Жизнь поэта 1-я кн. пр.7 стр 171-200 пр 8 след.


Жизнь поэта 1-я кн. пр.7 стр 171-200 пр 8 след.
-А в этом рейсе удачно? Кого ни будь, провезла?
-Более чем. Один сошёл. Трое ещё едут.
-А не боишься?
-Кого? Контролёры, скоты, только рады. Я же делюсь с ними.
-Так сколько, говоришь, сейчас едут безбилетников?
   Она тревожно посмотрела на меня и с неуверенностью ответила:
-Трое.
-Четверо! – сказал я.
-Как четверо?
-Четвёртый – это я!
-Ты же с другого вагона.
-В другом вагоне едут мои вещи. Но ты не волнуйся! Я тебе заплачу. Я полез за деньгами.
-А ты хитрый жук! 
   Она засмеялась, а я вместе с ней.
-Не торопись с деньгами. Потом. Что же мне с тобой делать? Почему ты не сказал раньше? Недавно места освобождались. Я бы могла тебя устроить. А сейчас все едут до конечного пункта. Ладно, сейчас сменщица встанет, что нибудь придумаем.
   Мы ещё немного времени пили с ней чай и говорили о разном, пока не появилась, отсыпавшаяся сменщица.
-Тань, наш клиент!
    Таня была старше меня, но моложе Зины.
-Ещё? Ну, так устраивай!
-Куда? Мест нет.
-Тогда высаживай! Что церемонишься? Скоро следующая остановка.
-Остынь! Без тебя разберусь!
    Таня замолкла. Втянув голову. Видимо, боялась её.
-Положи его в нашем купе, на второй. Где одеяла. Там их стало наполовину меньше.
-Можно так. Ты, Тань только потом не ворчи.
–Юра, ты, сейчас на остановке выйдешь, погуляешь по перрону, поезд тронется, и мы тебя устроим.
171
    Минут через десять, как поезд тронулся, Зина позвала в купе для проводников. Было уютно. Зеркала на боковых стенках. Два маленьких, светильника – бра над нижними полками. Левая нижняя полка аккуратно застелена и накрыта покрывалом. Правая пустая. Левая, верхняя уже застелена для сна. Видимо, приготовлена для меня. На правой стопками лежало чистое постельное бельё для пассажиров.
-Сколько с меня?
-Шестнадцать.
     Я вытащил две красные десятки и положил на столик.
-Ты будешь сразу ложиться или попьём чаю?
    Если бы она сказала «попьёшь», а не попьём, я бы отказался.
-Можно. Не откажусь.
-А, может по бокалу вина?
-Тоже можно. Я схожу в ресторан за вином.
-Ресторан уже закрыт. А хорошее, марочное вино у нас есть. Мы иногда приторговываем. Продаём любителям ночных возлияний.
-Так доставай! Я куплю.
-Что ты? Что ты Юрочка! Ты у меня в гостях. Я угощаю.
    Как то странно слышать чужое имя, с которым обращаются к тебе, но я стал привыкать. Дурак, зачем назвался чужим именем?
   Она подняла крышку нижней полки и достала бутылку молдавского марочного вина, коробку шоколадных конфет и пару бокалов.
   Вино, ярко-красного цвета, покачивалось в бокалах, от движения поезда и сверкало всеми цветами радуги
-За что будем пить?
-За тебя, Зина.
-А давай лучше за нас.
172
   Мы выпили. Вино медленно растекалось по телу и лёгким туманом обволакивало голову.
-У тебя есть девушка?
-Скорее нет. Мне нравится одна…
-А ты ей нет! Так?
-Не знаю? Я сам не пойму.
-А у тебя были девушки?
-Мы, в школе дружили с одной…
-Ты спал хоть с одной девушкой, женщиной?
    Даже при таком тусклом свете, она увидела, как краска залила моё лицо. Глаза её блестели, как у похотливой мартовской кошки.
-Юрочка, давай выпьем на брудершафт?
-Как это?
-Ты что даже ни с кем не пил на брудершафт? Тогда я тебя сегодня научу.
-Наливай.
Я налил по половинке в каждый бокал.
-На брудершафт пьют полные бокалы.
    Я наполнил бокалы, почти до краёв.
    Она пересела с противоположной полки на ту, где сидел я, взяла оба бокала и один подала мне.
-А теперь скрестим руки и в таком положении выпьем.
    Мы выпили. Я поставил свой бокал на столик.
-А целоваться? Мы же выпили на брудершафт.
    Она крепко прижала свои губы к моим.
    Вино и сладостный запах её влажных, сладких губ совсем затуманили мне мозги. Я прижался к ней всем телом и тоже стал страстно, но неумело целовать её. Непонятное томление наполняло всё моё тело. Естество возбудилось. Она взяла мою руку и положила себе на
грудь. Затем свою руку положила на ширинку моих брюк и, видимо, почувствовав в штанах твёрдость и упругость, сжала рукой и про-
шептала:
173
-Давай выпустим твоего «дружка» наружу. Пусть он порезвится с моей «подружкой». Раздевайся! Я сейчас постелю нам постель.
    Я снял брюки и рубашку. Оставшись в плавках, ждал когда она покончит с постелью.
    Постелив постель, она  поспешно  сняла платье.
-Помоги мне расстегнуть лифчик! Хоть медленно, но получается - повернувшись, она зашептала в самое ухо:
-А теперь мои трусики. Только не спеши.
    Я медленно, дрожащими руками стал снимать с неё трусы. Она влезла мне в плавки. Сжала член, затем нежно стала его гладить. Сняв ей трусики до колена, потихоньку стал приседать, чтобы спустить ниже. Она прижала моё лицо к своему лобку покрытому чёрными ку-
черявыми волосами. Запах самки, готовой к спариванию привёл меня в бешенство. Я сорвал с неё трусы.
     Встал и хотел сбросить свои, чтобы быстрее ворваться в её лоно.
-Не торопись. Всё впереди. Я сама сниму с тебя плавки.
    Опустив их до колен. Она стала членом водить себе по бёдрам, положила на пупок, и я почувствовал там крохотную дырочку. Затем присела и положила его в ложбинку между грудей. Взяла груди в свои руки и стала ими сжимать член. Время остановилось.
-Я хочу посидеть на тебе.
    Недоумевая, я хотел уже согнуться и подставить ей спину.
-Ложись на спину! Я посижу на нём. Я люблю, когда я сверху…
   Я лёг на спину. Она легла на меня и стала целовать.
-Ласкай руками всё моё тело. Трогай, где хочешь.
    Мы словно слились друг с другом. Мы стали одним целым. Я уже не понимал где её тело, а где моё. Она стала целовать мне грудь, соски, опускаясь всё ниже и ниже. Сделала засос возле пупка. Опустилась ещё ниже
174
и провела языком по нему. Затем стала целовать бёдра.
    После этого приподнялась надо мной, присела на корточки над ним. Взяла его в руку и направила в своё пышущее страстью лоно. Я помог ей, инстинктивно подтолкнув снизу.
    Мне показалось, что я положил часть своего тела в горящую лаву кратера. Но эта лава не обожгла, а подняла меня наверх блаженства. Зина работала неистово, то опускаясь, то взлетая вверх. Я усердно помогал ей снизу.
    Вдруг она вскрикнула, легла на меня и затихла без движения. Так продолжалось минуты две. Мой «дружок» не хотел покидать свою новую «подружку» и твердо стоя на ногах, пульсировал в ней.
-Ты не кончил? Тебе ещё хочется?
-Да! Ещё и ещё!
-Тогда поменяемся местами.
   Она легла на спину. Я лёг на неё.
-Полежи так. Поласкай меня. Возьми в губки мочки моих ушей. Целуй мою шею и груди.
    Я не только слепо следовал её просьбам. Мне самому было приятно всё это проделывать. Я гладил её груди, нежно водил по бёдрам, трепал волосы на голове и лобке, проводил рукой по полу-открывшейся её, влажной дырочке.
-Я уже не могу! Войди в меня!
    Она раскинула ноги, и я снова очутился в её лоне. Я работал так, как будто делаю это в первый и последний
раз.
    Она снова вскрикнула и простонала, тесно прижавшись ко мне. А я всё работал и работал. Словно пожарник на пожаре, который качает ручным насосом, чтобы залить разгорающийся огонь.
   Она вскрикивала ещё пару раз.
   Вдруг что то сверх сладостное обрушилось на меня, так, будто все соки вместе с кровью, вылились из меня.
175
-Боже мой! Как хорошо! Ты вчера сделал правильный выбор, сев в этот поезд. Я никогда не испытывала
столько оргазмов сразу. Ты не устал?
-Нет! Так было хорошо!
-Честно признайся. Это у тебя в первый раз?
    Скрывать было нечего. Ведь она итак всё поняла.
-Да. Ты моя первая женщина!
-Значит, я тебя лишила невинности? Но ты прилежный ученик. Всё сразу хватаешь на лету. И не лентяй! Долго и упорно трудишься! Наверно, в школе был отличником? Счастливая то девочка, которую ты станешь ублажать.
-Старался, как мог. А в школе я был двоечником и лентяем. Если бы учиться было так же хорошо, как трахаться, то точно я стал бы отличником.
-А у меня в первый раз всё было не так. Мужик сразу залез на меня, юную дурочку, как бык на корову. Сделал мне больно, порвав девственную плеву, вылил порцию семени и соскочил. А я ошарашенная и неудовлетворённая, думала, что никогда больше не лягу под мужика. Ты никогда, ни с какой девушкой или женщиной не делай этого сразу. Ласкай её до тех пор, пока не почувствуешь, что она разогрелась, налилась соком, потекла. Женщина, как плод: яблоко или груша. Не трогай его, пока он не созрел. А когда он созреет, подставь ладони и он сам упадёт в них.
    Мы ещё минут двадцать лежали, обнявшись и беседуя, пока мой «дружок» вновь не захотел сходить в гости к её «подружке».
   И всё началось сначала.
   Перед утром Зина разбудила меня, сказав, что подъезжаем к Сухуми.
   Я умылся, оделся, сходил за вещами и приготовился к выходу.
-Когда поедешь обратно?
-В конце августа.
-Вот расписание нашего поезда из Сухуми, на пос-ледние числа августа. Поедем вместе. Продолжим твоё образование. И, ещё, возьми свои деньги!
176
-Деньги я не возьму! Это же за проезд. За билет.
-Если не возьмёшь, меня будет мучить угрызение совести, словно ты заплатил их за любовь, как потаскушке. Ты же так не думаешь?
-Нет, конечно!
-Вот и хорошо. Бери, бери! Иначе я обижусь! 
    Она сунула деньги в кармашек рубашки. И я пошёл на электричку «Сухуми – Батуми». Покупая билет, обнаружил, что у меня в кармашке, не две, а четыре десятки. Значит, две она добавила. Значит, она заплатила мне за любовь, как путане. Что,  ж, улыбнулся я. Любовь бывает и платной. Но я не хотел этих денег!
...............................................................................................
     Впечатление проведённой ночи не исчезало.
    Купив билет и сев в электричку, я сразу заснул.
-Привет, голубчик! - Лира нагло уселась на колени. -Ты меня не ждал? А я прилетела. Думаю надо слетать к поэту. Как он там не умер ещё от тоски по своей возлюбленной Людмиле? Вижу, не умер! А как страдал! Как вздыхал! Где же твоя любовь? Ты, бывший девственник, сразу улёгся в постель с первой шалавой. Не спорь со мной! Да, да – шалавой. Ты сразу предал двоих: Свою Люду и меня – Лиру. Ты задыхался в объятиях другой, когда твоя Люда, может, думала о тебе. Ты, приверженец платонической любви, думал она самая главная в жизни? Ты отвергал физиологическую любовь и в мечтах целовал своей любимой только руки, уста и шею. А можно целовать и кое-что другое. Наконец ты начинаешь познавать жизнь. Думаешь это проводница Зина учила тебя искусству любви? Это я была в образе Зины.      Я уже второй раз лишаю тебя невинности. Первый раз, когда ты корявой рукой написал свои первые четыре строчки. Ты был тогда, так
же немощен, как вчера в любви. Это я преподала тебе этот урок. Ты растёшь, мальчик! Ты хорошо справился с задачей. И у тебя ещё много будет пташек любви. 
177
    Ты, под конец, вёл себя, как заправский любовник.А что скажет Люда? Ты ей расскажешь о своих похождениях? Нет! А почему? Ты беснуешься, когда она постоит рядом с другим, а сам через пару дней расставания лезешь в постель к другой. Нехорошо милый, нехорошо. Отпусти её и катись ко всем «зинам» сразу. Ты ещё молод. Не ломай жизнь себе и другим.
-Перестань, Лира, перестань! Не мучь меня. Всё получилось случайно. Цепь случайных событий.
- Случайных событий не бывает! Всё в жизни предопределенно. Начертано свыше. А я только вела тебя по этому пути. Я посадила тебя в этот вагон и подарила себя образом Зины, чтобы сделать тебя мужчиной. Теперь у тебя есть любовный опыт. Думай и сочиняй не детскими категориями, а взрослыми. Ты стал мужчиной, мой мальчик.
    Лира потрогала те, мои, интимные места, которые ночью трогала Зина, захохотала и улетела.
.........................................................................................
    Электричка, прибыла в Кобулети, ближе к вечеру.
    Поймав такси, я поехал домой. Расплачиваться было чем. Деньги заработанные любовью.
    Мать не знала куда посадить и чем накормить. Брат передал отцу гостинец – бутылку армянского коньяка.
    Вечером, чтобы не обидеть родителей, никуда не пошёл. Мы проговорили весь вечер.
   Утром я встал рано, помог матери и ринулся к морю.
    Море встретило меня лёгкой качкой, как будто тоже волновалось, ожидая моего прихода и встречи со мной.
    Лира чайкой пролетела надо мной, прокричала, помахала белоснежными крыльями и уселась на фонарном
столбе набережной, невдалеке.
Я давно на море не был,
С ним когда-то я дружил,
Оно синее, как небо,
178
А морской прибой - так мил!
То ревёт он, то - рокочет
И на берег всё бежит,
Он расстаться с ним не хочет,
Его дружбой дорожит.
На песочке золотистом,
Бег закончила волна
И на пляже чистом, чистом
Успокоилась сполна.
И легла она спокойно,
Зарывается в песок,
Только чайкам - беспокойно,
Чайкам шторм - совсем не впрок.
Не был я давно на море,
С ним давно свиданья ждал,
С ним и в радости и в горе -
Чистым станешь, как кристалл.
* * *
    Я нырнул и погрузился в бескрайние просторы моря, ощущая прохладу и блаженство, передать словами которые невозможно.
Нанырявшись, досыта, поплыл вдоль берега, в сторону дикого пляжа, где всегда было мало людей. Плылось легко и непринуждённо,

словно я всю жизнь прожил в водной стихии. Проплыв километра два, стал уставать, и вылез на берег. Солнце жарило неумолимо,
но я с удовольствием впитывал его лучи, лёжа на животе.
179
    Подошли две мадам, лет за тридцать, сбросили с себя халатики, а затем и всё остальное и улеглись на песок, в метрах десяти от меня.   Местные никогда не приходят на этот пляж и не раздеваются догола. Одна легла ко мне боком, другая задом. Я ещё не знал, что их называют – нудистами.
    Стихи рождаются спонтанно. Строчки полились сами собой. Тем более под впечатлением, ещё не улёгшегося воспоминания, о первой близости с женщиной:
Она лежала на песочке,
Под ярким солнцем загорала,
Она не ведала, не знала,
Я здесь невидим в уголочке.
Она лежала обнажённая,
Вся шоколадно-обожжённая,
А ветерочек, шаловливый,
Ласкал сосочки ей игриво,
Он нежно гладил руки, шею,
А я томлюсь и сожалею:
- Ах, почему не ветерочек?
Ее унёс бы в уголочек.
Она лежала утомлённая,
Лучами солнца распалённая
И ножки стройные раздвинула,
Мне душу с сердцем сразу вынула.
Она лежала на песочке,
Под ярким солнцем загорала,
Она не ведала, не знала,
Что я дошёл уже до точки…
Она лежала раскалённая,
Лучами солнца утомлённая,
А шаловливый ветерочек
Трепал ей кудри и сосочек,
Ласкал ей губы её нежные,
180
А волны тихие, прибрежные
Ей что-то ласково шептали
И силу страсти добавляли.
Она лежала утомлённая,
Вся шоколадно-обожённая,
Она лежала обнажённая,
Лучами страсти раскалённая.
* * *
    О Людмиле я не думал. Другая жизнь возвращалась ко мне. Или я к ней. Я горд собой: И с женщиной всё получилось прекрасно и стихи, хорошие стихи, хорошо пишутся, и обдувает ласковый ветерок, и солнце дарит радость, вонзая свои лучи, и море, ласково ластясь к берегу, шепчет мне и ему о любви. Как прекрасна жизнь!
    Белая чайка вновь закружила надо мной. Окунулась в воду, вновь взмыла и растаяла в воздухе. На правую руку села божья коровка, поползла вверх по руке к шее.
-Ты думал, я улетела? Я переселилась из чайки в божью коровку. И напрасно ты гордишься собой! Сейчас сочинённый тобой стих – плох! Строчки надуманы, хотя хорошо срифмованы. Они не идут от души и никого никогда не зацепят за душу, потому, что – они мертвы.
-Но мёртвых стихов не бывает! - возражаю я, улыбаясь. Мёртвыми могут стать: люди, животные, растения. А как могут стихи стать мёртвыми? Объясни! Я - не понимаю.
-Если стихи нравятся и их читают, пишут на них музыку, пишут любимым любимые строчки – стихи живы, если они покрываются толстым слоем пыли, и всем на них наплевать – они мертвы! Кого заинтересует твоя шоколадно-обожженная обнажённая мадам, на горячем
песке? Никого! Я тебя убедила?
-Пожалуй, да! Я уничтожу это стихотворение. Оно действительно плохое.
-Не надо! Оставь! Пусть оно будет тебе напоминанием,
181
как не надо писать. Напиши, что ни будь о лете, обо мне.
    Лира любит, когда пишут о ней. Читает даже плохо написанные стихи. Она тоже себялюбива, как и мы, простые смертные.
-Хорошо!- говорю я, - но у меня нет, ни блокнота, ни карандаша, чтобы записать новый стих. Они остались в брюках, далеко отсюда.
-Не волнуйся! Пляж это мусорная свалка и на нём всегда найдутся нужные вещи. Даже ненавистные мне деньги. Люди - хуже свиней! Они всегда оставляют на нём всякий хлам. Вон огрызок карандаша, а бумаги – непочатый край. Сочиняй и записывай. А я помолюсь Богу и погреюсь на солнышке.
    Лира расправила крылышки и перелетела на левую руку, чтобы я правой мог записывать новое стихотворение о лете и Лире.
Прекрасно Лето. Все раздеты.
Струятся тёплые лучи.
И, оживившись, все поэты
Трещат цикадами в ночи.
Тепло поэтов вдохновляет,
Толкает мысли их в полёт,
Идеи новые вливает
И силы новые даёт.
Теплом поэты все лучатся,
Как дождик падают стихи,
Они в издательства стучатся,
Хотя стихи, может, плохи.
Я не стучусь. Ещё мне рано.
Пока мне Лира не велит.
Я сочиняю их так рьяно!
Пока душа не запретит.
Душа сама стихи просеет,
Своим бездушным решетом,
182
Плохие - все она отсеет,
Плохие - все она отсеет,
Хорошие - придут потом.
Их выбрать Лира мне поможет,
В них разбирается она,
Хорошие - она отложит,
Плохим - дорога не видна…
Мы на костре сожжём их вместе,
Бумага стерпит всё, сгорит.
К чему дерьмо читать вам в тексте?
На время у людей - лимит.
* * *
-Прекрасно! – говорит Лира. Ты правильно подметил. Давай сожжём всё дерьмо, которое ты плохо написал.
-Но тех стихов у меня с собой нет! Они дома.
-Они у тебя в голове. Поджигай!
    Невыносимо запекло в голове. Солнце так нажарило мне голову, что я чуть не схватил солнечный удар.
-Иди, охладись, чтобы не потерять рассудок, а я лучше улечу, а то ты меня утопишь - сказала напоследок Лира и улетела в небеса. Божья коровка улетела к Богу.
    Я прошёл рядышком мимо обнажённых дам, об одной из которых написал плохой стих, не понравившийся Лире. Чёрт побери, неужели Лира меня ревнует так, как я Люду?
    Обнажённая мадам, видя, что в её сторону направляется парень, инстинктивно (или сознательно) раздвину-
ла ножки так, что я увидел её рыжую «лисичку», ждущую твёрдого, упругого и сильного «лиса». Мой «лис» готов был порадовать её, но я прыгнул в воду и охладил его пыл. Вынырнув, поплыл к одиноко лежащим вещам.
................................................................................................
    Лето катилось под горку. Хотя самый жаркий месяц в Кобулети – это именно он. Август.
183
    Резо сказал, что на Старую чайную фабрику, находившуюся в трёх километрах от нас приехали новые рабочие по набору. В основном молодые девушки.
-Сходим вечерком? Может, есть ещё не «занятые»?!
-Конечно! Всё равно делать нечего. Ты только сорвись с работы пораньше!
-Договорились! В шесть буду дома. В семь – танцы.
-Успеем.
    Танцы начались – позже. Да мы и сами опоздали.
    В девятом зашли две девицы. Старше нас. Лет по двадцать пять. К ним сразу подошли парни. Аджарцы. Не местные. Не фабричные. С соседнего, горного села, расположенного километрах в семи. Одна из девчонок сразу ушла с одним из них. Вторая продолжала сидеть,
игнорируя парня. Танцевать он её не приглашал. Видимо, не умел. Он, чуть ли не насильно тащил её на улицу. Она не желала.
    Девчонка была симпатичная, но её, почему то, никто не приглашал танцевать.
   Начался очередной медленный танец и я решил пригласить её.
-Иды, Иды! Это мой дэвушка.
-Какая к чёрту твоя? Что ты ко мне привязался? Я и звать то тебя не знаю как. Отстань от меня! – она сама схватила меня в объятия и поволокла танцевать
-Я тэбя зарижу! Сучка! А тэбя убиу! – понеслась грозная угроза вслед.
-Вот гадёныш! Привязался, спасу нет! Говорит, что увидел меня первым и теперь всем заявляет, что я его дэвушка, - передразнила она ухажёра и улыбнулась.
    Улыбка у неё была приятная. Да, и сама она была милой девушкой. Улыбка сделала её симпатичнее.
-Лиза! – непринуждённо бросила она.
   Я назвал себя. Так мы с ней сразу познакомились.
184
-Я уже в этой дыре живу неделю, а тебя не видела. Ты что, тоже приезжий?
- Нет, местный. Я учусь в техникуме на Украине. Приехал домой на каникулы.
-Что у вас здесь за дурацкая страна и дикий народ?
-А ты разве не из СССР, иностранка?
-Нет, я русская из Курска.
-Ну, тогда страна у нас – одна. Края разные. И народ нормальный. Просто здесь действуют свои законы, а у вас - свои.
    Танец закончился.
    Я хотел отвести её на то место, где взял, туда, где одиноко стоял тот парень.
-Не надо! Давай перейдём в другое место. – она уже распоряжалась мной, как своим парнем. Мне это не понравилось, но я стерпел и повёл её в другое место. Этим всё, может быть и закончилось бы, но нас догнал парень дёрнул меня за руку и сказал:
-Падём, видим!
-Пойдём, спокойно сказал я.
-Не ходи с ним! Он сумасшедший! – завизжала Лиза и многие обратили внимание.
Резо сразу всё понял и ринулся за мной.
-Эта дивушка мой! Ти ухади!
-Она не хочет быть с тобой.
-Захочит! Заставим. А ти, ухади!
-Ты с ней не будешь! Эта девушка теперь моя. – мне всё это, было совершенно ненужно. Но природный инстинкт заставил меня начать борьбу за самку. Ещё тогда Лира шептала мне, что я тряпка, что за любовь надо сражаться.
-Я тэбя сичас ризат буду! – в руке у него блеснуло длинное лезвие перочинного ножа.
    Прямой левой я молниеносно врезал ему в скулы, он откинул назад голову, а я правой снизу добавил ещё. Он
185
сильно покачнулся, но удержался на ногах.
-Щени дэда ватире! (твоя мама заплачет) – сказал я ему по-грузински.
-Ва, щен картвели хар? (Ты грузин?) тихим голосом спросил он. Спесь его – улетучилась.
-Цади акидан, щен ктардзагло!!! (Уходи отсюда, дохлая собака!!!)
-Если ты ещё появишься здесь, то тебя буду резать я! – сказал по-грузински Резо, сунув ему под горло огромный кинжал, с которым ходил вечерами.
    Парень, вытирая платком кровь с губ, пошёл по направлению своей деревни и больше уже не появлялся, то ли поняв, что у него с этой девицей ничего не получится, то ли испугавшись грозного оружия Резо.
    Лиза обрадовалась, увидев меня одного.
-Он тебе ничего не сделал?
-Он и тебе больше ничего не сделает. Скорее всего, что больше здесь не появится.
-Дай то Бог, а то я стала бояться выходить вечерами из общежития.
-Пойдём, потанцуем! – я взял её за руку.
-Я что-то не хочу. Здесь душно. Пойдём лучше выйдем на свежий воздух.
Мы вышли на улицу, сели не далеко от клуба, на лавочку и просидели, пока не кончились танцы.
    Резо никого не «закадрил» и мы после танцев пошли домой.
-Ты ещё придёшь? – спросила Лиза.
Возможно. Если ты непротив?
-Непротив. Только приходи послезавтра. Завтра я работаю в вечернюю смену.
...............................................................................................
    Через день в клубе танцев не было. Демонстрировался индийский фильм. Я его уже успел посмотреть.
-Пойдём в кино? – спросил я.
186
-Мне не хочется. Я его уже смотрела. Лучше пойдём погуляем.
-Пойдём. Не боишься промокнуть? Смотри, какие чёрные тучи заволокли небо.
-Не сахарная. Не растаю. А куда мы пойдём?
-Походим по окрестностям. Полюбуемся природой. В тропиках и субтропиках сумерек почти не бывает. День переходит в ночь. Сразу темнеет. Стемнело. Начал накрапывать дождь. Мы встали под пальму, широкие листья которой служили надёжной крышей. Я сразу
прижал её к себе и мы начали целоваться. Летние субтропические дожди не бывают затяжными. Мгновенно ринулся ливень. Листья пальмы уже не спасали, так как дождь был косым. Я схватил её за руку и потащил за собой. Мы перебежали под соседнее большое, широкое дерево, крона которого совсем не пропускала дождя.
    Под ним было почти сухо.
    Похохотав, мы снова начали целоваться.
    Я целовал её губы, мочки ушей, шею, соски и грудь, расстегнув кофту. Она закрыла глаза и обвила мою шею руками. Я приподнял ей юбку и залез под трусики, начав ласкать лобок и то, что ниже. Затем вытащил «дружка» и стал водить по её бёдрам. Она млела и задыха-
лась в моих объятиях.
    «Ты никогда, ни с какой девушкой или женщиной не делай этого сразу. Ласкай её до тех пор, пока не почувствуешь, что она разогрелась, налилась соком, потекла. Женщина, как плод: яблоко или груша. Не трогай его, пока он не созрел. А когда он созреет, подставь ладони и он сам упадёт в них» - вспомнил я слова Зины, которые пошли мне на пользу сейчас.
    Дождь прошёл. Тучи мигом рассеялись, унесённые лёгким ветерком, высыпали звезды, и появилась почти полная луна. Сразу стало светло.
    Ночь превратилась в волшебную сказку.
Почувствовав, что она готова, я направил своего «друга» в её лоно.
187
-Ещё, ещё! Я хочу до конца.
    Но стоя, до конца не получалось.
-Может, я лягу?
-Там сыро и грязно. Ты вся вымажешься.
-Тогда сменим позу.
    Она отстранилась от меня, спустила трусики чуть ниже и, повернувшись ко мне спиной, нагнулась. Я увидел её белый зад, влажный разрез между ягодицами и яростно ворвался в неё. С Зиной у меня такого не было. Мы вместе получили большое удовольствие и одно-
временный оргазм.
    Далее, когда мы встречались с Лизой, она брала с собой покрывало, и мы уходили на чайную плантацию, где чайные кусты стояли вплотную друг к другу, стелили на широкий ряд кустов покрывало и там занимались любовью, но позу, предложенную ей в первый раз, наших интимных отношений с ней, использовали всегда. Она, нам обоим – чертовски нравилась. Но и на кустах было здорово:
188
Они пружинили, а чайные листы шелестели, некоторые звёзды сгорали от стыда и падали вниз, а пьяная луна осыпала серебряными лучами наше естественное, природное ложе и хохотала вместе с нами. Юность и беспечность – брали своё. О Людмиле я почти не думал.
-А ты девочка - ничего! Страстная!
-А ты разве не знал, что курские соловьи - поют лучше всех! А курские девочки - дают лучше всех! -и мы захохотали.
    Но всему когда-то приходит конец.
    Лето кончалось. Каникулы тоже.
-Ты почему не берёшь билет заранее, в предварительной кассе? – спросил отец.
-Я поеду через Сухуми. В Сухуми, проводником, моя однокурсница, соврал я, она сказала, что провезёт бесплатно.
-Зачем тебе это нужно? -встряла мать. С тяжёлым грузом таскаться по вокзалу, в жару. А вдруг твоей однокурсницы не будет в том поезде. Да и деньги мы тебе дадим, не переживай! Бери, сынок предварительно билет и езжай спокойно.
    С Зиной мне хотелось ещё раз испытать такую сумасшедшую ночь, но мои желания потускнели после Лизы.
    Билет сразу мне купила двоюродная сестра Надя, которая жила рядом с вокзалом и у которой соседка работала на вокзале.
    Был предпоследний день моего пребывания дома и я поехал прощаться с морем.
    Была пасмурная после штормовая погода. Трёхметровые волны с рёвом накатывались на берег. Вода захватила почти весь пляж. Немногие купающиеся сидели и лежали около самой набережной. Некоторые не раздевались. Слишком прохладный ветер дул с моря, охлаждая тело.
    Все смотрели, как местный мальчишка, лет пятнадцати боролся с морской стихией, пытаясь выбраться на берег. Море его не отпускало. Спасатели ему кричали с берега: - Помощь нужна? Но он гордо махал рукой в ответ, «НЕТ!».
189
    Есть два способа выбраться на берег:
    Первый, лёгкий. Лечь на верхушку волны и она сама вынесет тебя на берег. Но когда она уже катится по берегу, ты будешь вертеться, как белка в колесе и у тебя будут мелькать: то голова, то задница. Можно переломать руки, ноги, или свернуть шею, ударится позвоноч-ником.
    Второй трудный, но надёжный. Постараться поймать громадину волну под водой и вместе с ней доплыть до берега, возле берега, уже касаясь ногами дна, чуть отстать, вынырнуть и ждать, чтобы волна разбилась и начала откатываться назад, а вторая ещё не подошла. В
это время нужно бежать к берегу. Всё решают секунды. Чуть замешкался, первая волна утаскивает в море, а чтобы не накрыла вторая, ныряешь под неё и вновь оказываешься по ту сторону волны. И тогда всё с начала.
    Парню кое-как удалось выбраться на берег.
    Когда я наблюдал за ним, мысленно подсказывал ему, как поступить, как бы я поступил сам.
    И тут вдруг вспомнился сон, когда я выпал с лодки и крикнул Людмиле: «-Греби ко мне!», а она прокричала в ответ « Выплывешь сам».
-Купаться запрещено! Видишь какая волна? -по-русски, без акцента, сказал парень, спасатель.
-Я местный! – по-грузински, ответил ему и пошёл в воду.
-Сулелия! Рогорц гинда! Сицоцхле щения. (Сумасшедший! Как хочешь! Жизнь твоя) – крикнул он вслед по-грузински, а я в это время уже нырял под громадную волну.
    Покатавшись, минут двадцать на волнах и начиная замерзать я начал возвращаться. Не тут-то было. Море не хотело меня отпускать. Я был полон сил и стал бороться с морем. Садился на волну верхом, как на породистого горячего молодого скакуна, и гнал её к берегу,
190
поддавая ей ногами. Она ревела и быстрее мчалась к берегу. Соскакивая, я нырял и или не доставал дна, или меня догоняла другая волна и чтобы, не попасть на её гребень, я вновь подныривал под неё. Не зная, сколько времени так продолжалось, но я
уже стал уставать.
    Теперь уже спасатели мне с берега предлагали помощь, но я отказывался. Силы таяли. Из-за своего хвастовства и гонора, я снова оказался в глупом положении.
    Борьба продолжалась и не в мою пользу. Ещё немного, думал я, и я попрошу помощь спасателей. Они видели, что я хорошо плаваю, но силы не бесконечны.
    Вдруг они оба начали орать, и показывать руками. Из-за рёва моря я ничего не слышал. Тогда один из них закрыл ладонями себе глаза, быстро открыл и показал в море. «Оглянись» сообразил я и испугался, может акула? Но у нас не было случая, чтобы акула нападала на человека. Я оглянулся и увидел очень большую волну приближающуюся ко мне. Значит, они говорили мне о
волне. Но такие волны и даже выше, уже были.
     Волна подхватила меня на свой гребень, и только с её высоты мне стало понятно всё. Прячась за ней, бежала небольшая волна. У меня появлялся шанс. Я нырнул в сторону маленькой. Она догнала меня, и я уселся на неё. Подкатив на ней к берегу – нырнул и сразу коснулся руками дна. Быстро встал и ещё раз нырнул в сторону берега. Большая волна с грохотом разбилась, окатив зевак
брызгами и её остатки ринулись обратно в море. На её пути встала малая волна, и они при столкновении погасили друг друга. Я пробежал метров шесть, насколько хватило сил, так как меня настигала уже следующая волна, и быстро пошёл в сторону Набережной. Волна догнала меня и лишь облизала пятки. Дойдя до сухого места, я рухнул на песок без сил.
    Всё смешалось: чувство радости, усталости, ненависти
191
к себе за глупость, и гордости, что я вышел из моря сам, выплыл сам.
    Лёжа, зарылся в песок. Только голова осталась наружи, и стал согреваться.
    Зевак прибавилось. Одна, фигурой похожая на Люду, сидела, поджав колени к подбородку, и смотрела на моморе, иногда бросая взгляды в мою сторону. Я закрыл глаза и представил Люду, сидящую на месте этой девицы.
-Видишь, Людочка, ты зря тогда не повернула ко мне лодку! Я выплыл сам.
-Да, я неправильно сделала. Прости меня! Теперь мы с тобой всегда будем плыть вместе, в одной лодке и никакой шторм не разлучит нас. Ты согрелся? Давай я отдам тебе свой свитер.
-Не надо! Я ещё полежу в песке. Обессиленный я задремал, и тут же явилась Лира.
    Она пощекотала мне нос маленьким крабиком, выброшенным на берег.
    Перестань дремать. Время бежит, как песок, в песочных часах. Его немного. Кончится он и жизнь вытечет из тебя. А твое назначение в этом мире писать стихи. Так решила я - Лира. И это я сейчас вытащила тебя из морской пучины. В знак благодарности, я жду от тебя новых стихов. И непременно о любви:
О, любовь! Как ты желанна!
Ядом травишь души ты!
То - туманна, то - обманна,
То - прекрасна, как цветы!
Ты врываешься - пожаром.
Ты - огнём внутри горишь.
Достаёшься людям - даром
И - безумие творишь.
Все влюблённые - больные!
От любви - лекарства нет!
192
Они - пьяные, шальные:
Хоть - юнец, хоть - старый дед.
Кто любовью заболеет?
Пусть к врачу - не ходит он.
Пьяный - быстро отрезвеет!
Кто ж влюблён - «Наполеон»!
Вмиг рассудок - он теряет,
Вмиг - лишается ума,
В небе - соколом летает,
В луже - ловит он сома.
Но влюблённых - не лечите!
Их болезнь - сама пройдёт.
Вы влюблённых - не вините!
Миг влюблённости - полёт!
* * *
-Мне понравилось. Прекрасное стихотворение. Ты мужаешь и одновременно растёшь, как поэт, мой мальчик. Не забывай скоро у тебя встреча с главной любовью, а остальные - шелуха. Забудутся. Прощай.
    Через день я ждал поезд «Батуми-Москва». Он подошёл со стороны Батуми, опоздав на три минуты. У меня была нижняя полка, и я сразу уступил её пожилой женщине, поменявшись с ней местами.
193
    Через пять минут поезд тронулся.
    Я помахал в открытое окно родителям и Резо, они в ответ - мне. Слёзы заблестели в глазах у матери, и я отвернулся.
    Через сутки я был в Енакиево и сразу поехал к брату.
…………………………………………………………………
    31 августа, вечером приехал от брата в общежитие.
    Встреча была радостной. Поставил на стол гостинец ребятам. Литровую бутылку хорошей грузинской чачи. Мы впятером долго сидели, глотая по глоточку, и рассказывая о проведённых каникулах. Я в основном: о море, прогулке на катере, Ботаническом саде. О любовных приключениях - ни слова.
    Утро было великолепным. Рано шагая с Виктором на занятия, думали, придём одними из первых, ошиблись, бо′льшая часть группы уже собралась и вновь прибывающих встречали дикими воплями.
    Так было почти в каждой группе. Только новички с младших курсов чувствовали себя неуверенно и жались по углам.
    В вестибюле и коридорах стояли шум и смех. Сама юность властвовала здесь, в храме науки.
    О Людмиле в тот момент я не думал.
    Взгляд, случайно брошенный на неё, сразу взволновал меня. Я опустил глаза, затем вновь поднял и уже не отрываясь, смотрел на неё. Думал, что немного забыл её, что, познав плотскую любовь с другими женщинами, по-другому взгляну на неё и пойму, не так уж она
и хороша, эта красавица!
    Теперь я вновь видел её и прежние чувства мигом вспыхнули вновь, с ещё большей силой.
    Как можно было сравнивать её с какой-то Зиной или Лизой?
    Её пышные, каштановые волосы копной были уложены на голове. Чуть повыше лба, волосы обрамляла
194
узкая красная лента, белое платье плотно облегало её тело, вырисовывая прекрасную фигуру, туфли на щпильках, входивших в моду, делали её чуть выше.
    Она мне улыбнулась и ямочки, которые так сильно украшали её, показались на милых, прелестных щёчках. Её улыбка сняла с меня волнение. Мне стало легко и радостно. Чуть ли не бегом устремился к ней.
-Здравствуй, Людочка!
    Я инстинктивно протянул ей руку, она подала свою и её маленькая тёплая рука легла в мою ладонь. Не обращая ни на кого внимания, я поднял её ладонь и губами прижался к ней. Люда чуть приподнялась и своими губамии, коснулась моей щеки. Сладкий аромат исходит
от её волос, нежность губ, возносит к звёздам…
    Неужели она поцеловала меня, пусть в щёку?
    «Женщина, как плод: яблоко или груша. Не трогай его, пока он не созрел. А когда он созреет, подставь ладони и он сам упадёт в них» - снова я вспомнил слова Зины,
    Мы говорили и говорили, и никто не подходил к нам, словно понимая, что «миг влюблённости – полёт» и не стоит разрушать этот миг.
    Мы говорили и говорили, а когда прозвенел звонок, вместе пошли в аудиторию.
    Поздравив с началом учебного года, объявили, что с завтрашнего дня начинается производственная практика. Разбили группу на три части: одна часть работает в арматурном цехе, вторая на растворобетонном узле, третья – на полигоне готовых изделий. Лекции на сегодня - отменили. Многие разбежались по домам. Оставшиеся решили пойти в сквер, продолжить общение по поводу встречи.
   Мы идём втроём: Алла с Людой и я. Они никогда не были на Юге, и я с удовольствием рассказываю им о красотах любимого края, о море, дельфинах, пальмах…
195
    Нас догоняют Марат с Вадимом.
-Хорошо отдыхалось, Вано? - спрашивает Вадим – он делает ударение на слове Вано. Людмила меня называла так, только когда мы оставались вдвоём. Значит,  проговорилась. Или сказала специально. У Люды с Аллой он не спрашивает, видимо уже знает.
-На Юге отдыхается всегда хорошо. Где ты отдыхал?
-С родителями в Сочи.
    Все замолчали. Разговор не клеится. Здесь явно кто-то лишний, скорее всего я. Не зря же они подошли вдвоём. Вадим к Люде, Марат к Алле. Он ещё до каникул к ней клеился. Видно склеился.
    Удивляюсь, почему не язвит Марат? И, словно прочитав мои мысли, Марат начинает говорить, делая вид,что меня здесь вообще нет.
-Девочки, как нам лучше провести сегодня вечер?
    Да, лишний здесь я. Но я не уйду! И вам, голубчикам, меня сегодня не выжить. Она сегодня улыбалась мне. Она поцеловала меня в щёку. Она долго и с радостью разговаривала со мной, и этот разговор был ей приятен. Сегодня я добровольно вам её – не уступлю! Хва-
тит! Я уже много раз уходил сам. Теперь не уйду, пока она сама не прогонит меня. Я буду за неё бороться. Победы не бывает без борьбы.
    Сзади меня кто-то подхватывает и слегка приподнимает.
    Почти двухметрового роста, Борька Катунин, приехал сегодня утром, когда мы с Витей собирались в техникум. Гитарист, весельчак, балагур, заводила – душа общества. За спиной у Бори висит на ремне гитара.
-Боря пойдём с нами! Послушаем тебя, подпоём.
-Согласны девочки?
    Они ещё не успели ничего ответить, как Борька схватил их под руки и повлёк за собой.
196
    Марату с Вадимом ничего не оставалось, как последовать за ними. Часа через полтора они ушли.
    До позднего вечера, большой оравой сидим в сквере, шутим, смеёмся, поём песни. Часов в десять приходит Женька с аккордеоном и веселье продолжается. К нам присоединяются ребята и девчонки с других курсов и групп. Людмила поёт со всеми. Мы стоим рядом и, если, случайно соприкасаемся, я чувствую тепло её тела.
    Кто-то приносит целую гору пирожков. Мне достаётся один и я отдаю пирожок Людмиле. Она откусывает и даёт откусить мне. Так мы съедаем весь пирожок вместе. Расходимся поздно. Девчонки толпой вваливаются в своё общежитие.
    Лира долго не прилетает. Ночью не могу уснуть, лежу с закрытыми глазами и перелопачиваю тысячи слов, чтобы добыть, хоть одну маленькую рифмочку, но ничего не получается. И тогда шепчу: -Лира, без тебя, как и без Люды – не могу! Прилети на мгновение и вдохни вдохновение. Я грущу о тебе, как и о Людмиле, просто схожу с ума.
Рифмы вмиг начинают сыпаться сверху:
Без Лиры - я схожу с ума!
А с Лирой - я безумен вовсе!
Она ко мне - пришла сама...
А что со мною будет после???
Когда любовный яд уйдёт,
Когда все рифмы - истощатся,
Когда - томленье пропадёт...
Я стану - плакать, иль - смеяться???
Не - знаю! Знать я - не хочу!
И будь, уже потом - что будет...
Сейчас - на крыльях я лечу!
И, знаю, Лира - вновь прибудет!
Ворвётся шлюхою - опять,
И вновь меня - «пахать» заставит...
197
И будет - на груди рыдать,
И мелодрамой - всё обставит.
Я у неё - пока в плену!
Плен тот «и радостен, и сладок»...
Я - не снимаю пелену
С глаз. На рифмы - жаден я и падок!
Фортуна - где-то, рядом бродит...
Лишь Лира мысленно со мной -
Поэзией - ко мне приходит.
Я - рад, что вижу солнца луч,
Что ветерок меня - ласкает,
Что дождик - сыпется из туч,
И душу - радость наполняет.
Жизнь - мимолётность, суета,
Жизнь - миг прекрасный, но короткий,
Приятна мне - вся маета,
Я человек, по складу - кроткий:
Мне - что сухарь и - что икра
Из-за которой – все СЫР -БОРЫ...
Жизнь - миг! Короткая - игра!
Она - прекрасным лезет в поры!
Дороже злата - ОБЛАКА!
Дороже денег - воздух чистый,
Я жив поэтому - ПОКА,
Что вижу Лирин взгляд лучистый...
* * *
    Уже засыпая, чувствую, прикосновение Лириных губ, дающих мне вдохновение. Нет, это прикосновение
милых, трепетных губ Людмилы. Какое блаженство?! Ощущаю вкус пирожка, пахнущего её губами. Её сладостными губами…
    Морфей медленно, на крыльях сладкого сна, уносит меня в своё царство.
....................................................................
198
    Вчера нас снова заставили поменяться ролями. Тех, кто работал, в арматурном цехе, перевели на полигон, кто на полигоне - на растворобетонный узел. Мы разгружаем цемент, носим воду, так как водомерный бачок не работает. Делаем бетон и в тележке, по рельсам выталкиваем на полигон. На полигоне не легче. Мостовой кран сломан и там вёдрами и лопатами носят бетон в формы.   Хорошо, что работает вибратор, а то бы уплотнять бетон в формах пришлось ногами.
    Работа тяжёлая и грязная. За день так устанешь, что никуда не хочется идти. Девчонкам, конечно, было труднее, чем парням, но их в группе было большинство. В арматурном цехе, работа полегче: резать на станках арматуру и проволоку, варить сетки и связывать каркасы вручную. Но всё равно приходилось носить прутья арматуры и металлические закладные детали. Уставали.
    Прошедший месяц, не внёс ни каких изменений. Если не считать, что я окончательно влюбился в Людмилу.
   Теперь я и дня не мог прожить, чтобы не увидеть её.
    Когда они с Аллой по субботам, после работы уезжали домой, я не находил себе места. В субботу, кое-как выдерживал, а уже в воскресенье с утра уезжал в Горловку, где они жили. Адреса я не знал. Знал, что они живут, где-то в районе вокзала и кругами ходил возле него, надеясь на случайную встречу. Сейчас мне смешно, над этой детской забавой, а тогда любовный зуд сжигал моё сердце, будоражил мысли, ворошил чувства.
    Но я не жалею об этом. Тосковал я не один. Чтобы утешить меня и поддержать, прилетала Лира, то жалея, то злясь, но всегда помогая мне. Мы с ней в то время создали много стихотворений. Правда, многие потом пришлось переделывать, но многие остались в неизмен-
ном виде.
    Теперь я постоянно думал о ней, Людмиле.  Днём думал, а ночью она мне снилась. Ночью снилась, а днём я думал о ней.
199
    Я жил в этом замкнутом круге и огромный мир, окружающий нас не существовал для меня. Ребята в комнате относились с пониманием ко мне, как к душевнобольному. Я и обращался, иногда к ним, называя их - её именем. Да я и был маниакальный больной. Манией преследовавшей меня – была любовь к Людмиле. Когда я видел её – мир сразу переставал существовать для меня.
Я получал огромное эстетическое наслаждение, когда видел её. Пожирал её глазами. Трепетал перед ней. Я сходил с ума, когда не видел её. Терзался, тосковал, мучился. Всё становилось серым и тусклым. Глупо мечтал: вдруг мы превращаемся с ней в белоснежных чаек и легко парим рядышком над спокойным морем, или плывём на яхте под парусами, я у штурвала, а она рядом, обнимая меня, или же разноцветными бабочками носимся над цветами, или же сернами скачем по горам, наслаждаясь своей лёгкостью.
    В своих мечтах я избегал представлять её, обнажённой и заниматься с ней любовью, так как это было с теми двумя.
    Я часто бывал у неё в общежитии, иногда заходя по нескольку раз в день. Не часто, но заходил и Вадим. И, наверно, ни он, ни я не знали: кому же она отдаёт предпочтение, так как она одинаково относилась к нам обоим.
    Я не решался говорить ей о том, как я её безмерно люблю. Да и зачем было говорить, ведь всё было ясно и так. Может быть, и решился бы сказать, но боялся получить отрицательный ответ. Такого удара я бы не пережил. Надежда теплилась во мне. А кто же живёт без надежды?
.........................................................................................................
    Мы с Виктором заменили девчонок на полигоне, у которых уже появились мозоли на руках от лопат.
-Вань, хватит летать в облаках. Ты уже третий раз
200
Продолжение 8 следует.



Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: Жизнь поэта Капцовишвили,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 35
Опубликовано: 28.10.2017 в 16:36
© Copyright: Иван Капцовишвили
Просмотреть профиль автора








1