Иерархия


Иерархия
 

Иерархия

Михаил преподавал в институте, он был немного странноват, преподавал русский язык и даже получил степень кандидата наук.
И, с ним случился случай, который врежется в сознание и навсегда изменит жизнь.

Мать родила Михаила от местного олигарха. Эта случайная связь помогла ему устроить свою жизнь не плохо во всех отношениях: он начал преподавать в Университете и слыл неплохим другом среди молодежи, ибо всегда разделял их новые взгляды на жизнь и не имел привычки всех учить жизни. Впрочем, Михаил был странноватым, как было сказано, но эта его странность и выделяла из общей толпы, это молодые люди могли оценить.

А старшее поколение – наоборот, как – то, не очень доверяло молодому духу преподавателя. Да и город, в котором это случится, был маленьким, все друг друга знали, и – не мудрено, что местный олигарх, помня давнишнюю связь с матерью Миши, тоже являлся патроном в обойме, в которую входило основное количество жителей города, кто, так или иначе, заинтересован в городских сплетнях.
Так вот. Однажды в городской бассейн, в его раздевалку вошел Михаил, чтобы поплавать, расслабиться после работы. Был он улыбчивый и веселый. Кстати сказать, наверное, за излишний оптимизм Михаила и недолюбливали. В раздевалке он увидел двоих голеньких детей лет по шесть от роду. Что-то пришло в голову Михаила не соответствующее общим нормам поведения и, улыбаясь, он стал гладить детей по гладкой коже и в тех местах, где гладить не положено. Дети-то не то, чтобы испугались. Они – скорее удивились. А может, где-то внутри и улыбнулись, подражая высоким эмоциям дяди.

Никто не видел, и что наговорили дети родителям доподлинно неизвестно, но – Михаил – фигура известная в городе. И надо сказать, что мать его, единственного сына, всячески пестовала всю жизнь, а возраст сына как-то стерся в её сознании и был условным, впрочем, как и для всех остальных преподавателей вуза, да и тех людей, которые были дружны с кандидатом наук.
Но, ведь дружба, как известно, иногда длится до определенного предела. Почему дружба матери Михаила и этого самого отца его, который как раз в городе, закончил очередной проект: построил пятизвездочный отель, открытый с помпой, с брызгами шампанского, была так примечательна? И у присутствующих на приеме по поводу открытия, среди роскошных аксессуаров гостиницы, в голову не могло прийти задать «папе города» вопрос о присутствии Нины – его подруги молодости, тем более, что она всегда жила изгоем, с огромным грузом, которым был их общий отрок, так и не повзрослевший.

Ох уж это людское мнение! Попробуй кто-то намекнуть о вышесказанном, то все бы очень смутились и, - воцарилось бы молчание, нацеленное на некую материализацию истины в эфире, и попадание её в чьи-то уши - сулило еще одного субъекта, преданного той правде, которая ничего существенного не представляет, а является, скорее, лишь частью жизни. Но, почему-то эта часть всех членов общества так напрягает?

Конечно, ничего не произошло. Напоминание на компанию с Ниной дало бы качественный скачок элиты провинциального общества в человеческое проявление чувств не к членам своей собственной семьи, а к семье того, кто их сейчас поит и кормит. А это пока не соответствует царящему «мировому порядку». И было бы наивно предполагать, что провинция, какой-то её житель явился бы эволюционным звеном, способным на порядок подвинуть и раскрыть истинную суть морали.

А может быть, этого не произошло потому, что сам олигарх, на которого Михаил был так похож, стесняясь этой очевидности, держал этих двоих: свою бывшую любовь и своего сына в определенных рамках для того, чтобы эти рамки его отдаленный отрок когда-нибудь сломал, обнаруживая тем самым подлинное отношение отца к сыну. А и вправду: каково оно, это отношение?

И вот это произошло. «Его сын – педофил». А родители «пострадавших» детей? Они вовсе не оказались людьми отдельными, способными разбудить сострадание там, где оно скрыто «за семью печатями», они оказались обычными людьми, превратившимися в акул, почуявших запах крови – символа родства, не их родства, «боже упаси», а родства их с городом, где правит бал «пострадавший».
А что же пострадавший? А он объединился с «пострадавшими», испугавшись, видимо, их акульего накала. Кто пострадавший? Что? Все? Этот вопрос должен был - бы, наверное, вылететь из уст городского мирового судьи.

Но, закон суров. И бабка детей особенно люто давила на прокурора, тем более, муж её, известный в городе хирург, так и не смог убедить супругу в не гуманном отношении к ребенку, в сущности, такому же, как, собственно, и собственные внуки.
А внуки: и мальчик, и девочка, подобрали на улице маленького котенка и притащили домой к бабке, радуясь находке. Котенок был настолько хорош, что бабка разрешила его оставить. Дети поинтересовались: котик это или кошечка? Сейчас узнаем – сказала бабушка и положила на ладошку крошку.

И тут время бабки детей, пришедшей недавно из здания городского суда, мгновенно замедлилось, детские лица, интерьер комнаты куда-то поплыли, она присела и улыбнулась какой-то такой улыбкой, которой, наверное, улыбаются наедине с собой и в очень редкие минуты; но сейчас её внуки смотрели на её эту улыбку. Что с тобой, бабушка?..

Михаил отбыл не весь свой тюремный срок. Скорее всего, вышел по амнистии. Вряд ли на воле кто-то предпринимал какие-либо движения с целью его вытащить. Мать словно сидела с ним, боясь выходить на улицу. Ей казалось, что все осуждают её.
Сын уехал из провинции и устроился в другом - большом городе на свою же преподавательскую работу в Университет. Мать не поехала с ним. Возможно, что после случившегося с её сыном, ей стало легче дышать в родном городе, время на мгновение вернуло то пространство, где она и её мужчина, в тот самый вечер, были равны по отношению друг к другу, и не было никакой иерархии, а были лишь те мгновения счастья, которые пространство вернуло. И лед всех этих мучительных лет был растоплен и превращен в воду, которая лилась из её глаз, когда она провожала сына в дорогу.

Он ушел, а она подумала о том, что вот такого между ними никогда не случалось. Обнимая его, она чувствовала, что обнимает другого человека, более близкого ей, более доступного по той степени, которая, разве что написана на небесных скрижалях. «Прессинг всеобщего осуждения» все эти годы висел над ними. И над тем, над ним, которого она тихо ненавидела. А сейчас ушла ненависть, с уходом его, единственного и неповторимого, её сына. Эта ясность вышла откуда-то из глубины, где томилась очень долго.
Она вдруг почувствовала, что не может злиться ни на кого. Чувство превосходства над всеми людьми было настолько сильно, что у неё закружилась голова. И в этом превосходстве не было ни йоты злобы, наоборот – сейчас она любила всех, без исключения. Любой постучавшийся сейчас к ней в дверь был бы желанен и принят ей как особый гость.

Она ощутила: как тепло все больше овладевает всем её существом, а потом - заполняет все пространство вокруг. Что это? Ведь и раньше я была всегда одна. А сейчас будто кто-то невидимый присутствует со мной. Она медленно подошла к зеркалу и посмотрела. Всмотревшись в себя, она обнаружила ту наружность, когда, он был рядом с ней. Я прощаю тебя – сказала она тихо своему отражению, а потом вдруг, оглянувшись, посмотрела на входную дверь: показалось, что в неё кто-то стукнул один раз.
Она подошла и отворила дверь. За ней никого не было. Но она-то теперь знала, что это не так.

24 Ноября 2017





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: Город, люди.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 24.11.2017 в 16:51







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1