ТРОПОЮ ПАМЯТИ Глава XV Творчество


ТРОПОЮ ПАМЯТИ Глава XV Творчество
Глава XV ТВОРЧЕСТВО

Своё первое стихотворение я написала во втором классе под впечатлением песни «Венок Дуная» Оскара Фельцмана.

Краше роз Болгарии цветов на свете нет!
Привезла сестрёнка мне из города букет.
Полюбилась сразу мне розочка одна,
Так она прекрасна средь цветов была.

Во мне она оставила большое впечатленье,
Ведь она подарена в мой день рожденья.
Правду люди говорят, что чуда в свете нет,
Но краше роз Болгарии не сыщет свет.

Мама прослушала стихотворение и очень обрадовалась. Она назвала меня поэтом. Я прочла своё стихотворение подружке, Любе Васильевой. Та пожала плечами и ни за что не поверила в то, что я сама это написала. Она сказала, что где-то уже слышала такой текст. Словно горячим кипятком меня ошпарило такое признание, и я решила больше не показывать никому свои стихи.
Некоторое время спустя под впечатлением весенней капели у меня сложились такие строки:

Апрель шагает по планете,
веселье за собой несёт,
И ручейки бегут кругом,
и почки распускаются,
А ребятишки из окон
глядят и улыбаются!
Весна! Весна! Весёлые ребята
бегут скорей на улицу гулять!
А солнышко встречает их заранее
и начинает всех ласкать!

Во время учёбы в 6-ом Ленинградском медицинском училище я снова стала писать стихи. Однажды перед началом занятий преподавательница рассказала нам о трагическом случае. Об этом было написано во всех газетах. Произошёл захват нашего самолёта террористами. Молодая стюардесса, Надя Курченко, попыталась остановить бандитов, закрыв собою дверь в кабину пилотов. Надя погибла, а бандиты всё-таки проникли к пилотам и вынудили вести самолёт с пассажирами в Турцию.

А у нас сегодня на уроке воцарилась сразу тишина,
Как услышали статью о Наде и убийц узнали имена.
Кто же эта смелая девчонка – бортпроводница с самолёта АН?
Мы не знаем, но узнали точно, как со смертью встретилась она…
Не дрогнула под дулом пистолета, не подумав, что так молода.
Жизнь её была коротка очень, но не об этом думала тогда.
Сотни жизней мирных пассажиров были Наде вверены в тот час,
И она тогда не растерялась. Грохнул выстрел…
Жизни свет погас…
Все мы гневно требуем расправы над убийцами,
Что в Турции сейчас!
Мы хотим своим судом, советским
Палачам назначить смерти час!

Однажды перед практическим занятием по нервным болезням случилось вот что. Мы поднимались по больничной лестнице в отделение больницы. Неожиданно в спину мне полетел злобный смешок и пара неласковых изречений. Обидно было то, что сказано было это моей подругой Лидой Егоровой. С Лидой мы познакомились сразу на первом курсе. Она жила на Софийской улице, в доме 33, а моя сестра Эля – на этой же улице в доме 37. Я часто бывала у Егоровых дома. Родители Лиды, были давно уже на пенсии. Дядя Вася продолжал трудиться, тётя Марина вела домашнее хозяйство. Эти добрые труженики, несмотря на то, что давно уже жили в городе, сохранили в своей душе простоту и доброту русской матушки-деревни. Тетя Марина всегда старалась меня накормить и умиленно наблюдала за тем, как я старательно подчищала тарелки. Она говорила:
– Вот бы моя Лида так ела! Всё для неё покупаем самое лучшее – и еду, и одежду. Она же всё капризничает…
Лида была старше меня на три года, но выглядела моложе. Она была миниатюрная и достигала мне только до плеча. (Тётя Марина как-то поведала мне, что Лида родилась недоношенной и была очень маленькой).
Родителями своими Лида понукала:
– Мать! Мне нужно – то … Мать, мне нужно это…
Я всё время говорила подруге:
– Лида, почему ты так со своей мамой разговариваешь!
Лида отвечала мне, что у них давно так заведено. Все привыкли. А тётя Марина потихоньку жаловалась мне, что Лида совсем её не слушается. Приезжает к ней подруга, наша однокурсница Лена Панкратова. Им тогда уже не до уроков, в комнате закроются, курят, вино пьют. Тётя Марина просила меня бывать у них почаще. Может быть, дочь образумится. Но сама Лида была настроена решительно. Она так и сказала мне:
– С тобой, Вера, мне неинтересно. Уроки мне давно уже надоели. С Ленкой проще. Покурим, выпьем, поговорим. Что ты к нам повадилась ходить? Тебя что дома не кормят?
После таких слов в мой адрес я перестала ходить к Егоровым. Забот у меня было полно, но я скучала о подруге. В принципе она была неплохой девчонкой.

Я, словно, как отрезанный кусок,
Никто мне не поможет, не поддержит.
Одна! И – это мне урок!
Но, может, быть, и есть ещё надежды?
О, сердца плач, звучишь ты как струна.
Так жалобно, так горько и так нежно,
А та, кого зову, не слышит здесь меня,
И обращается со мной небрежно.
Одна! О, как понять мне это трудно
И примириться с этим тяжело.
И время для меня идёт так нудно,
Оно терзает бедное чело…
О, как мне нужен друг надёжный, добрый,
Но нет его! Увы, он не пришёл!
О, шар земной! Ведь ты такой огромный,
И жить-то на земле, должно быть хорошо?!

Так вот, когда раздались те злополучные смешки Лиды Егоровой и других девочек, я не выдержала… Прикрывая ладонью рот, я еле сдержала свои рыдания. Это заметила преподавательница, Дора Исааковна Гроссман. Она попросила девочек посидеть в холле на диване, а со мной прошла в другой холл. Дора Исааковна внимательно выслушала мой рассказ. Я спросила у неё:
– Дора Исааковна, неужели я тоже должна начать пить и курить, чтобы они успокоились? Я как белая ворона!
– В этом нет необходимости, – сказала Дора Исааковна. – Толпа не любит, когда из неё выделяются! Но нельзя опускаться до толпы. Будь сама собой, а насмешки скоро пройдут. У тебя – отличные знания по многим предметам. Это – большой плюс!
Я поблагодарила Дору Исааковну за поддержку. Мы вернулись к девочкам, и занятие продолжилось. Никто из них так и не узнал, о чём мы с преподавателем так долго говорили.

Твой настоящий друг всегда тебя поймёт,
Увидит сам: грустишь ты или плачешь,
И он один поймет тебя, лишь он,
И не поступит он иначе.
Но тот, что другом назван лишь,
Как лис, под маской пониманья.
К нему ты лучше присмотрись,
Сосредоточь на нём вниманье.

Я провела ряд анонимных психологических экспериментов в нашей группе, и неожиданно для себя открыла, что вхожу в тройку лидеров. Я очень осторожно знакомила девочек с результатами эксперимента. Понадобилось много такта, а кое о чём я умолчала…

Уже, будучи совсем взрослой, после развода с мужем и, воспитывая двух дочерей, я продолжила писать стихи. Во время сильного волнения, когда ни с кем поделиться было нельзя, я брала в руки записную книжку, ручку и писала, писала…

* * *
Я осень не люблю,
Мне осенью тоскливо,
Рассветы поутру
Встречаю молчаливо.

* * *
Лучше бросить, чем брошенной быть,
Лучше осень, чем на сердце стужа,
Лучше мне тебя позабыть
И навеки остаться без мужа.

* * *
Как любила, ждала и мечтала
Знать тебе будет не суждено,
Моё сердце любить не устало
И к тебе лишь стремится оно.

Но я гордо пройду, не заплачу,
Никому про печаль не скажу,
Глубоко её в сердце упрячу.
Не оглядывайся, я ухожу…

* * *
Много ли женщине нужно для счастья?
Чуточку ласки, вниманья, участья,
Дать ей почувствовать то, что она
Так же любима, желанна, нежна.
Чтобы ей солнце сияло сильнее,
Чтобы смеялась она веселее,
Дайте ей счастье любить, быть любимой,
И она станет неповторимой!
Неповторимой, как солнца восход,
Неповторимой, как звёзд небосвод,
Неповторимой, желанной, любимой
Станет она, это знайте, мужчины!

* * *
Двадцать славных малышат
Утром в ясельки спешат,
Их улыбкой встречу я.
Это всё – мои друзья!

* * *
Две славные дочки растут у меня,
Они, как росточки от целой меня.
Журю их, ласкаю, бываю строга,
По-своему, каждая мне дорога.
Вот – старшая, Людочка, первая дочь,
Всегда сможет маме в хозяйстве помочь.
А – это Иринка, кровинка моя,
Обнимет, прильнёт, и счастливая я!

* * *
Я в твои зелёные глаза
Словно в зеркало смотреть,
Не уставала.
Интересно, что бы ты сказал,
Если я тебя вдруг не узнала,
А прошла б тихонько стороной,
Будто незнакомая, чужая
И улыбкой доброй, озорной
Не тебя – другого привечала.
Только всё равно спешу к тебе,
И твои глаза вновь предо мною.
Видно, ты прошёл в моей судьбе,
Заменив зелёным голубое!

В течение ряда лет я выписывала литературно-художественный иллюстрированный журнал для молодёжи «Юность». Мне нравилось читать там как прозу, так и поэзию. Однажды я вложила в конверт несколько своих стихотворений, написанных от руки, и отправила в редакцию «Юности». Немного погодя, пришёл ответ: «Уважаемая Вера Алексеевна, к сожалению, мы не смогли найти применение вашим стихам. Рукописи, присланные в редакцию, не возвращаются. С уважением…»

Осень 1978 года была на редкость дождливой. Картофель на домашнем огороде приходилось доставать руками из холодной вязкой земли и укладывать в деревянные ящики. Для еды я мыла картошку в проточной речной воде. Кисти рук трещали от холода. Я согревала их, упрятав к себе под мышки. Это не прошло бесследно. По утрам во время гимнастических упражнений я стала ощущать боль в обоих лучезапястных суставах. Из сведений, почерпнутых в справочнике фельдшера, я поняла, что это не что иное, как ревматоидный артрит. Участковый терапевт посоветовала мне поехать в санаторий на юг. Путёвку в Евпаторию мне дали в профкоме, оказали материальную помощь для оплаты путёвки и проезда к месту лечения и обратно.

Постепенно любовь к литературе, попытки выразить свои чувства на бумаге привели меня в 1979 году в литературное объединение «Тосненская сторонка», возглавляемое В.П. Суровым. Занятия после каникул только что возобновились в помещении редакции районной газеты «Ленинское знамя». Поскольку я через несколько дней отправлялась в санаторий «Марциальные воды» (Карелия), Валерий Петрович предложил мне оставить записную книжку со стихами. Он поручил работу над ними поэту Геннадию Чистякову.
Валерий Петрович СУРОВ (1946-1996)прозаик, публицист. Родился в 1946 году в городе Казань. До КамАЗа трудился в Донбассе, на Норильском руднике, возводил Надеждинский никелевый завод. Член Союза писателей Российской Федерации. На стройку автогиганта приехал в 1971 году, где в течение трёх лет работал: заместителем секретаря комитета ВЛКСМ «Минмонтажстрой» и монтажником на строительных площадках автозавода. Был одним из первых руководителей литературного объединения «Орфей». Автор книг повестей и рассказов «С новым снегом» (Ленинград, 1981), «На добрую память» (Советский писатель, 1983), «Две дороги в одну сторону» (Москва, 1985), «Зал ожидания» (Ленинград, 1987), «Товарищ и брат» 1988, Точка опоры. - Л.: Лениздат, 1971 - Вып. 8: Повести и рассказы молодых ленинградских прозаиков / сост. В. П. Суров. - 1989. и других. Лауреат ежегодных премий журнала «Нева», удостоен почётного знака «Ударник строительства КамАЗа». Литературно-краеведческий музей. Хроника литературной жизни Набережных челнов.
Валерий Петрович рассказывал о том, как встретил в Ленинграде на одном из литературных вечеров Нину Васильевну Куртову:
– Подошла ко мне красивая девушка с пушистой белою косой. Она пригласила меня в город Тосно с просьбой возглавить литературное объединение при районной газете «Ленинское знамя». Я охотно согласился!
Очень смущалась я, когда после отпуска вновь пришла в редакцию. Геннадий Чистяков к этому времени внимательно прочёл мои стихи и сделал пометки на полях записной книжки: «плюсы» и «минусы». Первых было немного больше. Геннадий посоветовал мне учесть его замечания и продолжать творчество.
Здесь в «Тосненской сторонке» я встретила много добрых друзей: Владимира Николаевича Машенкова, главного редактора «Ленинского знамени», Нину Васильевну Куртову, журналиста; Марка Григорьевича Гордеева, Владислава Кабанова, Сергея Белова, Полину Фёдоровну Бабукову, Ивана Терентьевича Деева, Олега Левитана, Владимира Овсянникова, Марию Александровну Надёжную, Василия Павловича Чуприна и других. Позже присоединились к нам Альберт Писарев и Наталья Алексеева.
Заседания «Тосненской сторонки» проходили по пятницам. Я принесла из дома скатерть, чашки, блюдца и ложки. Пекла для ребят печенье, пирожные, а по праздникам – торт. На всё это мы собрали немного денег.
Каждый из нас, читая своё произведение, чувствовал понимание и поддержку окружающих. Была, конечно, и критика, но она была объективной и дружеской. Я старалась учесть все замечания и применить их в своей работе.

Здесь в Карелии, недалеко от санатория, я нашла сосну, о которой когда-то давно сложила такие строки:
Утро морозное, зимнее, свежее,
Едешь на лыжах, морозец трещит.
Лес, будто Бабой Ягой околдованный,
Тихо, понуро молчит.
Вот и лыжня повернула направо,
Что это – чудо ли богатырь,
Или уж сам Добрыня Никитич,
Лес охраняя, стоит?
Ну и сосна! Вот уж диво так диво!
И высока, и стройна!
Тихо стоит она, молчаливо,
Думает грустную думу она…
Сколько уж лет прожила,
А всё помнит…
Помнит, как в лес прилетал ураган,
И, как валил он деревья, под корни,
Но устояла она…
Часто её навещал сильный ветер.
Как он пытался её покорить,
Что ни придумывал только для этого,
Но и ему пришлось отступить.
Гордо стоит сосна, величаво
Наперекор всем ветрам,
Мудрую сказку она рассказала
Мне на тропинке и Вам…

Каждый день я приходила к этой сосне и прижималась щекою к её шершавому стволу. Мне даже казалось, что она чувствует меня и ждёт, когда я снова приду.

Попробовала как-то описать в прозе одно из своих дежурств в больнице. Тогда мы, дежурный врач и медсёстры, в течение суток спасали и спасли человека. Про таких больных обычно говорили: «Безнадёжен!» Я поначалу тоже так думала, но потом поняла, что произошло чудо.
Валерий Петрович, прослушав мой рассказ, сравнил его с репортажем с места событий. Он посоветовал мне продолжить работу над прозой.
– Пиши то, что тебе ближе, что волнует тебя больше всего. Например, о детях, с которыми ты ежедневно встречаешься по роду своей работы в детском саду.
Вскоре появились мои первые рассказы «Как я была Дедом Морозом» (1980), «Санька», «Подарок», «Малыш», «Котёнок», «Сюрприз» (1982).

Валерий Петрович организовывал для нас поездки в Дом писателя им. В. В. Маяковского, что находился в Ленинграде на Воинова,18. Мы с интересом слушали стихи ленинградских писателей, посещали выставки художников, а потом, возвращаясь домой, делились впечатлениями от увиденного.
Валерий Петрович познакомил меня однажды с Николаем Андреевичем Внуковым, замечательным детским писателем, автором журнала "Костер", а также автором десятка других взрослых и детских журналов России, фронтовиком Великой Отечественной войны.
Я оставила Н. Внукову свои рассказы. Через некоторое время мы снова встретились. Николай Андреевич сказал, что мои рассказы о детях можно смело отправить в журналы для женщин «Крестьянка», «Работница». Он так же дал мне несколько практических советов в написании прозы.
Рекомендацию в Клуб молодых литераторов Ленинграда при Доме писателя им. В.В. Маяковского я получила у нашего Валерия Петровича. Приглашения на заседания клуба приходили мне почтой. Я даже несколько раз там побывала. Заседания проводились обычно в 18 часов. Электропоездом со станции Георгиевской я должна была выезжать в 14.40. и возвращаться домой приходилось поздно. Я ведь ещё и трудилась в двух местах. Поэтому, к великому моему сожалению, занятия в клубе молодых литераторов мне пришлось оставить.

Осенью 1982 года на занятие «Тосненской сторонки» пришёл новый руководитель, Эмилия Ароновна Кундышева. Она рассказала нам о том, что Валерия Петровича Сурова приняли на работу в литературно-художественный и общественно-политический журнал «Нева» руководителем отдела молодёжной прозы. После краткого знакомства мы приступили к занятию. Ещё весной до наступления летних каникул, я отдала Валерию Петровичу несколько своих рассказов. Эти рассказы он передал новому руководителю. Эмилия Ароновна достала их из своего портфеля и небрежно бросила на край стола:
– Ничего особенного в них нет.
Это прозвучало приговором. Два года после этого события я не написала ни одного рассказа, ни одного стихотворения!

Наши занятия проводились так же регулярно, но для меня лично они потеряли интерес. Я предложила женщинам по очереди организовывать наши чаепития. На что получила ответ, что им эти мероприятия не нужны. Пришлось и мне оставить чайные хлопоты. К тому же я, как человек некурящий, очень страдала от того, что Эмилия Ароновна вместе с Наташей Алексеевой взяли за привычку курить сигареты в помещении, где находились другие члены объединения. Но как человек скромный, я не отважилась сказать им об этом. Молчали и другие члены клуба. В конце концов, я решила оставить занятия в литературном объединении.

Прошло два года. Я скучала по «Тосненской сторонке». Однажды вечером с работы я позвонила в редакцию «Ленинского знамени». Телефонную трубку поднял Геннадий Чистяков. Он радостно поприветствовал меня от имени всех ребят и пригласил за заседания литературного объединения. И я пришла, правда, бывала на этих мероприятиях не так часто, как в былые годы. Поскольку художественная проза у меня не шла, я попробовала писать статьи в газету. Здесь мне помогло сотрудничество с корреспондентом «Ленинского знамени» И. Александровым. Мы созванивались с Иваном Ивановичем по телефону, а затем я отправляла на его адрес отпечатанные материалы. «Растить достойных», «Чтоб тихой любовью наполнилось сердце», «Наши дети» (1994), «Научите малыша рисовать» (1998), «Моя вторая мама» (1993) и др. были напечатаны на страницах газеты «Ленинское знамя».
Рассказ «Однажды в новогоднюю ночь» появился в 1998 году. Тогда я уже работала в Тосненском районном обществе инвалидов заместителем председателя Г. А. Зыкова. В январе 1997 года по моей инициативе в нашем обществе был создан литературный клуб «Откровение». Игорь Валентинович Хитров возглавил этот клуб. Занятия проводились в нашем районном обществе инвалидов по средам. Я давала членам клуба задание написать простой рассказ на заданную тему, Игорь Валентинович проводил беседы о писателях. Мы поздравляли друг друга с днями рождения, проводили праздничные чаепития. В работе нам хорошо помогал Михаил Ефимович Гниломёдов, замечательный и талантливый человек, любящий людей и умеющий находить в каждом свою «изюминку».

К сожалению, с уходом из жизни Г. Зыкова, и с возросшими нагрузками на основной работе я вынуждена была оставить литературный клуб. Михаил Ефимович договорился с директором Центральной Районной Библиотеки, Г.И. Зиновьевой, и нашему клубу было предоставлено просторное помещение для занятий. Потом они, правда, перешли в Тосненскую городскую библиотеку семейного чтения. Игорь Валентинович с 2000 года стал работать у нас в районном обществе инвалидов моим заместителем. С его уходом из клуба «Откровение» многие ребята потеряли интерес к литературной деятельности. Клуб утратил связь с нашим обществом и плавно перешёл в клуб общения женсовета города Тосно.

К 80-летию Ленинградской области (2007 год) наша районная организация инвалидов выпустила сборник произведений авторов-инвалидов «Так, видно, решено судьбою». Из девяти авторов сборника был создан поэтический клуб «Рябинушка».
В 2008 году нам была доверена работа уже над областной книгой. К сожалению, мы были очень ограничены во времени. На заседании президиума Правления Ленинградской областной организации ВОИ мне передали кипу черновиков, ксерокопий, вырезок из газет и журналов. Из всего этого предстояло сделать книгу. Материалы обрабатывали втроём. Я делала компьютерный набор, Игорь Хитров и Геннадий Чистяков проверяли и редактировали тексты. Мы вынуждены были спешить, так как в августе было намечено провести у нас в Тосно торжественное областное мероприятие, посвящённое 20-летию образования Всероссийского общества инвалидов. В книгу «Мой мир поместился в проёме окна» вошли произведения тридцати авторов, из них пятеро – тосненцы. Синий цвет обложки – синее небо, которое видит в окне человек, вынужденный долгое время находиться в постели. Золотое облако, постоянно меняющее свои очертания – его мечта. Книга понравилась читателям. На спонсорские средства мы заказали дополнительно ещё 200 экземпляров для нашего района. Помощь в издании книги нам оказал коллектив ООО «Салон полиграфических услуг». Ольга Леонидовна Тищенко – директор, Ян Юрьевич – потомственный издатель. Люди они добрые, отзывчивые, постарались издать книгу с небольшими для нас материальными затратами.



Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 03.12.2017 в 09:14








1