роман Хромосома Христа Архипов


роман Хромосома Христа Архипов

Глава 3


Больше всего меня восхищали лекции Архипова. Многоярусный амфитеатр огромной аудитории, мы, будущие врачи и ученые, в белоснежных халатах. Я выбирал себе место в третьем ряду, открывал конспект… К сожалению, у меня не было с собой магнитофона, чтобы ни одного слова, ни одной интонации не упускать. Я был влюблен в лектора. Первое время меня просто охватило ошеломление: откуда ему знать, как закручена спираль ДНК и какими такими связями поддерживается эта спиралевидная нить? Меня возмущал и тот факт, что если размотать все нити, вытащенные из каждой клеточки моего тела, то ними можно несколько раз обмотать экватор. Как такое представить?! Меня это поражало и занимало всецело. Архипов, то и дело покашливая, прохаживаясь туда-сюда вдоль длинной светло-зеленой доски, все рассказывал и рисовал фантастические сюжеты из жизни клеток и тканей и целых систем, убеждая примерами из повседневности, что все это прекрасно соподчинено и успешно трудится на благо целого организма.
— Представьте себе огромную фабрику по производству…
Я пытался представить и уже ничего не записывал, но то, о чем он говорил, мне запомнилось на всю жизнь.
Иногда он стучал мелком по доске, а когда рисовал схему синтеза белка, использовал все разноцветные мелки, какие только были в упаковке. И весь, с головы до пят, был перепачкан этими мелками. Тогда он был похож на клоуна. Но его ярко-синие — лучистые, с прищуром — глаза были полны ума и серьезности. “Клетка, — говорил он, — это очень умно и серьезно. Она — основа всей жизни, и твоей и твоей” — при этом он мелком тыкал в грудь каждого нерадивого и засыпающего студента и о его нерадивости говорил открыто:
— Иди-ка ты лучше в парикмахеры…
Или:
— Твое зеркальце, милая, не сделает тебя умней.
И всегда попадал в десятку.
Над его непосредственностью и очевидной простотой многие посмеивались, немногие же заглядывали ему в рот. Я заглядывал.
Потом, когда я стал ассистировать Архипову, все его лекции мною были записаны на магнитофонную ленту и даже изданы отдельной книгой. Мне был любопытен ход его мыслей, его яркие образы, стиль изложения сложных вещей простыми словами. Как может прийти в голову, что митоз — это любовник вечности? А мейоз — вечный двигатель рода человеческого?
Архипов не был яростным коммунистом и его коммунизм не был пропитан ни авторитаризмом, ни демократическим централизмом: его коммунизм был щедрым, широким, светлым, открытым… Его коммунизм был просто солнечным. Даря себя всем, Архипов лучился небесным светом. Не побоюсь сказать, что он являлся ярким представителем тех немногих, о которых на заре человечества кто-то умный сказал: «Светя другим, сгораю сам». Да, он горел, как свеча, сгорая… И его коммунизм был коммунизмом Иисуса.
— Экхе-экхе… Лесик, ну-ка расскажи ты им всем о своем «Тироците», а?..
Он все время покашливал.
— Жора, займись-ка ты лучше, экхе, меланоцитами, а, а?! Если тебе удастся сделать чернокожего белым… А?! А?! Они тебя, экхе, озолотят!..
Рассказ об Архипове и том коллективе, куда я попал после студенческой скамьи, заслуживает отдельной книги.
Не без восхищения скажу, что тот варварский мир, на который мы с такой прытью набросились в попытке усовершенствовать его, дал-таки трещину. И те лучшие годы, которые мы отдали поиску путей нестарения, этой ахиллесовой пяте человечества, не пропали даром. А все началось с небольшой перепалки, спора ни о чем — мы любили тогда поспорить. Впрочем, спором это и не назовешь…
Помню совсем ранний весенний вечер. Был уже май, только что отгремела гроза... Мы собрались, чтобы обсудить завтрашний плановый эксперимент. Естественно, нам уже не хотелось сидеть в холодном и сыром подвале, где размещалась лаборатория — полумрак опостылел за зиму, хотелось тепла и света. Листья еще не распустились, лужицы воды на асфальте золотились вечерним солнцем. Мы вышли на улицу, прошли в сквер и устроились на двух скамейках. У меня, по правде говоря, не было никакого желания устраивать диспуты. Так получилось само собой.
— Верно ли я понял, — спросил я тогда Юру, — что тебе удалось вызвать свечение, но ты просто не успел его заснять?
Юра снял очки и невидящими глазами стал рассматривать свои холеные музыкальные пальцы.
— Рест, мы это уже обсуждали. Ошибки здесь быть не может.
Своими ответами Юра нередко ставил меня в тупик. Но отступать было некуда, время поджимало, поэтому я и прилип к нему с расспросами.
— Ты пойми, ты же держишь всех нас…
Этот клеточный феномен, и в самом деле, интересовал нас больше всего на свете.
— Зачем ты меня обвиняешь?
Невольно мы наблюдали за стайкой воробьев, которые, громко чирикая, куражились на мокром асфальте. Юра встал, и тотчас шумно вспорхнули воробьи. Это вызвало всеобщее недовольство. Присутствующие посмотрели на него, затем на меня.
— Знаешь, я думал, — сказал Юра, — что...
— Что нашел?
— Да. Я хотел...
— Убедиться?
— Да. Я не верил своим глазам. Весь фокус в том...
Подошел Шура Баринов и бесцеремонно вторгся в нашу беседу:
— Мы идем?
Он считал все эти разборки пустой тратой времени.
— Да-да, бросьте, — кисло сморщившись всем лицом и, казалось, всем телом, поддакнул Шурику Валерочка Ергинец, — идемте в спортзал.
О Валерочке можно рассказывать бесконечно! Большей частью своей жизни немой и недовольный всем, что его окружало, он иногда приводил нас в восторг своей смелостью и решительностью:
— Зачем цепляться за какой-то эфемерный феномен, если трансцендентность и экзистенциальность его проявления не содержит в себе никаких нуменологических признаков?
Все замолчали и посмотрели на Валерочку, пытаясь осознать сказанное. Иногда он всех нас ошарашивал подобным набором слов.
— Гм! — произнес Ушков.
Он с нескрываемым любопытством уставился на Валеру, ожидая продолжения, но тот, придерживая очки большим и указательным пальцами левой руки, тупо смотрел в пол, словно выискивал под ногами утерянный гривенник.
— Кхм-кхм…
Повисла пауза.
Васька загадочно улыбался, почесывая подбородок.
— Ты бы лучше… — сказала Инна и замолчала.
Васька и Инна…
— Что же было потом? — наседал я на Юру, стараясь не упустить тему.
Он только хмыкнул.
— Кончилось, — процедил он, начиная злиться.
Я наседал на Юру согласно нашей прежней договоренности: в любом случае информировать друг друга о каждом добытом факте.
— Что кончилось?! — не сдержалась Ната.
Нетерпеливая во всем, она, как капля ртути, казалось, сейчас нахлынет на Юру и поглотит его со всей его сдержанностью и неторопливостью.
Теперь Юра сидел напротив, закинув ногу на ногу, и лениво листал прошлогодний журнал «Природа», читанный-перечитанный каждым из нас вдоль и поперек. Было часов пять вечера, мы собрались идти в спортивный зал, затем — в сауну. Ната не унималась:
— Но ты сделал снимок, хоть как-то зарегистрировал?..
Юра закрыл журнал, бросил на скамью и замотал головой из стороны в сторону — отрицательно.
— Нет, — тихо сказал он, — нет. В том-то и дело! Весь фокус в том, что... Я хотел проверить еще раз, но тут пришли эти…
Он снова взял журнал и теребил его, словно не знал, куда пристроить. Мне даже стало неловко: мы его допекли. Но только от него зависел исход наших экспериментов. Клеточная аура, золотисто-палевый нимб, крохотное северное сияньице — как критерий чистоты и профессионализма наших усилий.
Юра попытался было еще раз оправдаться, но вдруг замолчал. По всему было видно, что ему не очень-то хотелось вспоминать о своем промахе.
— А скажи, пожалуйста, — сказала Ната, — как ты считаешь?..
Для Юры это был край, предел терпения!
— Послушайте!.. — Он нервно поправил очки и тут же их снял: — Да идите вы все!..
— Правильно! — воскликнул Баринов, — пошли ты их всех куда подальше...
А что Баринову?
А Юра, да, он такой! Его всегда было трудно расшевелить, но когда его прижимали к стенке, он не мог молчать. На это я и рассчитывал. Я никогда не видел его вышедшим из себя, растроганным или взбешенным. У него были крепкие нервы, и он умел держать себя в руках. Даже свое «Да идите вы все!..» он произнес тепло и мирно, с улыбкой. Правда, при этом взгляд его был обращен не на всех сразу, как, сняв очки, смотрят близорукие люди, не куда-то в пространство, а на меня, словно я был главным его обвинителем. Нет же, нет! Я и не помышлял вызывать у него комплекс вины. Но мне, как и всем, было важно дознаться, видел он эту чертову ауру, эту божью искру, этот неуловимый призрак, за которым мы гонялись вот уже больше года, или нет. Видел или не видел?! Почему не заснял, если видел? Были и другие вопросы, ответы на которые он от нас, нам казалось, таил.
— Мы, наконец, идем в спортзал? — спросил Баринов, — может, хватит ковыряться в этом… Это ж какой-то цугцванг!
— Шурик, отстань! — Ната даже не посмотрела в его сторону.
— Да-да, — сказал Валерочка, — я же сказал…
Назревала ссора.
— Хорошо, — сказал я, — в сауну, так в сауну. Но сперва — корт.
Баринов согласно кивнул, старательно улыбаясь.
— Да, — сказала Ната, — сперва корт. Я научу вас любить жизнь. Сидите тут, как… Как кроты!
— Вот! — сказал Валерочка и снова поморщился.
Мы любили спорт, по озорной моде тех лет — любить спорт, движение, молодость, а не потому что это было престижно и не для перекачки внутреннего потенциала из мозгов в мышцы.
Никто не двинулся с места. Еще минут пять мы сидели на солнышке в ожидании новой команды. Внизу прогрохотал товарный поезд. И едва растаял в воздухе перестук колес его последнего вагона, как на не успевший просохнуть асфальт снова слетелась взбудораженная, прыткая и чирикающая на все лады стайка воробьев. Покинувшие ими ветви всколыхнулись и осыпались каплями влаги. Ксения встала, кистью правой руки поочередно изящно ударила по вздувшимся на коленях джинсам, выпрямилась и предложила:
— Идемте?
Ксения…
Она стояла и, глядя на меня, ждала — когда же я все-таки поднимусь со скамьи. А меня раздражало лишь то, что не удалось вытащить из Юры нужные сведения. Как я ни старался, он лишь благоразумно молчал. Может быть, то, что меня в нем всегда восхищало (мне казалось, естественная искренность!), вовсе и не было истинной его натурой, но доверие к нему было абсолютным. Я вздохнул с облегчением, когда случайно поймал на себе его продолжительный и спокойный взгляд.
— Все будет в порядке, — твердо сказал он, — идите вы в свою сауну.
Не знаю почему, но я всегда верил Юре, когда видел этот взгляд.
— Знать бы его природу, — грустно и мечтательно добавил он, когда мы остались втроем, — я бы легко нашел ключ ко многим тайнам ваших клеток.
— Да какие там тайны, — сказал Валерочка, — что вы придумываете?
Он и на корте вел себя так же — морщился, жался, дергался, плющился, что-то недовольно бурчал, то и дело, поправляя очки, дужки которых для усидчивости на его большой голове были связаны серой резинкой от старых трусов. Таясь и тая в себе всю злость на этот отвратительный мир.
Мы уже пожимали руки друг другу, когда я услышал:
— Анечка, закрой здесь все!..
Я оглянулся, чтобы увидеть, к кому обращалась Ната.
— Хорошо, хорошо, я закрою, — сказала Аня.
Это было прелестное дитя. Все это время она стояла за моей спиной и молча слушала нашу перепалку.
— Кто это? — спросил я у Юры, когда Аня ушла закрывать.
— Наша Аня.
Эту малышку я видел впервые. Разве я мог тогда знать, что она перевернет мою жизнь? Ни о какой Юлии я тогда понятия не имел. А уж мысль о какой-то там Пирамиде духа, ясное дело, тогда еще не могла даже вспыхнуть на горизонте.
Аня...
— Ясное дело, — говорит Лена. — А Тина?
— Ни Юля, ни Катя, ни Тина… Да о них даже мысли… И смешно было бы даже думать, что я мог ревновать Аню к принцу Альберту, случайно проведав об их романе.
— Мне кажется, — говорит Лена, — ты не способен ни на какую ревность.
Она просто еще не видела меня ревнующим. Правда, Макс?

Здесь сайты моих книг:
- романа «Хромосома Христа» в 5-ти книгах:
https://ridero.ru/books/hromosoma_hrista_ili_ehliksir_bessmertiya/ 1
https://ridero.ru/books/hromosoma_hrista_ili_ehli... 4
https://ridero.ru/books/hromosoma_hrista_ili_ehli... 2
https://ridero.ru/books/hromosoma_hrista_ili_ehli... 3
https://ridero.ru/books/hromosoma_hrista_ili_ehli... 5

- романа «Дайте мне имя»:
https://ridero.ru/books/dajte_mneimya/

- сборника рассказов и повестей:
https://ridero.ru/books/lyubov_pozhalujsta/

КНИГИ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ В МАГАЗИНАХ:
www.Ridero.ru, Bookmate, ЛитРес, Оzon.ru, Amazon, Google play
Буду искренне признателен за Вашу Высокочтимую Щедрость, дающую ШАНС на издание моих книг…
Здесь реквизиты моих банковских карт ПРИВАТБАНКА УКРАИНЫ для перечисления денежных средств:

- гривней:
BENEFICIARY: Kolotenko Vladimir Pavlovich
ACCOUNT: 5168742021650829;

- рублей (RUВ):


BENEFICIARY: Kolotenko Vladimir Pavlovich
ACCOUNT: 5168742707401638

- долларов (США):

BENEFICIARY: Kolotenko Vladimir Pavlovich
IBAN: UA353052990005168742707351452
ACCOUNT: 5168742707351452

- евро:

BENEFICIARY: Kolotenko Vladimir Pavlovich
IBAN: UA943052990004731217105870974
ACCOUNT:4731217105870974
ДА НЕ ОСКУДЕЕТ РУКА…
Картинки по запросу фото золотые монеты
ДАЮ… НО ВОЗЬМИТЕ!

ГОТОВ ВЫСЛАТЬ РУКОПИСИ

Не думай о выгоде и собственном интересе. Это – признаки бедности. Чистые люди делают пожертвования. Они приобретают привычку Бога.
Руми

УКРАИНА, ДНЕПР,
Владимир Колотенко,
Е-mail: vladimir.kolotenko1@gmail.com
Tel: +380637715242






Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Ключевые слова: жора, чуич, Иисус, ген, клон, утопия, жизнь, модель, распятие, костер,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 29
Опубликовано: 14.01.2018 в 04:59
© Copyright: Владимир Колотенко
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1