Жизнь поэта 1-я кн. пр.8 стр 201-230 пр 9 след.


Жизнь поэта 1-я кн. пр.8 стр 201-230 пр 9 след.
смазываешь одно и то же место в форме. Давай быстрее зальём оставшиеся формы и пойдём домой.
-Мы уйдём, а нам подвезут бетон. Будет - задница. Иди, узнай, на сколько форм они заготовили, или договорись, чтобы не готовили. Норму мы уже давно выполнили. Задел у нас есть, торопиться некуда.
   Виктор помог подкатить по рельсам бадью, с небольшим количеством бетона, на две маленьких формы.
   Мы быстро забросали бетон в них, провибрировали, загладили, поставили монтажные петли и, талью поставили формы в пропарочную камеру. Закрыли крышкой, включили пар, и пошли домой.
   Сегодня – среда. Комсомольско-молодёжный вечер.
   Четыре раза в неделю, в актовом зале техникума, проводятся мероприятия: в субботу и воскресенье – танцы, в среду бал, а в пятницу - смотр художественной самодеятельности одной из групп. В пятницу, субботу и в воскресенье, в зале много посторонних, не студентов. В среду посторонних не пускают. Дежурная группа, натирает паркетный пол в зале до блеска. Вечером выключают люстры и включают
два боковых светильника, создавая полумрак. Эстрадный оркестр играет модные современные мелодии. Женька выделывает трюки на аккордеоне. В зале становится очень уютно и хорошо. В перерывах – развлекательные игры.
   Вечером пытался зайти за Людмилой, но меня не впустили в комнату. Девчонки гладились, красились, готовясь к предстоящему веселью.
   Даю себе слово: сегодня всё сказать ей. Хватит мучиться. А что я ей скажу? Скажу: «Знаешь, Людочка, - я тебя люблю! Нет, очень сильно люблю!» А она ответит: «Знаю, ну и что? А я тебя – нет!» Лучше скажу ей: «Люда, давай свяжем наши судьбы на всю жизнь!» А она ответит, как однажды сказала,
201
разговаривая с девчонками, где я присутствовал: - «Замуж попасть – лишь бы замужем не пропасть!» В общем, я не знаю, что я скажу? Но я – скажу!
   Вот и она с девчонками входит в зал. Только начинается танец и я, боясь, что её сейчас уведут у меня из под носа, быстро подхожу и приглашаю на танец.
   Мы медленно танцуем. Легонько привлекаю её к себе, она поддаётся. В плотной толпе, где ничего не видно, нежно глажу её талию. Она не сопротивляется.
   В висках бешено пульсирует кровь.
-Люд, невольно шепчу я, - давай выйдем, погуляем в сквере.
-Сразу уходить неудобно. Давай, станцуем ещё пару танцев. Ты выйдешь, а я за тобой. Никто не подумает, что мы ушли вместе. Жди меня в начале аллеи. Я приду минут через десять.
   Только потом, рассуждая сам с собой, анализируя этот эпизод, я понял, что она подстраховывалась. Но почему? Или она боялась того, что в группе скажут:  «Всё-таки он её укротил!» Или не хотела, чтобы знал Вадим,
   Нет, она не пришла, через десять минут. И ни через час. Она появилась через вечность. Потому, что те десять или пятнадцать минут, которые я её ждал, показались мне вечностью. Её силуэт сразу начал отправлять мне биотоки и моё сердце выпрыгивало из груди.
-Ты не замёрз? Дрожишь!
-Если честно, то волнуюсь.
-А ты всегда волнуешься, когда идёшь на свидание, к девушке?
-Я не хожу на свидание к девушкам.
-Почему?
-Ты знаешь почему! Потому, что у меня её нет!
202
   От волнения я сильнее стал дрожать.
   Она взяла меня за руку.
-Рука горячая. Значит сердце холодное, улыбаясь, произнесла она избитую фразу.
-Моё сердце при виде тебя, всегда горит пожаром.
- Посмотрим, посмотрим, будет оно гореть вон на той аллее, где нет освещения – она сама подсказала путь, куда нам надо направиться.
   Дойдя до тёмной части аллеи, я её обнял.
-Людочка, я…
-Ничего не говори! Она обняла меня за шею, приникла к моим губам и прижалась ко мне.
   Мы целовались ошалело. Сбылись мои платонические мечты. Я целовал ей губы, мочки ушей, шею, её прелестный носик, горящие в темноте глаза, каштановые волосы, руки, самую верхнюю часть впадинки между грудей, но руки мои были словно привязаны. Ниже
её грудей они боялись опуститься. Боялись потрогать её круглую попочку, боялись дотронуться до бёдер, потому что извилины моего мозга считали её не простой смертной, как все, а богиней, которой чужды земные радости, а только высшие – божеские, платонические и поэтому, эти чёртовы извилины не давали рукам команды, гладить и ласкать её всю.
     «Женщина, как плод: яблоко или груша. Не трогай его, пока он не созрел. А когда он созреет, подставь ладони и он сам упадёт в них» - пришли на па-Зины. Но оказывается она, мне сказала только одну часть, умолчав о второй, о которой я узнал много позднее. «А если ты не станешь, сразу есть, созревший плод, упавший в твои подставленные ладони и оставишь его на потом, его съедят другие».
   Прошло минут сорок. Она, возбуждённая, разгорячённая, обессиленная, слегка отстранив меня, прошептала:
-Пойдём, я дома приведу себя в порядок.
203
   Мне, может быть был дан ещё один намёк, который я не уловил.
   Мужчины, порой глупы, а юноши тем более.
   Дойдя до светлой части аллеи, она сказала:
-Ты иди, а я подойду потом.
   Куда идти она не уточнила, а я, глупый баран, под впечатлением произошедшего, не пошёл к общежитию, а свернул в здание техникума, подумав, что должен встретиться с ней в актовом зале.
   А может быть я сделал именно то, что она имела в виду? Тайна навсегда осталась с ней. Пока ждал – сочинил два стихотворения. Одно от имени женщины:
Запахи душистой розы
И волнуют и зовут,
Пчёлы носятся, стрекозы,
Осы тоже там снуют.
В парке я. Жду с нетерпеньем,
Не спеша, ко мне идёшь
Я горю. Я вся в волнении,
Меня за руку берёшь.
Мы по парку долго ходим,
Все аллеи обошли,
Уголок в тени находим,
Поцелуи в ход пошли.
Я твои глаза целую,
Их не видела давно,
Я от близости ликую,
Счастье снова мне дано.
Мы во власти сладострастья,
Нега в плен уже взяла,
Отдалили - все ненастья,
Все - забросили дела.
Мы с тобою, милый, рядом
Вместе нам так хорошо!
Эх бы, жизнь пройти парадом
И прожить лет сто ещё!
204
Только быстро мы стареем,
Вянут тело и душа,
Мы друг друга не жалеем,
Не жалеем ни шиша!
* * *
Небо в море - окунулось
И слилось голубизною,
Снова к нам любовь вернулась,
Снова рядом мы с тобою.
Солнце ярко сверху светит,
Дарит нам тепло и ласку,
Жизнь - чудесная на свете!
Жизнь - похожая на сказку!
Тучи чёрные - уплыли.
Прочь с дороги мрак, ненастье!
Мы с тобою - в ссоре были...
Обрели мы снова счастье.
Нам цветы глаза ласкают,
Нет на свете их милее,
Ветры - нежно обдувают,
Солнце нежит их, лелеет.
А небо в море - окунулось
И слилось голубизною,
Снова к нам любовь вернулась,
Снова рядом мы с тобою.
* * *
   Прождал я напрасно. Она так и не пришла. Почему? Для меня тоже осталось загадкой. На следующий день, в четверг, все окружающие казались такими весёлыми, красивыми, улыбающимися. Это видимо потому, что моя радость лилась через край и я хотел наделить ею всех подряд. С окружающих перевожу взгляд на Люду, вижу её и ничего больше, но не подхожу, чтобы не смущать. Пусть говорят философы, что каждый влюблённый глубоко убеждён, что предмет его любви – самый прекрасный из всех,
205
какие только встречаются на свете. Я с ними согласен: Моя Люда, моя любовь – лучше, прекраснее всех, всех, всех, всех.
   Не знаю, что у Люды происходит внутри, но внешне она спокойна, как всегда. И, похоже, так же равнодушна ко мне.
А может, она хороший психолог? Даже больше. Психолог-дрессировщик. Кнут и пряник. Пряник и кнут. Значит, меня вчера кормили пряником, а сегодня показывают кнут, чтобы я вставал на лапки перед публикой. Это плод моих фантазий. «Поживём – увидим».
   Этим ранним утром, впервые, после долгого перерыва, взялся за гантели. После зарядки, пробежал несколько кругов по аллеям сквера, на минуту остановившись там, где вчера был самым счастливым на свете. Хотя были первые дни октября, было немного прохладно. Дул северный ветер.
   Радостное настроение не покидало меня. Я был весь во власти чего-то светлого, хорошего, прекрасного, именуемого любовью.
   Любовь делает человека краше и чище, заставляет любящего тянутся до уровня любимого, или хотя бы немного приблизиться к нему.
   В восемь мы собрались в небольшой комнате «нарядной», чтобы получить задание на текущий день.
   Я пришёл минут на двадцать раньше. Мне не сиделось на месте. Энергия бурлила во мне. Хотелось что-то делать.
К восьми собрались все. Людмила пришла в числе по- следних. Видимо, только встала с теплой постели, а пока шла, ветерок забирался ей под куртку, и она ёжилась от холода.
   Я старался узнать по её лицу о настроении, но оно было непроницаемо.
   Работы сегодня не было. Не подвезли цемент. Всех поставили на уборку территории, затем рано отпустили.
206
   После обеда зашёл к Людмиле. Там сидел Вадим. Я очень удивился, увидев его в той одежде, в которой он приходил на работу, до переодевания в спецовку. Нас отпустили часа три назад. Странно! Неужели он ещё не уходил домой, и всё это время просидел здесь?
Через некоторое время я ушёл, не придавая значения его визиту. Ведь я уже был уверен, что она будет моей.
   Вечером, около семи, когда уже стемнело, я пошёл к ней. В качестве предлога, взял учебник Аллы, валявшийся несколько дней. Прошедшее свидание – не выходило из головы. Хотелось продолжения этого волшебства.
   Я постучался и вошёл.
   Сцена, происшедшая в этот миг, в которой мне пришлось сыграть роль шута, запомнилась мне до мельчайших подробностей.
   Вадим, в великолепном плаще стального цвета, в модной шляпе, в ботинках последней моды, помогал одевать Людмиле демисезонное пальто.
   Я растерялся. В голове помутнело. Затем мгновенно пришло просветление. Словно мне кто-то подсказал:
-Если ты уйдёшь сразу, ничего не сказав, будет смешно. Если они выйдут из комнаты первыми, а ты оста-
нешься, то окажешься в глупом положении.
   Превозмогая всё то, гадкое, что творится в душе, я, улыбаясь, говорю:
-Людочка, вот учебник Аллы. Передай ей! - я отдаю книгу и уже без рабской почтительности смотрю ей в глаза. В них смятение. Она отворачивается и говорит
Нелле:
-Неля, положи учебник на стол.
   Я, молча, разворачиваюсь и ухожу.
   Пустота, заполнившая всего меня, парализовала ум. Я инстинктивно побрёл в сквер, туда, на то самое место, куда вчера приходили мы. Покой воцарился в душе. Ум отключился.
207
   В сквере было пустынно. Последняя осеняя, гроза проходила где-то стороной. Грома не было слышно, но молния ярко сверкнула и озарила блеском горизонт.
   Как будто из ниоткуда пришли строчки.
Она пришла с Зарёй туманною
И подарила мне Зарю,
Любовь несла в себе обманную,
С Зарёй и с ней в любви сгорю!
   Через некоторое время я услышал шаги и увидел силуэты влюблённой парочки, остановившейся недалеко от меня. Ночь была тёмной, но я узнал их. Его – по шляпе, её - по светлому пальто. Это были они: Вадим и Люда. О чем они говорили, я не разобрал. Меня они не
видели, а если и видели мой силуэт, то не предполагали, что я мог оказаться здесь.
   Разговор затих. Я напряг зрение. Парень наклонился и хотел поцеловать девушку. Шляпа свалилась с его головы и покатилась под напором ветра.
-Вот, чёрт! - громко сказал Вадим, догоняя шляпу.
-Догонишь сам? Или помочь? – тоже громко, хохоча, сказала Люда.
-Уже поймал. Птичка-шляпа в моих руках.
   Теперь все мои сомнения отпали.
   Он вернулся, положил шляпу рядом на скамейку, вновь наклонился и стал целовать Люду.
   Мне, на какую то долю секунды показалось, что сей-час она начнёт сопротивляться, оттолкнёт его и даст ему по физиономии, по его самодовольной роже. Увы! Этого не произошло. Наоборот, она, кажется, положила ему руки на плечи, так же, как она это сделала тогда.
-Любопытно – думал я – какое странное совпадение?! Вчера вот здесь, на этом самом месте я был самым счастивым человеком на свете. Она дарила себя и целый мир в придачу. Сегодня здесь же я становлюсь свидетелем её измены. Вчера она подняла меня на апогей счастья, сегодня низвергла в пропасть. Какай чёрт – низвергла?
208 
Швырнула! Швырнула! Ткнула лицом в грязь! – злость закипала во мне. Мразь! Дрянь! Сволочь! Как я мог идеализировать это ничтожество? Я чувствовал себя дворняжкой, побитой любимым хозяином из-за прихоти. Ярость настолько душила меня, что я переставал владеть собой. Боясь сотворить не поправимое я встал и направился в противоположную
им сторону сквера, удаляясь всё дальше и дальше. Выхожу из сквера и иду в общежитие. Откуда-то доносится итальянская песня «Санта-Лючия».
-«Санта» на итальянском языке, кажется «святая», а «Лючия, Лючия» - думаю я, - что же обозначает слово «Лючия»? - Люция, Люда, Людмила. Святая Людмила. Святая Людмила!  Хм, Святая Людмила! Ха, ха! Святая дрянь!
   В комнате, открываю первую попавшуюся книгу. Она сразу открывается на странице, где закладка – высохший каштановый лист, который сорвала Люда и держала в своих руках. Я хранил его, как предмет, к которому она прикасалась. Взяв его, двумя пальцами, как ядовитую змею, бросил под ноги и стал топтать.
-Капцов, ты что, охренел! Что с тобой?
-Много будешь знать, быстро состаришься!
   Валерка молчит. Не вмешивается.
   Зачем я обидел Витю? Он же прекрасный парень.
   Чтобы как то сгладить свою вину, говорю:
-Вить, подай, пожалуйста, вон ту книгу.
Он подаёт «Капитал» Маркса. Книгу, которая входит в список книг по предмету - «История КПСС». Открываю наугад страницу и начинаю читать:
…»Если ты любишь не вызывая взаимности, т. е., если твоя любовь, как любовь не порождает ответной
любви, если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего человека не делаешь себя человеком лю-
209
бимым, то твоя любовь бессильна, и она – несчастье»… Значит я – несчастлив. Бросаю книгу и выхожу.
   В вестибюле – диван. Сажусь на край. Кошка, спавшая на другом конце, встаёт и залезает на колени. Руки зарываются в её тёплую мягкую шерсть. Начинаю гладить по спине и бокам. Кошке приятно. Она начинает мурлыкать, поднимая и опуская голову.
-Кошка, как она любит ласку?! Женщина тоже, как кошка. Кто же это сказал? Кажется Шолохов в «Тихом Доне»….»Женщина, как кошка, кто приласкает, к тому и ластится»…
-Кошка! Значит ты тоже, как Люда?! Убирайся, дрянь! – швыряю кошку на пол и встаю. Куда пойти? К старым приятелям с улицы!? В это
общество алкоголиков и шпаны? В пристанище поддонков? Нет, нет и нет! Туда я не пойду! Пойти и напиться? Не стоит. Алкоголь ещё сильнее разворотит душу. Чего доброго, пьяным захочется идти выяснять отношения. С кем? С Вадимом? Он причём? С Людой? Смешно!
Она пошлёт меня к черту и будет права. Кто я ей? Муж? Она же не принадлежит мне. Да и не вещь. Человек. Подумаешь, целовались?
Ну, и что?  Иди, ложись спать!
   Я захожу в комнату и ложусь спать.
   Виктор делает из картона макет растворо-бетоного узла. Валера помогает ему.
   Сон не идёт. Начинаю считать: - Раз, два, три…сорок восемь. – Ничтожество! А может она любит его? Тогда всё равно дрянь! Дрянь, дрянь, за то, что изменяла ему со мной.
-Чтобы успокоиться надо начать сочинять, а затем и сон придёт, - говорю я себе и начинаю сочинять:
День прошёл туманом серым,
Весь растаял и пропал,
Я узнал об этом - первым,
Самому себе - наврал.
210
День - прошёл? Их будет - много!
Не волнуйся, не горюй!
Жизнь - как длинная дорога,
На судьбу свою - наплюй!
На диване, как котяра,
Целый день - плашмя лежи,
Кот по лени - тебе пара,
Ты ему, дружок - скажи!
Пиво пей, пока - не старый,
Под гитару - песни пой,
Струны - плачут и гитара
Заглушит - душевный вой.
Дни проходят - все туманом,
Впереди - уж мало их,
Не теши себя - обманом!
Коротка - жизнь, как и стих!
* * *
Вот и всё! Меня парализовала,
Выходка безумная твоя,
Ты свою судьбу с другим связала,
От меня нисколько не тая.
Ты ушла с другим. Нет, убежала!
Вслед тебе лишь грустно посмотрел,
Корчилась душа моя, страдала
И хотела, чтоб не озверел.
А к чему звереть? Ведь Солнце светит
И хохочет пьяная Луна,
И играют на песочке дети,
Плещется под берегом волна
Ты ушла, но мир - не изменился...
Грусть проходит и тоска пройдёт!
Да, когда-то я в тебя влюбился,
Но любовь - похмельем вся уйдёт!
* * *
   С последними строчками сладко засыпаю.
211
………………………………………………………………….
   Поезд равномерно стучит колёсами. Все спят. Зина приносит два стакана чая, в подстаканниках.
-Не обожгись! Кипяток! Только из титана.
-Я уже обжёгся. Второй раз не страшно.
-Да, выбрось ты её из головы! Нам же с тобой сейчас хорошо!
-Не обижайся, Зин, но с ней мне лучше. Я её люблю.
-Она же ушла к другому.
-Ну, и пусть! Всё равно я её люблю! Почему ты, тогда не сказала мне вторую часть фразы:
«Женщина, как плод: яблоко или груша. Не трогай его, пока он не созрел. А когда он созреет, подставь ладони и он сам упадёт в них».«А если ты не станешь, сразу есть, созревший плод, упавший в твои подставленные ладони и оставишь его на потом, его съедят другие».
-Я хотела сказать на обратном пути. Я тебя ждала. Приготовила свечи. Купила хорошего вина, торт, цветы, ананас. Я намазала своё тело ароматными маслами и хотела подарить тебе лучшую ночь любви. Но ты уехал на другом поезде. Вино выпил другой. Свечи задул другой. Сочный плод ананаса достался другому. Ароматом моего тела наслаждался другой. Незабываемая ночь любви была его. Женщины – взрывчатые вещества. И не предсказуемы. От них в любой момент можно ожидать всего. Особенно они озлоблены тогда, когда не удовлетворены, когда не получают высшего наслаждения в плотской любви – оргазма. Тогда они способны на всё! Тогда они готовы уничтожить весь мир. А с кавалерами, даже на месть. Ты не пошёл тогда к ней в общежитие, когда она жаждала интимной близости и этим сильно обидел её. Она впала в ярость. И она решила отомстить. Бойся женщин, которые не умеют прощать невинные глупости! А женщин у тебя будет много. Поверь мне. Не торопись жениться. Тщательно выбирай свою вторую половинку!
212
…………………………………………………………….
   Заиграл аккордеон. Женька так будил нас. Если просыпался первым.
   Утром прихожу в «нарядную» позже всех. Задание всеми получено.
-Почему опаздываешь, Капцов?
-Объясню позже.
   Мастер уже выдал всем задания и делает последние указания.
   Я сижу у самой двери и стараюсь с серьёзным видом слушать мастера.
   Вдруг чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Как под гипнозом, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Людмилой.
Санта-Людмила, вспоминаю я песню и улыбка невольно появляется у меня. Она, видимо, думает, что это я ей улыбаюсь, и тоже улыбается в ответ. Похоже, старается по моему лицу определить, что творится у меня в душе. Ничего у Вас не выйдет «санта-дрянь»! Вы превращаете мою жизнь в игру. Вы играете со мной. Вы заставляете меня играть и я постараюсь стать хорошим актёром. Да,
я -страдаю! Но Вам не увидеть страдания, на моём лице.
   Вадим что-то тихо говорит Марату и тот улыбается.
   Смейтесь, смейтесь, коллеги! Теперь Ваша очередь смеяться. Я - проиграл в споре! Если бы только в споре? Я проиграл в любви!
   Когда все уходят, подхожу к мастеру.
-Алексей Иванович, отпустите меня на неделю. Вчера вызывал отец по междугородке, сильно болеет мать. Отпустите меня на неделю! А я потом отработаю.
-Где ты живёшь?
-В Грузии. Возле Батуми.
-Хорошие места. Был там. Далеко. За неделю не уложишься. Пиши заявление на десять дней. С выходными получиться две недели. Приедешь, будешь работать в две смены. С вашей и параллельной группой.
213
     Мысль куда-нибудь скрыться с её глаз, возникла ещё утром, но как её осуществить, не знал. И вот в «нарядной», пришло неожиданное решение. Врать нехорошо, но когда нет возможности сказать правду, приходится врать.
    Нахожу Колю, старосту группы, говорю ему, что мастер по заявлению отпустил меня на пару недель и еду к брату домой.
   Брату говорю, что досрочно сдал практику и буду свободен аж две недели.
   У него большая личная библиотека, более тысячи книг и я с головой зарываюсь в них.
.......................................................................................
   Чтение отвлекает, но и надоедает. Я лежу в маленькой уютной комнатке, где кроме стола, двух стульев и простой железной кровати – ничего нет. Мне всегда отводят эту комнату, когда я приезжаю к брату.
   Лира забыла меня. Или, ненавидя – бросила. Рифмы, которые она вдыхала в меня своими поцелуями – иссякли. Я уже давно ничего не сочинял. Да, я и не стремился. Все мысли, то радостные, то грустные – отнимала Она, моя любовь - Людмила. «Санта-Людмила».
Но Лира– снизошла. И вот она тут.
-Ты грустишь, мой мальчик? Торопись жить и писать! Время быстро летит. Его скорость быстрее,
214
чем скорость всех птиц, вместе взятых. Ты уже давно не пишешь. Ты открыл рот, целуя Люду, и выпустил всё вдохновение, которое я в тебя вложила. Ты  -  обеднел! Потеряв девушку, ты ничего не теряешь! Потеряв вдохновение, ты теряешь - всё! У меня много вдохновения, но оно предназначено не только тебе.  Я не могу тратить его только на тебя! Образумься! Мне жаль тебя! И только, благодаря этому я ещё раз волью в тебя вдохновение. Но только раз! А дальше пиши сам.
   Её губы вонзились в мои, и что-то лёгкое, аморфное, заструилось мне в душу. Через мгновение из души помчались, полетели строчки, которые я едва успевал записывать:
Ты Луной ко мне спустилась,
Ты Луной ко мне пришла,
Светом лунным вся светилась,
В темноте меня нашла.
Преградила мне дорогу,
Встала Светом в Темноте,
О тебя сломал бы ногу,
Но - поразился красоте…
Ты была, как Ночь красива,
Ты была, как День – ярка!
Ты – прекрасна всем на диво,
Ведь пришла издалека.
215
Космос сбросил ночью лунной,
Космос дань мне предложил,
Девой страстной, девой юной,
Все цвета в неё вложил:
Главный – матовый, желанный,
Лунный выплеск – серебра,
Звёздный, дробный барабанный,
Словно Ева - из ребра.
Словно грешница из ада,
Что б со Змеем согрешить,
Уходи, молю! Не надо!
Не хочу тебя любить!
Всё равно ты опустилась
И ко мне пришла опять,
Вся мимозой распустилась,
Так хочу тебя обнять
И вдыхать твой запах нежный,
Весь букетный аромат,
Слушать шум волны прибрежной,
Целовать тебя – стократ,
* * *
-Когда рождаются стихи, обо всём забываешь. Не правда ли дружок? Только муки творчества остаются, но они не приносят боль и страдания. Ты согласен, мой мальчик? Они приносят радость. Ты видишь своими глазами плоды своего труда. А когда твой труд оценят другие, тогда радость переходит в блаженство, сравнимое с любовью, на высшей её стадии – оргазмом. Ты уже подрос, малыш. Этот стих, пока не совершенен, но уже хорош. Поработай ещё над ним! 
    Лира снова подарила мне свой крепкий поцелуй вдохновения.
Жизни блеск - не увядает,
Жизнь всегда вперёд идёт:
Когда снег весною тает,
216
И сирень когда цветёт,
Когда тучи хмуро ходят,
Когда тают облака,
Когда нас любовь находит,
Мчится к нам - издалека,
Когда море волны гонит,
На песок швыряет их,
Когда нас любовь догонит,
Даст нам радость - на двоих.
Мы ж любовь, как пыль сметаем,
Мы любовь - не бережём,
Потеряв любовь - рыдаем,
Иль от радости мы ржём,
А любовь - она капризна!
А любовь - она нежна!
Иногда любовь - Отчизна!
Иногда - кусок говна!
Если я, порой, влюбляюсь,
Если я весной влюблён,
Сам себе я удивляюсь:
-То похмелье - или сон???
Мне с сосны кричит сорока:
-Дурень! Ты любовь проспишь!
Ты - бездельник, лежебока,
Камбалою что лежишь?
Головой в песок зарылся,
Ты на небо посмотри!
Орион14 ночной уж скрылся,
Уж пожар горит - Зари!
А Заря - недолговечна,
Как заблудшая любовь,
И она, дружок, беспечна -
Будешь спать - остынет кровь!
Для любви - откройте двери!
Для любви - откройте двери!
Пусть любовь заходит к вам!
217
Любят люди все и звери...
Ведь любовь - большой бедлам!!!
* * *

   Я включил, маленький радиоприёмник, стоявший на подоконнике и оттуда полилась песня:
…«Вдыхая розы аромат,
Тенистый вспоминаю сад»…
-Почему бы тебе не написать песню? То, что у тебя нет музыкального слуха, я знаю. Я имею ввиду – текст песни. Ты видишь, я пришла с арфой.
-Но у меня, Лира, не получится!
-Не, ной! Получится! Или ты вымаливаешь ещё один мой поцелуй? Нет! На сегодня хватит. Напрягись и сочиняй! Твои - слова. Моя – музыка.
   Я начал сочинять:
Ты сбежала розовым туманом,
Радугой цветною уплыла,
Значит - вся любовь была обманом!
Значит - ложью вся любовь была!
Но я любил тебя, родная!
Но я любил! Люблю, люблю!
Не умер, но живу, страдая,
Сжимая зубы, не воплю!
На заре, с зарёю, ты умчалась,
Мне, оставив - на цветах росу,
Ты без слов со мною распрощалась,
Унося с собой свою красу.
Но я любил тебя, родная!
Но я любил! Люблю, люблю!
Не умер, но живу, страдая,
Сжимая зубы, не воплю!
Придёт заря с рассветом ранним,
Тебя она - не принесёт!
А я - твоей любовью раним,
218
С зарёю унесусь в полёт...
Я так любил тебя, родная!
Ещё по-прежнему люблю!
И от любви такой сгорая,
Вернись когда-нибудь - молю!
* * *
-Видишь, получилось. Для первого раза – нормально! Ты заслужил третий и последний поцелуй. В нём много вдохновения. Его хватит тебе надолго, – Лира прижалась к моим губам и долго не отпускала их. Поцелуй получился, как затяжной прыжок с парарашютом. - Садись! Я спою тебе песню, которую мы сочинили вместе. -Мы уселись рядышком и она начала исполнять новую песню. Голос у Лиры – прекрасный.
   Прошло три дня. Я отъедался на домашних харчах, иногда брат, за ужином наливал рюмку, другую водочки или коньячка, смотрел передачи по маленькому, телевизору, с выпуклой линзой, беседовал с братом о разном.
-Почему ты никуда не ходишь? Днём и вечерами торчишь дома?!
   Не мог же я ему объяснить всего.
   Осень сходила с ума. Она надела своё жёлтое, вышитое золотом платье, с вкраплёнными рубинами клёна и красными бусами рябины, подкрасив зелёными изумрудами елей и сосен.
219
    При виде такой красоты нельзя было не писать. Лира не простила бы.
Вернулась Осень златоглавая,
Рябина кистями горит,
Луна, по небу важно плавая,
Мне сверху тихо говорит:
Давай мы в полночь снова встретимся,
Сольёмся душами, мой друг,
В Космическом строю отметимся
И совершим полёта круг.
Луна лучами сверху сыпала,
Своё дарила серебро,
Мне жемчуг под ноги рассыпала,
Куда девать это добро?
А Осень дождиком заплакала,
Меня не хочет отпускать,
Да на пруду лягушка квакала,
Давай опять меня ругать.
Я, всеми чувствами расстроенный,
На листья жёлтые глядел,
И на любовь с Луной настроенный,
Девчонку, дурень - проглядел.
Она прошла Весной чарующей,
Туманом розовым прошла,
Порывом огненным, бушующим,
К другому, видимо ушла.
Пусть плачет Осень златоглавая,
Пусть Ветер листья в гневе рвёт,
Луна, по небу пьяно плавая,
Меня в любовники зовёт.
Я, криком журавлиным раненый,
Под небо захочу взлететь,
Как дуб грозой взбешённой сваленный,
Мне б осенью не умереть…
* * *
220
Лира, пролетающим журавлём, крикнула мне сверху:
-Молодец! Напиши об Осени! Пока Зима, белой шубой ещё не накрыла всю эту красоту. А я, слушая песни журавлей, полетела в тёплые края. Не унывай! Я тебя не брошу, вернусь. Пиши…
   И я написал:
Дала берёза - золота охапку,
Рубины подарил прекрасный клён,
Богатство это всё собрал я в шапку
И счастьем был безмерно напоён.
Ах, Осень, Осень – как же ты богата,
Подарки людям с чувством раздаёшь,
Идёт Зима, но ты не виновата,
Она придёт, и тихо ты умрёшь.
Проказник ветер всю тебя разденет,
Весь твой покров, с беспечностью – сорвёт,
С Зимой холодной он тебе изменит
И узы дружбы нагло разорвёт.
Спеши поплакать, лей дождём ты слёзы,
А обниматься с ветром – не спеши!
Не жди со страхом – гадкие морозы,
Крадутся ночью робко что, в тиши.
221
Надолго сохраню твои подарки,
В гербариях  навечно сохраню,
И пусть они зимой не так уж ярки…
Что ты уйдёшь – тебя я не виню.
* * *
   В конце моих осенних, незапланированных каникул, в выходные дни, брат взял меня с собой на охоту. Я не охотник, но с удовольствием поехал, радуясь смене обстановки.
   Приехали на небольшое озеро. Стоял туман. Охотники разбежались по намеченным точкам. Я остался один в машине. Ружья у меня не было, да я и не умел и не хотел стрелять. Я достал из кармана своё грозное оружие – карандаш и блокнот и, сливаясь с туманом, стал писать о нём:
Где туманы синие кочуют?
Мне, признаться - вправду невдомёк!
Но здесь, у нас, на озере - ночуют,
Как приходит их, осенний срок.
Прячут они плачущую иву,
Чтобы скрыть её постыдных слёз,
Прячут уже вспаханную ниву,
И в лесочке пьяненьких берёз,
А берёзам ветер наливает,
Чтоб потом, по пьянке их раздеть,
Их душевно ветер обнимает
И они готовы с ним запеть.
А о чём поют, никто не знает,
То ли, правда, в песнях, толь – обман?
Но туман он хитрый, понимает,
И от речки к ним спешит туман.
Где туманы синие кочуют?
Мне, признаться - вправду невдомёк!
Но здесь, у нас, на озере - ночуют,
Как приходит их, осенний срок.
222
   Туман потихоньку рассеивался, и вокруг появлялась непередаваемая, неописуемая красота. Я вышел из машины и стал бродить по берегу озера. Найдя небольшую заводь, где течения и ряби почти не было, решил в ней порыбачить. Вернулся к машине, взял удочку и
наживку устроился в уютном месте. Иногда поклёвывал мелкий карасик. Солнце уже взошло. Вдруг сверху на воду упала тень. Я поднял голову и увидел совсем рядом, белоснежного красавца лебедя, садящегося на воду. Кто это был – самец или самка, не знаю. И почему один – тоже. Обычно лебеди живут парами. Я долго любовался им. В голове рождался стих:
Белый лебедь в заводь приземлился,
Белый лебедь крылья опустил,
Ангелом он с неба вдруг спустился,
Словно в светлом небе загрустил.
А я в заводи один сидел, рыбачил,
К Богу в гости вовсе не спешил,
Ведь на тризну16 денег не «заначил»
И ещё имею много сил.
А Белый лебедь по воде всё кружит
И ко мне тихонечко плывёт,
Я боюсь, с Душой моей подружит
И её на небо заберёт.
Но я к Богу не хочу. Мне - рано.
На Земле – сплошная благодать,
Встанешь на заре, коль - утром рано,
Хочется росинки выпивать.
А кругом поют, щебечут птицы,
И солист проказник – соловей,
По ночам весной ему не спится,
И поёт подруге он своей.
А Белый лебедь одинок, печален,
В жизни не сложилось у него,
Бросила подруга на «причале»,
223
Иль друзья покинули его.
А белый лебедь на пруду несчастен
И, как я, бедняга – одинок,
Я б ему помог, но я не властен,
Чтобы стать счастливым – нужен срок.
* * *
-Браво, браво! – шептала мне Лира, появившись из под воды русалкой и рукоплеща мне. Хорошее стихотворение, но ты сделал в нём ошибку. Соловьи осенью не поют.
-А кто узнает, когда я писал это стихотворение, если я сам не расскажу.
-Ты прав! – сказала Лира. Пусть думают, что ты
   Две недели прошли быстро. Я посвежел, похорошел, отошёл от волнений и переживаний. Муки творчества переносятся легче, чем муки люби.
* * *
   Я пришёл в общежитие, когда все были на работе.
   Бросив чемоданчик, пошёл к ребятам.
   Работа шла полным ходом. Пропарочные камеры, в которых железобетонные изделия набирают прочность, были заполнены до отказа. Из отверстий просачивался пар.
   Недолго пробыв, возле растворного узла, пошли с Виктором в арматурный цех. Было приподнятое настроение.
224

   Стоял солнечный осенний день. Все собрались возле одного из станков, и я стал рассказывать о том, как провёл этих пару недель дома,
вспоминая некоторые эпизоды из летних каникул. Люда тоже задала пару вопросов, и я ответил на них совершенно спокойно, без всякого волнения, словно между нами ничего не происходило.
   На следующий день вышел на работу. Отработав первую смену, остался во вторую. После двухсменной работы сильно устал и рано лёг спать.
   Работа всецело захватила меня. В ней находил удовлетворение. Она отвлекала от посторонних мыслей.
   С Людой на работе старался не соприкасаться. Только по необходимости. Вне работы избегал те места, где присутствовала она, хотя постоянно думал о ней, когда не был занят. Зуд моего любовного пыла вроде бы немного уменьшился, но по-прежнему жёг мою душу.
   Однажды на работе, во время небольшого перерыва, когда я работал в смене со своей группой, она подошла ко мне.
   Я заканчивал читать книгу, взятую у брата.
   Положив свою руку на мою, она тихонько сказала:
-Ванечка,- так она меня никогда не называла - занеси, пожалуйста, Аллин учебник, ей надо сдавать в библиотеку.
-Людочка, я же отдал учебник тебе в руки, когда…-я чуть не ляпнул, когда вы с Вадимом пошли целоваться, но вовремя опомнился и продолжил…- накануне своего отъезда домой.
-Да, да, вспомнила. Тебя последнее время нигде не видно, кроме, как на работе.
-Труд облагораживает человека. А ещё: я сильно устаю, работая по две смены подряд, - всё это говорю, не отрывая глаз от книги, а мне так хочется заглянуть ей в глаза.
225
   Не выдержав пытки, поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом. В её глазах нет обычной дьявольской гордости, надменности и лживости, в них: грусть, тоска, а может и мольба,
-И ещё у меня хорошие книжки, - добавляю я – привезённые от брата. Я заезжал к нему после приезда из дома,
-А что за книгу ты читаешь?
-«По ком звонит колокол. Эрнест Хемингуэй». Хорошая книга. В предисловии к ней автор написал замечательную фразу:
«Не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол. Он звонит по Тебе».
-Хорошая книга?
-Мне понравилась.
-Дашь почитать?
-Конечно, дам. Вот только дочитаю. К вечеру закончу.
   Вечером понёс ей книгу. Долго колебался, нести самому или передать через кого-то, но её грустные глаза, которые видел сегодня – решили всё.
   Когда подходил к подъезду, из него вышли девчонки из её комнаты. Как хорошо! Она – одна. А вдруг там Вадим? Нет, не пойду! Зачем портить себе настроение? Но она, же просила книгу. Зайду, отдам с порога и сразу же уйду.
   Поднялся на второй этаж. Сердце от волнения, стучало так, что его стук, казалось, слышен на весь этаж. Ещё минуту поколебался, постучал и толкнул дверь.
   Люда сидела на кровати. За спиной у неё подушка. Колени она подогнула под самый подбородок, как та девушка, сидевшая на пляже, когда я с трудом выплыл из бушевавшего моря.
   Перед ней на столе лежала открытая книга.
   Люда встала, одёрнула халат и машинально поправила причёску.
226
-Ой, а я никого и не ждала. Проходи! Хочешь чаю? Я сейчас поставлю чайник.
- Нет спасибо. Я на минутку. Только отдать тебе книгу, - я посмотрел на часы.
-Торопишься на свидание? – её глаза тревожно заблестели.
-Нет. Скоро должен заехать брат.
-Посиди пять минут. Я всё-таки напою тебя чаем с оладушками. Сегодня пекла их сама.
-Брат не любит ждать и будет злиться.
-А ты не злишься на меня за тот случай?
-За какой случай?
-Когда мы с Вадимом ходили в кино. Шёл хороший фильм. Он купил билеты и пригласил меня.
   Она смотрела мне в глаза и нагло врала. Зачем ты это делаешь? Санта-Людмила. Лучше бы ты никогда не начинала говорить на эту тему, было бы лучше. Я уже давно простил тебя. Но ты ещё раз причиняешь мне боль своей ложью.
-Людочка, если бы ты пошла с Вадимом, или с кем то другим не в кино, а в сквер целоваться, - при этих словах щёки её вспыхнули, - я не имею, никакого права злиться на тебя. Всё это - мелочи жизни. А сейчас я пойду! Брат уже, наверно подъехал. Спасибо за пред-
ложенное угощение!
     Я отдал ей книгу, повернулся и вышел.
...........................................................................................................................................
    После полуторамесячной производственной практики в стенах родного техникума, нас в конце октября, послали на преддипломную практику, на заводы стройиндустрии Донецкой области. Часть группы осталась на домостроительном комбинате города Енакиево, ча-
сть попала в Макеевку, часть в Донецк. Когда, назвали Новогорловку, Алла вскочила и выкрикнула:
227
-Можно нас с Людой? Это же совсем близко от наше-го дома.
-И меня - поднявшись, сказала Лора, Я тоже оттуда.
-Туда требуется четыре человека, - сказал зав. отделением Петухов. Нужно ещё одного.
    Я сидел сзади безучастно и читал книгу.
    Валя Шестакова, то ли со злобой, а скорее с иронией, громко сказала с места.
-Включите Капцова. Он тоже вроде оттуда.
    Все засмеялись, а мне стало невыносимо стыдно. Но я съел этот кусок дерьма, молча. Ведь все знали, как я страдал по Людмиле.
-Капцова, так Капцова – сказал Петухов и включил меня в тот список.
    Поселили меня в общежитие химкомбината, которому принадлежал полигон, где мы проходили практику.
    С Людой отношения у нас были дружеские, рабочие. После работы, они с Аллой уезжали домой на автобусе,
а я шёл в общежитие.
    Надвигался праздник 7 ноября. День Октябрьской Революции.
-Ты где будешь отмечать праздник? – спросила, как-то Люда, когда мы обедали в столовой.
-В общежитии. Или поеду к брату.
-Люд, а давай мы его возьмём с нами. Ты непротив?
-Нет! Давай! Если он согласится.
-Соглашайся, Капцов! Мы с Людой одноклассницы. На праздник решили собраться классом. Правда, согласились не все. Десять человек. У меня дома. Родители гуляют у друзей. Ну, как?
-Девчонки, как-то неудобно! Вы там будете все свои, а я совершенно посторонний.
-Ерунда! Мы же с Людкой тебе не посторонние! Соглашайся и гони деньги! Мы скидываемся по пять рублей.
228
-Уговорили! – я достал пять рублей и отдал Ларисе.
* * *
   Сбор назначен на три. После демонстрации. Уже двадцать минут четвёртого, а ещё не все пришли. Лора волнуется и делает последние приготовления. Люда и ещё одна девочка ей помогают. Другие девочки занимаются своими туалетами. Парни вышли покурить.
   Я не курю. Как поступил в техникум, курил месяцев  восемь. Но, во первых - курево мне не нравилось, а во вторых, когда начал курить, стало побаливать в правом боку, под лопаткой. Давала знать болезнь, подхваченная мной в детстве из-за сырости и плохого питания.
   Я смотрю на Люду; она великолепна. У неё та же копна на голове, которая так мне нравится и которая так идёт ей. Она в светлом костюме. На ней жёлтые туфли на шпильках. Люда – лучше всех. Не потому, что я в неё влюблён. Я слышал, как один из парней,
глядя на неё, сказал другому: «Людка сегодня, наверняка, будет королевой бала».
    Наконец являются остальные: две девушки и парень.
    Мне бросаются в глаза его чёрные волнистые волосы и отличный дорогой костюм. «Красивый малый», - мелькает в голове.
   Как обычно при встрече начинаются дружеские объятия, поцелуи, шутки.
-Джон, ты стал ещё выше, - говорит Люда, вошедшему парню.
-И красивее, - добавляет одна из девиц.
-А ты Людочка – просто богиня. Я сегодня твой кавалер, - снимая пальто, говорит парень.
-Что же ты не пришёл со своею богиней? – парирует Люда.
-Люд, если бы он привёл всех своих богинь, нам бы здесь места не хватило, - говорит один из парней.
   Все хохочут.
229
-Джоник, значит, ты по-прежнему Дон-Жуан? – Люда с восхищением смотрит на него, снизу вверх.
-Ну, что рассаживаемся!? Садитесь где кому удобнеекомандует Лора, по праву хозяйки дома.
-Я рядом с Людочкой! – Джон хватает её под руку и ведёт на свободные места. Все суетятся, а я стою в стороне, в качестве стороннего наблюдателя или бедного родственника.
-Садись Ванечка! – Лора усаживает меня между двумя девицами, которых больше чем парней.
    Наш однокурсник – Иван. – представляет меня Лора. Вместе здесь на практике. Я раскланиваюсь и сажусь.
   Нас одиннадцать человек. Четверо парней и семь девчонок. Девчонки в основном все симпатичные.
   Вино делает бесцветные бокалы тёмно-розовыми.
   Я смотрю на бокал и улыбаюсь. Отражение на нём улыбается мне в ответ. – «За счастье! – говорю я мысленно
своему отражению - давай, друг Ванька, выпьем с тобой за счастье, чтобы не было горьких минут, чтобы жизнь всегда казалась прекрасной, чтобы жить стоило на земле».
    Кто-то из девиц кричит:
-Скажите, кто ни будь тост.
   Встаёт Джон, с бокалом в руке:
-За годовщину! За встречу! За дружбу!
-И за счастье! добавляю я.
   Магнитофонная лента, как дальняя дорога, всё бежит и бежит куда-то в бесконечность, а музыка сменяется, как бегущий ландшафт: медленная меняет – быструю, быструю – медленная, гремят ударные и воет труба, плачет скрипка, мелодично переливаются звуки кси-лофона.
У всех покрасневшие лица от танцев и от выпитого.
    Джон два раза подряд танцует медленный танец с  Людой, а быстрые – все танцуют вместе.
230
Продолжение 9 следует.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: Жизнь поэта Капцовишвили,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 43
Опубликовано: 02.11.2017 в 12:16
© Copyright: Иван Капцовишвили
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1