ТРОПОЮ ПАМЯТИ Глава XII В Георгиевском Доме ребёнка


ТРОПОЮ ПАМЯТИ Глава XII В Георгиевском Доме ребёнка
Глава XII В ГЕОРГИЕВСКОМ ДОМЕ
РЕБЁНКА

Георгиевский областной психоневрологический Дом ребёнка (иногда его называли «Дом малютки») я знала с детских лет.
Из воспоминаний Алексеевой Тамары Дмитриевны, проработавшей в этом Доме ребёнка медицинской сестрой с 1957 по 1960 год: «Сначала это был Дом малюток, и там воспитывались дети осуждённых женщин. В 1953 году, после того как Георгиевская колония была расформирована, в Дом малюток стали принимать детей-сирот. Впоследствии в здании Дома малюток разместился областной психоневрологический Дом ребёнка».
Он находился в Георгиевском и был обнесён глухим деревянным забором. Туда, к его высоким массивным воротам, мы, ребятня, устремлялись накануне 1 сентября. Смиренно ждали, когда выйдет оттуда кто-нибудь из взрослых, молили: «Тётенька, дайте, пожалуйста, цветочки в школу». Тётеньки были добрыми, и потому все мы возвращались домой с небольшими букетами садовых цветов.
1 сентября шли мы в школу нарядные, все в одинаковой форме, с букетами цветов. Школьная форма тогда была доступна в цене для любой семьи. Покупали её, зачастую, на 2 размера больше. Мама вручную ушивала мне на платье рукава, в талии, подгибала подол. Поверх рукавов, чтобы не протереть их в локтях, мы носили нарукавники. Такая школьная форма могла прослужить два года.
В этот день наша учительница, Галина Яковлевна, приносила в класс два ведра с водой и помещала в них все цветы. По окончании уроков учительница доставала цветы из вёдер. Себе она оставляла один понравившийся букет. Остальные раздавала нам. Получалось так, что ты в школу пришёл с одним букетом, а домой возвращаешься с другим, иногда даже более красивым, чем был твой. Галина Яковлевна поясняла:
– У вас ведь тоже праздник!
С этим букетом, любезно подаренным учителем, праздник входил в каждый дом, и радостное настроение продолжалось…
Как-то, в воскресный день, мне пришлось вызывать «Скорую помощь». У мамы сильно заболела поясница, и боль стала невыносимой. Телефон был только в совхозной конторе и в Доме ребёнка. Контора в этот день была заперта, и я отправилась в Дом ребёнка. Мне любезно разрешили пройти внутрь помещения. В холле было чисто и по-домашнему уютно. Работники Дома ребёнка зачастую помогали населению Георгиевского в оказании первой медицинской помощи.

Итак, я впервые вошла в группу. Увидев там обречённых детей с врождёнными дефектами развития, я невольно почувствовала тошноту, внезапно подступившую к горлу. Словно попала в какой-то другой мир. И когда после первого рабочего дня я увидела на дороге встречавшую меня дочь, то невольно подумала: «Какое это счастье иметь здорового ребёнка!»
Я почти сразу подружилась с работницами Дома ребёнка. Многих из них помню до сих пор. Это – Вера Васильевна Суворова, старшая медицинская сестра. Нина Фёдоровна Солодова – логопед. Это медсёстры: Валентина Владимировна Мухина, Лидия Васильевна Иванищева, Мария Дмитриевна Соколова, Анастасия Николаевна Питерсон, Лидия Яковлевна Кочунова, Нина Алексеевна Басова, Агриппина Андреевна Сверчкова, Екатерина Ивановна Кошелева, Елена Ивановна Рахманова, Валентина Голубева, Валентина Рябкова (Азизова), Надежда Шандина, Лариса Черных, Людмила Саврасова, Людмила Царёва (Рахманова), Лидия Кондратьева, Клавдия Тишинина, Клавдия Тимофеева, Раиса Кутуева, Валентина Воронова (Мещерякова), Зоя Евдокимова, Екатерина Карпова, Валентина Жгун. Кадровик – Надежда Махахурова. Нянечки: Евдокия Анциферова, Настя Кузмина, Лидия Селюжина, Евгения Бойцова, Екатерина Снеткова, Мария Ефимова, Нина Зуева. Повара: Настя Шумейко, Мария Воронова, Анна Киндерова.
Женщины рассказывали мне, что при прежнем главном враче, Саре Ильиничне Вузман в Доме ребёнка было очень уютно. Стены в группах были расписаны красками в духе русских народных сказок (дети должны видеть красоту). Шторы на окнах, покрывала, накидки на подушки, салфетки на столы – всё было расшито цветными нитками мулине. Постельное бельё было вышито для каждой группы в свой цвет: красный, синий, жёлтый, зелёный. Это делалось для удобства сортировки белья после стирки. Все эти вышивки были выполнены заботливыми руками медицинских сестёр и нянечек. Родителям разрешали приносить одежду и обувь для своих деток (теплые кофточки, рейтузы, тёплые носки, ботиночки и т.д.). Сара Ильинична никого из персонала не оставляла в покое, постоянно давала дополнительные задания. Благодаря этому около Дома ребёнка зрели яблони, сливы, смородина красная и чёрная, разбито множество цветников, а вдоль высокого забора тянулись заросли черёмухи, сирени и жасмина.
С приходом Ольги Александровны Черновой, нового главного врача, в Доме ребёнка произошли коренные изменения. Стены в группах были срочно выкрашены в однотонный цвет. Главный врач отправила в топку кочегарки одежду, обувь, игрушки, принесённые родителями, назвав это всё мещанством. В группах появилось белое постельное бельё с чёрными казёнными штампами, и на детской одежде так же щедро расползлись подобные «украшения». Ольга Александровна быстра была на расправу, её откровенно боялись. За любой дверью она могла стоять и подслушивать то, о чём говорит персонал, делая для себя определённые выводы.

Изо дня в день я училась правильному уходу за больными детьми, терпению и пониманию проблем этих крошек. А было им от роду от одного годика до четырёх. Лечебных процедур – минимум. Основное – уход. Я работала в группе номер четыре. В ней находилось от двадцати трёх до двадцати пяти малышей. В группе, разделённой на две подгруппы: старшую и младшую, работали две медсестры и нянечка.
К основной заработной плате медицинской сестры полагалась добавка в размере 25% и ежегодный отпуск – сорок два рабочих дня. Нянечки шли на пенсию в пятьдесят лет.
Работали мы все вместе. Не было таких разговоров как: это не моя обязанность, это не моё дело. Если нянечка заболевала, то кто-то из медсестёр выходил на работу вместо неё. Многие дети не могли разговаривать, но они понимали, что такое добрые руки, и во время пеленания улыбались и радостно «гулили». В группе был манеж с игрушками. Часть детей выкладывали в этот манеж, чтобы они могли двигаться, общаться друг с другом.
У каждой группы была своя веранда. Летом дети почти весь день находились там в кроватках. Весною и осенью ребятишек укладывали спать на заправленные кровати, в спальных мешках. В помещении группы в это время проводили уборку, проветривание и кварцевание.
В Доме ребёнка была своя кочегарка, и потому все помещения отапливались по мере необходимости, и даже летом, если случались холодные дни. Вода горячая и холодная шла из-под крана. Один раз в неделю в группе проводили банный день. Ребят мыли в отдельном помещении, где была ванна.
Питание для детей было очень хорошим, полноценным. Я сравнила стоимость питания детей в яслях-саду Ленинграда (60 копеек в день) и в нашем Доме ребёнка (1 рубль 15 копеек). Почти в два раза дороже.
Почему я так подробно решила рассказать о своей работе в этом закрытом учреждении? Недавно по телевидению показали передачу А.Малахова «Пусть говорят». Остро обсуждалась тема бездушного обращения персонала с детьми, низкой зарплаты работников учреждения. Было много негатива. Человеку непосвящённому, я думаю, очень жутко было всё это видеть, и на меня сразу нахлынули воспоминания…
Были у нас в группе дети с незначительными отклонениями здоровья, но их родители там не показывались – видимо вычеркнули их навсегда из своей жизни. И в то же время к детям с тяжелейшими пороками развития регулярно приезжали мамы, бабушки. Приедет такая мама или бабушка, возьмёт на руки своего малютку и гуляет с ним в саду. Плачет бедная, шепчет ему что-то нежное на ушко. Бывало, что родители забирали своих детей домой. Но это было очень редко…
Малыши находились в нашем Доме ребёнка до четырёхлетнего возраста, после этого их распределяли по разным учреждениям. Я сама несколько раз отвозила детей на ведомственной машине, в «Приозерский детский дом-интернат для умственно-отсталых детей». Внутрь машины, умещались три медицинские сестры с детьми на руках.

3 декабря 1975 года в нашей семье произошло пополнение. Родилась дочь Ирина. Вес 4,1 кг, рост 52 см. Появилась она на свет в родильном отделении посёлка Ульяновка. И опять со мной приключился мастит. Температура стала повышаться уже в роддоме, но я всё равно выписалась. Решила, что дома подлечусь своими средствами. Так бы оно и было, но... Температура под 40. На улице метель, мороз лютый. О том, чтобы ехать в Ленинград к моему знакомому врачу не могло быть и речи. Дочка плакала постоянно, почти не сходила с рук. Я сама себе делала инъекции пенициллина. Мама сбилась с ног, помогая мне. Ей приходилось и в магазин ходить за продуктами, и пелёнки стирать, и готовить, и мне помочь с ребёнком управиться. А муж Сергей пьёт «горькую». После работы всегда хмельной. Ребёнком заниматься не хотел и только твердил: «Две бабы в доме, вот и управляйтесь!» Даже на колодец за водой сходить ленился…
В такие моменты я его прогоняла, и он шёл к своей матери в соседний дом. Там отдыхал…
Подсказали мне добрые люди, что в деревне Жары есть бабка Жучиха (Жукова). Эта бабка в своё время помогла многим нашим женщинам в лечении мастита. Договорились мы с водителем машины (бензовоз), чтобы довёз меня до Жаров и обратно. Бабушка набожною была, встретила меня очень тепло. Посокрушалась, что поздно я к ней обратилась. Почитала она молитву перед иконой, дала мне собственноручно приготовленную мазь и пригласила к себе повторно. Через два дня я побывала у неё опять. А через день уже не в силах терпеть боль, я попросила близких вызвать мне «Скорую помощь».
В приёмном покое Тосненской ЦРБ меня осмотрел хирург, Евгений Степанович Смирнов. Увидев кусочек столетника на моей груди, он спросил: «К бабкам ходила?» В ответ я только слегка кивнула.
Суждено мне было перенести две операции. Одну – в Тосно, другую в Ленинградской областной клинической больнице. За детьми дома ухаживала моя мама. О грудном вскармливании Ирины, конечно же, пришлось позабыть. Дочку кормили молочными смесями «Малютка» и «Малыш», которые покупали в магазине. С таким кормлением Иринка лучше спала и была спокойнее во время бодрствования.
В то время как я лежала в областной больнице, врачи из Дома ребёнка приходили к нам домой. Они осматривали моих детей, назначали лечение, давали полезные советы бабушке.

Я пролежала в областной больнице полтора месяца и по возвращении домой очень боялась, что маленькая Ирина меня не узнает. Но дочка сразу, же потянула ручонки ко мне, удобно уселась у меня на руках и обняла за шею. Людочка, старшая, тоже подошла и смущённо прижалась к моему бедру.
Бабушка Зина очень любила всех своих внуков. Изо дня в день в течение всей своей жизни учила их состраданию, щедрости и заступничеству. Она часто говорила:
– Хочу подольше жить, посмотреть какая там жизнь будет, правнуков нянчить хочу…

Мы с мамой с 1965 по 1970 год жили в деревянном доме (на фото), в котором, кроме нас были ещё четыре семьи. За ним вдоль дороги – четыре частных дома: Шулаевых, Шумейко, Бойцовых, Рассадкиных. В доме Шумейко, дяди Васи и тёти Насти, мы покупали молоко, мёд, чёрную смородину. У Шулаевых, дяди Димы и тёти Клавы, мы брали молоко. Тётя Клава ткала красивые половики, продавала их редко.
У каждого из этих домов были вырыты колодцы. Особым вкусом отличалась вода у Бойцовых. Они почти никогда не закрывали свой колодец на замок. Все жители Георгиевского шли к ним по воду.
Не так давно свела меня судьба с талантливой женщиной, Ольгой Ивановной Копыловой. Родилась она в 1937 году в Вологодской области, а сейчас живёт в деревне Фёдоровское Тосненского района. Есть у Ольги Ивановны цикл замечательных стихотворений. Читая эти стихи, я вспоминаю своё детство и родную деревню.
Георгиевское 1977 год. Я – справа, рядом Люся Кузьмина и деревенские мальчишки.

О. Копылова

* * *
Я родом из деревни небольшой
Среди лесов и заросли лесной,
Среди кустарников и смешанных лесов,
Вдали от гордых шумных городов.
Там утренний рассвет из речки пьёт заря,
Нигде такого нет блаженства и тепла.

* * *
Раньше на деревне весело гуляли,
Собирались вместе, праздники справляли,
Молодые до утра на судьбу гадали,
Зимний праздник Рождества дружно отмечали.
Пели дружно коляду, денежки просили,
С Рождества и до Крещенья ряжены ходили.
Получали угощения, от души смеялись,
И с горушки ледяной на санях катались.

Очень хотелось мне иметь собственное семейное гнёздышко, где жили бы мы с мужем и детьми. Мама жила бы отдельно, приходила к нам в гости, мы к ней. А ведь мы тогда ютились все в одной комнате.
Во второй комнате жила бабушка, Ксения Евгеньевна Костина, женщина грамотная, культурная, но уж очень скупая… У неё был единственный сын, Олег. Он погиб зимой 1962 года под колёсами автобуса «Экспресс» в деревне Жары. Ксения Евгеньевна всю свою жизнь скорбела об этой утрате. Для того чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся в сердце пустоту, она соглашалась нянчить маленьких детей. Помню, как наша соседка ходила в деревню Жары и нянчила там девочку лет шести. Моих девочек она тоже очень любила.
Ксения Евгеньевна решила хлопотать себе отдельную квартиру, ходила в рабочком, писала в партком. Она была членом КПСС. Как-то к нам в квартиру даже управдомами, Роза Николаевна Воложинская, пришла. Нам с мамой было очень неловко доказывать то, что с Ксенией Евгеньевной у нас нормальные соседские отношения. А когда Роза Николаевна ушла, Ксения Евгеньевна сказала с укоризной, что, наоборот, нам надо всегда твердить о конфликтах. Тогда нашим семьям быстрее жильё дадут. Я сказала, что врать не смогу. Вскоре мы узнали, что нашей соседке дают комнату большей площади в соседнем доме. Остро стал вопрос: кого же подселят к нам? Этого нельзя было допустить. Достаточно пожили мы с мамой в коммунальных квартирах…

В те времена ведомственное жильё было у предприятий и в совхозах. Я умоляла Сергея найти работу с последующим получением жилья или пойти на работу в совхоз «Ушаки». Он ведь до армии работал там трактористом-механизатором. Муж твердил мне в ответ, что не хочет больше работать в совхозе. Работа в поле от зари до зари, а зарплата низкая. И вообще, там, где дают жильё, много денег не платят. Муж просто поменял место работы. Ушёл из литейного цеха Ленинградского Карбюраторного завода в Славянку в «Ленвторцветмет» плавильщиком. Он опять настоял на своём…
Тогда я поняла, что только сама смогу что-либо изменить в нашей жизни. И стала искать варианты. Одна хорошая знакомая посоветовала мне пойти в совхоз «Ушаки» медсестрой. Со временем появилась бы возможность получения там жилья.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 03.12.2017 в 09:02







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1