ТРИ МАМЫ (Рассказ первый)


ТРИ МАМЫ (Рассказ первый)
    В  небольшой семье Светланы Ивановны Матафоновой три мамы. Сама Светлана Ивановна - Катина мама, затем ее родная мама и мать мужа.
    На первом Государственном подшипниковом заводе, где Светлана Ивановна проработала четверть века, семью Матафоновых знают многие и в шутку называют ее богатой семьей. Еще бы, сколько мам!
    А  некоторые непременно добавят при этом:
    - Мать и свекровь в одном доме это, знаете ли, редкость. А  как дружно живут, позавидуешь просто!
   - Секрет какой - нибудь, не иначе, знает Светлана Ивановна - замечают другие с чувством удивления и немножко недоверия.
   С  молодой хозяйкой дома я была знакома давно, в пору минувшей юности, когда мы вместе со Светой учились на токарей в ФЗУ и, случалось сидели на одной парте. Но такова, очевидно, сила заводских знакомств: столько лет не встречались, а увиделись - и вновь все просто и открыто между ними...
    Помню, Света в училище слыла интересной девушкой, и сейчас она,как говорят в народе, куда с добром! Женщина статная, видная, а рано поседевшие волосы придают особую выразительность ее красивому, все еще молодому лицу. 
    Начав свою робочую биографию токарем третьего разряда в инструментальном цехе завода, Света росла, училась, пусть не в аудиториях, а непосредственно в цехе, у щедрых на передачу знаний старых производственников.
    Старшим инженером - плановиком работает теперь Светлана Ивановна. Кроме того, она неизменный председатель цехкома и десятый год народный заседатель в районном суде.
    Сердечная в общении, отзывчивая к чужому горю и верная на слово: уж если Светлана Ивановна пообещала сделать что - нибудь, она обязательно сдержит обещание - вот секрет ее обязательного умения ладить с людьми.
    О  старушках своих - родной матери Светланы восемьдесят лет, матери мужа - семьдесят три - она рассказывает с улыбкой, особенно теплым голосом:
    - Мы часто с мужем говорим, что у нас не одна Катенька, а еще двое детей... Ухаживать за мамами иногда приходится, будто за ребятишками. Старые люди, ничего не поделаешь. И обидчивые очень.
    В  тысяча девятьсот сорок первом году умер отец Светланы. Тяжелые дни переживала тогда столица: война докатилась до ее стен. Из города шла эвакуация. Вместе с заводом в Саратов уехали и Матафоновы. Овдовевшая мать с тех пор не разлучалась с дочерью. И  это было так естественно: семья дочери стала ей родным домом, ведь матери больше негде было прислонить голову.
    - Собственно, даже разговоров на тему, где жить маме, у нас не поднималось с мужем, - говорит Светлана Ивановна. - Наоборот, мама сама сокрушалась, что вот, дескать, она обузой нам будет... Но Виктор решительно сказал ей: " Выбросьте, мамаша, такие мысли из головы раз и навсегда!" Мама успокоилась, привыкла к своему новому положению. С Виктором у них всегда были хорошие отношения, а тут и подавно: "Сынок да сынок!" В  иную минуту досада возьмет:
    - Да кого же ты, мама, больше любишь - меня или его?
    - Внучку свою Катеньку, вот кого! - скажет она.
    За год до окончания войны Светлана получила письмо от матери мужа Валентины Михайловны, которое очень расстроило ее.
     Свекровь писала с Украины, где жила в Черкассах в одиночестве, жаловалась на свое здоровье и тоску о детях:
     "Все - это мы врозь теперь, двое сынов на разных фронтах, да вы с Витенькой разъехались. Скоро ли он будет иметь возможность вернуться из Саратова к семье? Кажется, не доживу до того часа, когда смогу повидаться с детьми..."
      Письмо не выходило из памяти Светланы, хотя прошло уже несколько дней и давно пора было на него ответить. Но Света не знала, что писать. Безликие, утратившие первозданную свежесть слова утешения со ссылкой на тяготы войны казались ей грубой отпиской: они прозвучали бы почти оскорблением для старой матери. Света достаточно хорошо знала ее характер, знала, что Валентина Михайловна не такой человек, чтобы жаловаться по пустякам. Значит, ей приходится очень туго, а ведь жизнь и раньше не баловала её.
      Тридцати трех лет она осталась вдовой с тремя сыновьями на руках. Специальности у Валентины Михайловны никакой, а детей кормить как - то надо. Раздумывать некогда. Ну, а что может делать домашняя хозяйка? Взялась белье на людей стирать, затем научилась мужские рубашки шить.
      Подняла, вырастила сыновей не хуже других...
      Теперь мать, больная старая женщина, скитается где - то по чужим людям, пережив страшные дни фашистской оккупации. Ей отдохнуть бы надо, отогреться душой...
       В  голову Светланы лезли картины одна за другой печальней: вот мать в нетопленной, с полуразбитыми стеклами комнатенке, с опухшим от недоедания лицом; вот она ложится вечером в холодную постель, с усилием сгибая от ревматизма колени.
      "Пока не поздно, выпишу мать к себе", - решила Светлана в одну из бессонных ночей, и решив так, сразу избавилась от навязчивых, гнетущих душу видений.
       Теперь она с удовольствием представляла, как мать, получив ее письмо, прослезится от радости, оповестит всех соседей о своем отъезде и, недолго мешкая, соберется в путь.
       И  тут Светлана с удивлением и благодарностью впервые подумала о том, что ей очень повезло с матерью мужа: хорошая она у него, справедливая. За десять лет семейной жизни с Виктором она ни единого раза ни словом, ни поступком не послужила им причиной ссоры, как это часто случается в других семьях.
     - Вот и правильно, доченька, твое решение, - сказала утром Свете ее родная мать. - Валентину Михайловну мне очень жалко. Где же матери быть, как не возле своих детей? Тесновато у нас, конечно, ну да не зря пословица выдумана: в тесноте, да не в обиде. Ничего, устроимся...
     Ранним утром встречала Светлана свекровь.
     Кончался февраль, в городе все настойчивее давала о себе знать весна извечными приметами: по карнизам крыш висели сосульки, а яркое, уже пригревающее солнце в полдень шаловливо обрушивало их на тротуары, а то и на головы прохожих.
     С  фронтов передавали победные сводки, и очень хотелось думать, что это последняя победная весна.
     У мальчика Светлана Ивановна купила букетик любимой серебристой вербы, поднесла его к губам и чуть не расплакалась: как все это было давно - цветы, радость, поездка на южный курорт с этого самого вокзала... 
     Валентина Михайловна первая увидела Свету на перроне, и бросилась к ней и долго целовала ее лицо, глаза, волосы, выбившиеся из - под платка.
    - Милая моя, родная, я все поняла по последнему письму Виктора, - проговорила она. - Это ты без него вызвала меня сюда. Еду, всем рассказываю о тебе.
    Пятнадцатый год в семье Матафоновых живут две матери. С  первого дня старушки поладили между собой и о хозяйственных делах договорились: мама Светланы Ивановны в магазины ходит, Валентина Михайловна, славясь искусством поварихи, готовит обеды.
     Выпал семье однажды лихой год: Виктору Захаровичу после болезни пришлось временно пойти на инвалидность. 
     Но настроение в доме не портилось. Еще больше предусмотрительности проявляли друг к другу его обитатели. Иногда до смешного доходили: испечет Валентина Михайловна сладкий пирог, останется от него последняя долька, тут и начинается! Светлана с  мужем мамам оставляют ее, они - им с Катенькой. До того доостанавливаются другой раз - зацветет пирог!
     Стал завод распределять желающим участки под строительство дач, получили землю и Матафоновы.
     Виктор Захарович, правда, начинал свою трудовую жизнь слесарем, Светлана тоже никогда лопаты в руках не держала, зато её родная мама была из крестьян, знала, что где посадить и как ухаживать за огородом.
     Участок быстро преобразился. Мамы совсем повеселели, допоздна копаясь на грядках.  
     - Решили мы старушкам день рождения отмечать с гостями и, как водится с подарками. Много ли старому человеку надо? - говорит Светлана Ивановна с чуть - чуть грустной улыбкой. - Старые что малые. Радуются словно дети. Кто ни придет к нам, сейчас же подарки свои покажут и примерят даже. Вернешься домой с работы усталая, бывает и взвинченная, а тут вокруг тебя мир и тишина. Ну, сразу же все забывается, душой отдыхаешь.   
    Кстати, отдыхали мы когда - то по очереди на единственной тахте. Сначала Витя с часик полежит, затем скажет: "Прилягте, мамаша, теперь вы". Мамашей он называет мою маму. А там очередь за Валентиной Михайловной.
     Натопаются старушки за день - то, хоть и невелики дела по дому, сама все больше стараюсь сделать, да возраст дает себя знать.
     Но нет хуже, когда мамы болеют. К счастью, еще не было такого совпадения, чтобы одновременно обеим нездоровилось. Уйдешь на завод, сердце не болит: кто там лекарство больной подаст? Ухаживать одна за другой они умеют заботливо, терпеливо. Мама моя, к примеру, начинает плохо есть, чуть ей невмоготу станет, как Валентина Михайловна будет до тех пор ее уговаривать, пока не заставит съесть что - нибудь.
     Больной человек к еде привередлив: все - то ему надоело, и все ему не по душе. То кисленького, то солененького вдруг захочется. Ну, хлопочем, угождаем. А  главное, не супимся показать заболевшей маме твою тревогу и участие: и я и Виктор с работы обязательно позвоним, спросим, как здоровье, что надо маме.  
     Катя из университета справляется о самочувствии бабушки, а вечером, глядишь, ее подружки звонят и тоже здоровьем интересуются.
     "Ну вот, слышишь, бабушка, как о тебе беспокоятся, а ты: "Хватит, пожила..." Нет, не хватит, и, пожалуйста, не огорчай нас, а поправляйся быстрее".
     Не преувеличивая, скажу: Катя у нас молодец по отношению к бабушкам, да и они в ней души не чают.
     Вот так общими усилиями и поставим старушку на ноги.
     Существует у нас так называемый семейный совет из четырех человек, одним словом, только Екатерина лишена права голоса. На совете обсуждаются предстоящие покупки как большие, так и маленькие, дачные дела. Мамы, конечно, всегда в одну дуду дуют, между ними разногласий не бывает, им бы лишь расходов поменьше. Однако убедим их - уступят."Что ж, - скажут, - молодым виднее!"
      Много жарких споров поднималось по поводу покупки мебели для новой квартиры. Но мамы неожиданно изменили свою линию и готовы были ни есть, ни пить, только бы поскорее обновить комнаты.
     Натерпелись, нажились мы в тесноте за двадцать то с лишним лет, а теперь у нас рай. У  всех кровати, все по разным комнатам спим, иной раз даже соскучимся друг о друге!
     В  просторной квартире Матофоновых не хватает еще кое - чего из мебели для полного комфорта, но зато то, что куплено, говорит о хорошем вкусе хозяев.
     Две милые аккуратные старушки с особым добродушием провели меня по комнатам, сводили на кухню и в ванную, где все сверкало чистотой и каждая вещь лежала на своем месте.
     - Хорошо живем, не верится иногда, что все это помещение наше! - приговаривает Валентина Михайловна. Она часто улыбается, и молчаливой ее никак назвать нельзя.
     Валентина Михайловна, сразу видно, помоложе матери Светланы - женщина полная, живая, хоть движения ее плавны. Годы пощадили ее лицо, оно моложаво, с неглубокими морщинками и очень подвижно.
     Много на своем веку перестиравшие чужого белья руки - маленькие, белые.
     - Меня и раньше две другие снохи не могли к себе калачом заманить, ну а сейчас и подавно. Нет у меня родной дочки, так средний сынок постарался: взял и привел мне дочку. Живем вот две матери и, верите, дурного слова от Светочки не слыхали, не то чтобы обидеть нас чем.
      - Да, да - кивает головой Мария Трофимовна, сухонькая старушка, вероятно легкая, как ребенок. Старчески - выцвевшие глаза ее полны радости и умиления за дочь.
     - А  когда заболела восполением легких, - говорит Валентина Михайловна, - в старой комнате это случилось, так Светогчка в больницу меня не отдала, а сама за мной ухаживала. Нужно какого лекарства достать - все аптеки объездит, найдет. В день по два раза белые простыни мне меняла. Ночью постирает, высушит... Катенька это видит, конечно понимает, и воспитание у нее, как говорится, получается самое правильное, на примерах родителей. Хорошая девочка растет, уважительная. В  маму пошла.
     Светлана Ивановна смущенно перебивает мать:
     - Ну и ничего особенного я не делаю для вас, иначе как же? Сами старые будем. А  вот вы у нас, прямо скажу, исключительные мамы, днем с огнем поискать.Умницы вы наши старенькие. 
     А  прощаясь со Светланой Ивановной, Марией Трофимовной, Валентиной Михайловной, Катенькой и Виктором Захаровичем, членами этой большой и дружной семьи, этими удивительными мамами в душе у меня было чувство гордости за обитателей этого советского прекрасного дома середины двадцатого века.
      
 



Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: Три мамы, семья, история, взаимоотношения, жизнь, история двадцатого века, мама, психология семейных отношений,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 107
Опубликовано: 06.01.2018 в 20:15
© Copyright: Дмитрий Выркин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1