Отшельники


Отшельники

Почти детективная повесть


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ На острове Колибри

« Ебушки-воробушки. Осень. Лед у берега моря замерз, он прозрачный, невидимый, и на нем стоят гуси, будто на воде ».
Эти слова появились на мониторе компьютера в комнате одного двухэтажного дома на краю Европы. В этой комнате темно и тихо. Освещает ее только монитор и едва тлеющий камин. И тень сидящего перед монитором неподвижна, неразличима. Видна только кисть руки с какой-то невнятной татуировкой, лежащая на компьютерной мыши.
Менялись только картинки перед лицом сидящего. Фото, реклама, название статей.
« Пятничные котики » -- « Обсудим развод Деппа » -- « Метафизическая суть дамского оргазма » -- Все это ЖЖ, он же « Желтоватый журнал », он же Жижа. Статьи прежние, старые. Тут « Почему так растолстела Бритни Спирс? » – « Климакс Кейт Мосс ». – Под авторством некой KISSMYABS, что специализировалась на мелких женских скандалах. На фото она, совсем молодая, хорошенькая девица с модной сейчас, выпуклой задницей, пример ухоженности и мощного упора на привлекательность тела. Судя по ее беззаботным глазам, эта KISS MY ABS вряд ли тратит жизнь на написание сомнительных статей для Жижи. Скорее всего, романтической девицей притворяется бригада пожилых лысых журналистов.
Еще один заметный персонаж, с ником Колибри. Появившись впервые, она призналась, что покинула мир людей, сейчас находится в раю и пишет оттуда. Все в ЖЖ веселились, спрашивали, как там живется, как с операционной памятью. Передавали привет Стиву Джобсу, просили, чтобы сбросила сверху MacBook сотого поколения.
Какой-то KOTKOVALEXEY писал /// Я слышал, что в раю мяса не дают, а ананасов райских, всяких бананов полно. Все бесплатно. Зато есть нектар – сто градусов ///
Сидящий перед компьютером, наконец, зашевелился, на ощупь нашел в темноте зажигалку, закурил. При свете зажигалки в зеркале возникло его отражение. Даже в сумерках видно, что это лицо болезненно красное. С седыми усами и бакенбардами отразившийся стал похож на собственный негатив. В темноте загорелся пульсирующий огонек сигары.
Сидящий с сигарой вспомнил о своем знакомом. Существовал такой, по имени Венька. Тот побывал в состоянии клинической смерти и часто вспоминал о загробной жизни. Кстати, про нектар он тоже говорил.
-- Должна сказать, что я всех чуть-чуть разыграла, -- Опять блогерша Колибри. – Я еще не в раю, а внизу на земле, но на райском острове. Самом тропическом, в бассейне Карибского моря. На необитаемом, одна. Здесь вроде лагеря Тейлор для хиппи, но никого нет, кроме меня. Я единственный цветок. Нашла другой конец радуги. Там в Москве я получила большое наследство, потом как-то договорилась с начальством небольшой почти кукольной страны посреди теплого моря, арендовала здесь остров. Интересно, что остров и вся это маленькая страна принадлежит Франции. Но Франция, вроде, об этом забыла. Оформилась тут, в одной деревне – это здесь столица. Я почти не соврала, я почти в раю! В мире чистых сущностей.
Колибри снова не верили, но потом появились ее фотографии.
-- Мне немного стыдно фотографировать, ведь я художница, но жизнь заставляет. Вот ящерицы, их здесь полно, даже на потолке появляются. Сначала их боялась, а сейчас ничего. Это фото другой ящерицы, большой, она называется игуана. Эта самая игуана всегда неподвижно сидит на берегу и не шевелится. Вытягивает вверх голову, загорает. А может, их несколько. Кажется, они тоже привыкли ко мне.
Фотография. В темной комнате краснолицего человека возник ночной берег, бегущие по мокрому песку крабы-призраки. Потом утро. Под дождем в траве ходят какие-то яркие птицы и клюют в ней что-то нужное. Попытка снять колибри. – Мои тезки!
Внизу слова, сидящего сейчас перед компьютером. В интернете он носил кличку Чукигек. Человек сложной судьбы. – ( Это один из персонажей романов М. Васильева «Остров» и «Грибник». ( Прим. автора ).
-- Птицы – самые красивые существа из всего живого. Хотя происходят от динозавров, -- Но на слова Чукигека в ЖЖ никто не обратил внимания.
A NOUCHKA :) Спасибо, оч симпатичные фотки :)
ANTONISAKOV /// Взоржал с твоего квадратного краба, что из песка смотрит ///
Стихийно возникшая драматургия, само собой зародившаяся пьеса.
Подобие жилища Колибри: на сваях, из кое-как сколоченных досок и бамбуковых стволов, из целлофана и москитной сетки. Снимки внутри: тут по-женски, занавески и даже шторы. Как всегда при нищете, весь быт наружу. Коробки и банки, висящая под потолком одежда, кокосы под ногами. На столе из досок, похожий на сухую дыню, плод какао, пепельница из скорлупы кокосового ореха, перемешанные между собой, книги, тряпки.
Колибри: Вот в этом месте проходит мой земной удел, я отшельница. – Потом ей пришлось отвечать на настойчивые расспросы какой-то МАНИПАПИРОСКИНОЙ.
-- Наследство я получила самое советское. После бабушки осталась квартира, очень хорошая, большая, в самом центре. Дед умер намного раньше, давно. Он являлся крупным советским писателем, секретарем союза.
Еще одна любопытная, некая BESPRIDANITSA :)) И как ты открыла необитаемый остров, совсем неизвестный? Прямо, так повезло? :))
-- Известный, конечно. Таких необитаемых островов здесь много. Все, на которых не хватает земли, чтобы прокормить хоть одну индейскую семью. На моем тоже есть заброшенная хижина, нашла недавно.
На фотографии бамбуковые руины какого-то дома, сквозь них проросло непонятное дерево. Колибри назвала его карликовым баобабом. Она писала:
-- Я вегетарианка и насажала всего растительного, а остальное, всякие товары привозят местные. Я пишу, точнее рисую, что мне надо, и они привозят. По спекулятивным ценам, конечно. Такова моя маленькая жизнь в таком маленьком мире. Недавно привезли белый кабинетный рояль. Остров теперь называют в честь меня. Колибри, по-русски. Посмотрите, я сняла, как челнок индейского спекулянта плывет по проливу между островами. Плывет медленно, медленно, долго чернеет на синей воде. А пока чернеет, я пою песни, чтобы этот индеец не скучал. Песни местные, те, что раньше слышала в кино. Из «Генералов песчаных карьеров», «Возраста любви». Индейцы подарили мне гитару, огромную гавайскую. Поднесли в дар.
-- Наверное, индейцы принимают тебя за богиню? – спросил интернетный КОНЬВПАЛЬТО.
-- Нет, явно не принимают, иначе бы не обманывали так нагло. Часто везут какую-то ненужную дрянь, холодный чай, сухой лед. Цены я пишу рядом с картинками, картинки они видят, а цифры якобы не понимают.
-- В раю не нужны цифры, -- заметил какой-то КУНСТКАМЕР.
Чукигек так хорошо знал, почти ощущал то, о чем писала Колибри. Когда-то он тоже жил на тропическом острове.
-- Мне достаточно закрыть глаза, и я вижу тот прежний остров, где жил когда-то, давным-давно, -- стал писать он. – Этот остров снится мне каждую ночь, во сне обязательно появляются друзья. Сейчас покупаю яхту и хочу отправиться туда, в далекое, далекое плавание. Мне кажется, что я опять увижу их всех. Каким-то чудом, -- Подумал и добавил. – Только мой остров совсем в другой стороне, между Японией и Филиппинами. К сожалению, ваш тупик, Мексиканский залив далеко. А потом весной мне обязательно на Ладогу, по служебным делам. Почти командировка.
Бессмысленный жест. Вряд ли кто обратит внимание на новый комментарий в старой переписке.
Колибри: Одиночество – это свобода, как сказано в одном стихе. Иногда я гляжу в интернет – окошечко в мир, иногда плаваю на лодочке. – Опять фотография. Ярко-голубой залив, невдалеке темные острова, прозрачная вода. – Когда-то возжелала акваланг, а сейчас не хочу. Сквозь воду все равно все видно. Смотрите, дно совсем пустое, только из песка иногда торчит черное, иглы морских ежей.
Опять заговорил КУНСТКАМЕР: Для тебя в прошлом пробуждение по будильнику. Это самое страшное. Потом торопливые, по минутам сборы на службу. Бег по скользким ото льда тротуарам, теснота и запахи в автобусе. И потом ничего хорошего: начальство, нервы, усталость. А ты, прекрасная отшельница, наверное, купаешься в этой прозрачной воде, обнаженной?
Колибри: Само собой. Но не такая уж прекрасная.
КУНСТКАМЕР: На берегу у тебя там птички поют. Такая тропическая парадигма.
Колибри: Птички здесь не поют, а кричат какими-то странными голосами. А сегодня утром меня разбудил стук. Оказывается, в дом залетела носатая птица и долбила кусок халвы, лежащий на столе. Однако, каким счастьем полны голоса утренних птиц. Они ни о чем не подозревают.
КУНСТКАМЕР: О чем?
Колибри: О том, что мы все умираем.
Опять прежний комментарий Чукигека: А у нас каркают вороны. Я слышу их голоса, когда открываю форточку. Кажется, они недовольны осенью.
На его реплику никто не обратил внимания, а вот Колибри постепенно становилась все популярнее. Она вытеснила всех, самых солидных блогеров и новейшие горячие новости тоже. Затмила даже драку наших и английских болельщиков.
Колибри: Сейчас выкурила последнюю сигарету, она так быстро иссякла на ветру. Сигареты всегда не вовремя заканчиваются.
Появилась нарисованная картина. Темный сине-фиолетовый лес и белый просвет между деревьями впереди. Там стоял, оглянувшись, муравей с человеческим лицом, глядел с тревожным вниманием.
Колибри: Стала писать картины. В центре острова, среди этой гигантской травы, бананов и бамбука чувствуешь себя муравьем. И там летают гигантские бабочки. В Москве такие продаются за большущие деньги, а здесь бесплатные. Может начать рисовать мультфильмы? Хорошо бы описать цвета вокруг меня, запахи, звуки. Сейчас в комнате пахнет выстиранным бельем. Снаружи, вне дома запахов нет, там сильный ветер с моря. Я сделаю картины. В картинах все есть, и запахи, и звуки. Так хочется курить. Я же ж художник, богема, привыкла в своей среде к табаку. Наверное, надо посадить этот табак и потом вертеть сигары. Толстые негритянки и всякие кармен в этих местах заворачивают листья на ляжках. Я не толстая и не Кармен, но попробую. Еще не посадила, но уже с нетерпением жду, когда он вырастет. Хорошо, что птицы и зверьки на эту культуру не претендуют, они некурящие. А вот за помидоры волнуюсь, сожрут окружающие. Особенно беспокоит местная черепаха, опасаюсь, что по грядкам проедет.
Фотография с гигантской черепахой, которая ест попкорн. Белый кусочек попкорна, прилипший к ее губе.
Колибри: Я, будучи вегетарианкой, обожаю все живое.
Но жижишных дам волновало другое, особенно беспокоилась KISS MY ABS, ставшая ближайшей интернетной подругой Колибри ):) Не понимаю, как ты живешь! Я даже злюсь. Как будто существовать одной – такое великое счастье! Я бы не смогла жить таким тропическим овощем. Не верю, что женщине нравиться прозябать одной среди крабов и попугаев. Мужика-то надо, ЯЩЕТАЮ ):)
-- Нельзя бабе жить робинзоном! – поддерживали другие.
)))) Ты, как Ева, но где Адам? ( Это очередной жижист, БОМЖЕВАТЫХ ) Может, замутишь с индейским колхозником? Делофто. Они непьющие, только глюкогрибы применяют ))))
Некая KOSMETICHKA ((( Наверное, ты ждешь принца? Знаешь, я верю, что вскоре дождешься. Прямо на белой яхте с алыми парусами )))
)))) Да ждет, ждет она прекпринца. ( Опять БОМЖЕВАТЫХ ) Но чот не понял. Почему с алыми? Сейчас никто с парусами ваще не ходит. Моторы везде ))))
Снова КУНСТКАМЕР: Почему-то нет твоих фото. Хотелось бы увидеть тебя в модной набедренной повязке. Мне кажется, что ты похожа на Урсулу Андерс.
-- Отнюдь. К сожалению, мне не повезло с внешностью, -- призналась Колибри.
Вспышка, даже взрыв, в основном, дамского, любопытства.
KISSMYABS ):) Да нормальная, наверняка. Сейчас поглядимъ ):)
-- К сожалению, красивых платьев, хорошей одежды у меня теперь нет. Есть кусок ткани, я придумала сари, -- поддавалась Колибри.
Вот и ее фотография, портрет. Она стояла у, наклонившейся у самой воды, пальмы и тревожно глядела вперед. Завернутая в кусок зеленой ткани, маленькая, почти карлик. С костлявым личиком, худая, с тонкими ручками и ножками, только волосы у нее – необыкновенно густые и длинные, немного вьющиеся, до колен. Тщательно расчесанные, заметно, что за ними ухаживали с необыкновенной тщательностью.
Чукигек вспомнил про одну героиню из романа Диккенса. Только, наверняка, никто из читателей Жижи этот роман не читал и Колибри, наверное, тоже.
-- Такова у меня внешность, такова игра природы, -- сдержано прокомментировала Колибри. – И внутри такого тела тоже живут.
-- Ничего, есть мужики, которым нравятся и такие гномики, -- самоуверенно заметила KISS MY ABS.
Вслед за ней раздался хор сочувственных дамских голосов.
Но постепенно электорат ЖЖ перестал интересоваться жизнью на острове. К Колибри привыкли, интерес к ней падал, она сползала в рейтинге. Изменило все ее новое сообщение.
-- Вы знаете, -- написала Колибри. – Есть один мужчина, врач в Германии, он следит за моей жизнью, читает о ней в немецких газетах и в интернете. Оказывается, обо мне там пишут. Теперь он вышел ко мне на личку. Ему моя жизнь кажется гармоничной, такой интересной. Он даже хочет приехать сюда ко мне, навестить « эту чудесную женщину на ее острове ». Имя пока сообщать не стану. Вдруг он не приедет.
-- Приедет, приедет, -- появилась KISS MY ABS. – Давай закольцовывай мужичишку, не упускай шанса.
Другие женщины ее горячо поддержали.
« Ах, какая романтическая история посреди интернета! »
Колибри надолго исчезла из ЖЖ, потом появилась опять:
-- Его звать Альфред, фамилия Кноп. Можно Альф. А я уже решила, что со мной все. Я неходовая и с истекшим сроком годности. Бывшая женщина, женщина в прошлом.
МАНЯПАПИРОСКИНА /// Какая ерунда! Давай быстрее о своем любовном приключении. Давай конспективненько ///
После долгих уговоров Колибри показала фотографии своего избранника.
-- Ну ладно, вот он.
Голоса женщин ЖЖ:
-- Ах, какой красавчик!
-- Солидный мужчинка.
Чукигек видел стоящего на берегу под кокосовой пальмой мужчину самых средних лет. Сухощавого, кажется, не очень высокого, с уверенным, правильным, очень европейским лицом.
Подумал, что в Древнем Риме существовали бюсты, некие мраморные портреты, и этот, на мониторе как будто являлся образцом для одного из них.
-- Представьте, Альф ходит по берегу в белой рубашке с галстуком, -- делилась с подругами Колибри. – Он так тщательно хранит одежду, хотя она уже неновая, немного изношенная. И еще у него дешевые босоножки, кажется, даже российские. Похоже, что они – его единственная обувь. Мне стало так жалко Альфа.
Жижу опять заполнила дамская болтовня. Женщины жарко обсуждали возникший на их глазах роман. Перед глазами глядящего в монитор Чукигека мелькали фотографии Колибри и ее Альфа. Но мужики ЖЖ держались сдержаннее. Самого Чукигека сразу насторожил необыкновенно уверенный взгляд этого Альфреда Кнопа. Взгляд очень влюбленного в себя человека, и оказалось, что это заметил не только Чукигек.
БОМЖЕВАТЫХ )))) Гляжу, глаза у него, как у моего бывшего начальника. Тот обладал некой особенностью: очень наглые и хитрые у него были глаза. Глядели такие из-под очков. Хитрые всегда, даже когда он заказывал в столовой полпорции горохового супу. И вообще, лицо Альфреда мне вроде знакомо. Где-то я его видел ))))
KISSMYABS ):) Ой, высокохудожественный свист. Шизофреники пообострялись. Хотя уже зима ):)
БОМЖЕВАТЫХ )))) Что-то твой избранник, Колибри, подозрительный. Скользкий, как маринованный масленок ))))
Ему яростно возражали женщины.
Колибри: Альф не такой. Но недавно он признался, что у него много врагов, что этот остров для него – убежище.
Эта дискуссия продолжалась много дней. Чукигек теперь читал наспех, пропускал большинство комментариев.
Колибри: Альфреду пришлось нелегко. Да, в Германии его привлекли за то, что он занимался медицинской деятельностью без лицензии. А эту лицензию у него отобрали из-за клеветы. Есть люди, которые очень старались подорвать репутацию Альфреда. Но он больше ничего не умеет делать, он только прекрасный врач. Его пытались посадить, но в европейском суде доказали его невиновность.
БОМЖЕВАТЫХ )))) Типа, совесть чиста. Сейчас я точно догадался, кто этот Альфик. Живу в Германии, десять лет как переехал из Казахстана. А этот Альф, как оказалось, здесь знаменит, мелькал в телевизоре. Только фамилия у него тогда была другая ))))
MISSTRAMELL)) Хватит болтать хреном! Мало ли, кто на кого похож. На свете несколько триллионов людей ))
БОМЖЕВАТЫХ )))) Пусть кто-то бьет ластами, но я догадался. Узнал я его, узнал. А европейский суд его невиновность не доказывал, а дал ему два года, но это за последний подвиг ))))
KISSMYABS ):) Ой! Компьютерный детектив. Новый Эркюль Пуаро! ):)
Чукигек опять наткнулся на свое прежнее сообщение. Тогда он сам нашел компромат на прекрасного принца в интернете, знал о деле Кнопа не хуже Бомжеватых.
Чукигек: Все точно Бомжеватых твердит, и суд над Альфредом состоялся, и там судпсихиатр сказал, что подозреваемый – человек, страдающий нарциссизмом, влияющий на людей очарованием или химическими веществами.
На слова Чукигека опять не обратили внимания.
БОМЖЕВАТЫХ )))) Первую жену Альфик замучил, она онемела, ослепла, потом умерла, и ничего не смогли доказать. Потом увел у знакомого жену, а когда к ней приехала дочь, изнасиловал ее и убил. Отец убитой пытался что-то доказать, да ни хрена. Альфреда обвиняли и оправдывали, обвиняли и оправдывали. Еще он имел хобби: в больнице этот доктор любил колоть пациенткам наркоз и насиловать их. Наконец, одна уколотая подняла шум. Альфреда посадили да выпустили. Теперь он свободный человек и убёг на необитаемый остров. Продолжение следует ))))
Из ЖЖ. chaos 218 ((( Закон играет гранями ))) – bold 002 \ Европейская жуть. По Фрейду живут \
Колибри: Не верьте, что Альф злодей! Он рассказывал о том же, что этот Бомжеватых. Он ничего не скрывает. Но на самом деле все обстояло совсем не так, история совсем другая. Газеты-интернеты все врут, все искажено, а всякие бомжеватых верят, как идиоты.
ANOUCHKA :) Вот, вот! Так много убитых и изнасилованных насчитал :)
Колибри: Альф пытался помочь этой девочке, падчерице, но та захлебнулась рвотой, умерла. Ее отец повредился в уме. Альфред говорил: этот мерзавец травил меня, как бешеного пса. Уверял всех вокруг, что Кноп убийца, подрывал врачебную репутацию. Отсюда истерика той девчонки после наркоза. Я совершенно, совершенно, абсолютно уверена в невиновности Альфа.
На какое-то время Колибри из ЖЖ исчезла, не отзывалась, не отвечала на вопросы, потом неожиданно опять стали возникать ее сообщения, короткие, не обращенные ни к кому:
-- Кажется, Альфред прочитал ваши комментарии и умудрился перевести их через компьютер. Он произнес странное ругательство «Швайнброд».
На следующий день: Сегодня увидела, лежащий на столе, нож в крови. Кажется, Альфред убил игуану.
Вечером: Сегодня он воткнул нож в рояль. Глубоко так.
Потом: Разбил стекло, чтобы в доме стало светлее.
На следующий день утром: Все время делает себе какие-то уколы и ко мне пристает. Нашел у меня кучу болезней и говорит, что нужно колоть какие-то лекарства.
Еще через день: Он везде пишет кровью. На стенах и даже одежде.
ZINAIDA 111 /// Упырик какой-то ///
DUBIKVIT )) Вот какой подколодный. Недаром мужики в Жиже сразу к этому немцу не воспылали ))
В тот же день, ночью: Он хочет разбить компьютер. Напрасно боится – вы все всего только написанные голоса. А остров, названый по моему имени, останется. Знаете, каждый человек один ... каждый из нас живет на своем отдельном острове. Все мы отшельники.
После этого голос Колибри исчез. В ЖЖ возникали какие-то недоуменные вопросы друг другу, затем пропали и они.
Вращая колесико на мышке, Чукигек возвращался в настоящее. Последним о Колибри вспомнил БОМЖЕВАТЫХ.
)))) Понятно, что Колибри больше нет. Теперь она в настоящем раю. А этот немец обязательно провалится в ад. Просидит вечный срок в котле с кипящим битумом. Раньше таких варили в кипящей смоле, а теперь битум применяют ))))
Пьеса закончилась. В доме Чукигека послышался долгий тонкий звон. Это заиграли старинные музыкальные часы. В камине закипал чайник. Человек по эту сторону интернета встал, оказалось, что он необычно высокий. По стене мелькнула тень. В другой стороне – еще одна. Ручные белки. Стоял, задумавшись о дальнейшем.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ На Ладоге1

Слышно как плещутся о берег волны. Спереди – Ладога и редкие острова, сзади – темные дома заброшенного детского лагеря отдыха, высокая кирпичная труба его котельной, вокруг большие камни в разноцветном мху, у причала – ржавый хлам.
Все это видел, слышал и ощущал Чукигек. Он сидел на скамейке возле будки у навсегда открытых дверей лагеря.
-- Побывал я на своем родном острове, это выше Филиппин, постоял там, посмотрел. Потом пошел к острову Колибри, -- говорил он. – Ее самой, конечно, уже на прежнем месте не было. Зато Кноп еще сидел там, боялся индейцев и прятался от них в лесу. Индейцы много раз там появлялись, вывезли все имущество Колибри.
Будка изнутри слабо освещена, из нее доносился шум.
-- А ты, значит, каким-то гайдаровским Тимуром пошел на тот остров, мстить? – послышался оттуда чей-то голос.
За его спиной раскрылась дверь будки, появился Соломон, местный житель. Невысокий, худощавый, но очень широкоплечий мужик, как всегда улыбающийся. Улыбался он постоянно, неизменно радовался жизни, любой. Сейчас, в совсем свежую погоду, при плотном сильном ветре только в футболке с изображением этикетки русской водки и почему-то со снайперским прицелом в руке.
-- Не то, чтобы мстить, -- неохотно пробормотал Чукигек. – Пока все наоборот. Предложил этому Кнопу перевезти его на край света, на совсем необитаемый остров.
-- В кругосветку ходил, значит? – Спросил Соломон. Он сел на корточках у берега.
Рядом с ним между двух кирпичей слабым колеблющимся пламенем горел ацетиленовый резак ... сверху над ним стоял большой жестяной чайник. На острове невдалеке внезапно тоже показался огонь. Там разгорался большой костер, вверх поднимался столб дыма.
-- Да, так получилось, -- Чукигек видел, как на этом острове загорелось дерево. Кажется, рядом с огнем кто-то ходил. – Шел я через Тихий океан, почти по экватору. Через канал в Панаме, потом Мексиканский залив, оттуда вверх и через Атлантический – домой. А спустя какое-то время, сюда. Здесь на Ладоге и закончился, наконец, мой тормозной путь. Я Кнопа не просто так вывез. Есть способ, я докажу, что Кноп убийца. А если совсем точно, он сам это докажет.
-- Ну и утырок он! Жаль, что в России тоже отменили казнь уродов.
У берега стояли остатки ржавого колхозного сейнера, уже без рубки, на его борту – грубые швы после резки. В нем, внутри корпуса загремело, а сейчас послышался неразличимый мат. Потом что-то зашипело, пламя газорезки прожгло изнутри металл. Стало медленно ползти вниз.
-- Я в Германии неплохо познакомился со всеми судейскими, что вели дело Кнопа, -- опять заговорил Чукигек. – Некоторых пригласил сюда, на Ладогу. Тех самых туристов, что мы сейчас ждем. Думаю, хорошо бы их устроить на дачу Веньки.
На островке напротив Валаама стоял маленький домик еще одного местного жителя, Веньки. Его тот называл дачей. В ней останавливался, когда рыбачил в тех местах или посещал Валаам по делам, там же хранил грибы.
-- Ты говорил, что они на «Руси» должны подойти? – спросил Соломон. Он глядел вдаль в снайперский прицел. – Кажется, уже подходят.
Сначала Чукигек услышал какую-то непонятную мелодию, доносящуюся издалека, потом увидел белое пятно. Теплоход «Святая Русь».
Неожиданно рядом загрохотало. Оказалось, наконец, упал отрезанный кусок борта. Пламя резака погасло. Внутри сейнера стал виден человек в брезентовом костюме сварщика, он поднял маску и сразу закурил «Беломор». Венька. Сильно пожилой, худой, с лицом, высохшим почти до состояния черепа, всегда неприязненно глядящий на любого человека, оказавшегося рядом.
Венька спрыгнул на землю, покрытую бурой ржавчиной, подошел к своей лодке, стоящей у причала. Большой, черной от смолы, тяжело нагруженной металлоломом. Сказал, покосившись на Чукигека:
-- Зашквар у тебя, с мокрушником на одном судне ходишь. Надо бы того немца не вокруг света катать, а наглухо в живот из двенадцатого калибра.
-- Есть у меня один сюжет, - неохотно ответил Чукигек. – Этот Кноп сам покажет, кто есть кто.
Теплоход подошел близко, Соломон глядел в его сторону в снайперский прицел.
-- Вроде, вон они, судейские, твои туристы. Стоят у борта, -- сказал он.
Чукигек тоже их видел. Дама, немолодая, но сухая и прямая и два мужика, широких, толстых, но один высокий, а другой маленький, квадратный. Самый высокий и пузатый сейчас плавно поднял руку с сигарой. Движения у него медленные и плавные, даже артистические. Вспоминалось забытое сейчас слово «апломб».
Чукигек показал на него:
-- Это Фо, не то судья, не то адвокат из Мюлуза в Эльзасе. Остальные двое из Германии.
Теплоход оказался совсем напротив, рядом, можно было видеть стоящих у борта иностранцев, словно они оказались на другой стороне улицы. Фо блестел в сумерках очками, что-то говорил, широкими жестами показывая на пространство вокруг.
-- Охота на оленей – достойнейшее занятие для благородных людей, -- произнес за него Чукигек. – А охота на мамонтов еще достойнее. Кто-то наврал этим туристам, что на ладожских островах сохранились мамонты, местные, карликовые, -- Чукигек помолчал. – Может и я. Еще обещал здесь черную икру бочками, растущие под ногами шампиньоны и прочие деликатесы и тэ дэ, и тэ дэ.
Реально сейчас Фо говорил на любимую для французов застольную тему, о еде. ( Я категорически против лимонов к коньяку ), но коллеги этот разговор не поддержали. Фо говорил по-немецки хорошо, но со странным акцентом. Он уже объяснял, что жил в детстве в Бальцано. Там полгорода говорит на итальянском, а полгорода – на немецком.
Эти трое ненадолго вышли из ресторана, там не разрешали курить.
-- Удивительный случай привел нас сюда. Мы, занимавшиеся странной судьбой одного подозреваемого в Германии и во Франции, встретились здесь, на борту судна в этом диком краю, -- звучал голос Фо.
-- Думаю, что не столь удивительный, -- возразил Шварц, его коллега из Мюнхена. – Наверное, вас тоже пригласил на охоту в эти места этот русский с красным лицом, не то из Гамбурга, не то из Ганновера, -- Шварц показал на воду стаканом с остатками коньяка. -- Он говорил мне, что в этом большом озере есть дельфины. Я напряженно гляжу, но нигде их не вижу.
Итальянская песня, звучавшая из репродуктора наверху, закончилась. Стал слышен рояль в ресторане. Шварц залпом допил коньяк. Плотный, средних лет, но с бесцветными, не то выгоревшими, не то седыми бровями. В последнее время он казался себе неким завоевателем, пришедшим на дикие земли, одним из героев Киплинга. Он даже стал отращивать усы и бакенбарды, и движения его стали стремительны и решительны. Он решительно закуривал, решительно брал стакан с коньяком. А выпивал он в последнее время постоянно.
-- Мне он говорил, что здесь водятся белые медведи, -- сообщил Фо. Он поднял вверх палец, как учитель во время урока. – Охота на них – увлекательное занятие, хотя я сомневаюсь, что есть разрешение на отстрел данного вида. Но фрау может не опасаться, ни медведей, ни мамонтов мы близко к ней не подпустим. Уверяю вас! – Фо учтиво поклонился прокурору фон Зуков. Проявлял должный этикет, хотя она мало походила на женщину: высокая, высохшая и бесполая, неопределенного возраста, с почти мужским лицом в веснушках и глубоких морщинах. Сейчас в охотничьем костюме из темного хаки, гетрах и брезентовом широкополом шлеме.
Фон Зуков требовала, чтобы ее называли фрау, хотя была незамужем. Особый европейский тип старых дев, полностью погруженных в карьеру. Недавно она поднялась до должности прокурора в судебной палате в Берлине. Шварц остался на прежнем месте, в Баварском верховном суде, где они когда-то рассматривали дело Кнопа.
Фон Зуков поджала и без того кривые губы и коротко произнесла:
-- Я считала, что здесь еще лежит снег, -- Оказалось, голос у нее тоже низкий, почти мужской и неуместно решительный. Она смотрела на бесконечный лес на берегу. Казалось, что вокруг совсем пусто, нет ни одного человека, только в одном месте светился непонятный огонь на маленьком острове. На его вершине горел большой костер. Теплоход прошел совсем близко. Возле костра сидел какой-то местный дикарь и, кажется, что-то ел.
-- Говорят, что наш бывший подозреваемый пытается скрыть свою фамилию и повсюду называет себя, вроде бы, Кноп, -- произнес Шварц.
-- Когда-то французский и немецкий суды столкнулись между собой с признанием вины этого самого Кнопа, -- опять заговорил Фо. – И знаете, кажется, правыми оказались и наша сторона, и ваша. Дилетанты часто возмущаются и спрашивают: неужели закон важнее, чем жизнь или смерть человека? Но суд только рассматривает доводы о виновности, взвешивает «за» и «против», столько, сколько их есть. У нас нет другого способа установить истину. Иногда я сам вижу, что подсудимый – явный мерзавец, но я не могу принять субъективное решение.
Немецкие юристы молчали, не комментировали очевидные для них слова. Потом Шварц произнес:
-- Справедливость не похожа на закон.
На берегу говорили об этом же.
-- Я с законом хорошо знаком, но только как клиент, -- сказал Венька, глядя вслед теплоходу. Потом посмотрел на Чукигека. – Значит, у тебя, в Европе тоже торжествует тот, кто кладет на эти законы?
Темнело. Ветер стал еще холоднее, сверху стал падать редкий снег.
-- Что-то погода настораживает, -- договорил Венька.
-- Всегда с недоверием относился к закону. Теперь вижу, он не только несправедлив, но и бессилен, -- произнес Чукигек. – Справедливость очень не похожа на него.
Не знал, что эти слова только что произнесли там, на теплоходе.
От острова с огнем отделился белый катер, как оказалось ближе, новый и дорогой. С рискованной скоростью помчался по воде, хотя на Ладоге приходилось опасаться подводных камней. Ближе стало видно, что его палубу неуместно загромождали какие-то ящики.
-- Эй, Грибник! – Громко позвал Венька летящего по воде. – И как жизнь?
В ответ донесся знакомый голос. Оказалось, на катере – один из часто возникавших здесь увлеченных собирателей грибов. Голоса над водой разносились далеко. Говорили о своих грибных делах. Постепенно голоса стали доноситься друг до друга все слабее. И уже издали послышались последние слова Грибника, вроде бы, про театр. Хотя при чем здесь театр?
На воде появилось несколько, срезанных где-то, грибов. Сейчас волны настойчиво выталкивали их на берег. Катер исчез, но вдалеке еще виднелись кормовые огни «Святой Руси».
Венька выплюнул «Беломор», спихнул ногой с кирпичей чайник, произнес:
-- Давай железо с моей лодки сбрасывать, надо обогнать эту «Святую Русь». Отходите от берега вы, вдвоем, а я к своей даче сам как-нибудь доберусь. Пусть эти судейские, которые злодеев отпускают, в моей халупе посидят. Таким людям нечего делать на Валааме, на святой земле.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 89
Опубликовано: 01.01.2018 в 09:10
© Copyright: Михаил Васильев
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1