Синдром одноклеточности


Синдром одноклеточности
/научная фантастика/

Реплики на Учёном Совете:
«Старение и смерть — результат накопления случайных поломок в геноме».
«Старение и смерть — заложенная в геноме многоклеточного организма программа, связанная с продолжением рода».


— Ну вот, дамы и господа, у меня всё. Наверняка у вас возникло немало вопросов. С удовольствием их послушаю и постараюсь ответить на каждый.
Лектор, не скрывая искреннего ликования, оглядел притихший зал. Немногие пришли, только самые верные, для поддержки. Основная аудитория сидела дома. Прихлёбывая коктейли из виртуальных бокалов, любители покритиковать наблюдали, что из всего этого получится.
— Петер, дорогой мой, простите, но как объяснить слайд, иллюстрирующий… э-э…
Высокий пожилой мужчина, почти совсем старик, со старомодной бородой и в таких же древних очках, замешкался, открывая файл. Внимание слушателей переключилось на диковинного чудака, словно заявившегося из далёкого исторического прошлого. Послышались перешёптывания: «Смотрите, он без чипа!» — «Надо же, из этих, из староверов! Прилип что ли к ноуту?» — «А говорит как! Словно застольную беседу ведёт».
— Э-э… слайд, иллюстрирующий жизнеспособность урезанного генома, — чудной оппонент, наконец, отыскал нужную картинку. — Никоим образом он не будет жизнеспособным. Приведённые данные не укладываются в концепцию Синдрома одноклеточности.
Зал разом выдохнул. Даже колеблющиеся «домовики» возмутились, и со всех сторон посыпались язвительные хихиканья.
Петер подавил улыбку — радуются, канальи, надеются на бурю. Но нет, не дождётесь, нынче он добрый.
— Уважаемый коллега, — лектор развернул чип, чтобы усилить тембр голоса, — Прошу заметить: не урезанного, а обновлённого. Обновлённого генома. Мы же с вами знаем, что предела человеческим возможностям не существует.
— Но вы проигнорировали взаимосвязи биологической экосистемы! Нарушение равновесия чревато…
Шум в зале усилился настолько, что слова оппонента утонули в сплошном гуле уж совсем откровенного смеха. Петер поднял правую руку, одновременно нажав левой на чип — для электронных зрителей:
— Господа, господа, прошу вас! Всеми нами почитаемый академик имеет право на собственное мнение.
Однако раззадорившихся слушателей, только что узнавших о грандиозном открытии, урезонить не удалось. Они громко аплодировали лектору, откровенно бойкотируя его потешного противника. Многие выкрикивали непонятное модное словечко «виватбомбино», самые активные размахивали голограммами с темой презентации: «Бессмертие — будущее человечества!» и забрасывали народного любимца кипами приветственных фейерверков. Всё перекрывал визгливый треск миллионов микросхем — наблюдавшие за происходящим со стороны не остались в долгу.
Старый учёный невозмутимо завершил свою, никем более не слышимую речь, словно вокруг него и не бушевал ураган всеобщего презрения. Усевшись в кресло, он снова уткнулся в монитор ноутбука. Петер, нахмурившись, быстро прошёл через тянувшийся к нему лес рук, не отвечая на восторженные улыбки и заискивающие взгляды. Нет, ну не до такой же степени! Поставить на место средневекового монстра — конечно. Но не рвать же его на куски, всё-таки мы цивилизованные люди.
Мужчины пожали друг другу руки и расположились рядом. Они ещё долго о чём-то беседовали, порой довольно возбуждённо. Слушатели, забытые и разочарованные, постепенно покидали лекторий. Вскоре помещение опустело, только неподалёку осталась сидеть молоденькая аспирантка в неприметном сенсорном халатике. Она внимательно слушала маститых коллег. Несмотря на скромный наряд и гладко зачёсанные назад волосы, сразу бросалась в глаза её необыкновенная красота.
Закончив беседу, Петер повернулся к девушке:
— А, Лола! Хорошо, что ты задержалась. Если не спешишь, пройдём в операторскую. Завершим серию экспериментов.

Они стояли рядом — седовласый доктор наук и молодая цветущая аспирантка — и непринуждённо переговаривались, обсуждая исключительно научные проблемы. Текущая
дорожка одного из самых длинных переходов Академии беспрестанно сворачивала то вправо, то влево, быстро проскакивала широкие коридоры и притормаживала в узких лабораторных. На поворотах немного трясло, и Петер поддерживал девушку за локоть.
Встречавшиеся по пути первокурсники засматривались на Лолу. Некоторые даже оборачивались. На неё всегда оборачивались поначалу. Потом привыкали. Научный руководитель красавицы-аспирантки за многие годы привык. Почти…
— Как-то нехорошо получилось с академиком, — Петер вздохнул. — Жизнь положил на… — он в нетерпении тряхнул головой, и чип тут же выдал искомое слово, — на алтарь науки. Люди ничего не помнят, ничего!
Лола согласно кивнула. Электроника, конечно, маскировала чувства, но, в общем, её руководитель был искренен, не желал публичного позора своего старого учителя. Так уж получилось… Девушка поспешила утешить огорчённого спутника:
— Ты имеешь в виду его теорию Перекачки? Она была модной в прошлом веке. Потом её, кажется, разгромили. Честно говоря, я никогда не понимала, в чём там суть.
— Для того времени идея неплохая, но, увы, устарела. Устарела, исчерпав себя до предела.
Они вошли в операторскую, светлую и полупустую. Дипломники давно разбежались по домам, лишь одинокий квантовый Мозг что-то вяло подсчитывал, лениво подмигивая неоновыми лампочками.
— Я всегда плохо разбиралась в биофизиопотоках. А как прочитала статью о Перекачке, совсем соображать перестала. Это ж надо, вместо человеческого тела электронная конфигурация! Что-то вроде голограммы или уж не знаю чего. Прямо голова профессора Доуэля в современном варианте!
— Не смейся! — Петер подсоединился к машине и зашёл в экспериментальное поле. — Старик большой учёный. Я был одним из его первых учеников. Ты же помнишь, что об истинном бессмертии в те годы никто и не помышлял. Считалось, что старость — результат накопления поломок в геноме, а они, эти поломки, мол, неизбежны. То есть, безвыходное положение. Наш академик первый выдвинул гениальную гипотезу о программе старения. Мы все, его восторженные сторонники, смотрели ему буквально в рот. Представляешь, на заре двадцать первого века говорить такое!
— Программа старения… — стоя у книжной стенки, Лола рассеянно перебирала кнопки. — Да, помню. Ты уже объяснял когда-то, будто у нас всё устроено, как в машинах, и якобы мы заранее запрограммированы на старение и смерть. А я-то надеялась, что человек хоть чуточку умнее ящика.
— И не мечтай! Как говорится «найдите отличия», — Петер похлопал засуетившийся Мозг по тёплому боку и усмехнулся. — Шучу, конечно, но программа старения заложена не только в человеческом геноме. Она есть у всех живых существ. Возьми хотя бы осьминогов. Самка откладывает яйца и сразу же умирает. Освобождает жизненное пространство. Ну чем не запуск специальной программы?
Девушка, казалось, не слушала, а лишь наматывала на чип. Ей это неинтересно. Вряд ли Лола когда-нибудь всерьёз вспомнит о сегодняшнем разговоре. Как и обо всех предыдущих, впрочем. И всё-таки что-то она хотела узнать, иначе зачем бы ей в старинные книги залезать?
— Мы немедленно приступили к претворению идей академика — продолжал Петер, одновременно запуская эксперимент. — Казалось бы, всё просто… Ты что-то ищешь? Бумажные издания на верхней полке… Так вот, определили гены, ответственные за старение и вырезали их из генома, но, беда, они восстановились! И появились вновь на тех же самых местах, словно назло достижениям величайших умов. Тогда-то учитель и совершил свою главную ошибку, отказавшись от самой возможности совершенствования генома.
— Странно… — Лола, наконец, достала книгу, старую потрёпанную подшивку невероятных размеров.
— Как ни удивительно, но он отрёкся от собственного же детища и переключился на эрзац — создание так называемого дублета человека. Всем известная Перекачка мыслей.
Девушка положила увесистый том возле соседнего входа в Мозг. Петер скосил чип и, с удивлением прочитал название древнего фолианта. Глупо! В растрёпанной пожелтевшей кипе бумаг ничего, кроме наивных иллюзий, не найдётся.
— Да, время идёт, мир развивается. Старое остаётся на обочине и с завистью наблюдает за семимильными шагами нового человечества. Вот и академик наш… Взять хотя бы его последнее смехотворное утверждение. Мол, если заблаговременно не позаботиться о переходе в электронную конфигурацию, он не будет истинным. Якобы получится лишь копия человека. Заблаговременно! Понимаешь, что это означает?
— Ничего себе! Добровольный уход из жизни?
— Из тела, коллега, — Петер улыбнулся, — только из биологического тела. Ведь что есть жизнь индивидуума по мнению моего учителя? Сохранение беспрерывной памяти. Якобы, если прервёшь её, получишь иную личность. Так что необходимо перекачать мысли, пока они ещё, так сказать, свежи, и продолжить существование — жизнью я бы этого не назвал — в электронном виде. Или в оболочке, если хочешь. Тоже своего рода бессмертие. Бессмертие мысли…
— Иначе, превратиться в машину. Ужас! Кому оно нужно, такое бессмертие?

Они уже вышли из здания Академии, вызвали перевозчика и не без труда залезли в его узкую дверь. Старенький казённый аэроплан заводился медленно, но всё же, в конце концов, поднялся в небо и плавно поплыл под облаками.
— Спрашиваешь, зачем такое бессмертие? Один из вариантов… Ну, вроде как для общения с потомками. Встречаться, беседовать, передавать свой опыт. Неудобно поначалу, но привыкнуть, наверное, можно. Как к этому институтскому самолётику — плоховато, да летает! Нет, определённо, в той концепции была доля истины. До моего скромного открытия, разумеется… Люди много веков мечтали о таком контакте. И вот, пожалуйста: даже не надо никуда ходить. Достаточно закачать ярлык в Мозг, в чип, или, на худой конец, в ноут и — общайся сколько угодно с любимым родителем.
Внизу замелькали прожекторы оранжереи, и Лола с удовольствием вдохнула благоухающий букет экзотических ароматов. Нет, ни на какое дурацкое общение не променяет она ни с чем несравнимое ощущение жизни!
— Ноут? Да это же просто электронная книга! Так и назывался — ноутбук. Разве через него можно куда-нибудь попасть?
— Ты забыла! Старые машины тоже чего-то умели. Конечно, они создавали лишь копию действительности, своеобразный объёмный снимок. Тот же дублет. За десятки лет мы так привыкли к слиянию киберпространства с реальностью, что ничего иного и не признаём. А ведь было и другое, и неплохо работало. Неплохо для тех времён.
На земле уже побежали зелёные полоски лесопарка. Лола перенастроила чип и почти не слышала собеседника — знала по опыту, что он ещё долго будет ностальгировать, расхваливая достоинства допотопных ноутов. Она вглядывалась в тенистые аллеи и вспоминала. Где-то там, очень давно шли, обнявшись, не разбирая дороги и не замечая никого и ничего вокруг, двое влюблённых… Сколько же лет прошло с тех пор! А помнится так долго… Каждое слово, каждая чёрточка родного лица… Интересно, как воспринимает любовь электронная конфигурация?
— Подвижные картинки да тексты, почти как в старинных бумажных книгах, — Лола снова подключилась к чипу Петера, — какой же это дублет? Скорее, отражение мира, заглянувшего в кривое зеркало! Я поняла, твой бывший учитель просто не может отвыкнуть от клепания исковерканных копий. И из человека вздумал сделать то же самое. Вот и всё! Мне только одно непонятно. Синдром одноклеточности — он-то какое отношение имеет к твоему открытию?
— О! Это же «конёк» академика!
— Я много раз слышала, как вы спорили, пыталась вникнуть, но так ничего толком и не поняла. Наверное, никогда не пойму.
— А тут и понимать не стоит. Постараюсь объяснить упрощённо. По той теории человек сам по себе не один. Парадоксально? Будто каждого из нас много. Много биологических клеток, надо полагать, которых уважаемый академик считает равноправными составляющими организма, — Петер заговорщически подмигнул своей спутнице. — Понятно, что речь о многоклеточном организме, но так можно договориться до абсурда, правда?
— Не поняла юмора. Много кого?
Петер не ответил. Он вдруг нахмурился, уставившись в одну точку, и молчал. В наступившей тишине раздавались лишь слабые потрескивания его микросхем, уловивших настойчивые сигналы. Девушка развернула чип в том же направлении и тоже увидела далёкие позывные огоньки.

Сигналил лайнер Ричарда. Он стоял внизу и ждал Лолу. Тормоза негодующе взвизгнули, и старый, видавший виды аэроплан, с трудом подавляя конвульсии, тяжело опустился на сверкавшее под солнечными лучами шоссе.
Девушка выбралась из машины и оглянулась. Побледневший Петер все ещё не отпускал судорожно сжатую рукоятку балансира. Лола помахала ему рукой на прощание.
Как давно он её любит? Наверное, с первой встречи. И ни слова. Ждёт, надеется… Ладно, вернёмся к разговору завтра. При Ричарде Петер всё равно ничего не скажет. И не только из-за ревности. Просто считает его бездарным. А между тем вся молодёжь теперь такая — закачают в чипы необходимый уровень знаний и искренне полагают, будто этого достаточно. И её нынешний юный возлюбленный не исключение. Очень уж молод. Лола старше. Намного старше. Наверное, бедняга ужаснулся бы, узнав на сколько лет. Десятков лет… Но он не узнает. По крайней мере, до тех пор, пока изобретение Петера не станет общедоступным, но это не так уж и скоро произойдёт. Первые добровольцы ещё не пережили даже признанный наукой предел человеческой жизни. А у бессмертия и вовсе нет предела.
Лола больше не оборачивалась. Ричард бежал ей навстречу — высокий, широкоплечий, в развевавшемся на ветру модном иссиня чёрном плаще, который выгодно оттенял его русые волосы. Такой возбуждающе красивый и бесшабашно влюблённый! И она забыла обо всём на свете.
Машина Петера резко рванула ввысь. Слишком резко, чтобы Ричард не заметил нарочитого манёвра.
— А твой научный руководитель нервничает… У него была жена?
— Никогда. Он всю жизнь любит одну женщину.
— Лучше скажи, любил. А когда она состарилась, он влюбился в другую, молодую и красивую! Я даже знаю, в кого… С престарелыми учителями частенько такое случается.
Девушка обняла насупившегося возлюбленного:
— Не ревнуй. Мне нужен только ты.
Объятия Ричарда — с чем сравнить это ощущение? Из головы Лолы все ещё не выходила абсурдная выдумка старого смешного академика. И что он там долдонил? Отказаться от тела! От двух тел… Никакое электронное взаимопонимание их не заменит!

На следующий день Петер явился в Академию раньше обычного — хотел поскорее представить Всемирному Научному Совету результаты экспериментов. До широкого внедрения нового метода было ещё далековато, но от добровольцев уже поступали весьма интересные сведения.
За лабораторным столом сидела Лола. Она читала ту самую бумажную книгу, которую разыскала вчера в стенке. «Синдром одноклеточности как регулятор вида» прочитал Петер название главы.
— Много же ты осилила!
— Как сказать… Читать на бумаге неудобно, да и язык сложный. Всё-таки хочу понять… Не совсем же он дурак, твой бывший учитель!
— Ну, уж такого про него точно не скажешь. Однако и знаменитые учёные, бывает, заблуждаются. Рассуждают, приводят якобы достоверные доказательства, и — пошли бесконечные дискуссии! А главное что? Эксперимент. В общем, брось ерундой заниматься, не забивай голову.
В дверях раздались весёлые голоса — пришли дипломники. Едва поздоровавшись, они сразу же подключились к Мозгу. Лола, отложив абсолютно нечитаемый фолиант, тоже вошла в своё персональное квантпространство. Она постеснялась признаться Петеру в том, что на самом деле ничего не «осилила», а лишь тупо перелистывала засаленные страницы.
В привычной для неё обстановке всё сразу пошло своим чередом. Покормив болонку, Лола и сама перекусила, не отрываясь от поиска. Как удобно получать питание через чип прямо от машины! Не надо тратить время на приготовление еды и кучу другой рутинной работы. Даже нудные рассуждения Петера, не умевшего говорить кратко, подвергались фильтрованию, и от них оставалось лишь самое важное, суть проблемы. А ведь когда-то было столько возражений! Мол, человек с имплантированным чипом неизбежно превратится в безвольное существо, обслуживаемое машиной, и, в конце концов, станет её придатком. Чушь! Ничего подобного не произошло. Просто у людей появились более значительные цели, для достижения которых потребовалось обрести новые способности. Прогресс не остановить! Ведь заменила же первая автоматика скучный домашний труд, и ничего — никто не стал ни дебилом, ни ручкой пылесоса.
К сожалению, ни один из оппонентов академика не удосужился перевести его труды на квантовый язык. Лола нашла лишь многочисленные отзывы, в основном иронические, по которым Мозг, конечно же, не мог восстановить полноценный текст. Возможно, будь у неё ноут, что-то и отыскалось бы в архивах старых электронных библиотек. Однако в Академии имелись лишь современные машины, обозревавшие настоящие, а не виртуальные пространства.
Чтобы немного передохнуть, Лола открыла Кабинет и запустила программу медицинского обследования. Всё нормально, что и следовало ожидать. Организм функционировал без сбоев, никаких признаков болезни или старения. Ещё бы!
Она позволила микрохирургу изменить клетки своего тела, потому, что всецело доверяла Петеру, её научному руководителю и гениальному экспериментатору. Подчистили геном, подкорректировав его ослабленные компоненты, убрали гены, ответственные за старение, и заменили их некодирующими молчаливыми генами — грандиозное изобретение Петера, перевернувшее все представления о манипуляциях с генетическим кодом. Теперь Лола бессмертна и вечно молода. О чём ещё мечтать?
Разве что о ребёнке… Но она никогда и не хотела детей и сознательно приняла ограничение — хватало всего остального. Любовь и научная работа занимали всё время, отнимали все силы. Куда там ещё о потомстве думать? Да и зачем при бессмертии-то?
Выйдя из Кабинета, девушка забежала в гости к подруге и поиграла в мячик с её пятилетним правнуком. Повезло нынешним детям! Им чипы не вживляли, свои микросхемы они получили ещё до рождения. Настоящие полноценные электронные органы! У людей теперь всегда так будет. Во всяком случае, у молодых, пожилые подчас отказывались. Не понимали, глупцы, как это удобно. Отсталые, зацикленные на изживших себя идеалах староверы. И не вставишь ведь насильно! А следовало бы. Хорошо, хоть детям не приходилось выбирать. Счастливые дети…
И откуда взялся этот непонятный побочный эффект? Почему именно бесплодие? Впрочем, как раз понятно почему. Грибы и растения с удалёнными генами старения переходят на вегетативное размножение. Растут себе и растут бесконечно, а потомства у них не бывает. Как и у одноклеточных существ, которые воспроизводят самих себя. Но человек не гриб и не растение! И уж тем более не одноклеточное, а очень сложное создание. Имелась куча обходных путей, и Петер всё предусмотрел, продумал до мелочей. И тем не менее произошло непредвиденное взаимодействие генов. Синдром одноклеточности…
Чепуха какая… Старик совсем из ума выжил!

«Объяснить Синдром одноклеточности».
Машина слушалась безукоризненно.
«Синдромзакономерное сочетание симптомов, обусловленное единым заболеванием…»
Ну, а дальше? Что за заболевание такое непостижимое — «одноклеточность», у кого оно бывает и почему? И с живыми примерами, пожалуйста.
«Одноклеточностьвнесистематическаякатегория организмов, тело которыхсостоитизоднойклетки».
Значит, человек не может заболеть. Что-то старичок путает. Недаром Мозг даёт лишь отдельные ответы. А вместе никак? Почему-то машина не желала объяснять мудрёный Синдром. Более того, она упрямо обходила пространство обитания страдающих странной болезнью существ, по всей видимости, тех самых, одноклеточных. И зачем они Лоле? Она хотела знать, почему у неё нет детей. Просто почему и всё… Вот ведь приспичило!
А что если проникнуть в их уровень? Пусть одноклеточные сами и объясняют. Где тут у нас микроскопические организмы водятся? Вон в той илистой канаве наверняка полно амёб.
«Хочу почувствовать себя одной из них!»
«Данное пространство может навредить вашему чипу».
Хм, что за ерунда! Спасибо за предупреждение, но прошли те времена, когда люди опасались, будто машина завладеет их волей. Поэтому Лола упрямо направила чип на красную кнопку:
«Осуществить погружение!»
Что-то случилось… Сладкая склизкая пелена окутала тело, застлала глаза, проникла в голову…

Розовый поток закручивался в большой идеально ровный круг, унося с собой миллионы амёб. Нежность и блаженство. И больше ничего. Как хорошо плыть в кисельном мире, ощущать его, глотать, сливаться с ним! Ни о чём не надо думать — ни о будущем, ни о прошлом. Есть всё, кроме переживаний. Их нет — ни хороших, ни плохих, никаких. Нет горя и радости, повелителей и подчинённых, ненависти и любви… И так будет всегда. Одноклеточная жизнь беспечна и вечно молода. Вечно, вечно, вечно!
Лола попыталась освободиться, но тягучее течение, не имевшее ни начала, ни конца, струилось и струилось, не выпуская жертву из сладостных цепей. Проплывавшие мимо крохотные пленницы лениво шевелили эластичными, словно пластилиновыми, конечностями и пели:
«Я вечна… И я… И я!.. Ты ─ такая же… Ты ─ как я... И я… И я…»
Превратиться в амёбу? Нет уж, увольте! Надо просто убрать мерзкий кисель, и все эти «вечные» сразу же погибнут. Однако чип словно забился той же кисельной жижей и лишь слабо пульсировал в такт бесстрастной музыке. Сдвинув ватные пальцы невероятным усилием воли, девушка нажала на зелёную кнопку. Машина не послушалась. Первый раз не послушалась.
«Я не хочу, не хочу, не хочу…»
Какая липкая дрянь! Синдром одноклеточности…
И Лола крутилась и крутилась на гигантской карусели, всё время возвращаясь в одно и то же место. Круг, ещё круг — один и тот же, идеальный и замкнутый. И выхода не было.
«Я не хочу, не хочу, не хочу! Я не такая, как ты… И как ты… Я другая…Нас много… Мы не хотим!»

Маленькая точка в необозримо огромной Вселенной… Кто она?
Лола не знала и не удивилась бы ничему. Может быть, она — инфузория, или жаба, или кто-то ещё. Сладкой карусели больше не было, и никто не пел настырно и не плыл по замкнутому кругу. Лишь шуршали расплывчатые белесые тени, то раздуваясь в огромные полотнища, то сжимаясь в тонкие нити.
Сознание возвращалось медленно. Сначала Лола поняла, что она — человек, потом вспомнила своё имя, затем самого близкого друга, давно умершего, но от того не ставшего менее любимым. Они шли, он и она, по аллеям парка и целовались… Как давно это было! А будто бы вчера…
Нечёткие белые силуэты превратились в людей. Склонившись над девушкой, они удручённо качали головами.
— Ну, слава богу, пришла в себя! — Петер выпрямился и помассировал затёкшую шею. — Видимо, тебе… — он запнулся, взглянув на бледного молодого человека, стоявшего рядом, но тут же вновь обратился к девушке: — Видимо, тебе этого делать нельзя!
— Почему?!
Ричарду никто не ответил.
— Переход на клеточный уровень опасен для таких, как ты. А ведь я объяснял, надо было слушать, а не читать всякую чушь!
Усталый, в белом халате, с огромным, тянувшимся от Мозга пневмоэлектродом в руках, гениальный экспериментатор выглядел непривычно растерянным.
— И зачем ты туда полезла? Что мы знаем о генах старения? Да ничего! Какие могут быть последствия? Это выяснится только через десятки, может быть, даже через сотни лет. Первопроходцам всегда сложно… Ты не должна, не имеешь права рисковать!
— Почему?
Ричард так ничего и не понял. Или не хотел понять…
— Потому! — со злостью бросил Петер. — А кому не нравится, могут последовать за академиком. Он сегодня перешёл в электронную конфигурацию.
Лола смотрела на красивое лицо Ричарда и мысленно задавала самой себе один и тот же вопрос. Как же так получилось, неужели она его любила? Чужой, совсем чужой человек…
Научный руководитель вышел в коридор, на ходу сбрасывая халат. Да, виноват, проговорился… Но Лола слишком дорога Петеру, чтобы вот так, запросто, позволить ей экспериментировать над собой. И вообще, она — его детище, целиком и полностью его произведение. Поиграет с мальчишкой и всё равно придёт к нему. Когда-нибудь придёт.

— Ты всё-таки пришла…
Петер с утра ждал Лолу в операторской, но она, всегда пунктуальная, опоздала.
— Зачем тебе понадобилось беседовать с академиком?
— Хотела узнать, могу ли, как он…
Лола очень изменилась. За несколько дней, прошедших после неудачного погружения, красивая цветущая девушка превратилась в измождённую неприглядную развалину. Казалось, от неё прежней остались только глаза, такие же большие и сияющие, словно светившиеся изнутри.
— И что, узнала?
— Нет, просил позже. С сыном разговаривает.
— Понятно, — Петер зло усмехнулся. — Это надолго. Сыночек без конца бегает к папочке за советом.
— Вот оно, счастье…
— Ну ты даёшь! За тобой парни бегают толпами, выбирай любого на текущее столетие, остальные будут смиренно ждать, когда сменишь. Получила всё, о чём может мечтать женщина. Даже больше. Молодость, здоровье, красавца-любовника, престижную работу — всё!
За окном, устроившись на карнизе, ворковали два голубя. Влюблённые птички тыкали друг друга клювиками в тонкие пёстрые шейки. Чистили пёрышки или целовались?
— И ты уверен, что женщине только это и нужно? Потому и взял меня первой?
— Не потому. Я же тебя люблю… Не заметила? Хотел, чтоб ты была счастлива.
Лола осторожно приложила ладонь к прозрачному пластику. Голуби, повернув головы, следили за ней зоркими глазками, но не улетали.
— Не заметила? Женщина всегда такое замечает. И я честно старалась полюбить тебя.
Чуть приоткрыв окно, девушка высыпала в кормушку пригоршню кукурузных зёрнышек. Как давно она не кормила птиц вот так, не через машину! А ведь приятно…
— Мои чувства к тебе были лишь благодарностью. Ничего большего у меня не получилось. А Ричард… Грёзы, даже очень длинные, всё равно не вечны… И неважно, что он сам ушёл. Просто я, наконец, состарилась. Знаешь, оказывается, бывает и духовная старость. Потому что не всё я получила. Далеко не всё! Всё, наверное, и невозможно, но главное в другом. Посмотри, голуби знают, для чего живут. И я хотела бы увидеть собственное чадо… Пусть ощутит мою любовь, возьмёт мои знания, живёт, в конце концов! А когда придёт время, буду, как он, твой учитель… А потом… Увидим, что потом, — Лола улыбнулась. — Может, ты что-нибудь новое изобретёшь.
— Нет уж, извини, ничего нового не предвидится…
— И у тебя Синдром одноклеточности?
— Заладили. Все, как помешались на этом пресловутом Синдроме! Я уж вам всё сделал, берите и радуйтесь жизни. На всякие глупости, пардон, не способен! Желаешь превратиться в электронную конфигурацию? Ради бога!
Лола, глядя на клюющих зерно птиц, молчала, словно решая какую-то очень важную дилемму. А он ждал — что-то она скажет? Порой у неё рождались удивительные идеи, столь разительные, что даже его, величайшего, признанного гения ошеломляли. Но девушка лишь протянула задумчиво:
— Электронная конфигурация… Какое странное, бесчувственное название! А я думала, там, в той оболочке, живёт душа…



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 27
Опубликовано: 17.12.2017 в 21:36






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1