Рассказ волонтёра. Дарья Касьянова


Рассказ волонтёра. Дарья Касьянова
Беженцы из Донбасса и волонтёры записали на диктофоны свои воспоминания. Но оказалось, что тексты надо еще привести в читабельный вид.  Меня попросили их отредактировать. Здесь нет никаких моих личных вставок или оценок - только слова очевидцев, участников событий. 

Мы эвакуировали 40 тысяч человек: многодетные семьи и стариков 


Дарья Касьянова, руководитель программы «Сиротству Нет», направлений «Эвакуация» и «Психологическая помощь» Гуманитарного штаба Рината Ахметова

До начала боевых действий я семь лет проработала в Фонде Рината. Реализовала ряд проектов по образованию, по поддержке многодетных семей и детских домов семейного типа в Украине. Мы купили 44 дома для многодетных семей. Это Закарпатье, Луганская область, Автономная Республика Крым, Донецкая область.

Было очень важно создать какой-то инструмент, прозрачный, понятный, который бы обеспечивал право ребенка на семью. Так появился портал «Сиротству – нет». По сути, фонд Ахметова долгое время оставался лидером в этом процессе. И в развитии семейных форм воспитания, и в усыновлении, и в профилактике сиротства.

Мы вывозили детские дома и многодетные семьи

Мы начали точечную эвакуацию ещё в апреле 2014. Это была семья из Дружковки, детский дом семейного типа, 10 детей. Позвонил глава семьи Сергей Лисютин: помогите! В поселок зашли какие-то чужие люди, бегают с оружием, стреляют, сорвали украинский флаг. Дети перепугались, надо уезжать, а в нашу машину все не поместятся. Наш фонд помог с их эвакуацией. Слава Богу, сейчас у них всё нормально.

А в мае 2014 мы начали вывозить людей из Славянска. Обзвонили все наши детские дома семейного типа, многодетные семьи, которые были в городе. Кто-то хотел выехать совсем, а кто-то просил найти временное жилье – переждать на стороне месяц-два. Люди, как и все мы, думали, что конфликт немного побурлит и стихнет. Политики договорятся. 21 век. Какая война? Но, к сожалению, ситуация быстро ухудшалась.

26 мая 2014 начались боевые действия в Донецком аэропорту. Появились военные самолеты и вертолеты, по ним стреляли с земли. Очереди, взрывы, дым. Раненые, убитые. Я позвонила пастору Петру Дуднику, нашему многолетнему партнеру по акции «Сиротству – нет», мы долго обсуждали, что нам делать. У него самого восемь детей, шесть из которых – приемные. Было понятно: впереди большая кровь. Как раз в тот момент я увидела радугу и сказала, что это хороший знак. Много раз потом я видела хорошие знаки, но пока никаких хороших событий, к сожалению, не происходит.

Из 40 тысяч людей, которых мы эвакуировали, все живы, никто не погиб
Наша команда проекта «Сиротству – нет», где участвуют одни девушки, занималась эвакуацией. Из 40 тысяч людей, которых мы эвакуировали, все живы, никто не погиб. Мы вывезли в Украину, в далекие от боев места, все интернаты и дома ребенка! Тогда нам говорили, что это невозможно, а мы это сделали. Да, мы общались со всеми, и с одной стороной конфликта, и с другой, я использовала все рычаги, чтобы договориться.

Были случаи, когда мы вывозили рожениц. Тяжелые роды, ребёнок в ужасном состоянии, ему нужна сложная операция, а реанимобиль не выпускают за пределы Донецка. Я вела переговоры с какими-то людьми с автоматами и объясняла, что кровь этого ребенка и его матери будет на ваших руках. Но они не отпускали реанимобили, дескать, им самим нужны машины. Мы рожениц довозили до какого-то блокпоста, где нас встречал другой реанимобиль, и увозили этих детей. Таких случаев было немало.

Своим сотрудникам я тогда сразу сказала, что, если вы чувствуете, что не можете, не справляетесь, что вы выгораете или страдает ваша семья, – уходите, я это пойму. Но никто не ушел. Я тоже не видела свою семью все лето 2014-го. Круглосуточно была на телефоне, за компьютером или в машине. Если надо, мы выезжали на блокпосты, под обстрелы.

В августе 2014-го мы вывозили детей-сирот из Тореза. А перед тем, в июле, СМИ сообщили, что упал пассажирский лайнер. Грабово, где он рухнул, совсем рядом с Торезом. Я подумала: кто-то сошел с ума, такого вообще не может быть, столько горя одновременно! Позже, когда психологи наши работали с детьми, они сказали, что дети, слава Богу, ничего не видели. Но нам один мальчик рассказывал: я уже много ночей не могу спать, я вижу, как падают руки, ноги из самолёта. Мы поняли, что этим эвакуированным детям нужны психологи, нужна срочная психологическая помощь.

Я помню случай, когда на базу на Хортице мы привезли маму с ребёнком. Мальчику 5 лет. Мама не выходила из комнаты санатория вообще, а он приходил в столовую и говорил: «Добрый день. Моя мама еще отдыхает. Дайте, пожалуйста, нам на двоих завтрак». Он брал еду и уходил. Мне перезванивали и говорили: «Мама не выходит! Наверное, пьёт». А она не пила. Она была в жутком состоянии, в жесточайшей депрессии. То есть произошла психологическая смена ролей. Ребёнок взял ответственность, стал взрослым, а мама ушла в детское восприятие.

Психологические травмы войны – это надолго

Мы собрали очень хорошую команду психологов. Осенью-зимой 2014-2015 они прошли специализированный курс «Травма войны», чтобы уметь работать с детьми, пережившими войну. Тренерами выступили известные психологи Людмила Петрановская, Александр Венгер, Олег Романчук и Алекс Гершанов, израильский психолог с колоссальным опытом работы в военных конфликтах.

Александр Венгер рассказывал о терапии последствий войны. Я читала его статью о детях, которые пережили Беслан: сколько из них покончило жизнь самоубийством. Это страшная реальность.

Людмила Петрановская дала очень важные для нас рекомендации, объяснила, как устроена психика ребенка. Что его нужно эвакуировать обязательно вместе с родителями. До тех пор, пока ребенок с мамой, он чувствует себя в безопасности, даже если он под обстрелом. Многолетние исследования показывают, как в малолетнем возрасте, до 4 лет, трагически реагирует психика, если разлучают с матерью.

К маю 2015 года было подготовлено 250 психологов, которые на волонтерских началах, бесплатно работали с детьми, с семьями. Многие из психологов, которых мы обучили, до сих пор работают в этой области. Психологические травмы войны – это проблема на долгие годы. Изучая опыт других стран, мы видим, что последствия войны «достают» и через 20 лет.

Был большой соблазн всё возненавидеть, прежде всего – человека

Нам и самим порой надо было приводить себя в норму, чтобы выжить. Помню, мы были в 14 году в Светогорске, собрали всех волонтеров. Там были психологи, которые учили, как можно себя быстро привести в тонус. Погладить кошечку, посмотреть на воду.

Я никого теперь не боюсь. Не боюсь летать, не боюсь людей с оружием. Не боюсь высказывать свою точку зрения. Да, громкие звуки меня раздражают, потому что я не могу понять, как можно запускать салют в центре Киева, когда у меня дома война. Но я не боюсь.

Я благодарна Ринату Ахметову за очень многое. За то, что я нашла для себя такое направление как борьба с сиротством, где теперь есть часть моей души. Ему благодарны мои родители, моя семья. За то, что ему не всё равно. Можно давать и что-то просить взамен, а можно давать и не ждать никакой благодарности. Это большая миссия.

Огромное спасибо моей команде за то, что они такие смелые и никогда не говорили «это невозможно». Мы работали в режиме сверхсрочных и мегасложных задач. Эти задачи были равны человеческой жизни. Я им благодарна, что они не потеряли себя. Что, несмотря на весь ужас, они до сих пор любят людей, хотя был большой соблазн всё возненавидеть, прежде всего – человека.

Я хочу, чтобы все дети были счастливы. Потому что наши дети тоже пострадали. Своих мам они не видели месяцами. И даже если видели, они сами были вовлечены во все наши дела. Слышали, какие ужасы творятся, видели наши слёзы и наше отчаяние, бессилие в некоторых ситуациях. Но я точно знаю, мои девочки – герои. Они делали такое, что в обычных условиях просто невозможно.

Я не могу сказать, что мы все сидели и рыдали возле каждого ребенка или раненого. Потому что эмоции выбивают из колеи. А этого допустить нельзя. Может, когда закончится война, будет время все анализировать. Но это будет потом.

Главное, когда мама берёт трубку и говорит: «Даша, всё нормально»

Война ещё и учит. Она продолжается. Я думаю: хорошо, что есть телефон и интернет. Я знаю, как в Великую Отечественную люди сходили с ума, когда ждали писем. Главное – быть на связи с теми, кого ты любишь. Пусть не быть рядом, но хотя бы знать, что они в безопасности. Вот сегодня утром я звоню родителям и для меня самое важное, когда мама берёт трубку и говорит: «Даша, всё нормально».

Главное – это моя семья, те люди, которых я люблю. А дальше уже работа. Но она тоже очень важна. В условиях войны и полного непонимания, что будет завтра, работа действительно спасает. Семья дает силы, энергию, мотивацию, что надо вставать и идти работать. Я научилась довольствоваться малым. У нас нет своей квартиры и нам, переселенцам, нереально ее купить. Кредит с донецкой пропиской не дают.

Мне очень хочется, чтобы моя дочь жила в мире. В том числе, в мире с собой. Это касается абсолютно всех детей. И украинских, и не украинских – всех. Мне хочется, чтобы дети не знали, что такое война. Столько горя, сколько приносит война ребенку – это ни с чем не сопоставимо. Какими-то праздниками и конфетами ты это никак не исправишь. Она, война, всегда будет с тобой в душе. И если можно моделировать какие-то идеальные картины, мне бы хотелось, чтобы мир всегда был приоритетом с точки зрения ценностей, с точки зрения концепции будущего.

Я хочу иметь возможность съездить к себе домой, в свой любимый Донецк.

Хочу, чтобы люди имели возможность достойно жить и достойно умирать, чего, к сожалению, у нас нет. Надо оставаться человеком при любых обстоятельствах. Ничто не оправдывает тех, кто опускается на дно и идет на манипуляции и разные отвратительные поступки, потому что он якобы хотел сделать как лучше. Так не бывает. Надо оставаться человеком, уважать себя и уважать других. И надо понимать, что, несмотря на то, что мы все такие разные, мы достойны уважения, понимания и помощи.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество рецензий: 3
Количество просмотров: 24
Опубликовано: 02.01.2018 в 20:21
© Copyright: Анатолий Лемыш
Просмотреть профиль автора

Александр Харченко     (08.01.2018 в 10:44)
Вы многое видели и повидали. На чьей стороне правда. За что люди погибают?

Неавторизованный пользователь     (08.01.2018 в 18:13)
Ни одно крупное государство мира, включая РФ, ни одна международная организация не признала ДНР и ЛНР. Согласно Минским договоренностям, территории Луганской и Донецкой областей, ныне занятые сепаратистами, принадлежат УКраине и должны вернуться в состав Украины. Эти протоколы подписали, в том числе, представители ДНР и ДНР.
За что ныне сражаются войска этих республик? Непонятно.

Анатолий Лемыш     (10.01.2018 в 02:56)
Особенно впечатляет, что Донецкая Народная Республика и Луганская народная республика ввели между собой границу и полновесный таможенный контроль.
Кто же поссорил эти два братских народа? У Вас есть версии, почему они никак не объединятся против общего врага?
А с 5 января 2018 года ДНР ввела запрет на ввоз из ЛНР... водки и сигарет. Причина? В Донецке есть свой водочный завод, и нефиг.
Как Вы полагаете, это тоже связано с защитой местного русского населения от "укропской хунты", или банальная дележка бабла?






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1