ТРОПОЮ ПАМЯТИ Глава XVI В поселке Ушаки


ТРОПОЮ ПАМЯТИ Глава XVI В поселке Ушаки
Глава XVI В ПОСЁЛКЕ УШАКИ

В сентябре 1979 года Людочка пошла в 1 класс. Вместе с другими детьми она добиралась автобусом в село Ушаки в среднюю железнодорожную школу №26, в которой когда-то училась я. Только теперь эта школа располагается на новом месте. Старое здание давно уже снесли. Полгода дочка там училась, а потом мы переехали в центральное отделение совхоза «Ушаки». Людочка стала учиться в Ушакинской средней школе.
Совхоз тогда построил и сдал новый дом. Начались переселения. В двухкомнатную квартиру, освободившуюся на пятом этаже дома №5, мы перебрались из Георгиевского за два дня. Новый 1980 год уже встречали на новом месте. Квартира нам с мамой очень понравилась. Вода в доме – чудо! Сколько её было переношено вёдрами! До сих пор берегу воду, не лью напрасно.
В Георгиевском мы замерзали. Там котельная топилась углём. Да и кочегары зачастую были пьяны. Бывало, что мужики бегали ночью в кочегарку подбросить угольку и растормошить сладко спящего истопника. Квартира наша находилась на первом этаже. По полу босиком было не пройти, ноги мёрзли, приходилось надевать на них чулки и шерстяные носки.
Первого января я поехала на дежурство в терапевтическое отделение ЦРБ, потому как старалась работать в праздничные дни. Оплата за такие дежурства была в два раза больше. В терапии девчата называли меня «палочкой-выручалочкой». Я, по возможности, выручала всех и всегда.

Как-то вызвала меня к себе старшая медсестра, Аля Ухова, и сказала:
– Понимаешь, Вера, в данный момент я вынуждена отказать тебе в совместительстве. Персонал весь в сборе. Девчата хотят подработать на полставки, и это их право. По опыту, я полагаю, что это ненадолго. Жди, я тебе позвоню.
Я уже привыкла к подработке, да и деньги нужны были. Пошла в инфекционное отделение (там платили проценты за вредность), и получила отказ. Заведующий сказал, что медсёстры ему нужны только на постоянную работу. Отправилась в детское отделение, а там уже график дежурств на месяц утверждён. Не хотелось идти в хирургическое отделение. Я знала, что работа там тяжёлая. Суставы моих рук и ног, порою, сильно болели. Боялась, что не выдержу больших нагрузок. Евгений Степанович Смирнов, заведующий, сразу же подвёл меня к старшей медсестре, Евгении Николаевне. Поскольку в хирургическом отделении была острая нехватка персонала, то мне предложили выбрать дни, когда я смогу работать. Я взяла суточные дежурства в воскресные дни. А тут и старшая медсестра с терапии позвонила с мольбой о выходе на работу. Пришлось взять все субботы. Я обычно держала своё слово, но мне приходилось теперь уходить из дома сразу на двое суток. Хорошо, что мама мне помогала, оставалась со своими внучками. В нашем посёлке дома, детский сад и школа были рядом. Люда отводила младшую сестрёнку в детский сад, после этого шла на занятия в школу. Частенько приходилось мне проверять домашние задания у дочери по телефону. Я уединялась минут на двадцать в кабинете ЭКГ, чтобы воспользоваться отдельным телефоном. Потом предлагала дочери читать условие задачи или правило по русскому языку. Предварительно просила маму сидеть рядом и следить, чтобы Люда не читала готовый текст. Медсёстры шутили: «Вера, ты так своих детей по телефону и воспитаешь!»

Мама радовалась, что в нашей квартире есть балкон. Только первое время боялась туда выходить. «А, вдруг балкон упадёт вниз, – опасалась она, – всякое бывает». Ноги у неё болели, и спускаться вниз с пятого этажа было нелегко. Но всё равно она с тростью шла по лестнице вниз и сидела на скамейке у подъезда.

В профкоме совхоза «Ушаки» давали путёвки в пионерские лагеря. Однажды Сталина Борисовна Обухова, председатель профкома, предложила мне две путёвки в лагерь «Сосново» Ленинградской области. Одна путёвка – без оплаты, другая по символической цене. Нужно было только собрать необходимые справки.
Люда и Ирина впервые оказались так далеко от дома. Это сейчас с помощью мобильной связи можно поговорить с ребёнком в любое время, а тогда средством связи было письмо. И вот приходит от них первая весточка. Бабушка – в слёзы. Дескать, бедные дети плачут там день и ночь, просятся домой.
– Мама, – говорю, – что ты так горюешь! Ну, оказались девочки в первый раз одни без нашей опеки! И сразу ехать за ними!?
Написала я дочкам письмо, попросила быть мужественными, ведь это их первое в жизни испытание. Во втором письме рукою Ирины было написано:
«Мама и бабушка, нам тут сказали, что если кто-нибудь из нас зайдёт за территорию пионерского лагеря, то его в течение 24 часов отправят домой. Так вот, если вы не приедете за мною, то я специально зайду за территорию лагеря…»

Мы с Элей навещали Людочку и Иринку в родительский день. Погода была дождливой, и мы только в беседке посидели все вместе. Дочерей моих было не узнать. Никакого нытья, наоборот, они рассказали о том, какие конкурсы и развлечения проводятся в лагере, как много друзей у них появилось.
В конце смены мы с моей подругой Любой Кашихиной привезли девочек домой на радость бабушке Зине. Уж она их обеих перецеловала и поплакала от души.

На все расспросы дочерей по поводу их отца я отвечала кратко: «Мы с папой поссорились, и он уехал жить в другое место». Чувствовалось, что им не хватает отцовского внимания и заботы.
Люда написала письмо отцу в город Шимск Новгородской области (адрес мы взяли из поздравительной открытки, отправленной им своей родне). Дочка очень радовалась, получив ответ на своё послание. Отец писал, что постарается обязательно приехать в гости. Потом писем не было…
Случилось так, что мои девочки простудились и заболели. С высокой температурой обе слегли. Мы с мамой почти не отходили от них. Людочка, услышав звонок в дверь, сразу же вскакивала с постели и говорила: «Это – папа! Он приехал ко мне на день рождения!» Но папа так и не приехал. Я объяснила дочкам, что его, по-видимому, не отпустили с работы. Он приедет в другой раз. Они согласились ждать…
Однажды летом Людочка находилась в пионерском лагере в п. Васкелово Ленинградской области. В это время умерла Света, младшая сестра моего бывшего мужа, Сергея. Все родственники съехались на похороны в Георгиевское. Я в этот день дежурила в стационаре.
К нам домой пришла тётя Маруся Буличева и попросила мою маму отпустить с ней Иринку в Георгиевское. Пусть девочка с отцом увидится. Мама согласилась.
Мне потом рассказывали, как Иринка, увидев отца, бросилась ему на шею, крепко обхватила его и заплакала. Заплакал и отец, а следом и все георгиевские бабули…
По возращении домой дочка сообщила мне:
– Мама, я пригласила папу к нам в гости на следующие выходные, ты не будешь ругаться?
– Нет, конечно, – ответила я. – Пусть приезжает.

Сергей приехал в субботу. Мы с ним встретились и обнялись как старые знакомые, будто и не расставались вовсе. У обоих на глазах были слёзы. Мама, глядя на нас, тоже плакала и радовалась от души.
Взяв с собою Иринку, мы с Сергеем поехали в пионерский лагерь навестить Людочку. Та, увидев отца, заплакала. Дочка просила нас забрать её домой, так как хотела побыть с отцом. Возвращались мы все вместе. Мои девочки были счастливы!
Сергей приезжал к нам по выходным дням. Дочки с нетерпением ожидали его. Из рассказов Сергея было ясно, что ему так и не удалось создать новую семью. Мыкался по общежитиям, питался кое-как. Сергей соскучился по домашней пище, он запросто мог съесть целую кастрюлю супа.
Мама и дочери стали упрашивать меня позволить Сергею переехать в наш дом. Мама твердила:
– Сергей – родной отец детям, они его любят. Да и тебе трудно на двух работах приходится. Здоровье слабое, а тут мужик в доме будет. Пусть он старается для семьи!
А мне и в самом деле трудно приходилось. Однажды пришла домой с ночной смены в детском саду и почувствовала такую слабость в ногах, да и по всему телу! Села на табурет, а встать смогла только с большим трудом. Надо было ещё ехать на суточное дежурство в терапию. Позвонила я на отделение, объяснила девчатам ситуацию, извинилась за то, что подвела их…
Не хотела я сходиться с Сергеем, не верила в его исправление. Просто уступила матери и детям. Поначалу было неплохо. Муж всё подремонтировал в доме, ходил в лес по грибы и по ягоды. Иногда и я с ним отправлялась в лес. На работу устроиться Сергею было непросто, мешала новгородская прописка, а в Ленинградскую область оттуда не прописывали. Оставался только один путь – снова оформить брак. И мы записались. Сергей устроился на работу в «Сельхозхимию», что находилась в селе Ушаки. С первой же получки он напился и денег в дом почти не принёс. Потом стал пить одеколон, который я покупала ему для бритья. Наливал в пробку и выпивал, и так в течение вечера. А ночью становился дураком, колобродил, бормотал, не давал никому покоя!
Дочки наши занимались в различных школьных кружках и при Ушакинском ДК. Тогда это было бесплатно. Людочка посещала танцевальный кружок, и я, однажды во время концерта не могла сдержать слёз от гордости за свою дочь. Она была такая хорошенькая, тоненькая как тростинка, в голубом платье.
Ирина занималась сразу в нескольких кружках.
Ещё Ирина очень хотела научиться игре на баяне. Я поехала с ней в Тосненкую музыкальную школу. Класс баяна вёл тогда Вячеслав Иванович Шараев. Он сказал, что для обучения нам необходимо приобрести баян, лучше тульский. Отправилась я в Ленинград на поиски подходящего баяна, обошла множество магазинов и убедилась, что на те средства, что были у меня в кошельке, вообще никакой баян не купишь!
Попросила я тогда Вячеслава Ивановича помочь нам приобрести подержанный баян. Он согласился. Ирина стала заниматься в музыкальной школе. Я так хотела, чтобы дочка научилась играть на баяне. Это ведь так пригодилось бы ей в дальнейшей жизни! Для того, чтобы оплачивать её занятия, мне пришлось продавать книги из своей библиотеки, но и этого, порою, не хватало. А дочь, к моему великому огорчению, стала пропускать музыкальные занятия и постепенно решила совсем их оставить. Вячеслав Иванович пригласил меня для беседы. Преподаватель сказал, что кого-либо другого он бы уговаривать не стал, но у Ирины – особый талант. Она сразу схватывает мелодию на слух.
По возвращении домой я поговорила с дочерью о возобновлении занятий по классу баяна, но она осталась непреклонной. Музыкальный инструмент пришлось продать…

Это, может показаться смешным, но мы с мамой питались отдельно. Всю почти жизнь вместе, а тут – отдельно. Пенсию свою мама у себя держала и тратила по своему усмотрению. В последнее время она часто ворчала, что я варю слишком жирный или остро приправленный суп, соли много положила и т.п. А мне мужа кормить надо. Ему жареное подавай, острое. Бывало, что из экономии мы с мужем вместо масла покупали маргарин. А мама маргарин никогда в жизни не ела. Брала в магазине хоть немного, но сливочного масла. Я предложила маме самой для себя варить суп или кашку. А если захочет что-то наше скушать, то, пожалуйста, еда – на плите, продукты в холодильнике на кухне.
Эля один раз в месяц обязательно приезжала к маме, привозила ей продукты. Этого приезда мама всегда ждала с нетерпением. Маленький холодильник в её комнате, как правило, был полон. Правда, мама часто угощала своих внучек, Люду и Иру. Однажды получилось так, что Эля во время не приехала. Мама сразу вспылила:
– Она обязана приезжать ко мне раз в месяц!
– Мама, – говорю, – ну что ты как маленький ребёнок капризничаешь! Ты, ведь, не знаешь, почему Эля не приехала. Может, на то есть причина…
– Я, ведь, и на алименты могу подать! Некоторые матери так делают! – не унималась она.
– Хорошо, – говорю, – ты можешь подать в суд на родную дочь и, возможно, даже будешь получать один раз в месяц 15-20 рублей. На эту сумму Эля как раз привозит тебе продукты. Но сама она к тебе уже не приедет… Решай, что тебе дороже – дочь или фиксированная сумма.

Немного погодя, мама успокоилась. А через несколько дней и Эльвира приехала. Она, оказывается, болела и даже лежала в больнице, но нам не сообщила. Не хотела расстраивать маму.

Мама всё так же продолжала переписку с Алей. Писала о нашей жизни, о том, что нравится и не нравится. Обо мне много писала, жаловалась, что не уделяю ей должного внимания и т.д. и т.п. Однажды я достала из почтового ящика письмо от Али. Поскольку конверт был вскрыт, то я невольно прочла его содержимое. Сестра писала, что очень переживает за мать, открыто порицала меня.
Я передала маме письмо и просто усовестила её. Нельзя же всё и всем рассказывать, негоже выносить сор из избы. Мама стала оправдываться, что она в своём письме совсем другое имела в виду, Аля не так её поняла и т.д.

Как-то мама пошла к парикмахеру Любе Просоловой за тем, чтобы сделать химическую завивку. Люба жила в соседнем подъезде. Неожиданно по междугородней связи позвонила Аля. Слово за слово, она высказала мне всё, что накопилось у неё на душе. Я была шокирована, но так как не хотела с ней ругаться, просто положила трубку.
По возвращении мамы домой, между нами произошёл такой разговор:
– Мама, я хочу, чтобы ты поняла меня правильно. Скажи мне, пожалуйста, чего ты добиваешься? Ты, вероятно, хочешь, чтобы мы с сестрами после твоей кончины у твоего гроба переругались между собою и расстались врагами?
– Нет-нет, – сказала мама, – откуда ты это взяла?
– Сейчас звонила Аля и обрушила на меня целую тираду! Мама, если ты действительно хочешь, чтобы мы всегда были вместе и дорожили друг другом, ты должна быть для нас миротворцем. Ты – человек, умудрённый жизненным опытом, переживший три войны. Мама, я тебя очень прошу, если тебе что-то не нравится, давай будем решать это здесь и сейчас…
– Вера, – сказала мама, – я обязательно позвоню Але. Прости меня, пожалуйста.
Больше к этому разговору мы не возвращались…

Мама сама в магазин не ходила, поручала делать покупки мне или внучкам. С годами всё сложнее было ей, привыкшей к постоянным в течение долгих лет ценам на продукты питания, мириться с ростом этих цен. Понимать, что за буханку хлеба вместо двадцати копеек нужно отдать три рубля шестьдесят копеек.
– Вы, наверное, меня обманываете, – говорила она, – не может быть такого, чтобы хлеб столько стоил! Они не имеют права так дорого хлеб продавать!

Шло время. Людочка по окончании восьми классов решила оставить школу. Дочка была на распутье, куда идти дальше не представляла. Я осторожно посоветовала ей учиться на портниху. Профессия хорошая, в жизни пригодится. Люда послушалась и поступила в Колпинское ПТУ по специальности «портной верхней мужской одежды». А в шестнадцать лет дочка вышла замуж за тосненца Юрия Бондаренко, который был старше её на шесть лет. Людочку радушно приняла в своём доме мать Юрия, Софья. Недолго молодые прожили в Тосно, из-за бытового конфликта с родителями вынуждены были переехать к нам. В нашей двухкомнатной квартире было, конечно, тесно жить вшестером. Нам очень повезло, что совхоз построил пятиэтажный дом, и с вводом его в эксплуатацию началось переселение. Мы тоже попросили дирекцию совхоза и профком предоставить нам квартиру большей площадью и ниже этажами. Нашу просьбу удовлетворили, и Новый 1990 год мы встречали в новой четырёхкомнатной квартире, которая находилась в нашем же доме в соседнем подъезде на третьем этаже.
10 января 1990 года в семье Бондаренко произошло пополнение, родилась дочка, Любочка. В 35 лет я стала бабушкой!

Люда перешла на заочное обучение и устроилась на работу в совхоз Ушаки дворником. Впоследствии она успешно окончила ПТУ и стала работать в подсобном цехе совхоза Ушаки швеёй.
Когда маленькой Любочке исполнился один год, её отдали в детские ясли. Девочка хорошо развивалась. Периодически Людмила и Юрий жили то в Тосно, то у нас. Потом развелись. Людмила с Любочкой снова переехала к нам.

Время от времени я задумывалась над тем, что, возможно, была не права в детстве, когда не разрешала маме выйти замуж. Может быть, ей было бы немного веселее с пожилым супругом. Было бы, с кем поговорить, кого побранить и т.д. Я ведь когда приходила с работы, то зачастую просто хотела побыть в тишине. Голова гудела от постоянного напряжения, всё-таки с маленькими детьми в яслях за день так устанешь, что язык не ворочается. Мама же, наоборот, будто ждала меня у дверей. Сразу же засыпала вопросами, и обижалась, если я молчала или отвечала невпопад.
Сейчас, когда я вижу, что дочери по возвращении с работы молчат, я просто иду в свою комнату и нахожу себе занятие. Например: работаю над книгой или решаю сканворды, да и мало ли что ещё можно придумать. Девочки сами ко мне приходят, когда у них возникает необходимость в общении со мною. Эти минуты я очень ценю.
Когда Сергей приходил домой захмелевший, моя добрая мама сидела с ним на кухне. Она терпеливо слушала его пьяные фантазии, давая, таким образом, мне отдохнуть.
Мама болезненно переживала уход из жизни своих знакомых, и я часто скрывала от неё кончину той или иной старушки или старичка…
Мама очень любила жизнь, любила и жалела всех нас и, конечно же, хотела пожить подольше. Она так и говорила:
– Интересно, как там дальше всё сложится? Хотелось бы посмотреть, какая жизнь у нас всех будет, правнуков понянчить хочу, солнышко люблю, птичек и родные берёзки…
Она могла бы увидеть нас такими…
Набор фотоснимков.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 57
Опубликовано: 03.12.2017 в 09:17






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1