Рассказ волонтёра. Евгения Рзаева


Рассказ волонтёра. Евгения Рзаева
Беженцы из Донбасса и волонтёры записали на диктофоны свои воспоминания. Но оказалось, что тексты надо еще привести в читабельный вид. Меня попросили их отредактировать. Здесь нет никаких моих личных вставок или оценок - только слова очевидцев, участников событий.

В Киеве у меня было такое ужасное чувство... приезда в мирную жизнь

Евгения Рзаева, руководитель программ «Помощь населению», «Сиротству – нет» Гуманитарного штаба Рината Ахметова

Перед началом всех событий я жила в Донецке, работала в программе «Сиротству – нет» Фонда Рината Ахметова. Я вела проект «Технологии профилактики социального сиротства» с международным фондом по Днепропетровской области. Мы проводили исследования интернатной системы и системы социальной защиты детей. Также были программы по Донецкой и Харьковской областям, и городская программа в Мариуполе.

О трех пережитых войнах

Нынешняя война стала для меня огромным стрессом, потому что в жизни нашей семьи эта ситуация повторялась уже в третий раз. Мой папа был военным. Первый раз мы уезжали как беженцы из Баку, потому что там возникла война. Второй раз мы уезжали из Грозного, из Чечни, потому что там вспыхнула война. А третий раз уезжали мы из Донецка, потому что и здесь война нас настигла. Мы никогда в жизни не думали, что это может повториться, тем более в Украине. На мне – ребенок пятилетний. И мама – инвалид третьей группы.

Когда в мае 2014 года начались военные действия на Донбассе, очень быстро созрело решение, что нужно помогать. И началось все именно с программы «Сиротству – нет». Потому что мы опекали много приемных семей и детских домов семейного типа в Донецкой и в Луганской областях. Когда начались бои в Славянске, в Краматорске, эти семьи стали к нам обращаться за помощью: «Что делать? Что хватать? Куда вывозить детей?» Мы хотели помочь им, и знали, что нужно действовать быстро. С помощи детским домам семейного типа, приемным семьям начался проект «Эвакуация» и расселение беженцев. Потому что, вывозя семьи, нужно было их куда-то расселять – на базы отдыха, в летние лагеря.

Началось все в Славянске. Нам очень помогали команды общественников Петра Дудника и Натальи Киркач. Мы эвакуировали мамочкек с маленькими детьми, многодетные семьи, детей-инвалидов, взрослых инвалидов, пенсионеров, то есть самые социально уязвимые категории людей.

Параллельно мы подключили наших донецких партнеров. Это Виктория Федотова, руководитель НГО «Мартин-клуб», и Татьяна Носач, руководитель центра «Город Солнца». Они нам очень помогали в процессе эвакуации и расселения на протяжении всего жаркого лета 2014 года.

Наши номера телефонов, сотрудников программы «Сиротству – нет», очень быстро разошлись по сарафанному радио, и своего рода образовалась горячая линия, на которую постоянно поступали звонки. В день было больше 300 звонков только на мой номер. Теперь мне стало трудно разговаривать по телефону. Мне в сто раз легче написать СМСки или пост в Фейсбуке – что угодно, лишь бы не говорить по телефону. Это очень сложно морально и физически.

Об эвакуации и своем переселении

До июня 2014-го мы были в Донецке, потом нужно было уезжать. Обстрелы шли каждый день. Началась эвакуация силами Фонда. Мы с семьей выехали в Новую Ялту на базу отдыха, и там мы прожили 2,5 месяца, на той же базе, в одном из таких же домиков, где мы размещали переселенцев. Переселенцы жили у нас из Славянска и Краматорска, и постоянно прибывали, прибывали. Я на месте координировала этот процесс и помогала приводить в чувства людей, выдернутых из привычной жизни и из родных домов. Местные жители приносили для переселенцев вещи, привозили хлеб, питьевую воду, устраивали для детей какие-то акции и занятия. Я всё это координировала.

Нам в семье тоже не помешала бы такая поддержка, но об этом даже некогда было подумать: звонки от многодетных матерей, семейных домов, инвалидов, и всем нужна помощь. Эти 2,5 месяца на турбазе пролетели очень быстро. Я даже не видела моря. Слава Богу, мама взяла на себя все обязанности, связанные с готовкой на общей кухне, с уходом за моим пятилетним ребенком – это всё было на ее плечах.

Штаб-квартира – кафе с вай-фаем

Утром я уходила, возвращалась поздно вечером. А иногда по ночам выходила и тоже разговаривала с людьми. А утром всё по новой: я завтракаю и ухожу. А уходила я туда, где был вай-фай. В этом поселке вай-фай был только в паре мест – в основном, в кафе. Я платила за вай-фай 15 грн в день, находила укромный столик, подключала ноутбук для почты, а я вся в телефоне... У меня такая была своего рода штаб-квартира. Работа заканчивалась поздно вечером, когда меня оттуда просто выгоняли, потому что я занимала место. Мне иногда хозяева кафе прозрачно намекали, что «всё, хватит работать. У нас тут гости пришли, компания, а ты сидишь, стол занимаешь». А иногда они с пониманием относились, потому что за день наслушивались, какие звонки я принимаю, о чем говорю людям, например: «приходите на улицу Генерала Батюка в 9:00, начнется эвакуация, вас отвезут в лагерь в Святогорск, там вас примут, обогреют и накормят». Руководство этого кафе часто шло мне навстречу, оно понимало, что я организую помощь.

До сих пор у меня лежит толстенная тетрадка, в которой у меня были записи по каждой семье – с контактами... Имя, фамилия и краткое описание – например, «Света, Донецк, Петровский район, трое детей, забрать их из подвала».

Наши водители Фонда помогали очень хорошо в эвакуации людей из районов Донецка и соседних городов. Выезжали, забирали бабушек, мамочек, деток. И не знали, вернутся или нет.

Весь этот процесс эвакуации, расселения, помощи людям – из Славянска, из Краматорска и потом уже из Донецка, из Луганской области. В августе 14 года Гуманитарный штаб перебрался в Мариуполь, но только мы обосновались, там тоже начались обстрелы. Я помню километровые очереди на заправках, так как прошла информация, что будет захват Мариуполя, и люди ринулись из города. Была паника, люди сметали все в магазинах, запасались продуктами, водой, спичками, свечками, солью...

Мы переехали в Киев. Настало 31 августа, уже холодает. В чемодане только летние вещи, потому что мы выезжали, как думали, всего на 2 недели… У ребенка вообще нет ни вещей, ни обуви. И у мамы то же самое. И я принимаю решение ехать в Донецк.

Мама с ребенком меня саму не отпустили. В Покровске мой брат забрал их к себе. И я одна еду в Донецк автобусом, который привез эвакуированных людей. Мы через все блокпосты проходим успешно, приезжаем в Донецк ночью, я захожу домой, в пустую квартиру, плачу, слышу эти отдаленные звуки обстрелов… Завтра этот же автобус отправляется в шесть утра и надо успеть. Я собрала вещи первой необходимости, сколько могла дотащить. Всю ночь провела в сборах …

Мы отправляли гумпомощь в самые горячие точки

Когда мы вернулись в Киев, у меня было такое ужасное чувство... приезда в мирную жизнь. Кто не побывал там, никто не ощущает подобной разницы. Не представляет, что там такое, что там происходит, а здесь всё прекрасно, все гуляют, отдыхают, жизнь идёт... Может быть, это неправильно, но… Да, война. И в войну люди живут, и дети рождаются. Так что теперь? Похоронить себя и плакать всё время, и не жить, не путешествовать, не веселиться? Жизнь одна, она проходит. Да, такое мнение тоже имеет право на существование. Но у меня тогда был просто разрыв мозга. Я ни в коем случае не хотела подобной беды остальным, но было очень тяжело привыкнуть.

В Киеве я продолжала заниматься эвакуацией. А потом стала работать в программе по обеспечению гуманитарной продуктовой помощью. Я очень переживала за наших волонтеров в мобильных бригадах, которые ездили на линию фронта. В самые горячие точки. Мы с координатором бригады, Юлией Малаховой, были постоянно на связи. И каждый раз я переживала их выезды как свои собственные.

Мы все прекрасно знали, куда мы отправляем эту бригаду, хоть работа в горячих точках – их задача. Я навсегда запомню первый заезд наших волонтеров в Пески в январе 2016 года. Мы пытались несколько раз доставить туда помощь, но постоянно мешали обстрелы с той стороны и очень опасная, напряженная ситуация. И я помню ту нашу гордость, когда мы все-таки заехали. От того, что получилось все-таки привезти людям еду. На тот момент в Песках оставалось 14 мирных жителей, двое из которых – дети. Это для нас вообще был шок – как там могут находиться дети, если обстрелы идут круглосуточно и поселок полностью разрушен? На конец 2017 года их осталось 12.

Работа в Фонде и Гуманитарном штабе помогла мне не углубляться в свою драму. У меня просто не было на это ни времени, ни сил, ни эмоционального ресурса... Просто даже времени не было задуматься о себе и о своей семье, которая переживала третью войну. Если бы было больше времени, это бы просто меня сломало. Моя семья благодарна Ринату Леонидовичу за то, что он вот таким образом нас поддерживал. Мне было, где работать, куда переехать. Иначе это был бы непосильный груз для моих женских плеч.

Мы просто знали, что надо помогать вывозить, расселять, кормить людей. Это закалило нас. И помогло тысячам людей.

Хочется, чтобы у моего ребенка было такое место, которое он может назвать своим домом, своей родиной

Я усвоила тот же урок, который был и раньше в нашей семье: главнее, важнее и ценнее человеческой жизни и здоровья нет ничего. Ни квартиры, ни машины, ни вещи, накопленные за всю жизнь, собираемые и хранимые еще со времен прабабушек, и перевозимые так бережно из Баку в Грозный, из Грозного в Мариуполь, из Мариуполя в Донецк – всё это не идет ни в какое сравнение с жизнью и здоровьем.

Это я очень хорошо усвоила, и на самом деле, наверное, даже мой ребенок, моя мама – они больше переживают, что мы живем на съемной квартире, что у нас нет своего жилья, мы в каком-то непонятном, зависшем статусе... Главное – что мы живы-здоровы. А пересекаясь с теми людьми, которым мы помогали, я знаю, что они теряли не только дома-квартиры, которые просто разлетелись в щепки, в руины, так что не осталось ни документов, ни вещей. Они теряли детей, близких, родственников, это вообще ужас.

Мне хочется, чтобы наступил мир. Мир для меня – это прекращение огня. Мир для меня – чтобы перестали погибать люди. Мир для меня – это чтобы люди имели возможность свободно приехать к себе домой... Мир в моем понимании – это жизнь без нарушения прав человека и без унижения человеческого достоинства, как сейчас происходит, например, на блокпостах, когда люди по семь-восемь часов стоят в очередях.

И еще, конечно же, я бы хотела очень, чтобы мой ребенок был счастлив. А счастлив мой ребенок будет, когда он будет чувствовать, что у нашей семьи есть почва под ногами, что у нас есть свое жилье, откуда нас не выгонят, как это периодически происходит – нам то арендную плату поднимают, то выселяют... Мне бы хотелось, чтобы у моего ребенка было такое место, которое он может назвать своим домом, своей родиной. Но он, так же, как и я в детстве, вынужден переезжать.

Мы не всегда прислушиваемся к тому, что говорят родители. А потому жалеем об этом, вспоминаем, что надо было слушать маму. Своего ребенка я, например, учу не отчаиваться. Объясняю, что бывает и хуже. Не приукрашая действительность, я ему рассказываю, как бывает, и какие истории и трагедии людей бывают на свете…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 30.12.2017 в 15:22
© Copyright: Анатолий Лемыш
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1