СТОЛЕТИЕ ТРАГЕДИИ


СТОЛЕТИЕ ТРАГЕДИИ

Мы дожили до скорбного сотого года Великой трагедии Великого народа. Но туман вокруг тех далёких кровавых событий не рассеивается. Организаторы русской смуты прекрасно помнят, что те, кто не понимает и поэтому не помнит своего прошлого, рассматривая оное как лукошко с трухой, осуждёны пережить его вновь. Для того, что бы русский народ не извлекал уроков из прошедших трагедий не жалеют никаких средств. В этом залог будущего процветания сатанинской хевры.
За страшный ХХ век русские дважды пережили крушение своей государственности, и пришли в итоге к диктатуре сволочи – клептократии с явно выраженной национальной окраской.
В советское время не были подробно изучены причины краха Императорской России. Всё изучение сводилось к куцему классовому подходу и базировалось на гегелевской диалектике, явно не способной внятно объяснять духовные составляющие произошедшей сто лет назад драмы.
Страшно ненавидевший Россию и русских, умерший от сифилиса мозга гомик Вольдемар Бланк (Н.Ленин), рождённый в калмыцко-еврейской семье, в СССР был объявлен «святым». Смердящая мумия этого «божества» до сих пор оскверняет своим присутствием центр русской столицы. Мало того. Чёрный шароголовый идол до сих пор торчит в 100 метрах от Свято Троицкой Сергиевой Лавры. Понятно, что на лжи построить долговременную духовную крепость для создания мощной русской Державы нельзя. Жалкий конец Советского Союза подтвердил сиё с ужасающей достоверностью. Исследованием краха СССР серьёзно занимались только в Китае. И отнюдь не без пользы. Разгром «студентов» в центре Пекина и недопущение китайской перестройки явно видны в сегодняшнем положении Поднебесной.
А что же в России? Информационное пространство полностью захвачено и загажено разрушителями Советского Союза. Исследователи самых разных мастей и оттенков пытались приступить к этой огромной животрепещущей теме. Некоторые работы были даже опубликованы. Но, к сожалению, изучались только специалистами. Остальным было некогда. Мало времени между офисом и сексом.
Мы же, в отличие от планктона попытаемся проанализировать доступные сегодня источники и извлечь уроки из кровавых событий прошлого. Надо, надо учиться хотя бы на своих ошибках…
Итак, приступим. Смерть императора Александра Третьего. 21 сентября 1894 года Царь и его семья приехали в Севастополь и, перейдя на яхту «Орел», в тот же день высадились в Ялте. В Ливадии Александр сразу же занялся интенсивным лечением. Однако уже через неделю у больного появились сильные отеки на ногах, днем он подолгу спал, часто принимал соленые ванны, а когда процедуры прерывались, то у его постели появлялись все новые и новые доктора.
Вскоре их было уже полдюжины.
В начале октября царь уже не всегда выходил к завтраку, его все чаще одолевала сонливость, и он поручил чтение бумаг цесаревичу.
А цесаревич, окунувшись в государственные дела, более чем об этой, внезапно свалившейся на него докуке, думал о своей Аликс, с нетерпением ждал от нее писем и, хотя получал их почти каждый день, а то и по два-три в сутки, разрывался между жалостью к больному отцу и непреоборимым страстным желанием видеть свою невесту.
8 октября в Ливадию прибыл отец Иоанн Кронштадтский – известнейший в России молитвенник за больных. Приезд его дал понять, что дела Александра обстоят плохо и уповать на медицину уже нельзя – требуется вмешательство не земных сил, но небесных. Иоанн Кронштадтский рассказывал потом, как встретился он с Александром III в его последние дни жизни. Царь встретил его, стоя в накинутой на плечи шинели, и сердечно поблагодарил за то, что отец Иоанн приехал к нему. Потом они вместе вошли в соседнюю комнату и встали на молитву. Царь молился с необычайно глубоким чувством. Столь же искренен был он и при причащении, и в последние часы жизни. Когда 20 октября Иоанн пришел к умирающему, сидевшему в глубоком кресле, поднялась буря, море стонало от волн, и Александру от всего этого было очень скверно. Он попросил отца Иоанна положить руки ему на голову, и когда священник сделал это, больному вроде бы полегчало, и он сказал:
– Мне очень легко, когда вы их держите. – А потом произнес: – Вас любит русский народ, любит, потому что знает, кто вы и что вы.
И вскоре после этих слов он откинул голову на спинку кресла и тихо, без агонии, умер. Смерть наступила в четверть третьего 20 октября 1894 года. А Наследнику вдруг приспичило жениться. Николай – христианин, любящий сын и хорошо воспитанный человек – не мог не понимать нелепой противоречивости и одиозности создавшегося положения, и все же на седьмой день после похорон, в понедельник 14 ноября 1894 года, наступил день его свадьбы. О чувствах своих, нахлынувших на него в день свадьбы, Николай чуть позже рассказал в письме к родному брату Георгию: «День свадьбы был ужасным мучением для нее и меня. Мысль о том, что дорогого, беззаветно любимого нашего Папа не было между нами и что ты далек от семьи и совсем один, не покидала меня во время венчания; нужно было напрячь все свои силы, чтобы не разреветься тут в церкви при всех. Теперь все немного успокоилось – жизнь пошла совсем новая для меня…»
Так, с полной нелепости и нарушения Православных традиций НАЧАЛОСЬ правление этого самодержца – неудачника, не раз пытавшегося соскочить с русского трона, рассматривавшего своё личное впереди государственного, к которому у него не было никакого интереса и способностей. Далее была Ходынка.
Последняя в истории России коронация стала самой пышной и самой дорогой. По смете, составленной комиссией по проведению коронационных торжеств, возглавляемой Великим князем Сергеем Александровичем, расходы предусматривались в сумме 110 миллионов рублей. Но истрачено было еще больше.
Казалось, что Николай II решил взять реванш за бедную свадьбу и продемонстрировать нечто грандиозное.
Среди множества мероприятий, предусмотренных коронационной комиссией, была запланирована и раздача 400 тысяч царских гостинцев. Причем заранее известили и о дате, и о месте раздачи – 18 мая, Ходынское поле. «Гостинец» включал полфунта колбасы (200 граммов), сайку, кулек конфет, кулек орехов, пряник и памятную эмалированную кружку с царским вензелем, и все это было завернуто в яркий женский ситцевый платок. Так как подготовка к раздаче подарков происходила загодя, то москвичи, особенно беднота, с интересом следили за тем, что происходило на Ходынке, и внимательно прислушивались к циркулировавшим в городе слухам.
А на Ходынском поле, где в обычные дни проходили войсковые полевые учения, построили царский павильон и двадцать бараков-складов, куда свезли подарки и сотни бочек водки и вина.
Вдоль Петербургского шоссе в сторону Ваганькова построили 150 павильонов-буфетов, помосты для выступлений артистов цирка и театров. Зрители должны были увидеть сцены из оперы «Руслан и Людмила», спектакль «Конек-Горбунок», народное массовое действо «Ермак Тимофеевич». С группой дрессированных животных должен был выступить Владимир Дуров.
Было решено использовать и традиционные развлечения простонародья на ярмарках и гуляниях – в нескольких местах Ходынки врыли высокие гладко обструганные столбы, на макушках которых должны были появиться сапоги, самовары, шапки и иные призы для тех ловкачей, проворных и хватких, которые сумеют добраться до желанной награды.
Кроме того, по Москве гуляли и слухи, что в каждом тысячном подарке лежит ассигнация, – кто говорил в десять, а кто и в сто рублей.
Следует заметить, что поле, пригодное для учебных боев и пехотных маневров, было покрыто солдатскими окопами, стрелковыми ячейками и траншеями. Кроме того, там были природные овраги и множество ям, оставшихся после добычи песка и глины.
18 мая была суббота, ночь накануне оказалась очень теплой, и сотни тысяч москвичей – прежде всего бедняков – решили провести время с вечера до утра на свежем воздухе, под открытым небом, прямо на Ходынском поле, чтобы не опоздать к раздаче подарков. По разным источникам их было, – вместе с подошедшими утром, – от 500 тысяч до одного миллиона человек.
Около шести часов утра люди, отдыхавшие на поле, вдруг вскочили и бросились, как один человек, вперед. Со стороны Петербургского шоссе тоже скопилась огромная толпа. Известный московский репортер, впоследствии автор знаменитых книг о Москве и москвичах В. А. Гиляровский, единственный из газетчиков, оказавшийся на Ходынке, считал, что там собралось не менее миллиона человек. Эта гигантская масса была стеснена между линией павильонов-буфетов и все сильнее напирающими новыми толпами, подходившими из Москвы и боявшимися, что раздача подарков начнется раньше объявленного времени и им ничего не достанется.
Гиляровский писал о произошедшем так: «Над миллионной толпой начал подниматься пар, похожий на болотный туман… Давка была страшная. Со многими делалось дурно, некоторые теряли сознание, не имея возможности выбраться или даже упасть: лишенные чувств, с закрытыми глазами, сжатые, как в тисках, они колыхались вместе с массой. Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы».
Другой свидетель ходынского ужаса, П. Шостаковский, вспоминал: «И до предела сжатая человеческая масса всей невообразимой тяжестью своей качнулась в сторону буфетов. Люди тысячами повалились в ров, прямо на головы стоявших на дне. Вслед за ними падали еще и еще, пока ров не был завален телами доверху. И по ним шли. Не могли не идти, не могли остановиться». Последствия катастрофы были ужасны – пожарные и военные врачи цепенели от вида множества страшно обезображенных мертвых тел. По официальным данным, погибло 1389 человек и 1301 был ранен. По данным современного французского историка Марка Ферро, число раненых было до 20 тысяч! И все это безумие продолжалось не более 15 минут, но когда толпа опомнилась, было уже поздно. Николаю доложили о катастрофе в половине одиннадцатого утра. От него требовалось принять решение – или отменить все празднества и объявить траур, или, сделав вид, что ничего особенного не произошло, продолжать торжества, как ни в чем не бывало.
И здесь, впервые после смерти Александра III, царская семья решительно разделилась. Категоричнее всех настаивала на прекращении всяческих дальнейших празднеств императрица-мать. Мария Федоровна потребовала примерно наказать московского генерал-губернатора, Великого князя Сергея Александровича, несмотря на то, что он был родным братом покойного императора. Она требовала создать следственную комиссию и выявить и всех других виновников катастрофы. Марию Федоровну поддержали двоюродный дед Николая II Великий князь Михаил Александрович и три его сына – Николай, Михаил и Сергей Михайловичи.
Однако в защиту виновника катастрофы выступили три его родных брата – Великие князья Владимир, Алексей и Павел Александровичи. Их союзницей оказалась и молодая императрица, которая никак не могла дать в обиду мужа своей любимой сестры Елизаветы Федоровны.
Николай, изрядно поколебавшись, принял, как и следовало ожидать, компромиссное решение: сегодняшний день закончить по старой программе, главным образом из-за того, что вечером должен был состояться бал у французского посла и по политическим соображениям отменять его не следовало, – а уж потом, если будет возможно, празднества свернуть, заменив их посещениями больниц, раздачей пособий и всего прочего, приличествующего произошедшему несчастью.
И, выполняя принятое решение, царь и царица отправились на Ходынку, где уже были убраны трупы и кровь засыпана песком.
Ходынкой началось… А КАКОЙ ходынкой кончилось!
В 1895 г. , когда во время стачки в Ярославле было убито 13 рабочих солдатами Фанагорийского полка, молодой самодержец послал «сердечное спасибо молодцам-фанагорийцам». Это стало сигналом для бесчисленных кровопролитий. Сотни бастующих рабочих погибли или были искалечены при расстрелах в 1897 г. в Домброве; в 1899 г. в Риге; в 1901 г. на Обуховском заводе в Петербурге; в 1902 г. в Ростове; в 1902 г. на станции Тихорецкой; в 1903 г. в Златоусте; в 1903 г в Киеве; в 1903 г — в Екатеринбурге, в 1904 г — в Баку; в 1905 г — в Риге; в 1905 г — в Лодзи; в 1912 г — на Ленских приисках.
В 1896 году Государь Император с Государыней и единственной тогда дочерью Ольгой (ей было 10 месяцев) поехали в Париж с визитом к Президенту Франции Фору...
Во время пребывания Государя в Париже президент Французской республики Фор уговаривал своего высокого гостя хоть на несколько минут посетить большой бал еврея Ротшильда.
Государь долго не соглашался, но потом поехал. Там президент стал уговаривать Государя поговорить с Ротшильдом. Государь согласился. Ротшильд сразу задал вопрос Государю: “Как велик русский долг Франции?” Государь ответил: “Столько-то миллиардов”. Ротшильд сказал: “Я весь этот долг беру на себя, если вы согласитесь дать в России равноправие евреям”. Государь отказал, говоря, что русский народ еще темный и очень доверчивый и при равноправии он немедленно попадет в кабалу евреям. Отойдя от Ротшильда, Государь сказал: “Сейчас я подписал себе смертный приговор”.
Этот разговор Николая II с Ротшильдом состоялся ровно за год до проведения денежной реформы, проводимой С.Витте. Что характерно, встречи с Николаем II искал сам Ротшильд.
Разграбление России началось еще в бытность Русского Царя Александра II. В 1876г., миллиардеры Ротшильды заключили с Русским Царем соглашение на хранение в Испании Русского золота. Золото было заложено в горах Испании в количестве 47800 тонн. Хранителями этого золота в Испании, Царем России было определено 19 человек.
Один из Ротшильдов, стал финансовым управляющим в казне царской, и все документы клан Ротшильдов на это золото хранит в штате Калифорния США.
Надо отметить, что к концу 19 века в России уже практически завершилось формирование пятой колонны в лице "революционного" еврейства. Об этом хорошо высказался Ф.М. Достоевский в своем «Дневнике писателя» за 1873 год.
«Вместо христианской идеи спасения лишь посредством теснейшего нравственного и братского единения наступает материализм и слепая, плотоядная жажда личного материального обеспечения», «Идея жидовская охватывает весь мир», «Наступает торжество идей, перед которыми никнут чувства христианские», «Близится их царство, полное их царство».
«На протяжении 40-вековой истории евреев двигала ими всегда одна лишь к нам безжалостность... безжалостность ко всему, что не есть еврей... и одна только жажда напиться нашим потом и кровью», «Некая идея, движущая и влекущая, нечто такое мировое и глубокое... Что религиозный-то характер тут есть по преимуществу — это-то уже несомненно. Что свой промыслитель (антихрист), под прежним именем Иеговы, со своим идеалом и со своим обетом, продолжает вести свой народ к цели твердой — это уже ясно», «Все они одной сути», «Глубоки тайны закона и строя еврейского народа... Окончательное слово человечества об этом великом племени еще впереди».
«Жид и банк — господин уже теперь всему: и Европе, и просвещению, и цивилизации, и социализму, социализму особенно, ибо им он с корнем вырвет Христианство и разрушит ее цивилизацию. И когда останется лишь одно безначалие, тут жид и станет во главе всего. Ибо, проповедуя социализм, он останется меж собой в единении, а когда погибнет все богатство Европы, останется банк жида. Антихрист придет и станет в безначалии».
«Наступит нечто такое, чего никто не мыслит... Все эти парламентаризмы, все гражданские теории, все накопленные богатства, банки, науки... все рухнет в один миг бесследно, кроме евреев, которые тогда одни сумеют так поступить и все прибрать к своим рукам».
«Да, Европа стоит на пороге ужасной катастрофы... Все эти Бисмарки, Биконсфильды, Гамбетты и другие, все они для меня только тени... Их хозяином, владыкой всего без изъятия и целой Европы является еврей и его банк... Иудейство и банки управляют теперь всем и вся, как Европой, так и социализмом, так как с его помощью иудейство выдернет с корнями Христианство и разрушит Христианскую культуру. И даже если ничего как только анархия будет уделом, то и она будет контролируемая евреем. Так как, хотя он и проповедует социализм, тем не менее он остается со своими сообщниками — евреями вне социализма. Так что, когда все богатство Европы будет опустошено, останется один еврейский банк».
«...Революция жидовская должна начаться с атеизма, так как евреям надо низложить ту веру, ту религию, из которой вышли нравственные основания, сделавшие Россию и святой и великой!»
«Безбожный анархизм близок: наши дети увидят его... Интернационал распорядился, чтобы еврейская революция началась в России... Она и начинается, ибо нет у нас против нее надежного отпора — ни в управлении, ни в обществе. Бунт начнется с атеизма и грабежа всех богатств, начнут разлагать религию, разрушать храмы и превращать их в казармы, в стойла, зальют мир кровью и потом сами испугаются. Евреи сгубят Россию и станут во главе анархии. Жид и его кагал — это заговор против русских. Предвидится страшная, колоссальная, стихийная революция, которая потрясет все царства мира с изменением лика мира сего. Но для этого потребуется сто миллионов голов. Весь мир будет залит реками крови».
Все предсказания великого русского писателя сбылись с ужасающей точностью и продолжают сбываться в наше время.»
Очень похоже на то, что Николаю II было сделано последнее "китайское предупреждение", послали своего рода черную метку.
Российская империя страшно голодала с конца 19 века, за вторую половину XIX века было свыше двадцати голодных годов.
1891 год — голодает 25,7% населения, 1892 ― 9,1%,1893 ― 0,1 %, 1894 ― 0,5 %, 1895 ― 1,1 %, 1896 ― 2,2 %, 1897 ― 3,8%,1898 ― 9,7% 1899 ― 3,2%, 1900 ― 1,5%.
В начале ХХ века в России голодными были годы: 1901-1902, 1905-1908 и 1911 ― 1912 годы.
В 1901 ― 1902 голодали 49 губерний: в 1901 ― 6,6%, 1902 ― 1%, 1903 ― 0,6%, 1904 -― 1,6% населения.
В 1905 ― 1908 голодало от 19 до 29 губерний: в 1905 ― 7,7 %, 1906 -17,3% населения.
В 1911 ― 1912 за 2 года голод охватил 60 губерний: в 1911 ― 14,9 % населения.
На грани смерти находилось 30 млн. человек!
Вы думаете, царь как-то пытался помочь своему голодному и измученному народу? Да как бы не так!
В 1904г., группа представителей 48 государств /G-48/ на секретном заседании в Париже утвердила Процедуру создания Международной Финансовой системы /МФС/ и Мирового Источника Денежной Массы. Русский Царь Николай-II по согласованию с руководителями других государств решил создать Лигу Наций /сейчас она называется ООН/. Для улучшения торговых отношений между странами, было решено на базе Лиги Наций, создать единый Мировой Финансовый Центр со своей валютой.
Для создания «золотого пула» Лиги Наций, Россия через банкира Дома Романовых Эдварда Ротшильда внесла в «уставный капитал» Мировой Финансовой Системы /МФС/ поставив в США 48600 тон золота, которое было направлено в хранилище Форт Нокс.
Доклад Николаю II за январь 1902 года: «В зиму 1900-01 года голодало 12 губерний с общим народонаселением до 42 миллионов человек. От того смертность 2 миллиона 813 тысяч православных душ».
№10 «Российского еженедельника» за 1903 год смотрим: «На подавление бунта крестьян и работников Полтавской и Харьковской губернии отправлено до двухсот тысяч солдат регулярной армии, а также все наличные местные казачьи и жандармские силы». Газета «Киевский вестник» от 9 марта того же года в разделе происшествий сообщает: «Вчера трое жандармов изрубили саблями слепого певца за песни возмутительного содержания: «Ой, настанет доброе время, станет труженик есть досыта, а панов — на одну ракиту».
В 1911 году (уже после столь расхваленных «столыпинских реформ», по которым разорили крестьянскую общину, дали кулакам фактически за бесценок скупить общинные земли и превратиться в настоящих помещиков): «Голодало 9 губерний с общим народонаселением до 32 миллионов человек. От того смертность 1 миллион 613 тысяч православных душ».
По докладу на ежегодной сессии Министерства здравоохранения Российской империи: «Из 6-7 миллионов ежегодно рождаемых детей, до 43% не доживает до 5 лет. 31% в той или иной форме обнаруживают признаки питательной недостаточности: рахита, цинги, пеллагры и проч.» Уже тогда ставился вопрос о том, что «повальное пьянство беднейшего населения нарушает здоровье ребенка еще до рождения его». В отдельном параграфе перечисляются наиболее крупные эпидемии и число их жертв: взрослых и детей старше 1 года.
Из отчета за 1912 год против слов: «Почти каждый десятый крестьянский ребенок из числа осмотренных являет собой различные признаки умственной недостаточности. Но недостаточность эта не есть только прирожденная. Значительная доля ее проистекает от того, что родители, занятые трудом, не имеют времени хотя бы как-то развивать его, умственно и двигательно, соответственно возрасту. А также даже с ним достаточно разговаривать и поощрять ласками, дабы ребенок в положенные сроки обучался говорить, ходить и проч.» — рукой Царя написано: «Не важно» и проставлена высочайшая подпись. Вот как любил Царь-страстотерпец свой народ!
2 января 1910 года «Петербургские ведомости» сообщали: «…состоялся малый новогодний прием, на коем присутствовали Его Величество Император Всероссийский с семьей. А также приглашены были 20 богатейших людей России, причем номера приглашений их были соответственны капиталу их на 1 января минувшего года». Ниже был опубликован список этих приглашенных, в порядке номеров их пригласительных билетов. Открывали этот список: А.Нобель (хозяин множества нефтепромыслов), банкир Хаим Ротшильд и фабрикант Зингер. За ними следовали Р.Чандлер (автомобильный магнат), П.Шметсхен (пароходные компании) и т.п. Притом гражданами России (не говоря уже о национальности, вероисповедании и т.п.) в этом списке были только трое: фабрикант Путилов (12-е место), хозяин крупнейших нефтеприисков Манташев (13-е место) и грузинский князь, генерал Чиковани (20-е место).
Ротшильды традиционно ссужали «дешевыми» деньгами мелких российских нефтепромышленников в обмен на гарантии приобретения добытой ими нефти по выгодным для себя ценам настолько, чтобы сделать нерентабельным бизнес Нобелей, строивших трубопровод Баку — Батум. Он, кстати, в конечном итоге был построен (в том числе благодаря изобретенному Альфредом Нобелем динамиту) и в 1889 году даже введен в строй, но это не помогло победить в борьбе с Ротшильдами, располагавшими громадными финансовыми ресурсами. В итоге, бакинская нефть практически полностью попала под контроль Ротшильдов, а Россия стала крупнейшим после Соединенных Штатов поставщиком нефти в мире. В 1900 году масляные поля Баку в России производили больше сырой нефти, чем во всех США, а в 1902 году более половины добываемой в мире нефти приходилось на Россию.
Ротшильды традиционно обманули наивного Николая II. После того, как он вывез золото для обеспечения работы новой мировой валюты, Ротшильды заставили президента США Вудро Вильсона передать в их частную собственность Федеральную Резервную Систему /ФРС/ вместе с золотом «Золотого Пула».
В 1912 г. HSBC Bank выпустил 12 сертификатов Liberty Bond, переданных Президенту США, которые в 1913 г., были депозитированы в банках системы FED США. /Акт Федерального Резерва был подписан за 2 дня до Рождества 1913 г. Президентом США Вудро Вильсоном в обмен на финансирование его предвыборной кампании, с Ротшильдами и тем самым лишил США политической независимости. Было создано ФРС /FED/ — частное предприятие Ротшильдов, созданное еще в 1910 году, во время тайной конференции на острове Джекил, куда вошли все основные банки США и банки других государств. Огромная доля /88,8%/ участия в Федеральной Резервной Системы /ФРС/ и в доле Мирового Источника Денежной Массы принадлежит России, а остальные 11,2% — 43-м международным Бенефициарам.
Противостояние России и Запада началось давно – с того момента, когда освободившаяся от Орды Русь заняла место рухнувшей Ромейской империи. С этого момента к противостоянию ортодоксии отколовшегося по политическим причинам от этой самой ортодоксии католицизма добавилось противостояние на геополитическом уровне. Уже в последней трети XVI в. на Западе появляются два плана установления контроля над Россией – католический (Габсбурги, Священная Римская империя) и протестантский (Англия). Борьба англосаксов и Запада в целом против России велась не только и даже не столько по государственной линии, сколько по линии закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, государства нередко были лишь средством и фасадом этой борьбы. Можно даже сказать, что эволюция форм организации мирового управления в ХХ в. в значительной степени определялась логикой и задачами борьбы верхушки Запада, мирового капиталистического класса с Россией.
В 1880-е годы перед британской верхушкой остро встали два тесно связанных вопроса – германский и русский. Рост Германии, «германского духа» надо было во что бы то ни стало остановить, ну а русские ресурсы надо было поставить под контроль. И, конечно же, нельзя было допустить реализации ночного кошмара британцев – континентального русско-германского союза. Более того, британцы могли остановить немцев только с помощью России, использовав ее (а затем, по использовании, поставить на колени, как они это попытались сделать в 1917–1918 гг.). Как заметил замечательный русский геополитик Е.А. Едрихин-Вандам, решение британцами германского вопроса «возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше». Отметим важнейшую деталь: в конце XIX в. само существование Британской империи и ее верхушки во многом стало зависеть от разрушения Германии и России, но средством разрушения мог быть только конфликт между ними. Завязанный тугим узлом русско-германский вопрос стал центральным вопросом существования британской, а с определенного момента американской верхушки в их глобалистских устремлениях. Глобалистский и имперский принципы организации пространства несовместимы, особенно когда имперский принцип воплощается белой же, христианской, но не протестантско-католической, а православной и к тому же некапиталистической по сути цивилизацией – Россией.
Весной 1895 года завершилась Китайско-Японская война, начавшаяся летом 1894 года – первая из войн, преимущество в которых эксперты изначально отдавали противникам Японии. Вопреки ожиданиям, Китай оказался разгромлен наголову, но дипломатический нажим (со стороны России, Германии и Франции – хорошенькая компания!) заставил Японию ограничиться в своих территориальных притязаниях и размерах контрибуции, наложенной на побежденных.
В эти же дни Николай II начертал на докладе министерства иностранных дел: «России безусловно необходим свободный в течение круглого года и открытый порт. Этот порт должен быть на материке (юго-восток Кореи) и обязательно связан с нашими прежними владениями полосой земли».
Дальнейшее течение событий прокомментировал Витте: «если бы Император Николай II издал тогда указ о том, что надобно устраивать наш морской базис на Мурмане, то несомненно, он сам увлекся бы этой мыслью, которая представляла собою завет покойного его отца. Тогда, вероятно, мы не искали бы выхода в открытое море на Дальнем Востоке, не было бы этого злополучного шага – захвата Порт-Артура и затем, так как мы все спускались вниз, шли со ступеньки на ступеньку, – не дошли бы мы и до Цусимы».
Однако, позиция Витте не нашла поддержки в рядах российской политической элиты. Николай Второй был сторонником экспансии России в Корею. В итоге маркиз Ито покинул Россию, а Япония заключила договор с Англией 30 января 1902-ого года. По этому договору Англия гарантировала свою помощь Японии, в случае вмешательства других держав в потенциальный конфликт Японии с другой державой. Надо ли сомневаться, что другой державой была обозначена Россия?
В апреле 1902-ого года Россия и Китай заключили соглашение о выводе войск из Маньчжурии. Но в 1903-ем году вывод войск был прекращен, а Россия предпринимала все новые и новые попытки вмешаться в дела Кореи. Пользуясь тем, что российские граждане преимущественно евреи, приобрели лесную концессию на пограничной реке Ялу (на границе между Маньчжурией и Кореей), российская сторона вводила регулярные войска на пограничные территории Кореи, называя их "объездчиками и лесниками". В этих условиях война оказалась неизбежной. В январе 1904-ого года Япония объявляет войну России.
Главная проблема, с которой столкнулась Россия в ходе русско-японской войны, заключалась во времени и расстоянии.
Для того, чтобы перебросить армейский корпус (несколько дивизий) из Европейской России на Дальний Восток по железной дороге, требовалось около месяца. Японии, на переброску таких сил требовалось несколько дней. Мобилизация и переброска войск для Японии не представляла никакой серьезной проблемы.
Таким образом, основные ошибки Николая II, приведшие к поражению России в войне были совершены не на полях сражений, ни во время морского боя, а во внешней и военной политике. А именно:
1. Отказ от переговоров с Японией и дальнейшее активность в Корее.
2. Отказ от усиления группировки войск на Дальнем Востоке.
3. Приказ о переходе Второй Тихоокеанской эскадры к берегам Японии.
Таким образом, война была проиграна с самого начала. Сам факт заключения англо-японского союза, должен был стать сигналом для усиления военного присутствия России на Дальнем Востоке. Вместо этого два года были фактически потеряны впустую. Войск на Дальнем Востоке не хватало для ведения активных боевых действий. Порт-Артур и Дальний были блокированы почти сразу же. При этом, героическая оборона Порт-Артура длилась почти год (329 дней), а потери японцев в 9 раз превосходили потери русских (110 тысяч против 15). В итоге ответственность за поражение в русско-японской войне несет лично Николай Второй, который определял внешнюю и внутреннюю политику в России. Отказ от переговоров с Японией и несвоевременная переброска войск сделали возможным поражение русских в войне с Японией, хотя Япония могла выдержать только краткосрочную войну.
По итогам войны Россия потеряла Порт-Артур, Дальний, ветку железной дороги, ведущую к Ляодунскому полуострову и Южную часть Сахалина.
В начале ХХ в., в самый разгар подготовки базировавшимися в Лондоне наднациональными структурами мировой войны замечательный русский геополитик А.Е. Едрихин-Вандам писал: «…за всемирными завоевателями и нашими жизненными соперниками англосаксами одного неоспоримого качества – никогда и ни в чем наш хваленый инстинкт не играет у них роли добродетельной Антигоны. Внимательно наблюдая жизнь человечества в ее целом и оценивая каждое событие по степени влияния его на их собственные дела, они неустанной работой мозга развивают в себе способность на огромное расстояние во времени и пространстве видеть и почти осязать то, что людям с ленивым умом и слабым воображением кажется пустой фантазией. В искусстве борьбы за жизнь, т.е. политике, эта способность дает им все преимущества гениального шахматиста над посредственным игроком. Испещренная океанами, материками и островами земная поверхность является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и в духовных качествах своих правителей народы – живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного врага, в конце концов, теряется в недоумении, каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии? Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действиях американцев и англичан против нас самих».
Британцы добились своей цели: после японско-русской войны напуганные французы пошли на союз с Великобританией. Россию британская агентура влияния, сорвавшая русско-германское сближение после Бьерка, подталкивала тоже к союзу с британцами, который после войны с Японией и при наличии русско-французского и франко-английского союзов внешне казался логичным. В 1907 г. русско-английским союзом было оформлено то, что вошло в историю под названием «Entente» – «Антанта», или «Сердечное согласие». До сердечности там было очень далеко, тем более, что Великобритания по сути не брала на себя никаких обязательств, оставляя Францию и Россию один на один с Германией, и это был бесспорный успех британской дипломатии, а точнее, тех сил, которые из-за кулисы направляли ее развитие, готовя крупномасштабную войну, новую пересдачу Карт Истории.
Война Японская была переведена англичанами в войну Гапонскую. Ещё более кровавую и страшную.
Вот вкратце сводки с полей тех сражений:
13 декабря 1904 г. — Расстрел рабочих в Баку. Убито — 5, ранено — 40;
9 января 1905 г. — Кровавое Воскресенье, расстрел мирного шествия рабочих в Петербурге. Убито — 1200, ранено — более 5000; 12 января 1905 г. — Расстрел демонстрации рабочих в Риге. Убито — 127, ранено — свыше 200;
18 июня 1905 г. — Расстрел демонстрации в Лодзи. Убито — 10, ранено – 40;
15 ноября 1905 г. — Расстрел крейсера «Очаков» и других восставших судов Черноморского флота. Гибель тысяч матросов — севастопольцев;
4 июля 1906 г. — 28 участников восстания матросов в Свеаборге приговорены к расстрелу;
17 апреля 1905 года Николай Второй подписал документ, не имеющий аналогов в иных конфессиях. Поэтому его можно считать первым толерастом ХХ века по праву.
Но сначала этот венценосный толераст пошёл наниматься в Патриархи:
«В марте 1905 года он принял решение отречься от престола и уйти в монахи, с перспективой стать Патриархом РПЦ. В РПЦ была влиятельная группа сторонников восстановления независимости Церкви от государства и восстановления патриаршества, в которую входили, в частности, митрополиты Петербургский (Антоний Вадковский), Московский, Киевский и другие, а также заместитель обер-прокурора Св.Синода Владимир Карлович Саблер. Они добились приема у Николая. Видимо, встреча была где-то 13 или 24 марта 1905 года. Эта встреча описана в книге С.Нилуса «На берегу Божией реки», когда неожиданно для них Николай с ходу поддержал идею Патриаршества и спросил их, наметили ли они кандидатуру патриарха. Они еще не обсуждали это. Тогда Николай предложил им свою кандидатуру: он отрекается от престола в пользу Цесаревича Алексея, при регентстве Александры Федоровны и своего брата Михаила, уходит в монахи и затем предлагает себя в патриархи. Предложение было настолько неожиданно для синодалов – и каждый из них имел свои планы на этот счет – что они промолчали. Молчание затянулось. Николай оглядел их пристальным негодующим взором, молча поклонился, развернулся и вышел...»
Посланный подальше молчанием иерархов обозлённый толераст родил страшный по своим последствиям для Православия Указ. Вот этот документ, озаглавленный Указом «Об укреплении начал веротерпимости»:
"В постоянном, по заветам Предков, общении со Святою Православною Церковью неизменно почерпая для Себя отраду и обновление сил душевных, Мы всегда имели сердечное стремление обеспечить и каждому из Наших подданных свободу верования и молитв по велениям его совести. Озабочиваясь выполнением таковых намерений, Мы в число намеченных в указе 12 минувшего Декабря преобразований включили принятие действительных мер к устранению стеснений в области религии.
Ныне, рассмотрев составленные, во исполнение сего, в Комитете Министров положения и находя их отвечающими Нашему заветному желанию укрепить начертанные в Основных Законах Империи Российской начала веротерпимости, Мы признали за благо таковые утвердить.
Призывая благословение Всевышнего на это дело мира и любви и уповая, что оно послужит к вящему возвеличению Православной веры, порождаемой благодатию Господнею, поучением, кротостью и добрыми примерами, Мы, в соответствие с этим решением Нашим, повелеваем:
Признать, что отпадение от Православной веры в другое христианское исповедание или вероучение не подлежит преследованию и не должно влечь за собою каких-либо невыгодных в отношении личных или гражданских прав последствий, причем отпавшее по достижении совершеннолетия от Православия лицо признается принадлежащим к тому вероисповеданию или вероучению, которое оно для себя избрало.
Признать, что, при переходе одного из исповедующих ту же самую христианскую веру супругов в другое вероисповедание, все не достигшие совершеннолетия дети остаются в прежней вере, исповедуемой другим супругом, а при таковом же переходе обоих супругов дети их до 14 лет следуют вере родителей, достигшие же сего возраста остаются в прежней своей религии.
Установить, в дополнение к сим правилам (пп. 1 и 2), что лица, числящиеся православными, но в действительности исповедующие ту нехристианскую веру, к которой до присоединения к Православию принадлежали сами они или их предки, подлежат по желанию их исключению из числа православных.
Разрешить христианам всех исповеданий принимаемых ими на воспитание некрещенных подкидышей и детей неизвестных родителей крестить по обрядам своей веры.
Установить в законе различие между вероучениями, объемлемыми ныне наименованием «раскол», разделив их на три группы: а) старообрядческие согласия, б) сектантство и в) последователи изуверных учений, самая принадлежность к коим наказуема в уголовном порядке.
Признать, что постановления закона, дарующие право совершения общественных богомолений и определяющие положение раскола в гражданском отношении, объемлют последователей как старообрядческих согласий, так и сектантских толков; учинение же из религиозных побуждений нарушения законов подвергает виновных в том установленной законом ответственности.
Присвоить наименование старообрядцев, взамен ныне употребляемого названия раскольников, всем последователям толков и согласий, которые приемлют основные догматы Церкви Православной, но не признают некоторых принятых ею обрядов и отправляют свое богослужение по старопечатным книгам.
Признать, что сооружение молитвенных старообрядческих и сектантских домов, точно так же, как разрешение ремонта и их закрытие, должны происходить применительно к основаниям, которые существуют или будут постановлены для храмов инославных исповеданий.
Присвоить духовным лицам, избираемым общинами старообрядцев и сектантов для отправления духовных треб, наименование «настоятелей и наставников», причем лица эти, по утверждении их в должностях надлежащею правительственною властью, подлежат исключению из мещан или сельских обывателей, если они к этим состояниям принадлежали, и освобождению от призыва на действительную военную службу, и именованию, с разрешения той же гражданской власти, принятым при постриге именем, а равно допустить обозначение в выдаваемых им паспортах, в графе, указывающей род занятий, принадлежащаго им среди этого духовенства положения, без употребления, однако, православных иерархических наименований.
Разрешить тем же духовным лицам свободное отправление духовных треб как в частных и молитвенных домах, так и в иных потребных случаях, с воспрещением лишь надевать священнослужительское облачение, когда сие будет возбранено законом. Настоятелям и наставникам (п.9), при свидетельстве духовных завещаний, присвоить те же права, какими в сем случае пользуются все вообще духовные лица.
Уравнять в правах старообрядцев и сектантов с лицами инославных исповеданий в отношении заключения ими с православными смешанных браков.
Распечатать все молитвенные дома, закрытые как в административном порядке, не исключая случаев, восходивших чрез Комитет Министров до Высочайшего усмотрения, так и по определениям судебных мест, кроме тех молелен, закрытие коих вызвано собственно неисполнением требований Устава Строительного.
Установить, в виде общего правила, что для разрешения постройки, возобновления и ремонта церквей и молитвенных домов всех христианских исповеданий необходимо: а) согласие духовнаго начальства подлежащего инославного исповедания, б) наличность необходимых денежных средств и в) соблюдение технических требований Устава Строительнаго. Изъятия из сего общего правила, если таковые будут признаны для отдельных местностей необходимыми, могутъ быть установлены только в законодательном порядке.
Признать, что во всякого рода учебных заведениях в случае преподавания в них закона Божия инославных христианских исповеданий таковое ведется на природном языке учащихся, причем преподавание это должно быть поручаемо духовным лицам подлежащего исповедания и, только при отсутствии их, светским учителям того же исповедания.
Признать подлежащими пересмотру законоположения, касающиеся важнейших сторон религиозного быта лиц магометанскоаго исповедания.
Подвергнуть обсуждению действующие узаконения о ламаитах, возбранив впредь именование их в официальных актах идолопоклонниками и язычниками; — и
Независимо от этого привести в действие и остальные, утвержденные Нами сего числа положения Комитета Министров о порядке выполнения пункта шестого указа от 12 Декабря минувшего года.
К исполнению сего Правительствующий Сенат не оставит учинить надлежащее распоряжение.
На подлинном Собственною Его императорского величества рукою подписано:
«НИКОЛАЙ»
(Полное собрание законов Российской империи: Собр. 3-е. T.XXV: 1905. Спб., 1908. С.237-238)
Принятие манифеста о вероисповедании 1905 года, вопреки ожиданиям, дало только отрицательный результат. Уравняв православие в правах с другими конфессиями, венценосный толераст тем самым ослабил государствообразующую ВЕРУ. Число православных начало сокращаться. Так, с 1 апреля 1905 г. по 1 января 1909 г. было зафиксировано свыше 300 тысяч случаев выхода из православия. А к 1917 году всего лишь 10% солдат, считавших себя православными, подходили к важнейшему в Православной Церкви таинству причащения.
Когда Лев Толстой открыто ополчился на Церковь и предал ее основные догматы и таинства поруганию, Святейший Синод едва решился в крайне вежливой форме удостоверить факт, что граф Толстой не принадлежит более к числу православных.
Психология нашей церковности состоит в том, что Церковь как бы конфузится своей древней строгости. Она делает все возможное, чтобы показать, что она вовсе не так строга, как говорят о ней. Наоборот, она терпима, терпима в широчайшей степени. Древняя строгость – это “так просто”, она числится “на бумаге”, на практике же и Церковь в наш просвещенный век придерживается принципа: laisser faire, laisser passer. Множество фактов этой почти безграничной уступчивости вы заметите каждый день. Когда умер плохо крещенный еврей Пергамент, православное духовенство затруднялось его похоронить. Не потому затруднялось, что заведомо всем было известно, что Пергамент крестился формально, чтобы выгодно жениться, и что фактически он православным никогда не был. Это не остановило бы наше духовенство – смутило же его то, что Пергамент самоубийца, а таковых отпевать нельзя. Но тут выступили кадетские депутаты. Армянин и поляк побежали к премьер-министру, к митрополиту, и, в конце концов, еврей был торжественно похоронен по всем правилам Православной Церкви. Еще пример из последних дней. В Святейший Синод начали поступать многочисленные прошения православных о том, чтобы воспрепятствовать постройке в Петербурге языческого (буддийского) капища. Если верить газетам, митрополиты наши хотели было ходатайствовать в этом смысле, но пришло письмо от П. А. Столыпина, разъясняющее, что “этот шаг был бы ошибочным”, и митрополиты взяли свое намерение назад.
Религиозная катастрофа идет у нас не в низах народных, а наверху. Крушение веры совершается, конечно, и в низах, но лишь как следствие угасания тех светильников, что стоят на верху горы. Можно ли нам, простым обывателям, быть искренно верующими, если высшее священство равнодушно к религиозной истине? Мы, простые обыватели, не знаем богословских тонкостей; все эти монофизиты и монофелиты – для большинства тарабарщина, но одно не тарабарщина – это ревность к вере учителей наших или полное отсутствие этой ревности. Когда мы видим апостола, готового идти на смерть за объявленный им святой закон, мы невольно думаем: он, должно быть, прав – очевидно, ему открылась истина дороже жизни; но когда современный апостол говорит: “Верьте в истину, но уважайте и заблуждение”, – то простые люди совершенно сбиты с толку. Во что же, однако, правильнее верить и на чем остановиться? Ведь всякая искренняя вера есть великая любовь, которая ревнива и никакой “терпимости” не допускает. Объявите полную “терпимость” – и для верующего сердца будет нарушена трагическая чистота сознания, целомудрие души, желающей быть достойной Бога. Что-то смрадное, как грех седьмой заповеди, вторгается в область веры, когда начинают не замечать ересей, совсем забывать о них. Священное боговенчанное превосходство исчезает, исчезает из веры чудо истины и – вечное разлагается в “условном”.
Еще в преддверии издания этого указа венценосного толераста он нашел оппонентов в Правительстве и Синоде. Правительственным откликом стала поданная на Высочайшее имя премьер-министром С.Ю. Витте в марте 1905 года пространная записка «О современном положении Православной Церкви», составитель которой остался неизвестен. В ней резкой критике подвергались бюрократизация синодального правления и обер-прокурорский произвол. В «Записке» предлагалось созвать Собор и восстановить Патриаршество.
После трех заседаний Синода, посвященных теме церковных преобразований, 22 марта 1905 года императору был подан доклад с предложением «пересмотреть нынешнее государственное положение Церкви в России», «возглавить Синод Патриархом», «созвать в Москве для обсуждения церковных преобразований Поместный Собор». 31 марта государь наложил на доклад резолюцию, в которой признавалась необходимость созыва Собора, для подготовки которого предусматривалось образование Предсоборного присутствия.
27 июля 1905 года Святейший Синод разослал в российские епархии указание представить мнения о положении Российской Православной Церкви и проекты его преобразования. Согласно поступившим к концу года отзывам и материалам, православное духовенство высказывалось за церковные реформы и созыв Поместного Собора для проведения коренных изменений. 27 декабря императором был издан указ об учреждении Предсоборного присутствия – «особого присутствия из представителей церковной иерархии и других, духовных и светских лиц» для обсуждения вопросов, подлежащих рассмотрению на планируемом Поместном Соборе. Работа Предсоборного присутствия началась 6 марта 1906 года. В его состав вошли 10 архиереев, 7 священников и 21 профессор богословия. Председателем был назначен митрополит Антоний (Вадковский). Предсоборное присутствие заседало в Александро-Невской Лавре с марта по декабрь 1906 года. Участники заседаний единодушно высказались за восстановление патриаршества. В присутствии прозвучали решительные требования освободить Церковь от мелочной обер-прокурорской опеки. Большинство выступавших поддержали предложение о многократном увеличении числа епархий. Предсоборное присутствие подготовило материалы для предстоящего Поместного Собора, после чего было распущено указом императора Николая II. Работу присутствия продолжил Священный Синод, который представил императору доклад о программе предстоящего Поместного Собора. 25 апреля 1907 года император наложил на доклад резолюцию, в которой повелел отложить созыв Собора «ввиду переживаемого ныне тревожного времени».
Вновь вопрос о созыве Собора был поднят с назначением обер-прокурором Синода В.К. Саблера в 1911 году. По его инициативе возобновилась подготовка Собора. Для этой цели 28 февраля 1912 года указом императора Николая II было созвано Предсоборное совещание под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского). Видными деятелями совещания были архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий) и Холмский Евлогий (Георгиевский). На совещании пересматривались материалы присутствия 1906 года. Из них тщательно удалялись идеи, носившие оттенок церковного либерализма. Работа совещания была прервана начавшейся в июле 1914 года Первой мировой войной.
Церковная политика военных лет зависела от перемещений в Совете министров. В связи с растущей оппозицией правительству в целом депутаты различных партий Государственной думы все сильнее критиковали бесцельность и бессистемность его религиозной политики, все громче звучали требования радикальных реформ. Обсуждение бюджета Святейшего Синода на 1916 год стало поводом для депутатов от духовенства всех фракций настаивать на том, что «нужно раскрепостить Церковь, освободить Церковь от всех внешних посторонних неответственных влияний… Церковь не должна быть только орудием в руках государства».
Ситуацию, сложившуюся же к февралю 1917 года между Церковью и монархией, фактическая правительница России императрица Александра Федоровна охарактеризовывала так: "Церковь и государство, точно враги, стоят друг против друга; линии церковной и государственной жизни разошлись в разные стороны" [Жевахов, 2007, т. 1, с. 91].
Вот как было согласно источнику "Евпаторийские новости. — 1916. — 12 июня. — Приложение к № 1186."
Отдавая дань уважения всем конфессиям, имевшимся в Евпатории, царская семья посетила Свято-Николаевский собор, мечеть Джума-Джами, караимские кенасы. Следуя по городу, царский кортеж остановился и у стен главной еврейской синагоги. По случаю визита царской семьи в главной синагоге, «роскошно декорированной тканями национальных цветов и зеленью», при большом скоплении молящихся и с участием специально приглашённого из симферопольской синагоги хора было совершено торжественное богослужение. «В момент проезда Государя и Царской Семьи по Караимской ул. мимо синагоги весь хор во главе с кантором, выстроившись на балконе синагоги, убранном коврами и цветами, исполнил гимн, трижды повторенный при громких кликах „ура!”»

*Анна Вырубова пишет : "Встреча в Евпатории была одна из самых красивых. Толпа инородцев, татар, караимов в национальных костюмах, вся площадь перед собором - один сплошной ковер розанов. И все это залито южным солнцем".

В 11 часов под колокольный звон и непрерывное "ура" из алтаря вышел Архиепископ Таврический и Симферопольский Дмитрий с духовенством. Царь и члены его семьи приложились к Святому Кресту, а Высокопреосвященный Дмитрий окропил всех святой водой. Начался молебен с провозглашением многолетия Царскому Дому, Державе Российской, русскому воинству. Архиепископ Дмитрий благословил Государя иконой св. Николая Чудотворца.

Далее царская семья посетила мечеть Джума-Джами, единственное в Крыму документально известное творение зодчего Ходжи Синана, сооруженное в 1552-1564 гг. и числящееся в перечне его построек под N 77. Мечеть - одна из святынь крымских татар, в ней проходил мусульманский церемониал посвящения ханов в сан. С выражением верноподданнических чувств имам Мустафа Эфенди, глава мусульманской общины города, уездный кадий обратился к царю. Мемет Эфенди преподнес хлеб-соль, а Сайде-Ханым - букет цветов Александре Федоровне.

Из мечети царственные особы со свитой направились в караимскую кенасу, в которой гахам Таврического и Одесского караимского правления С.М.Шапшал преподнес хлеб-соль на деревянном блюде, украшенном серебряными орнаментами чеканной работы. В своей речи он сказал, что, несмотря на малочисленность караимского народа, на полях I мировой войны сражается пятая часть мужского населения караимов. Проезжая главную синагогу на ул. Караимской, Его Величество был приветствован исполнением гимна специально приехавшим хором симферопольской синагоги.

Отдав дань уважения всем конфессиям города, монарх, таким образом, продемонстрировал почтительное отношение власти к многочисленным национальностям, населявшим Евпаторию."
http://jukraine.org/avtonomnaya-respublika-krym/evpatoriya/

В своем дневнике Николай II сделал такую запись за 16 мая 1916 года:
16-го мая. Понедельник.
В 8 час. утра прибыли в Евпаторию, когда я еще спал. В 10 час. вышли из поезда и, приняв депутации, поехали в город. Погода в Евпатории была теплая, серая и ветреная. Посетили собор, мечеть и кинассу караимов, которую также посетил Александр Павлович в 1825 г. Затем осмотрели лазарет Аликс — приморскую санаторию с ранеными из Ц. Села. Прошел с Алексеем к морю и осмотрел ванны. Побывали еще в земской уездной больнице и вернулись в поезд в час с 1/4. После завтрака отправились запросто в город в дальний его участок на дачу, занимаемую Аней. Дети резвились на берегу на чудном песку. Хотелось выкупаться, но воздух был прохладен. Выпив у нее чаю, приехали в поезд и в 6 1/4 уехали из Евпатории. Город производит очень приятное впечатление и надо надеяться разовьется в большое и благоустроенное лечебное место. Довезли Аню до ст. Сарабуз."
2 марта 1917 года, когда власть уже перешла в руки Исполнительного комитета Государственной Думы и Совета рабочих и солдатских депутатов, в покоях московского митрополита в Петрограде состоялось частное собрание членов Синода и представителей столичного духовенства. На нем присутствовали митрополиты Киевский Владимир (Богоявленский) и Московский Макарий (Парвицкий-Невский), архиепископы Финляндский Сергий (Страгородский), Новгородский Арсений (Стадницкий), Нижегородский Иоаким (Левицкий) и протопресвитер Александр Дернов, а также настоятель Казанского собора протоиерей Философ Орнатский. Было заслушано прошение об увольнении на покой митрополита Петроградского Питирима (Окнова). Тогда же синодалы признали необходимым немедленно установить связь с Исполнительным комитетом Госдумы. Этот факт дает основание утверждать, что Синод признал новую власть еще до отречения императора Николая II от престола, которое состоялось в ночь со 2 на 3 марта.
Первое после свержения монархии заседание Святейшего Синода под председательством митрополита Киевского Владимира состоялось 4 марта. От лица Временного правительства Владимир Львов объявил на нем о предоставлении Церкви свободы от опеки государства. Члены Синода (за исключением отсутствовавшего митрополита Питирима) выразили искреннюю радость по поводу наступления новой эры в жизни Церкви. В частности, архиепископ Новгородский Арсений говорил о появлении перед Российской Церковью больших перспектив, открывшихся после того, как "революция дала нам (Церкви) свободу от цезарепапизма".
Тогда же из зала заседаний Синода по инициативе обер-прокурора было вынесено царское кресло, которое в глазах иерархов являлось «символом цезарепапизма в Церкви Русской». Знаменательно, что вынести его обер-прокурору помог член Синода митрополит Владимир. Кресло было решено передать в музей. На следующий день Синод распорядился, чтобы во всех церквах Петроградской епархии многолетие царствующему дому «отныне не провозглашалось»...Во всех храмах империи совершались молебны с возглашением многолетия «Богохранимой державе Российской и благоверному Временному правительству ея».
9 марта Синод обратился с посланием «К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий». Послание начиналось так: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ея новом пути». Тем самым фактически Синод признал государственный переворот правомочным и официально провозгласил начало новой государственной жизни России, а революционные события объявил как свершившуюся «волю Божию». (Интересно в этой связи отметить: профессор Петроградской духовной академии Борис Титлинов считал, что это послание «благословило свободную Россию», а генерал Антон Деникин полагал, что тем самым Синод «санкционировал совершившийся переворот».)
В связи с изменившейся формой государственной власти Православная Церковь была поставлена перед необходимостью отражения этого события в богослужебных текстах. В связи с этим перед Церковью встал вопрос: как и какую государственную власть следует поминать в церковных молитвах.
Впервые этот вопрос Синод рассматривал 7 марта 1917 г. Его решением синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия поручалось произвести изменения в богослужебных чинах и молитвах в связи с происшедшей переменой в государственном управлении. Но, не дожидаясь решения этой комиссии, Синод издал определение, по которому всему российскому духовенству предписывалось «во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома возносить моление «о богохранимой державе Российской и благоверном Временном правительстве ея».
Анализ этого определения показывает, что в нем Дом Романовых уже 7 марта был назван «царствовавшим», то есть в прошедшем времени. Важно отметить, что столь решительное отношение к царствующему дому было принято Синодом до созыва Учредительного собрания и при фактическом отсутствии отречения от царского престола великого князя Михаила Александровича. (По роковому стечению обстоятельств в тот же день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его супругу, что было исполнено 8 марта.)
(В «Акте» Великого Князя Михаила Александровича речь, в частности, шла не о его отречении от престола, а о невозможности занятия его без ясно выраженной на то воли всего народа России. Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления Учредительному собранию. До созыва же этого собрания он доверил управление страной созданному по инициативе Государственной Думы Временному правительству. Его намерение основывалось на имевших место в российском обществе мнениях о возможности существования в России конституционной монархии.)
Другой особенностью синодального решения об отмене молитв за царскую власть является фактическое упразднение так называемых царских дней. Они имели статус государственных праздников и включали в себя дни рождения и именины императора, его супруги и наследника, дни восшествия на престол и коронования императора. Эти «дни» носили ярко выраженный религиозный характер: во время них совершались крестные ходы и молебны о «здравии и благоденствии» царствующего дома. (Официально эти дни были отменены постановлением Временного правительства только 16 марта 1917 г. Однако Синод хронологически опередил и предвосхитил постановление правительства об отмене этих государственно-церковных праздников.)
Таким образом, именно высшее российское духовенство внесло нововведения в содержание богослужебных книг, изменив церковно-монархическое учение о государственной власти. И это несмотря на то, что оно исторически утвердилось в богослужебных книгах Русской Церкви и до марта 1917 г. было созвучно державной триединой формуле «За Веру, Царя и Отечество».
Изменение смысла заключалось в «богословском оправдании» революции, то есть в том, что «всякая власть от Бога»: как царская власть, так и народовластие. Этим в богослужебной практике проводилась мысль, что смена формы власти как в государстве, так и в Церкви - явление не принципиальное. Вопрос же об «альтернативе» власти, то есть о должном выборе Учредительным собранием между народовластием и монархией, был Синодом решен и богословски, и практически в пользу народовластия... Фактически было утверждено, что смена формы государственной власти и революция - тоже «от Бога».
Таким образом, через несколько дней после начала Февральской революции Российская Церковь перестала быть «монархической», фактически став «республиканской». Не дожидаясь решения Учредительного собрания об образе правления, Синод, повсеместно заменив поминовение царской власти молитвенным поминовением народовластия, провозгласил в богослужебных чинах Россию республикой. (Официально Россия была объявлена Александром Керенским республикой только 1 сентября 1917 г.)
...Вопрос даже о теоретической возможности установления в России хотя бы конституционной монархии официальными органами церковной власти в 1917 г. не рассматривался. Тем самым официальная политика Российской Православной Церкви была с первых чисел марта направлена на приветствие и узаконивание народовластия, то есть демократии.
Итоговый вывод сформулирован так: «Из всего вышеизложенного, духовенство Русской Православной Церкви в целом сыграло важную роль в революционном процессе, направленном на свержение монархии в России. Высшему же органу церковной власти - Святейшему правительствующему Синоду принадлежит особая, одна из ведущих и определяющих ролей в установлении в России народовластия, в свержении института царской власти».
Вот так этот «православный» страстотерпец срубил сук, на котором сидел.
В 1907 г. о. Иоанн Кронштадтский вынес свой приговор правлению Николая Второго: «Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению. Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвергнуты праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города стертые правосудием Божьим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония. Виновно и высшее правительство, потворствовавшее беспорядкам... Безнаказанность в России в моде, ею щеголяют. А оттого непрестанные у нас аварии с морскими и даже Императорскими судами... Везде измена, везде угрозы жизни и государственному имуществу. Так и впредь будет при слабом управлении.
Отчего же столь великое, бывшее столь твердым, могущественным и славным прежде, Царство русское ныне так расслабело, обессилило, уничижилось, всколебалось? Оттого, что оно сошло с твердой и непоколебимой основы истинной веры, и в большинстве интеллигенции отпало от Бога.
Вера Слову Божию исчезла и заменена верою в разум человеческий; печать, именующая себя гордо шестою великою державою в мире подлунном, в большинства изолгалась — для нее не стало ничего святого и досточтимого, кроме своего лукавого пера, нередко пропитанного ядом клеветы и насмешки, не стало повиновения детей родителям, учащихся — учащим и самих учащих — подлежащим властям; браки поруганы; семейная жизнь разлагается; твердой политики не стало, всякий политиканствует, — ученики и учителя в большинстве побросали свои настоящие дела и судят о политике; все желают автономии; едва не всякий ребенок мнит быть автономом; даже средние и высшие духовно-учебные заведения позабыли о своем назначении — быть слугами Церкви и спасения людей. Не стало у интеллигенции любви к Родине, и они готовы продать ее инородцам, как Иуда предал Христа злым книжникам и фарисеям; уже не говорю о том, что не стало у нее веры в Церковь, возродившей нас для Бога и небесного отечества; нравов христианских нет, всюду безнравственность; настал, в прямую противоположность Евангелию, культ природы, культ страстей плотских, полное неудержимое распутство с пьянством, расхищение и воровство казенных и частных банков и почтовых учреждений и посылок, и враги России готовят разложение государства. Правды нигде не стало, и отечество на краю гибели. Чего ожидать впереди, если будет продолжаться такое безверие, такая испорченность нравов, такое безначалие?»
Страстотерпец сам подвёл итог своему правлению.
Из дневника (запись от 2 марта 1917 г.) императора (1894 — 1917) Николая Второго (1868—1918), сделанная им в день своего отречения от престола: «Суть та, что во имя спасения России, удержания армии на фронте и спокойствия нужно сделать этот шаг. Я согласился... В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, и трусость, и обман».
А кто назначал этих изменников, трусов и обманщиков в таком количестве?
Позабыл этот страстотерпец слова Иоанна Кронштадтского:
«Бедное отечество, когда-то ты будешь благоденствовать? Только тогда, когда будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов... И чем бы мы стали, Россияне, без царя? Враги наши скоро постарались бы уничтожить и самое имя России, т. к. Носитель и Хранитель России, после Бога есть Государь России, Царь Самодержавный, без него Россия — не Россия.»
Потом позорно убежал с престола. Кровавый хаос поглотил беглеца безследно…
Патриарх Алексий II возлагал «грех цареубийства» на русский народ, предлагая нам покаяться в якобы нами содеянном злодеянии. В дальнейшем, под давлением нелицемерного народного покаяния, он, действуя последовательно, вынужденно «прославляет» Царя и Его святое Семейство в лике страстотерпцев, т.е., по замыслу Синода МП, как «пострадавщих от своего народа». «Это вы убили его, не забывайте об этом!» - говорит своим «прославлением» Синод МП русскому народу.

«Грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян. Будучи преступлением и Божеского и человеческого закона, этот грех лежит тягчайшим грузом на душе народа, на его нравственном самосознании.
И сегодня мы, от лица всей Церкви, от лица всех ее чад – усопших и ныне живущих – приносим перед Богом и людьми покаяние за этот грех. Прости нас, Господи!
Мы призываем к покаянию весь наш народ, всех чад его, независимо от их политических воззрений и взглядов на историю, независимо от их этнического происхождения, религиозной принадлежности, от их отношения к идее монархии и к личности последнего Российского Императора… Покаяние в грехе, совершенном нашими предками, должно стать для нас еще одним знамением единства».
(Послание Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II и Священного Синода РПЦ к 75-летию убиения Императора Николая II и Его Семьи, обнародовано 18 июля 1993 г., опубликовано в «Журнале Московской Патриархии» №6 за 1993 г. и в православных и светских газетах «Известия», «Московские новости», «Московский комсомолец», некоторыми Владыками было зачитано с амвона, читалось в храмах).

«Убийство Царской Семьи – тяжелое бремя на народной совести, которая хранит сознание того, что многие наши предки, посредством прямого участия, одобрения или безгласного попустительства, в этом грехе повинны. Покаяние же в нем должно стать знамением единства наших людей, которое достигается путем не безразличного соглашательства, но вдумчивого осмысления произошедшего со страной и народом…
Пусть воспоминания о содеянном преступлении подвигнут нас совершить в этот день всеобщее покаяние в грехе вероотступничества и цареубийства, сопровождаемое постом и воздержанием, чтобы Господь услышал наши молитвы и благословил Отечество наше миром и процветанием»
(Послание Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II и Священного Синода РПЦ, «Журнал Московской Патриархии» №7, «Московский Церковный Вестник» № 11 за 1998 г., официальный сайт ВЦС за 9.06.1998 г.).

Ситуацию, сложившуюся же к февралю 1917 года между Церковью и монархией, фактическая правительница России императрица Александра Федоровна охарактеризовывала так: "Церковь и государство, точно враги, стоят друг против друга; линии церковной и государственной жизни разошлись в разные стороны" [Жевахов, 2007, т. 1, с. 91].
2 марта, когда власть уже перешла в руки Исполнительного комитета Государственной Думы и Совета рабочих и солдатских депутатов, в покоях московского митрополита в Петрограде состоялось частное собрание членов Синода и представителей столичного духовенства. На нем присутствовали митрополиты Киевский Владимир (Богоявленский) и Московский Макарий (Парвицкий-Невский), архиепископы Финляндский Сергий (Страгородский), Новгородский Арсений (Стадницкий), Нижегородский Иоаким (Левицкий) и протопресвитер Александр Дернов, а также настоятель Казанского собора протоиерей Философ Орнатский. Было заслушано прошение об увольнении на покой митрополита Петроградского Питирима (Окнова). Тогда же синодалы признали необходимым немедленно установить связь с Исполнительным комитетом Госдумы. Этот факт дает основание утверждать, что Синод признал новую власть еще до отречения императора Николая II от престола, которое состоялось в ночь со 2 на 3 марта.
Первое после свержения монархии заседание Святейшего Синода под председательством митрополита Киевского Владимира состоялось 4 марта. От лица Временного правительства Владимир Львов объявил на нем о предоставлении Церкви свободы от опеки государства. Члены Синода (за исключением отсутствовавшего митрополита Питирима) выразили искреннюю радость по поводу наступления новой эры в жизни Церкви. В частности, архиепископ Новгородский Арсений говорил о появлении перед Российской Церковью больших перспектив, открывшихся после того, как "революция дала нам (Церкви) свободу от цезарепапизма".
Тогда же из зала заседаний Синода по инициативе обер-прокурора было вынесено царское кресло, которое в глазах иерархов являлось «символом цезарепапизма в Церкви Русской». Знаменательно, что вынести его обер-прокурору помог член Синода митрополит Владимир. Кресло было решено передать в музей. На следующий день Синод распорядился, чтобы во всех церквах Петроградской епархии многолетие царствующему дому «отныне не провозглашалось»...Во всех храмах империи совершались молебны с возглашением многолетия «Богохранимой державе Российской и благоверному Временному правительству ея».
9 марта Синод обратился с посланием «К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий». Послание начиналось так: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ея новом пути». Тем самым фактически Синод признал государственный переворот правомочным и официально провозгласил начало новой государственной жизни России, а революционные события объявил как свершившуюся «волю Божию». (Интересно в этой связи отметить: профессор Петроградской духовной академии Борис Титлинов считал, что это послание «благословило свободную Россию», а генерал Антон Деникин полагал, что тем самым Синод «санкционировал совершившийся переворот».)
В связи с изменившейся формой государственной власти Православная Церковь была поставлена перед необходимостью отражения этого события в богослужебных текстах. В связи с этим перед Церковью встал вопрос: как и какую государственную власть следует поминать в церковных молитвах.
Впервые этот вопрос Синод рассматривал 7 марта 1917 г. Его решением синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия поручалось произвести изменения в богослужебных чинах и молитвах в связи с происшедшей переменой в государственном управлении. Но, не дожидаясь решения этой комиссии, Синод издал определение, по которому всему российскому духовенству предписывалось «во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома возносить моление «о богохранимой державе Российской и благоверном Временном правительстве ея».
Анализ этого определения показывает, что в нем Дом Романовых уже 7 марта был назван «царствовавшим», то есть в прошедшем времени. Важно отметить, что столь решительное отношение к царствующему дому было принято Синодом до созыва Учредительного собрания и при фактическом отсутствии отречения от царского престола великого князя Михаила Александровича. (По роковому стечению обстоятельств в тот же день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его супругу, что было исполнено 8 марта.)
(В «Акте» Великого Князя Михаила Александровича речь, в частности, шла не о его отречении от престола, а о невозможности занятия его без ясно выраженной на то воли всего народа России. Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления Учредительному собранию. До созыва же этого собрания он доверил управление страной созданному по инициативе Государственной Думы Временному правительству. Его намерение основывалось на имевших место в российском обществе мнениях о возможности существования в России конституционной монархии.)
Другой особенностью синодального решения об отмене молитв за царскую власть является фактическое упразднение так называемых царских дней. Они имели статус государственных праздников и включали в себя дни рождения и именины императора, его супруги и наследника, дни восшествия на престол и коронования императора. Эти «дни» носили ярко выраженный религиозный характер: во время них совершались крестные ходы и молебны о «здравии и благоденствии» царствующего дома. (Официально эти дни были отменены постановлением Временного правительства только 16 марта 1917 г. Однако Синод хронологически опередил и предвосхитил постановление правительства об отмене этих государственно-церковных праздников.)
Таким образом, именно высшее российское духовенство внесло нововведения в содержание богослужебных книг, изменив церковно-монархическое учение о государственной власти. И это несмотря на то, что оно исторически утвердилось в богослужебных книгах Русской Церкви и до марта 1917 г. было созвучно державной триединой формуле «За Веру, Царя и Отечество».
Изменение смысла заключалось в «богословском оправдании» революции, то есть в том, что «всякая власть от Бога»: как царская власть, так и народовластие. Этим в богослужебной практике проводилась мысль, что смена формы власти как в государстве, так и в Церкви - явление не принципиальное. Вопрос же об «альтернативе» власти, то есть о должном выборе Учредительным собранием между народовластием и монархией, был Синодом решен и богословски, и практически в пользу народовластия... Фактически было утверждено, что смена формы государственной власти и революция - тоже «от Бога».
Таким образом, через несколько дней после начала Февральской революции Российская Церковь перестала быть «монархической», фактически став «республиканской». Не дожидаясь решения Учредительного собрания об образе правления, Синод, повсеместно заменив поминовение царской власти молитвенным поминовением народовластия, провозгласил в богослужебных чинах Россию республикой. (Официально Россия была объявлена Александром Керенским республикой только 1 сентября 1917 г.)
...Вопрос даже о теоретической возможности установления в России хотя бы конституционной монархии официальными органами церковной власти в 1917 г. не рассматривался. Тем самым официальная политика Российской Православной Церкви была с первых чисел марта направлена на приветствие и узаконивание народовластия, то есть демократии.
Итоговый вывод сформулирован так: «Из всего вышеизложенного, духовенство Русской Православной Церкви в целом сыграло важную роль в революционном процессе, направленном на свержение монархии в России. Высшему же органу церковной власти - Святейшему правительствующему Синоду принадлежит особая, одна из ведущих и определяющих ролей в установлении в России народовластия, в свержении института царской власти». 10 марта 1917, газета «Петроградский курьер»:
"Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ее новом пути.

Возлюбленные чада Святой Православной Церкви!
Временное Правительство вступило в управление страной в тяжкую историческую минуту. Враг еще стоит на нашей земле и славной нашей армии предстоят в ближайшем будущем великие усилия. В такое время все верные сыны Родины должны проникнуться общим воодушевлением. Ради миллионов лучших жизней, сложенных на поле брани, ради бесчисленных денежных средств, затраченных Россиею на защиту от врага, ради многих жертв, принесенных для завоевания гражданской свободы, ради спасения ваших собственных семейств, ради счастья Родины оставьте в это великое историческое время всякие распри и несогласия, объединитесь в братской любви на благо Родины, доверьтесь Временному Правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите все усилия, чтобы трудами и подвигами, молитвою и повиновением облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни и общим разумом вывести Россию на путь истинной свободы, счастья и славы.

Святейший Синод усердно молит Всемилостивого Господа, да благословит Он труды и начинания Временного Правительства, да дает ему силу крепость и мудрость, а подчиненных ему сынов Великой Российской державы да управит на путь братской любви, славной защиты Родины от врага и безмятежного мирного устроения.

Смиренный Владимир митрополит киевский Смиренный Макарий митрополит московский Смиренный Сергий архиепископ финляндский Смиренный Тихон архиепископ литовский Смиренный Арсений архиепископ новгородский Смиренный Михаил архиепископ гродненский Смиренный Иоаким архиепископ нижегородский Смиренный Василий архиепископ черниговский Протопресвитер Александр Дернов».

Таким образом, Православная церковь в лице Синода, епископата, приходского, военного и морского духовенства признала свержение монархии как "избавление от гнета" народа и церкви и выразила безусловную поддержку Временному правительству. "Революция явила всем миру портретную галерею революционеров, обличенных высоким саном пастырей и архипастырей Церкви" [Жевахов, 2007, т. 2. с. 278 - 279].

Из речи епископа Рыбинского Корнилия (Попова):
…Тяжелым крестом для России, для русского народа было царствование Николая II: сколько крови пролито во время Японской и настоящей войны! Бессильному плохо, плохо живется, на него больше нападают. А до безсилия русский народ доведен был старыми правительствами.
(Ярославские губернские ведомости, Ярославль, 1917, №9-10, с. 109-110).

Из речи епископа Енисейского и Красноярского Никона (Бессонова) на собрании кадетской партии:
…Николай II со своею супругою Александрою так унизили, так посрамили, опозорили монархизм, что о монархе, даже и конституционном, у нас и речи быть не может. В то время, как наши герои проливали кровь за отчизну... Ирод упивался вином, а Иодиада бесновалась со своими Распутиными, Протопоповыми и другими блудниками. Монарх и его супруга изменяли своему же народу.
(Енисейская церковная нива. Красноярск, 1917, №3, с. 20-22).

Из послания к пастве архиепископа Таврического и Симферопольского Дмитрия (князя Абашидзе)
Совершилось. Тот, без воли которого и волос не падает с головы нашей, положил предел царствования бывшего Государя. Бесчисленные губительные непорядке, допущенные бывшим правительством, крайне недобросовестно совершавшим свое служение, злоупотреблявшим властью, постоянно вводившим всех в заблуждение, повлекли за собой государственную разруху, расстройство во всех наших делах...
(Таврический церковно-общественный вестник. Симферополь, 1917, №8-9, с. 175-179).

Из воззвания епископа Вологодского и Тотемского Александра (Трапицына) и духовенства Вологды к пастве
Свершилась воля Божия!
В жизни каждого народа бывают такие моменты, когда старые формы государственной жизни, как не отвечающие современным потребностям, рушатся и заменяются новыми.
(Вологодские епархиальные ведомости, Вологда, 1917, №8, с. 105-106).

Из проповеди епископа Тихвинского Алексия (Симанского) в Софийском соборе Новгорода
В последнее время в России… внутри совершались неслыханные измены со стороны тех, кто был призван царем в качестве ближайших сотрудников в управлении государством… Постепенно воздвигалась между царем и народом все более и более плотная стена...
(Новгородские губернские ведомости, Новгород, 1917, №18, с. 2).

Обращение архиепископа Тверского и Кашинского Серафима (Чичагова) к членам духовной консистории и благочинным г. Твери:
…Милостию Божиею, народное восстание против старых, бедственных порядков в государстве, приведших Россию на край гибели в тяжелые годы мировой войны, обошлось без многочисленных жертв и Россия легко перешла к новому государственному строю….
(Тверские епархиальные ведомости, Тверь, 1917, №9-10, с. 75-76).

Из речи архиепископа Симбирского и Сызранского Вениамина (Муратовского) в кафедральном соборе Симбирска:
…Совершилось величайшей важности историческое событие! Волей Божией наша дорогая и многострадальная Родина вступила на новый путь своей государственной жизни.
Наш Всероссийский корабль был близок к погибели… Кормчие его оказались несостоятельными или по своему невежеству или, вернее, по своей нечестности. Не явись вовремя самоотверженные новые кормчие, я не знаю, что и было бы с нами!
(Симбирские епархиальные ведомости, Симбирск, 1917, №6, с. 75-76).

Из проповеди епископа Костромского и Галичского Евгения (Бережкова):
…Величие и мощь народного духа проявились удивительным образом: только плечом повел русский богатырь, и пали вековые оковы, исчезли все препятствия, стеснявшие его шествие по пути к свободе, солнце которой ныне во всем блеске засияло на святой Руси…
(Костромские епархиальные ведомости, Кострома, 1917, №7, с. 119).

Из проповеди епископа Уфимского и Мензелинского Андрея (князя Ухтомского) в Казанском соборе Петрограда:
…Кончилась тяжкая, грешная эпоха в жизни нашего народа. В эту эпоху – все грешили: лгали, льстили, насиловали народ и в слове, и в деле… Теперь началась великая эпоха новой жизни…. Наступили дни чистой народной жизни, свободного народного труда; зажглась яркая звезда русского народного счастья. Самодержец погиб и погиб безвозвратно, но вместо самодержца пусть великий Вседержитель царствует над нами.
(Уфимские епархиальные ведомости, Уфа, 1917, №7-8, с. 193-196).

Из статьи епископа Уфимского и Мензелинского Андрея:
…Режим правительства был в последнее время беспринципный, грешный, безнравственный. Самодержавие русских царей выродилось сначала в самовластие, а потом в своевластие, превосходившее все вероятия. Самодержавие не охраняло чистоты православия и народной совести, а держало святую Церковь на положении наемного слуги.
Церковь подверглась явному глумлению. Она была заменена пройдохами, ханжами и т.п. С голосом Церкви не только не считались, но явно им пренебрегали.
(Уфимские епархиальные ведомости, Уфа, 1917, №5-6, с. 138-139).

Речь епископа Екатеринославского и Мариупольского Агапита (Вишневского):
Божией волей и волей народа дорогая наша Родина вступила на новый исторический путь. Обновленная и свободная Россия светло ликует и торжествует ныне…
(Екатеринославские епархиальные ведомости, Екатериносла,, 1917, №8, с. 108).

Из резолюции Полтавского епархиального съезда духовенства и мирян:
Старый порядок был гибельный для церкви и государства, для народа и духовенства, он душил все живое и возврата к прежнему порядку не может быть никогда. Необходимо добиваться учреждения в государстве демократической и федеративной республики.
(Владивостокские епархиальные ведомости, Владивосток, 1917, №3150, с. 3).

Из статьи епископа Нарвского Антонина (Грановского)):
… грех православия в том, что его доселе заставляли нести солдатскую охрану государственного режима. Священное горение сердец были культивируемы на пропаганду и защиту общественного строя, именуемого «самодержавием». Этот полицейский мотив убил церковную искренность… Православие и самодержавие не только органически не связаны между собою, напротив, они взаимно отталкивают друг друга.
(Слово. СПб., 1905, №330, с. 5-6).


Русский Народ во главе со священством, своей изменой Богу и Помазаннику Его, вынудили Государя Императора Николая II отречься от Претола. (Клятва 1613 г. на верность Дому Романовых) Но Государь подражая Искупительной Голгофской Жертве Христа начал совершать подвиг искупления Своего неверного народа. Вот свидетельство Святителя Макария (Невского), беззаконно удаленного с Московской кафедры "временным правительством". Ему было чудное видение:
«Вижу я поле. По тропинке идет Спаситель. Я за Ним и все твержу: - Господи, иду за Тобой!
А Он, оборачиваясь ко мне, все отвечает:
- Иди за Мной!
Наконец подошли мы к громадной арке, разукрашенной цветами. На пороге арки Спаситель обернулся ко мне и вновь сказал:
- Иди за Мной!
И вошел в чудный сад, а я остался на пороге и проснулся. Заснувши вскоре, я вижу себя стоящим в той же арке, а за нею со Спасителем стоит Государь Николай Александрович. Спаситель говорит Государю:
- Видишь в Моих руках две чаши: вот эта горькая для твоего народа, а другая сладкая для тебя.
Государь падает на колени и долго молит Господа дать ему выпить горькую чашу вместо его народа. Господь долго не соглашался, а Государь все неотступно молил. Тогда Спаситель вынул из горькой чаши большой раскаленный уголь и положил его Государю на ладонь. Государь начал перекладывать уголь с ладони на ладонь и в то же время телом стал просветляться, пока не стал весь пресветлый, как светлый дух. На этом я опять проснулся.
Заснув вторично, я вижу громадное поле, покрытое цветами. Стоит среди поля Государь, окруженный множеством народа, и своими руками раздает ему манну. Незримый голос в это время говорит: «Государь взял вину русского народа на себя, и русский народ прощен!»»
Из любви к своему народу Государь Николай Второй молитвенно просил Господа переложить на него наказание, заслуженное его народом. Но справедливый Господь так и не дал Царю выпить горькую чашу вместо народа.
Сам Спаситель мира возложил на Государя иной крест; Господь призвал его совершить подобие Своего славного Искупительного подвига, для чего и возложил ему на ладонь раскаленный уголь."
Благодаря этой христоподобной жертве Государя Николая Александровича воскреснет Царская Самодержавная Россия во главе с Помазанником Божиим. Поэтому ложны сравнения и параллели России с Византией в нашумевшем фильме "Гибель Империи. Византийский урок". Россию ожидает неминуемое и безусловное воскресение с Царем во главе, дарованным Всевышним, а не избранным человеками. В Византии согрешил Император, предав Бога (подчинившись папе римскому - избраннику человеков), Веру Православную и свой народ. Народ Византии был против унии - ереси папизма, при которой епископ города Рима командует Избранником Божиим. За эту мерзость Господь и отнял благодать и покровительство Свое от Византии и Второй Рим пал. Москва же Третий Рим и четвертому не быть. Н. А. Бердяев, осмысливая ход российской истории, писал, что "тоталитарность, требование целостной веры, как основы царства, соответствует глубоким религиозно-социальным инстинктам народа. Советское коммунистическое царство имеет большое сходство по своей духовной конструкции с Московским православным царством…Коммунизм оказался неотвратимой судьбой России, внутренним моментом в судьбе русского народа" [Бердяев, 1990, с.117, 93].
А вот, напоследок, для полноты понимания, и известное выступление Алексия II на Поместном Соборе Русской Православной Церкви Московского Патриархата 30 мая – 2 июня 1971 года:
«…С горечью вспоминаем тот факт, что многие иерархи Русской Православной Церкви и часть ее клира не поняли исторической обусловленности Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года в нашей стране, в совершении которой участвовали и верующие массы нашего народа, не поняли эпохальности этой революции, освободившей народы нашей Родины от капиталистического рабства для свободного развития и открывшей новый период в истории человечества.
Однако, к чести своей, ряд видных деятелей Церкви, и прежде всего архиепископ Владимирский Сергий (Страгородский), сумели правильно осмыслить происходившие события и заняли свое место в трудном процессе созидания общества, не имевшего в истории прецедента…
Зная о невыносимых страданиях сотен миллионов людей, которые порождает империализм, мы заявляем, что святым нашим долгом является наше участие в современной антиимпериалистической борьбе. Мы – за преобразование социальных структур, угнетающих народы и не позволяющих им свободно развиваться, за преобразование, включающее, если требуется, и революционные пути низвержения существующих режимов порабощения» (Журнал Московской Патриархии. 1971, № 7. С. 45-62).
Сталин, принявший духовный меч Дома Романовых для спасения русского народа, не растворился в прошлом, а вместе с ним ушел в будущее.
Вот что писал о Сталине Уинстон Черчилль: "Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы воли, резким, жестким и беспощадным как в делах, так и в беседах, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин, прежде всего, обладал большим чувством юмора, сарказмом, а также способностью точно выражать свои мысли... Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам... Он был человеком, который своих врагов уничтожал руками своих врагов. Заставил даже нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов. Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире диктаторов. Он принял Россию с сохой и оставил ее оснащенной атомным оружием. Нет, чего бы ни говорили о нем, таких история и народ не забывают".
Сталин пришел к власти в результате сложного революционного процесса. Инициатором революции была коалиция возглавляемой рядом великих князей великосветской группировки (русского масонства, см. соответствующие исследования Авреха, Берберовой и Старцева) и военной группировки во главе с руководителем военной разведки генералом Бонч-Бруевичем. Как известно, Бонч-Бруевич, показавший себя в начале войны как националист и организатор известной "охоты на ведьм", к 1917 году пришел к выводу о необходимости построения национал-корпоративного государства.
Действительно, положение новорожденной Российской республики осенью 1917 года было в высшей степени безотрадным.
Ее политический строй характеризовался известной “формулой”: двоевластие в центре и безвластие на местах. Перед Временным правительством, которое возглавлял Керенский, стояли задачи необычайной трудности, но оно не имело средств для их разрешения и находилось в состоянии перманентного кризиса. Органы “революционной демократии” — советы рабочих и солдатских депутатов и возглавлявший их Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК), — в которых до осени 1917 года господствовали эсеры и меньшевики, поддерживали правительство “постольку-поскольку” или не поддерживали вовсе. Созданный на “демократическом совещании” в сентябре “Совет Республики” (или “Предпарламент”) оказался бессильной и безвольной говорильней и не содействовал политической стабилизации. Между тем большевистская партия, под командой Ленина, вела яростную кампанию против правительства Керенского и против “социал-соглашателей” (или “социал-предателей”) под лозунгом “вся власть советам”, и агитация эта встречала отклик в солдатских и рабочих массах, утомленных затянувшейся войной и все возраставшей хозяйственной и финансовой разрухой.
Сталин писал об этом периоде так:
«Три обстоятельства внешнего порядка определили ту сравнительную лёгкость, с какой удалось пролетарской революции в России разбить цепи империализма и свергнуть, таким образом, власть буржуазии.
Во-первых, то обстоятельство, что Октябрьская революция началась в период отчаянной борьбы двух основных империалистических групп, англо-французской и австро-германской, когда эти группы, будучи заняты смертельной борьбой между собой, не имели ни времени, ни средств уделить серьёзное внимание борьбе с Октябрьской революцией. Это обстоятельство имело громадное значение для Октябрьской революции, ибо оно дало ей возможность использовать жестокие столкновения внутри империализма для укрепления и организации своих сил.
Во-вторых, то обстоятельство, что Октябрьская революция началась в ходе империалистической войны, когда измученные войной и жаждавшие мира трудящиеся массы самой логикой вещей были подведены к пролетарской революции, как единственному выходу из войны. Это обстоятельство имело серьёзнейшее значение для Октябрьской революции, ибо оно дало ей в руки мощное орудие мира, облегчило ей возможность соединения советского переворота с окончанием ненавистной войны и создало ей, ввиду этого, массовое сочувствие, как на Западе, среди рабочих, так и на Востоке, среди угнетённых народов.
В-третьих, наличие мощного рабочего движения в Европе и факт назревания революционного кризиса на Западе и Востоке, созданного продолжительной империалистической войной. Это обстоятельство имело для революции в России неоценимое значение, ибо оно обеспечило ей верных союзников вне России в её борьбе с мировым империализмом.
Но кроме обстоятельств внешнего порядка, Октябрьская революция имела ещё целый ряд внутренних благоприятных условий, облегчивших ей победу.
Главным из этих условий нужно считать следующие.
Во-первых, Октябрьская революция имела за собой активнейшую поддержку громадного большинства рабочего класса России.
Во-вторых, она имела несомненную поддержку крестьянской бедноты и большинства солдат, жаждавших мира и земли.
В-третьих, она имела во главе, в качестве руководящей силы, такую испытанную партию, как партия большевиков, сильную не только своим опытом и годами выработанной дисциплиной, но и огромными связями с трудящимися массами.
В-четвертых. Октябрьская революция имела перед собой таких сравнительно легко преодолимых врагов, как более или менее слабую русскую буржуазию, окончательно деморализованный крестьянскими "бунтами" класс помещиков и совершенно обанкротившиеся в ходе войны соглашательские партии (партии меньшевиков и эсеров).
В-пятых, она имела в своём распоряжении огромные пространства молодого государства, где могла свободно маневрировать, отступать, когда этого требовала обстановка, передохнуть, собраться с силами и пр.
В-шестых, Октябрьская революция могла рассчитывать в своей борьбе с контрреволюцией на наличие достаточного количества продовольственных, топливных и сырьевых ресурсов внутри страны.
Сочетание этих внешних и внутренних обстоятельств создало ту своеобразную обстановку, которая определила сравнительную легкость победы Октябрьской революции.»
В своих письмах к центральным органам большевистской партии (ЦК, Петроградскому и Московскому комитетам) в сентябре и октябре Ленин подробно и настойчиво развивал свой план немедленного восстания: “Керенский сдаст Питер немцам, вот что яснее ясного теперь... Именно для спасения Питера надо свергнуть Керенского и взять власть советам обеих столиц” — “вот лозунг восстания который мы должны пустить в обращение как можно шире и, который будет иметь громадный успех” (письмо от 8 октября).
“Только наша партия, победив в восстании, может спасти Питер” (14 сент.). Но в 20-х числах октября должен собраться II всероссийский съезд советов, который и может принять постановление о переходе власти к советам. Ленин и Сталин считали, что нельзя пропускать удобный для восстания момент и что “ждать съезда советов есть полный идиотизм, или полная измена”, “ибо съезд ничего не даст и ничего не может дать”. “Теперь взять власть можно, а 20-29 октября ее вам не дадут взять”. “Сначала победите Керенского, потом созывайте съезд” (29 сент. и 7 окт.). Власть должна захватить большевистская партия и тем поставить съезд советов перед совершившимся фактом — вот директива Ленина.
Под натиском Ленина и Сталина большевистский ЦК, в резолюции, принятой 10 октября, признал, что современное политическое и военное положение (в частности, “несомненное решение русской буржуазии и Керенского с компанией сдать Питер немцам”) “ставит на очередь дня вооруженное восстание” (ВРК, с. 37). В связи с этим было решено образовать “революционный штаб по обороне Петрограда”, но скоро это название было найдено слишком уж “оборонческим” и заменено другим: “Военно-революционный комитет” (при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов). Комитету была вменена в обязанность “разработка плана работ по обороне Петрограда” (ВРК, с. 40).
В заседании ЦК большевистской партии 16 октября доклады с мест рисовали вовсе не радужные перспективы грядущего восстания. Отзывы о настроении рабочих масс в разных районах звучали не весьма обнадеживающе: “боевого настроения нет”; “настроение учесть трудно”; “настроение бесшабашное”; “стремления выступить нет”; “дело плохо”; “настроение выжидательное”, и только в двух или трех районах “настроение в нашу пользу” (но и это ведь еще не означало готовности к вооруженному восстанию). Крыленко от большевистского “военного бюро” сообщает, что у них “резкое расхождение” в оценке настроения в полках петроградского гарнизона; работники на местах “говорят, что для выступления нужно, чтобы что-нибудь их решительно задело, а именно, вывод войск”, т. е. вывод из Петрограда на фронт (ВРК, с. 42-44).
Отряды красной гвардии были немногочисленны и плохо вооружены, и вообще обстановка непосвящённым не внушала больших надежд на победу. Они предлагали Ленину отсрочку восстания на несколько недель для лучшей подготовки. Но Ленин знал, что основная боевая сила, стоящая за Сталиным, готова к действию. Он требовал начинать дело немедленно и справедливо угрожал своим уходом из ЦК.
Штаб большевиков далеко не случайно с августа 1917 стал находится именно в здании Смольного института, одного из привилегированных женских учебных заведений Петербурга. До революции зачислялись в этот институт девочки шести лет, выпускались восемнадцатилетние девушки. Закрытость учебного заведения была главным условием и главной идеей воспитания новой породы людей. Юные девушки там были полностью изолированы от влияния среды, семьи, улицы. За двенадцать лет обучения и воспитания они становились взрослыми женщинами, свободными от пороков. Став матерями, выпускницы Смольного института должны были воспитать детей такими же, дети же передадут все накопленное от матерей следующему поколению, и постепенно все члены общества становятся добропорядочными людьми. Смольный институт построили в 1806—1808 годах по соседству с монастырем, проектировавшимся Растрелли.
План Смольного решен в форме растянутой буквы «П». Главный вход, расположенный в центре, отмечен восьмиколонным ионическим портиком, основанием которому служит массивная рустованная аркада. Территория, примыкающая к Смольному институту, до революции представляла собою заброшенный пустырь. От рабочих районов это место с трёх сторон отрезано широкой Невой. Район этот аристократический и никак не подходил для центра скопления революционных матросов и солдат, более того, он был от них отрезан. С военной точки зрения штаб восставших должен находится в центре дислокации их главных сил. Какие же силы были рядом со Смольным? Это были спецподразделения русской контрразведки, находившиеся в Академии ГШ на Суворовском 32б, в Аракчеевских казармах Кавалерийской школы на Шпалерной, в штаб – квартире контрразведки на Таврической 17. Вот в центре каких сил распологался ВРК - штаб октябрьского восстания.
21 октября ВРК, толкаемый Лениным и Сталиным в шею, решил действовать. Он созвал общее собрание полковых комитетов петроградского гарнизона, которое приняло резолюцию, обещавшую “полную поддержку ВРК во всех его шагах, направленных к тому, чтобы теснее связать фронт с тылом в интересах революции” (ВРК, с. 60). Эта довольно туманная резолюция вовсе не обещала участия гарнизона в вооруженном восстании против Временного правительства, но все же “полная поддержка” — в чем-то — была обещана, и 22 октября ВРК послал своих представителей в штаб Петроградского военного округа “для совместной работы”. Штаб отказался от сотрудничества, и ВРК объявил, что “порвав с организованным гарнизоном столицы, штаб становится прямым орудием контрреволюционных сил”, и что отныне “никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные ВРК, не действительны”.
Это уже было, в сущности, открытое объявление войны Временному правительству, дополненное тем, что 23 октябри ВРК назначил в полки и в “особо важные пункты столицы” своих комиссаров “для охраны революционного порядка от контрреволюционных покушений”. Но прямого вооруженного восстания ВРК все еще не начинал, и 24 октября нетерпеливый и негодующий Ленин писал своему ЦК:
“Нельзя ждать!! Можно потерять все !! Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь все висит на волоске. Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство... Теперь уже поистине промедление в восстании смерти подобно”. Готовясь начинать восстание для захвата власти, ВРК, однако, 24 октября опубликовал следующее сообщение: “Вопреки всякого рода слухам и толкам, ВРК заявляет, что он существует отнюдь не для того, чтобы подготовлять и осуществлять захват власти, но исключительно для защиты интересов петроградского гарнизона и демократии”; по предложению Троцкого (бывшего в то время председателем Петроградского совета) были добавлены слова: “от контрреволюционных и погромных посягательств” (ВРК, с. 99). Было одно обстоятельство, которое очень безпокоило накануне восстания: это было наличие в составе петроградского гарнизона трех донских казачьих полков. Сталин прекрасно понимал, что если бы три полка донцов атаковали слабые и плохо обученные отряды “красной гвардии”, то они разбежались бы, и тогда было бы нечем прикрывать подразделения, реально действующие по захвату власти. Поэтому большевики, от имени Петроградского совета, 21 октября обратились к “братьям-казакам” с красноречивым воззванием, в котором они уверяли их в своем дружеском отношении к трудовому казачеству и в том, что слухи о враждебных намерениях совета против казаков и о подготовке в Петрограде вооруженного восстания распространяются негодяями и провокаторами. Воззвание заканчивалось любезным приглашением “братьев-казаков”, но не на революцию, а на... концерты: Петроградский совет протягивал казакам “братскую руку” и сообщал: “На 22 октября совет назначил мирные митинги, собрания и концерты, где рабочие и солдаты, матросы и крестьяне будут слушать и обсуждать речи о войне и мире, о народной доле. На эти мирные, братские митинги мы приглашаем и вас. Добро пожаловать, братья-казаки!” (“Окт. восст.”, с. 233).
Сталин говорил об этом периоде времени так:
Я беру протоколы заседания ЦК нашей партии от 10(23) октября 1917 года. Присутствуют: Ленин, Зиновьев, Каменев, Сталин, Троцкий, Свердлов, Урицкий, Дзержинский, Коллонтай, Бубнов, Сокольников, Ломов. Обсуждается вопрос о текущем моменте и восстании. После прений голосуется резолюция товарища Ленина о восстании. Резолюция принимается большинством 10 против 2. Кажется, ясно: ЦК большинством 10 против 2 постановил перейти к непосредственной практической работе по организации восстания. Центральный Комитет выбирает на этом же заседании политический центр по руководству восстанием под названием Политического бюро в составе: Ленина, Зиновьева, Сталина, Каменева, Троцкого, Сокольникова и Бубнова.
Таковы факты.
Эти протоколы сразу разрушают несколько легенд. Они разрушают легенду о том, что ЦК в своём большинстве стоял будто бы против восстания. Они разрушают также легенду о том, что ЦК в вопросе о восстании стоял будто бы перед расколом. Из протоколов ясно, что противники немедленного восстания - Каменев и Зиновьев - вошли в орган политического руководства восстанием наравне со сторонниками восстания. Ни о каком расколе не было и не могло быть речи.
Троцкий уверяет, что в лице Каменева и Зиновьева мы имели в Октябре правое крыло нашей партии, почти что социал-демократов. Непонятно только: как могло случиться, что партия обошлась в таком случае без раскола; как могло случиться, что разногласия с Каменевым и Зиновьевым продолжались всего несколько дней; как могло случиться, что эти товарищи, несмотря на разногласия, ставились партией на важнейшие посты, выбирались в политический центр восстания и пр.? В партии достаточно известна беспощадность Ленина в отношении социал-демократов; партия знает, что Ленин ни на одну минуту не согласился бы иметь в партии, да еще на важнейших постах, социал-демократически настроенных товарищей. Чем объяснить, что партия обошлась без раскола? Объясняется это тем, что, несмотря на разногласия, мы имели в лице этих товарищей старых большевиков, стоящих на общей почве большевизма. В чём состояла эта общая почва? В единстве взглядов на основные вопросы: о характере русской революции, о движущих силах революции, о роли крестьянства, об основах партийного руководства и т. д. Без такой общей почвы раскол был бы неминуем. Раскола не было, а разногласия длились всего несколько дней, потому и только потому, что мы имели в лице Каменева и Зиновьева ленинцев, большевиков.
Перейдём теперь к легенде об особой роли Троцкого в Октябрьском восстании. Троцкисты усиленно распространяют слухи о том, что вдохновителем и единственным руководителем Октябрьского восстания являлся Троцкий. Эти слухи особенно усиленно распространяются так называемым редактором сочинений Троцкого, Ленцнером. Сам Троцкий, систематически обходя партию, ЦК партии и Петроградский комитет партии, замалчивая руководящую роль этих организаций в деле восстания и усиленно выдвигая себя, как центральную фигуру Октябрьского восстания, вольно или невольно, способствует распространению слухов об особой роли Троцкого в восстании. Я далёк от того, чтобы отрицать несомненно важную роль Троцкого в восстании. Но должен сказать, что никакой особой роли в Октябрьском восстании Троцкий не играл и играть не мог, что, будучи председателем Петроградского Совета, он выполнял лишь волю соответствующих партийных инстанций, руководивших каждым шагом Троцкого. Обывателям, вроде Суханова, все это может показаться странным, но факты, действительные факты, целиком и полностью подтверждают это мое утверждение.
Возьмем протоколы следующего заседания ЦК от 16(29) октября 1917 года. Присутствуют члены ЦК, плюс представители Петроградского комитета, плюс представители военной организации, фабзавкомов, профсоюзов, железнодорожников. В числе присутствующих, кроме членов ЦК, имеются: Крыленко, Шотман, Калинин, Володарский, Шляпников, Лацис и др. Всего 25 человек. Обсуждается вопрос о восстании с чисто практически-организационной стороны. Принимается резолюция Ленина о восстании большинством 20 против 2, при 3 воздержавшихся. Избирается практический центр по организационному руководству восстанием. Кто же попадает в этот центр? В этот центр выбираются пятеро: Свердлов, Сталин, Дзержинский, Бубнов, Урицкий. Задачи практического центра: руководить всеми практическими органами восстания согласно директивам Центрального Комитета. Таким образом, на этом заседании ЦК произошло, как видите, нечто "ужасное", т. е. в состав практического центра, призванного руководить восстанием, "странным образом" не попал "вдохновитель", "главная фигура", "единственный руководитель" восстания, Троцкий. Как примирить это с ходячим мнением об особой роли Троцкого? Не правда ли, несколько "странно" всё это, как сказал бы Суханов, или как сказали бы троцкисты. Между тем, здесь нет, собственно говоря, ничего странного, ибо никакой особой роли ни в партии, ни в Октябрьском восстании не играл и не мог играть Троцкий, человек сравнительно новый для нашей партии в период Октября. Он, как и все ответственные работники, являлся лишь исполнителем воли ЦК и его органов. Кто знаком с механикой партийного руководства большевиков, тот поймёт без особого труда, что иначе п не могло быть: стоило Троцкому нарушить волю ЦК, чтобы лишиться влияния на ход дел. Разговоры об особой роли Троцкого есть легенда, распространяемая услужливыми "партийными" кумушками.
Это не значит, конечно, что Октябрьское восстание не имело своего вдохновителя. Нет, у него был свой вдохновитель и руководитель. Но это был Ленин, а не кто-либо другой, тот самый Ленин, чьи резолюции принимались ЦК при решении вопроса о восстании, тот самый Ленин, которому подполье не помешало быть действительным вдохновителем восстания, вопреки утверждению Троцкого. Глупо и смешно пытаться теперь болтовней о подполье замазать тот несомненный факт, что вдохновителем восстания был вождь партии В.И. Ленин.
Период организации штурма (сентябрь - октябрь). Основные факты этого периода:
а) созыв Демократического совещания и провал идеи блока с кадетами;
б) переход Московского и Петроградского Советов на сторону большевиков;
в) съезд Советов Северной области и решение Петроградского Совета против вывода войск;
г) решение ЦК партии о восстании и образование Военно-революционного комитета Петроградского Совета;
д) решение петроградского гарнизона о вооружённой поддержке Петроградского Совета и организация системы Комиссаров Военно-революционного комитета;
е) выступление большевистских вооружённых сил и арест членов Временного правительства;
ж) взятие власти Военно-революционным комитетом Петроградского Совета и создание Совета Народных Комиссаров II съездом Советов.
Характерной чертой этого периода нужно считать быстрое нарастание кризиса, полную растерянность правящих кругов, изоляцию эсеров и меньшевиков и массовую перебежку колеблющихся элементов на сторону большевиков. Следует отметить одну оригинальную особенность тактики революции в этот период. Состоит она, эта особенность, в том, что каждый, или почти каждый, шаг своего наступления революция старается проделать под видом обороны. Несомненно, что отказ от вывода войск из Петрограда был серьёзным шагом наступления революции, тем не менее это наступление было проделано под лозунгом обороны Петрограда от возможного наступления внешнего врага. Несомненно, что образование Военно-революционного комитета было ещё более серьёзным шагом наступления на Временное правительство, тем не менее оно было проведено под лозунгом организации советского контроля над действиями штаба округа. Несомненно, что открытый переход гарнизона на сторону Военно-революционного комитета и организация сети советских комиссаров знаменовали собой начало восстания, тем не менее эти шаги были проделаны революцией под лозунгом защиты Петроградского Совета от возможных выступлений контрреволюции. Революция как бы маскировала свои наступательные действия оболочкой обороны для того, чтобы тем легче втянуть в свою орбиту нерешительные, колеблющиеся элементы. Этим, должно быть, и объясняется внешне- оборонительный характер речей, статей и лозунгов этого периода, имеющих тем не менее глубоко наступательный характер по своему внутреннему содержанию.
Были ли разногласия в этот период внутри Центрального Комитета? Да, были, и немаловажные. О разногласиях по вопросу о восстании я уже говорил. Они полностью отразились в протоколах ЦК от 10 и 16 октября. Я не стану поэтому повторять уже сказанное раньше. Необходимо теперь остановиться на трёх вопросах: об участии в предпарламенте, о роли Советов в восстании и о сроке восстания. Это тем более необходимо, что Троцкий, в своём рвении выдвинуть себя на видное место, "нечаянно" извратил позицию Ленина по двум последним вопросам.
Несомненно, что разногласия по вопросу о предпарламенте имели серьёзный характер. В чём состояла, так сказать, цель предпарламента? В том, чтобы помочь буржуазии отодвинуть Советы на задний план и заложить основы буржуазного парламентаризма. Мог ли предпарламент выполнить такую задачу при сложившейся революционной обстановке - это другой вопрос. События показали, что эта цель была неосуществима, а сам предпарламент представлял выкидыш корниловщины. Но несомненно, что именно такую цель преследовали меньшевики и эсеры, создавая предпарламент. Что могло означать при этих условиях участие большевиков в предпарламенте? Не что иное, как введение в заблуждение пролетарских масс насчёт подлинного лица предпарламента. Этим, главным образом, и объясняется та страстность, с которой бичует Ленин в своих письмах сторонников участия в предпарламенте. Участие в предпарламенте было, несомненно, серьёзной ошибкой.
Но было бы ошибочно думать, как это делает Троцкий, что сторонники участия пошли в предпарламент с целью органической работы, с целью "введения рабочего движения" "в русло социал-демократии". Это совершенно неверно. Это неправда. Если бы это было верно, партии не удалось бы "в два счёта" ликвидировать эту ошибку путём демонстративного ухода из предпарламента. Жизненность и революционная мощь нашей партии в том, между прочим, и выразилась, что она мигом исправила эту ошибку.
А затем, позвольте мне исправить маленькую неточность, вкравшуюся в сообщение "редактора" сочинений Троцкого Ленцнера, о заседании большевистской фракции, решившем вопрос о предпарламенте. Ленцнер сообщает, что докладчиков на этом заседании было двое - Каменев и Троцкий. Это неверно. На самом деле докладчиков было четверо: двое за бойкот предпарламента (Троцкий и Сталин) и двое за участие (Каменев и Ногин).
Ещё хуже обстоит дело с Троцким, когда он касается позиции Ленина по вопросу о форме восстания. У Троцкого выходит, что, по Ленину, в октябре партия должна была взять власть "независимо от Совета и за спиной его". Критикуя потом эту чепуху, приписываемую Ленину, Троцкий "скачет и играет", разрешаясь в результате снисходительной фразой: "Это было бы ошибкой". Троцкий говорит тут неправду о Ленине, он искажает взгляд Ленина на роль Советов в восстании. Можно было бы привести целую груду документов, говорящих о том, что Ленин предлагал взятие власти через Советы, Петроградский или Московский, а не за спиной Советов. Для чего понадобилась Троцкому эта более чем странная легенда о Ленине?
Не лучше обстоит дело с Троцким, когда он "разбирает" позицию ЦК и Ленина по вопросу о сроке восстания. Сообщая о знаменитом заседании ЦК от 10 октября, Троцкий утверждает, что на этом заседании "была вынесена резолюция в том смысле, что восстание должно произойти не позже 15 октября". Выходит, что ЦК назначил срок восстания на 15 октября и потом сам же нарушил это постановление, оттянув срок восстания на 25 октября. Верно ли это? Нет, неверно. Центральный Комитет вынес за этот период всего две резолюции о восстании - от 10 октября и от 16 октября. Зачтём эти резолюции.
Резолюция ЦК от 10 октября:
"ЦК признаёт, что как международное положение русской революции (восстание во флоте в Германии, как крайнее - проявление нарастания во всей Европе всемирной социалистической революции, затем угроза мира• империалистов с целью удушения революции в России), так и военное положение (несомненное решение русской буржуазии и Керенского с К° сдать Питер немцам), так и приобретение большинства пролетарской партией в Советах, - всё это в связи с крестьянским восстанием и с поворотом народного доверия к нашей партии (выборы в Москве), наконец явное подготовление второй корниловщины (вывод войск из Питера, подвоз к Питеру казаков, окружение Минска казаками и пр.),- всё это ставит на очередь дня вооружённое восстание.
Признавая таким образом, что вооружённое восстание неизбежно и вполне назрело, ЦК предлагает всем организациям партии руководиться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практические вопросы (съезда Советов Северной области, вывода войск из Питера, выступления москвичей и минчан и т. д.)".
Резолюция совещания ЦК с ответственными работниками от 16 октября:
"Собрание вполне приветствует и всецело поддерживает резолюцию ЦК, призывает все организации и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленнейшей подготовке вооружённого восстания, к поддержке создаваемого для этого Центральным Комитетом центра и выражает полную уверенность, что ЦК и Совет своевременно укажут благоприятный момент и целесообразные способы наступления".
Вы видите, что Троцкому изменила память насчёт срока восстания и резолюции ЦК о восстании.
Совершенно не прав Троцкий, утверждая, что Ленин недооценивал советскую легальность, что Ленин не понимал серьёзного значения взятия власти Всероссийским съездом Советов 25 октября, что будто бы именно поэтому Ленин настаивал на взятии власти до 25 октября. Это неверно. Ленин предлагал взятие власти до 25 октября по двум причинам. Во-первых, потому, что контрреволюционеры могли в любой момент сдать Петроград, что обескровило бы подымающееся восстание и ввиду чего дорог был каждый день. Во-вторых, потому, что ошибка Петроградского Совета, открыто назначившего и распубликовавшего день восстания (25 октября), не могла быть исправлена иначе, как фактическим восстанием до этого легального срока восстания. Дело в том, что Ленин смотрел на восстание, как на искусство, и он не мог не знать, что враг, осведомлённый (благодаря неосторожности Петроградского Совета) насчёт дня восстания, обязательно постарается подготовиться к этому дню, ввиду чего необходимо было предупредить врага, т. е. начать восстание обязательно до легального срока. Этим, главным образом, и объясняется та страстность, с которой бичевал Ленин в своих письмах фетишистов даты - 25 октября. События показали, что Ленин был совершенно прав. Известно, что восстание было начато до Всероссийского съезда Советов. Известно, что власть была взята фактически до открытия Всероссийского съезда Советов, и была она взята не съездом Советов, а Петроградским Советом, Военно-революционным комитетом. Съезд Советов лишь принял власть из рук Петроградского Совета. Вот почему длинные рассуждения Троцкого о значении советской легальности являются совершенно излишними.
А как же реагировало возглавляемое Керенским Временное правительство на объявленную ему большевиками войну? Оказалось, что самое демагогическое правительство в мире абсолютно не имело под собою сколько-нибудь крепкой и устойчивой опоры. Керенский, бывший весной и в начале лета 1917 года кумиром интеллигенции и разночинной толпы, потерял свою популярность и подвергался нападкам справа и слева: справа — офицерство, казачество и буржуазия обвиняли его в демагогии и в потворстве большевикам, тогда как яростная агитация большевиков обвиняла его в том, что он “продался” русским помещикам и капиталистам и западным империалистам и хочет “сдать Питер немцам”.
“Революционная демократия” — эсеры и меньшевики — сначала поддерживали Керенского “постольку, поскольку”, а потом и вовсе перестали поддерживать, находя его внутреннюю и внешнюю политику недостаточно радикальной и относясь отрицательно к идее “коалиции с буржуазными элементами”. Когда в начале большевистского выступления Керенский обратился за поддержкой к Предпарламенту, то последний, после долгих разговоров и споров, принял такую резолюцию, в которой было гораздо больше критики и упреков по адресу Временного правительства, чем обещаний поддержки в борьбе с большевиками: да и поддержка-то эта могла быть только “моральной”, ибо “революционная демократия” находила недопустимой вооруженную борьбу с большевиками, так как хотя они н “заблуждались” в теории и в тактике, однако же они были “партией пролетариата”, т. е. частью революционной демократии, и военный разгром большевистского движения повел бы к торжеству “темных сил реакции”. Это пугало воображаемой контрреволюции справа все время стояло перед глазами революционной демократии и заслонило от нее реальную силу Сталинской контрреволюции.
Кроме всего прочего, большевикам помогало то, что петроградская интеллигенция, будучи идейными противниками большевиков, недооценивала большевистскую опасность и не относилась достаточно серьезно к предстоящему выступлению большевиков, считая его “авантюрой” и думая, что захватившее власть большевистское правительство не продержится дольше 2 недель или месяцев.
Что касается народной массы, то она, конечно, плохо разбиралась в разногласиях и спорах большевиков, меньшевиков и эсеров по вопросам программы и тактики, но она к осени 1917 года при продолжающейся войне и при возрастающей политической и хозяйственной разрухе внутри страны, не чувствовала никакого облегчения в своем положении, а фактическое отсутствие какой-либо авторитетной власти на местах привело к многочисленным “эксцессам” не только в области аграрных отношений, но и в области алкогольных напитков. Осенью 1917 года в ряде городов произошли пьяные “бунты”: солдаты, рабочие и прочие жители разбивали закрытые винные склады, на которых с 1914 года хранились неприкосновенными огромные запасы водки (или, по официальной терминологии, “водочных изделий”), напивались и пьянством, буйством и разгромами “праздновали” новую свободу.
Наконец, и армия не оказала поддержки падавшему Временному правительству, которое, несмотря на все миролюбивые заявления, не “дало” мира, тогда как большевики, с полной уверенностью, обещали “дать” всеобщий демократический мир. Солдатская масса, конечно, плохо разбиралась в вопросах партийных программ и тактики (“а чёрт вас разберет, кто из вас прав”) и в споре Ленина и Керенского видела какую-то личную борьбу за власть. Интересный случай, несомненно, далеко не единственный, приводит в своих воспоминаниях В. Б. Станкевич. 26 октября, на другой день после большевистского переворота в Петрограде, комиссар низложенного Временного правительства на вокзале в Царском Селе обратился к собравшейся толпе солдат с горячей речью, в которой он призывал солдат не слушать большевиков и поддержать Временное правительство, стремящееся “дать народу честный мир, Учредительное собрание и землю”. “Но едва я замолчал, уверенный в успехе речи, как какой-то пожилой солдат плюнул и со злобой, неизвестно на кого, начал кричать, что теперь уж он ничего не понимает. "Все говорят, и все по-разному. Всякий со своими программами, партиями. Все перепуталось, ничего не пойму, к чёрту всяких ораторов", — кричал он в исступленном негодовании. Впечатление речи сразу пропало, ведь все чувствовали тоже, что в голове (все) перепуталось”
Сталин об этом писал так:
«У большевиков не было, да и не могло быть в марте 1917 года готовой политической армии. Большевики лишь создавали такую армию (и создали её, наконец, к октябрю 1917 года) в ходе борьбы и столкновений классов с апреля по октябрь 1917 года, создавали ее и через апрельскую манифестацию, и через июньскую и июльскую демонстрации, и через выборы в районные и общегородские думы, и через борьбу с корниловщиной, и через завоевание Советов. Политическая армия не то, что армия военная. Если военное командование приступает к войне, имея в руках уже готовую армию, то партии приходится создавать свою армию в ходе самой борьбы, в ходе столкновений классов, по мере того, как сами массы убеждаются на собственном опыте в правильности лозунгов партии, в правильности её политики.
Конечно, каждая такая демонстрация давала вместе с тем известное освещение скрытых от глаз соотношений сил, известную разведку, но разведка являлась здесь не мотивом демонстрации, а ее естественным результатом.
Анализируя события перед восстанием в октябре и сравнивая их с событиями апреля - июля, Ленин говорит:
"Дело стоит именно не так, как перед 20-21 апреля, 9 июня, 3 июля, ибо тогда было стихийное возбуждение, которое мы, как партия, или не улавливали (20 апреля), или сдерживали и оформливали в мирную демонстрацию (9 июня и 3 июля). Ибо мы хорошо знали тогда, что Советы еще не наши, что крестьяне еще верят пути либердановско-черновскому, а не пути большевистскому (восстанию), что, следовательно, за нами большинства народа быть не может, что, следовательно, восстание преждевременно" (см. т. XXI, стр. 345).
Ясно, что на одной лишь "разведке" далеко не уедешь. Дело, очевидно, не в "разведке", а в том, что:
1) партия за весь период подготовки Октября неуклонно опиралась в своей борьбе на стихийный подъем массового революционного движения;
2) опираясь на стихийный подъём, она сохраняла за собой безраздельное руководство движением;
3) такое руководство движением облегчало ей дело формирования массовой политической армии для Октябрьского восстания;
4) такая политика не могла не привести к тому, что вся подготовка Октября прошла под руководством одной партии, партии большевиков;
5) такая подготовка Октября, в свою очередь, привела к тому, что в результате Октябрьского восстания власть оказалась в руках одной партии, партии большевиков.
Итак, безраздельное руководство одной партии, партии коммунистов, как основной момент подготовки Октября, - такова характерная черта Октябрьской революции, такова первая особенность тактики большевиков в период подготовки Октября.
Едва ли нужно доказывать, что без этой особенности тактики большевиков победа диктатуры пролетариата в обстановке империализма была бы невозможна.
Этим выгодно отличается Октябрьская революция от революции 1871 года во Франции, где руководство революцией делили между собой две партии, из коих ни одна не может быть названа коммунистической партией.
Вторая особенность. Подготовка Октября проходила, таким образом, под руководством одной партии, партии большевиков. Но как велось партией это руководство, по какой линии оно проходило? Руководство это проходило по линии изоляции соглашательских партий, как наиболее опасных группировок в период развязки революции, по линии изоляции эсеров и меньшевиков.
В чём состоит основное стратегическое правило ленинизма?
Оно состоит в признании того, что:
1) наиболее опасной социальной опорой врагов революции в период приближающейся революционной развязки являются соглашательские партии;
2) свергнуть врага (царизм или буржуазию) невозможно без изоляции этих партий;
3) главные стрелы в период подготовки революции должны быть, ввиду этого, направлены на изоляцию этих партий, на отрыв от них широких масс трудящихся.»
В период подготовки Октября центр тяжести борющихся сил переместился на новую плоскость. Не стало царя. Партия кадетов из силы соглашательской превратилась в силу правящую, в господствующую силу империализма. Борьба шла уже не между царизмом и народом, а между буржуазией и пролетариатом. В этот период наиболее опасной социальной опорой империализма являлись мелкобуржуазные демократические партии, партии эсеров и меньшевиков. Почему? Потому, что эти партии были тогда партиями соглашательскими, партиями соглашения между империализмом и трудящимися массами. Естественно, что главные удары большевиков направлялись тогда против этих партий, ибо без изоляции этих партий нельзя было рассчитывать на разрыв трудящихся масс с империализмом, без обеспечения же этого разрыва нельзя было рассчитывать на победу советской революции. Многие не понимали тогда этой особенности большевистской тактики, обвиняя большевиков в "излишней ненависти" к эсерам и меньшевикам и в "забвении" ими главной цели. Но весь период подготовки Октября красноречиво говорит о том, что только такой тактикой могли обеспечить большевики победу Октябрьской революции.
Характерной чертой этого периода является дальнейшее революционизирование трудящихся масс крестьянства, их разочарование в эсерах и меньшевиках, их отход от этих партий, их поворот в сторону прямого сплочения вокруг пролетариата, как единственной до конца революционной силы, способной привести страну к миру. История этого периода есть история борьбы эсеров и меньшевиков, с одной стороны, и большевиков, с другой стороны, за трудящиеся массы крестьянства, за овладение этими массами. Судьбу этой борьбы решили коалиционный период, период керенщины, отказ эсеров и меньшевиков от конфискации помещичьей земли, борьба эсеров и меньшевиков за продолжение войны, июньское наступление на фронте, смертная казнь для солдат, корниловское восстание.
Поражение корниловского восстания открыло вторую стадию. Лозунг "Вся власть Советам!" вновь стал на очереди. Но теперь этот лозунг означал уже не то, что на первой стадии. Его содержание изменилось коренным образом. Теперь этот лозунг означал полный разрыв с империализмом и переход власти к большевикам, ибо Советы в своём большинстве были уже большевистскими. Теперь этот лозунг означал прямой подход революции к диктатуре пролетариата путём восстания. Более того, теперь этот лозунг означал организацию и государственное оформление диктатуры пролетариата.
Неоценимое значение тактики превращения Советов в органы государственной власти состояло в том, что она отрывала миллионные массы трудящихся от империализма, развенчивала партии меньшевиков и эсеров, как орудие империализма, и подводила эти массы, так сказать, прямым сообщением к диктатуре пролетариата.
Перед лицом большевистской силы правительство Керенского оказалось совершенно изолированным, не имевшим ни военной, ни политической силы. Все же оно сделало попытку сопротивления: 24 октября утром министр юстиции Малянтович предписал судебным властям “начать расследование (!) деятельности ВРК, направленной против законной власти”, и одновременно правительство решило закрыть две большевистские газеты “Рабочий путь” и “Солдат” (заодно, в качестве меры против мифической контрреволюции справа, были закрыты “правые” газеты “Новая Русь” и “Живое слово”).
Закрытие двух большевистских газет дало ленинцам хороший предлог для начала их атаки на Временное правительство. 24 октября ВРК издал воззвание:
“Солдаты! Рабочие! Граждане! Враги народа перешли ночью в наступление. Штабные корниловцы пытаются стянуть из окрестностей юнкеров и ударные батальоны, замышляется предательский удар против Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Газеты “Рабочий путь” и “Солдат” закрыты, типографии опечатаны. Поход контрреволюционных заговорщиков направлен против Всероссийского съезда советов накануне его открытия, против Учредительного собрания, против народа. Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов стоит на защите революции. Военно-революционный комитет руководит отпором натиску заговорщиков. Весь гарнизон и весь пролетариат Петрограда готовы нанести врагам народа сокрушительный удар” (ВРК, с. 83).
С утра 25 октября Сталин начал активно действовать. Большевистские военно-революционные силы, под командой Военно-революционного комитета, перешли в открытое наступление. Под прикрытием отрядов рабочих-красногвардейцев небольшие группы офицеров контрразведки, обряженных в солдатское обмундирование, без всякого сопротивления заняли вокзалы, мосты, электростанции, почту, телеграф, телефонную станцию и иные пункты общественного значения. Заняли также Мариинский дворец и распустили заседавший в нем Предпарламент.
Оставалось взять только Зимний дворец, где заседало Временное правительство и здание главного штаба, но здесь вышла продолжительная задержка. Три штурма солдат и матросов со стороны арки Главного штаба были отбиты юнкерами и ударницами, охранявшими Зимний Дворец.
После своих легких успехов ВРК немедленно опубликовал несколько торжествующих обращений к населению, гласивших: “Революция восторжествовала!” “Временное правительство низложено”. “Петроградский гарнизон и пролетариат низверг правительство Керенского”. “Единодушно восставшие солдаты и рабочие победили без всякого кровопролития” (т. е. без всякого сопротивления). “Зимний дворец, штаб и прилегающие пункты окружены” (ВРК, с. 106-107).
Недавно Академией наук СССР (институтом истории) были изданы в трех томах документы и материалы из архива Петроградского Военно-революционного комитета. Собрание это содержит множество самых разнообразных документов, более или менее важных и совсем не важных, как всякого рода удостоверения, записки, предписания по всяким случаям и т. д. Есть в нем, конечно, и донесения комиссаров ВРК, назначенных в разные воинские части петроградского гарнизона, но — “донесений комиссаров ВРК накануне восстания и в дни самого восстания, к сожалению, не сохранилось” (Предисловие, стр. 9), т. е. самая важная группа документов, действительно к сожалению, исчезла из архива ВРК. Очевидно, донесения комиссаров о настроении и поведении полков петроградского гарнизона в дни восстания так далеко расходились с официальными лубочными картинками, рисующими всеобщий революционный энтузиазм полков “единодушно восставшего” гарнизона, что донесения эти решено было уничтожить, чтобы не демаскировать главных действующих лиц из подразделений русской контрразведки.
А что же происходило 25 октября в Зимнем дворце, и какие военные силы были собраны для защиты дворца и заседавшего в нем Временного правительства? Силы эти, с военной точки зрения, были совершенно ничтожны: несколько сот юнкеров из разных военных училищ, 130 (или 137) женщин-ударниц из женского батальона, 40 человек георгиевских кавалеров-инвалидов, небольшой отряд казаков; но когда казаки увидели, что во дворце только юнкера и “бабы”, они скоро угрюмо удалились восвояси. Ни боевых, ни продовольственных запасов для защитников во дворце заготовлено не было; в управлении “военными силами”, защищавшими дворец, царил беспорядок, близкий к хаосу. Вечером и юнкера стали расходиться, когда надежда их на приход Керенского с фронтовыми войсками не осуществилась, а силы осаждавших все увеличивались. Впрочем, и осады настоящей не было; большевистские цепи частично окружали Зимний дворец, но задние двери оставались открытыми и не охранялись достаточно юнкерскими караулами, так что люди через эти двери приходили во дворец и уходили из него.
Джон Рид, со своими двумя спутниками и одной спутницей, беспрепятственно прошли во дворец и долго четверо американцев свободно бродили по коридорам и залам дворца и разговаривали со встречавшимися офицерами. Рид сам отмечает в своей книге странность положения, когда четверо неизвестных людей свободно разгуливали “в тылу оборонительных линий армии, ожидающей атаки неприятеля” (Джон Рид, "10 дней, которые потрясли мир", с. 117). Приходили во дворец (и уходили из него) и большевистские парламентеры для переговоров с юнкерами о сдаче.
А что же происходило 25 октября в Петрограде за пределами той площади, на которой, “революционные войска” осаждали “правительство помещиков и капиталистов”? Ничего особенного. Все наблюдатели, и русские и иностранцы (включая Джона Рида), согласно свидетельствуют, что жизнь города протекала совершенно нормально, без всяких признаков социальной или иной какой-либо революции: фабрики и заводы работали, как обычно, огромное большинство солдат сидело по своим казармам, в учебных заведениях шли обычные занятия, по Невскому, как обычно, гуляла публика, все магазины были открыты, трамваи ходили, как обычно, кинематографы и театры давали свои представления. Лишь изредка по улицам, привлекая любопытные взоры публики, проносились грузовые автомобили с кучками большевистских солдат.
Вечером, пришли балтийские матросы тысячи три или четыре (“Окт. восст.”, с. 706-707). Теперь большевистское командование имело огромный перевес сил и могло начать активные военные действия. Временному правительству было предъявлено ультимативное требование — сдаться, но ультиматум был отвергнут, и тогда началась бомбардировка Зимнего дворца. Стоявший на Неве большевистский крейсер “Аврора” начал стрельбу, “выстрелы, возвестившие рождение нового мира”, не были холостыми. Шестидюймовый снаряд с бакового орудия влетел прямиком в Овальный кабинет Александра Третьего. Затем должна была начать бомбардировку артиллерия Петропавловской крепости, но тут вышла задержка. Вот что рассказывает об этом один из большевистских комиссаров Ф. Хаустов: “Накануне переворота солдаты крепости вынесли резолюцию — поддержать советы. Но резолюцией дело и ограничилось. Когда же настал час решительных действий, они заколебались, начали митинговать и заняли нейтральную позицию: огня не открывать, а ждать, когда юнкера и министры сами сдадутся. Попытки т. Сахарова переубедить солдат не имели успеха” (Ф. Хаустов. “В октябре”, “Красн. лет.”, № 2 (53), 1933 г., с. 193).
Пришлось большевистскому командованию звонить в Смольный с докладом о затруднительном положении, и “не прошло и часа как в крепость прибыли большевики-артиллеристы”. Это были офицеры генштаба, выпускники Михайловской Артиллерийской Академии. Крепостная артиллерия уверенно заговорила и сделала 30 или 40 выстрелов, частью холостыми, частью боевыми снарядами. Но наводчики умышленно давали перелеты, ибо в здание дворца попали только два (шрапнельных) снаряда, повредившие карнизы и поцарапавшие штукатурку. После такой “артиллерийской подготовки” большевистское командование решило начать штурм дворца. Но штурмовые группы, продвигавшиеся по площади к фасаду дворца, были остановлены пулеметным огнем юнкеров, которые соорудили баррикаду из дров, заготовленных на зимнюю топку.
Тем временем настала глубокая ночь, и большевики предприняли проникновение в Зимний дворец с задних дверей, не охранявшихся или плохо охранявшихся юнкерами. Отряд спецназа ГУГШ под командованием полковника Михаила Свечникова быстро подавил сопротивление защитников Временного Правительства. И тогда матросы и солдаты ворвались во дворец. Вот, что рассказывал об этом Дж. Риду матрос, принимавший участие в этом своеобразном четырёхкратном штурме: “Около 11 часов вечера мы открыли, что у входов во дворец со стороны Невы не было юнкеров. Тогда мы ворвались в двери и начали по разным лестницам подниматься наверх, поодиночке или небольшими группами. Когда мы поднялись на верхний этаж, то юнкера задержали нас и отобрали у нас оружие. Но наши товарищи все подходили и подходили до тех пор пока мы не оказались в большинстве. Тогда мы обратились против юнкеров и отобрали оружие у них” (Джон Рид, с. 223).
Эти картина мирного заключительного “штурма” с задних дверей, в общем, совпадает с рассказами офицеров, защитников Зимнего дворца. Вот приведенный в сборнике “Октябрьское восстание” рассказ одного офицера:
“...ввиду нашей малочисленности и того, что мы, как оказалось, не везде расставили караулы там, где это было необходимо, в Зимний дворец стали проникать небольшие группы красногвардейцев... До той поры, пока группы красногвардейцев были немногочисленны, мы их разоружали, причем разоружение совершалось по-семейному, без всяких столкновений. Однако красногвардейцев становилось все больше и больше, появились матросы и солдаты Павловского полка. Началось обратное разоружение — юнкеров, причем опять-таки оно совершалось довольно мирным путем. Для переговоров в Зимний дворец пробыл комиссар Военно-революционного комитета Чудновский,... и как раз вовремя этих самых переговоров в Зимний дворец проникли большие массы красногвардейцев, матросов и павловцев и т. д. Они не желали кровопролития. Нам пришлось сдаться. За всю осаду с нашей стороны были легко ранены три юнкера. Как мне передавали, имеется несколько раненых из женского батальона” (“Окт. восст.”, с. 426).
Однажды в старом петербургском доме кладоискатели обнаружили загадочный документ.
Автор дневника, судя по содержанию записок, был участником обороны Зимнего в историческую ночь с 25 на 26 октября 1917 года. Там подробно описано все, что происходило тогда на Дворцовой площади Петрограда.
Правда, на страницах этого документа известные всем события представлены совсем не так, как их преподают в школе.
По словам автора, все попытки штурма Зимнего необученными отрядами рабочих и матросов были отбиты, и большевикам никогда бы не удалось захватить власть, если бы не вмешательство загадочного отряда штурмовиков в форме императорской армии. Именно он за считанные минуты захватил Дворец и решил исход октябрьского восстания. В сентябре 1917 года эти войска представлялись Ленину, «кажется, единственным, что мы вполне можем иметь в своих руках, и что играет серьезную военную роль». К тому же самой боеспособной дивизией корпуса — 106-й пехотной — командовал тот самый Михаил Свечников, теперь уже полковник, единственный в РСДРП(б) военный специалист, окончивший Императорскую Николаевскую военную академию, и к тому же еще профессиональный военный разведчик. Ленин встречается с ним во второй половине сентября 1917 года в Выборге и убеждается, что «финляндские войска» — это действительно реальная сила. Теперь он мог настаивать на плане вооруженного восстания. Поначалу, правда, большевистский ЦК избрал тактику, предложенную Троцким, — «мирного», ползучего переворота.
Вплоть до 25 октября большевики практически не прибегали к военным акциям, предпочитая прямому насилию агитацию, переговоры, обман противника. Таким образом им удалось взять под контроль большинство важнейших коммуникаций города. Но центр столицы все еще оставался в руках законного правительства.
Но вот-вот должен был начаться II съезд Советов, ситуация становилась цейтнотной, без насильственного военного переворота теперь было не обойтись. Поздним вечером 24 октября Ленин появляется в Смольном, а около полуночи в Гельсингфорс (Финляндия) уходит телеграмма: «Высылай устав». (То бишь гренадёрские части с железной дисциплиной, живущие строго по уставу). Это был знак к выступлению.
В Финляндии началась погрузка в эшелоны 106-й пехотной дивизии. Бойцов в общем-то было не так уж и много — 450 человек, но это были настоящие профессионалы. Два года их готовили как гренадеров, т. е. как ударные штурмовые части. Все офицеры имели боевой опыт. К шести утра погрузились. Свечников телеграфирует в Питер: «Вся 106-я пехотная дивизия во главе с командным составом готова в любое время выступить на защиту Советов и стоять на страже демократии». Телеграмма была сигналом: отряд Свечникова двинулся на Петроград. Но большевики ждать не стали и начали штурм Зимнего. Однако их первая атака около половины седьмого вечера была легко отбита юнкерами и ударницами (женский батальон, сформированный А. Ф. Керенским). Через два часа попытку ворваться в Зимний повторили. И снова неудача. Ленин торопил членов Военно-революционного комитета, пригрозил даже его председателю Подвойскому расстрелом.
В десять часов вечера 25-го открылся съезд Советов. А в одиннадцать начался третий штурм Зимнего дворца. На этот раз в рядах шли еще и кронштадтские матросы. Но и эта атака была отбита юнкерами. Их к тому времени оставалось в Зимнем меньше тысячи.
После того как на Финляндский вокзал прибыл эшелон с отрядом Свечникова и с колес включился в дело, примерно в час ночи начался четвертый, последний штурм Зимнего. Перед бойцами-профессионалами юнкера не устояли. В 2 часа ночи 26 октября Временное правительство было захвачено мятежниками. Есть свидетельства американских и некоторых русских очевидцев о том, что в Смольном в эти дни присутствовали и офицеры кайзеровской армии. Можно предположить, что высшее руководство большевистской партии с ними было связано...
Имея в виду исторический масштаб события, надо признать, что крови было немного. Безвозвратные потери в ночь с 25 на 26 составили 25—30 человек. Это по данным большевиков. В мемуарах членов Временного правительства приводятся несколько иные цифры — не менее 200 человек, включая раненых.
Судьба многих офицеров, планировавших и осуществивших вместе со Свечниковым военный переворот в Петрограде, трагична. Подполковник Г. В. Булацель, в прошлом офицер-пограничник, был расстрелян в Финляндии по приказу Маннергейма весной 1918 года. Рядом с ним погибли и два его старших сына — 17 и 15 лет. Оба воспитанники Петербургского кадетского корпуса. Капитан А. Ф. Коппэ, правый эсер, был повешен по приказу А. И. Деникина летом того же года на Северном Кавказе. Штабс-капитан Б. В. Муханов, отпрыск старинной московской дворянской семьи, погиб в Финляндии в том же 1918-м…
И несколько слов о самом полковнике Свечникове. После 1918 года он командовал фронтом на Северном Кавказе, еще позже возглавлял Курский укрепрайон с правами командира корпуса. Осенью 1919-го он много способствовал тому, чтобы остановить наступление Деникина на Москву. Ленинское правительство тогда пожаловало Свечникову уникальную награду — пожизненный оклад командарма.
В несколько иных словах, но совершенно то же по существу, докладывал 26 октября (в разговоре по прямому проводу) генералу Барановскому (генерал-квартирмейстеру Северного фронта) поручик Данилевич (исполн. обяз. штаб-офицера для поручений при начальнике кабинета военного министра): после отъезда Керенского из Петрограда 25 октября около 11 часов утра, “в его отсутствие оставшиеся члены Временного правительства, как и полагается ему, заседали и разговаривали, Петроградский штаб бездействовал. Было решено передать власть над Петроградом Кишкину и Пальчинскому и Рутенбергу, как его помощникам... В течение дня незначительные группы большевиков без всякого сопротивления заняли Мариинский дворец, телеграф и Государственный банк, в семь часов вечера и Петроградский штаб. Захват последнего был произведен группой человек в тридцать... До 11-ти было совершенно спокойно, лишь изредка юнкера, по своей нервности, открывали стрельбу по пустой Дворцовой площади. Примерно в полночь несколько десятков большевиков забрались во дворец через открытые и никем не охранявшиеся входы и пробрались на третий этаж, в люки которого бросили во второй этаж, где находилось Временное правительство, несколько бомб. Это произвело необычайный эффект на юнкеров, и они рассыпались, как пыль. Когда стихло, они начали подбираться и арестовывать забравшихся. Таких оказалось человек 50, которые сдали свое оружие и бомбы. Наступило успокоение. Примерно через час большинство юнкеров забрало оружие и ушло в школы, и у нас осталась одна прапорщичья инженерная школа.
В два часа утра поступило сведение, что четыреста повстанцев уже находятся в нижнем коридоре и идут наверх. Временное правительство решило оружие не применять, и повстанцы вошли, в числе до двухсот человек. Объявили Временное правительство арестованным и около половины третьего отправили в Петропавловскую крепость. Все это вышло просто до изумительного и может быть объяснено лишь невероятной халатностью и полным отсутствием сопротивления” (“Красн. арх.”, т. 23 (1927), с. 158).
Подобную же картину мирного заключительного “штурма” с задних дверей находим в упомянутых выше записках поручика А. Синегуба, адъютанта школы прапорщиков инженерных войск (“Архив русской революции”, кн. IV (1922), с. 179-182).
Наконец, следует привести запись П. И. Пальчинского, бывшего товарища министра торговли и промышленности при Временном правительстве; 25 октября он был помощником последнего петроградского генерал-губернатора Кишкина. Запись — короткими отрывочными фразами или отдельными словами — была, по-видимому, сделана вскоре после ареста министров: “...Нет продовольствия. Нет плана. Отсутствие даже плана дворца. Растерянность и вялость офицеров и отсутствие настроения у юнкеров, о которых не было достаточно забот...” “Арест Чудновского (член ВРК, пришедший для переговоров с юнкерами), освобожден по требованию юнкеров. Уход юнкеров...” Оставшиеся (школа инженерных прапорщиков) “не уходят, но волнуются, мнутся и почти ничего не делают... Прорыв по разным лестницам”. “Разоружение прапорщиками группы человек 50, прорвавшихся по Эрмитажному ходу. Сдача без сопротивления. Павловцы внизу. Все двери открыты... Вновь прибывшие теряются и отдают оружие мне одному. Сообщение Ананьева (подполковник Ананьев, начальник обороны) о переговорах. Опять Чудновский... Занятие низа. Защита лестницы и коридора. Достаточно наличного числа для зашиты, но при офицерах и организации. Слишком поздно. Нет офицеров, духа и провизии... Делегации из города... Каждые полчаса возвращение и уход. Решимость остаться до конца, не сдаваясь. Отвержение ультиматумов. Антонов и Чудновский. Прорыв наверх. Решение не стрелять. Выход к наступающим. Антонов теперь за руководителя. Арест Антоновым и Чудновским меня... Вывод... Марш. Мост — крепость” (“Красн. арх.”, т. 56 (1933), с. 137-138).
Сведения о ничтожности потерь “воюющих сторон” подтверждаются и с другой стороны. В разговоре 26 октября по прямому проводу председателя “Центробалта” Дыбенко с комиссаром “Центробалта” Ховриным (который с балтийскими матросами “штурмовал” Зимний дворец) Дыбенко спрашивает: “Скажи, сколько убитых и раненых у дворца?” Ховрин: “Убито 5 матросов и 1 солдат. Раненых много”. Дыбенко: “Сколько с другой стороны?” Ховрин: “Никого” (“Окт. восст.”, с. 666).
Наконец, сам Ленин на собрании членов полковых комитетов петроградского гарнизона 29 октября заявил:
“Мы взяли власть почти без кровопролития. Если были жертвы, то только с нашей стороны”.
Если без кровопролития, значит, без сопротивления и без сражений, ибо при сражениях, как известно, кровопролитие неизбежно.
Послушаем, что рассказывает об этом “штурме” председатель ВРК Подвойский, командовавший большевистскими войсками 25 октября:
“Уже утром 25-го, при наступлении к дворцу, всех красногвардейцев и солдат влек вперед штурм Зимнего дворца и пленение Временного правительства. Цепи нервничали. Руководителям восстания приходилось десятки раз бывать на позициях и в каждой цепи доказывать, что задержка происходит потому, что в самом наступлении необходимо организовываться, накапливая силы, группируя их и перераспределяя”.
И так большевистские цепи “нервничали” и “перераспределялись” до вечера. Вечером началась “общая усиленная перестрелка...” “В 23 часа перестрелка возобновилась вновь до того времени, пока “Аврора” не послала во дворец шестидюймовый снаряд, разорвавшийся в овальном кабинете Александра III и внесший смущение и расстройство в толпу его защитников”. Воспользовавшись этим, матросы, красногвардейцы и солдаты ринулись вперед. Это был героический момент революции, ужасный, кровавый, но прекрасный и незабываемый. Во тьме ночной, озаренные бледным затуманенным дымом светом и кровавыми мечущимися молниями выстрелов, со всех прилегающих улиц и из-за ближайших углов, как грозные, зловещие тени, неслись цепи красногвардейцев, матросов, солдат, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, но ни на секунду не прерывая своего стремительного, урагано-подобного потока. Смолкли дикие завывания и грохот трехдюймовок и шестидюймовок с Петропавловской крепости, и в воздухе, заглушая сухую непрерывную дробь пулеметов, винтовок, стоял сплошной победный крик “ура” вперемежку с другими дикими, не поддающимися ни передаче, ни восприятию звуками. Страшный, захватывающий все существо, объединяющий воедино всю разнородную массу, но крайне короткий момент. Мгновенная задержка перед баррикадами и трескотня пулеметов, на мгновение заглушившая крики. Упавшие тени, но уже более не поднимающиеся. Мгновение, когда во тьме и самые баррикады, и их защитники, и на них наступающие слились в одну темную сплошную массу, кипевшую, как вулкан, и в следующее мгновение победный крик уже по ту сторону баррикад, а людской поток заливает уже крыльцо, входы, лестницы дворца, а по сторонам трупы, разваленные баррикады, толпы людей, без шапок, с бледными лицами, трясущимися челюстями, поднятыми вверх, как призыв к пощаде, руками — враги... Дворец взят... С этой минуты Петроград — красная, первая в мире столица рабоче-крестьянской власти. Эта минута — первая минута, как будто рассекшая мир на две половины: на капиталистов, насильников, угнетателей, в одной части, и ранее загнанных, полузадушенных — в другой, но уже не загнанных в подполье, не бессильных, а могучих, разящих, торжествующих. Однако, не видно еще тех, из-за кого шла пальба. по чьей вине лилась кровь, из-за кого на улицах, на дворе, в роскошных покоях дворца лежали костенеющие трупы”. Наконец, эти преступники, министры Временного правительства (“бледные, с трясущимися нижними челюстями”) были найдены и арестованы. “Все было кончено. Из победы сверкал новый строй и новая рабочая и крестьянская власть” (Н. Подвойский. Военная организация ЦК РСДРП(б) и Военно-революционный комитет 1917. “Красн. лет.”, № 8 (1923), с. 25 и 28-30).
Зимний дворец был взят и министры были арестованы в 2 часа 10 мин. ночи на 26 октября, и утром 26-го ВРК выпустил победное сообщение: “Зимний дворец, где засели под охраной юнкеров и женского батальона члены Временного правительства, был взят штурмом революционных войск. Министры арестованы и заключены в Петропавловскую крепость. Юнкера и женский батальон разоружены. Потери со стороны наступающих исчисляются в шесть человек... В городе царит образцовый порядок” (ВРК, с. 129).
В “борьбе Ленина с Керенским” солдатская масса, в огромном своем большинстве, сохраняла нейтралитет (как многотысячные гарнизоны Гатчины и Царского Села при занятии этих городов казаками Краснова 27 и 28 окт.). С другой стороны, командный состав, генералы и офицеры весьма скептически относились к штатскому верховному главнокомандующему, которого они обвиняли в развале и дезорганизации армии (хотя солдатское “самоуправление” было введено до того, как Керенский стал военным министром и главнокомандующим). Неудивительно, что когда Керенский 25 октября выехал из Петрограда на Северный фронт, чтобы собрать верные Временному правительству войска и послать их к Петрограду для подавления большевистского восстания, то он не нашел там почти никакой поддержки; солдаты не хотели воевать “против своих”, а командование не хотело снимать войска с противонемецкого фронта и посылать их в Петроград для участия в междоусобной гражданской войне. Получив известие о петроградских событиях 25 и 26 октября, главнокомандующий армиями Северного фронта ген. Черемисов телеграфировал (27 октября) подчиненным ему высшим военным начальникам директиву о невмешательстве армии в политическую борьбу: “Политическая борьба, происходящая в Петрограде, не должна касаться армии, задача которой остается прежняя - прочно удерживать ныне занимаемые позиции, сохраняя порядок и дисциплину” (“Красн.арх.”, т. 23, с. 176).
То, что евреи (как и некоторые другие «инородцы») составляли непропорционально значительную часть партийных функционеров, общеизвестно. Но представители политических партий составляли ничтожную часть «косной массы» населения России. Представляется, что при оценке роли в революции «инородцев» следует исходить из того, что на протяжении 1917 г. тенденция к использованию ими политических свобод трансформировалась в стремление к этноизоляции, продиктованное желанием отгородиться от русско-имперского хаоса. Правда, евреи намного дольше других сохраняли надежды на Временное правительство, которое впервые обещало освободить их от многочисленных стеснений времен самодержавия. К тому же, вспоминался печальный опыт 1881 и 1905 гг. – всякое потрясение во властных верхах рикошетом ударяло по евреям. Сдерживали еврейский активизм и известия о повсеместном росте антисемитизма и информация о многочисленных погромных действиях в различных частях страны.
Все это сказалось на поведении евреев во время захвата большевиками власти. К этому времени по своим политическим ориентациям и эмоциональным реакциям еврейство представляло не просто неоднородную, но даже расколотую массу: если война сломала черту оседлости, то революция вызвала эффект «разрушения гетто». Наиболее политизированная часть еврейства примыкала либо к российским, либо к «своим» партиям. При этом среди радикально настроенных евреев было много приверженцев «интернационалистских» взглядов. Евреи-либералы, со своей стороны, колебались между российской и сионистской ориентацией. Естественно, все еврейские политики (включая «интернационалистов» и «ассимилянтов») добивались преимущественного влияния на все еврейство.
Как бы то ни было, все политические партии оставались оторванными от основной массы еврейского населения, которая предпочитала оставаться незаметной из чувства самосохранения. Очевидцы отмечали, что на местах лишь еврейская «ассимилированная полуинтеллигенция» (приказчики, фармацевты, студенты), включая выходцев из состоятельных семейств, выступила горячей проповедницей классовой борьбы и ненависти к буржуазии. Преобладали инертные «обыватели», для которых первостепенной являлась проблема экономического выживания. Это относилось и к жителям черты оседлости, которые все чаще становились жертвами насилия, и к многочисленным беженцам, переполнявшим крупные города и живущим на доходы от мелочной торговли и вспомоществование благотворительных организаций. Последним приходилось существовать в условиях все шире распространявшихся слухах о «спекулянтах-евреях» – основных виновниках нехватки продовольствия и предметов первой необходимости.
По мере приближения большевистского переворота антисемитские настроения приобретали все более парадоксальные формы. Либералы с ужасом писали, что в понятие еврея у современного российского обывателя входят не только «еврейские банкиры», но также евреи – крайне левые. В политическом экстремизме, а заодно и в любой другой злокозненности, упорно подозревали всех евреев. В значительной мере это было связано с тем, что после свержения самодержавия население городов лицом к лицу столкнулась с наиболее радикальной частью еврейской молодежи.
В целом поведение представителей нерусских народов, включая евреев, казалось столь шокирующим для традиционного сознания из-за всевозможных «интернационалистов» – людей, чье желание перечеркнуть свою прежнюю «ущербную» идентичность приобрело нигилистически-экстремистские формы. Одна из еврейских газет пыталась по-своему разъяснить и сгладить ситуацию. Интернационалисты и большевики еврейского происхождения, заседающие в Советах, посланы туда русскими, а не еврейскими организациями, писала она. Возложение ответственности за их политику на всех евреев – величайшая несправедливость. Подобные заявление на раз делались публично. На заседании Предпарламента со специальным заявлением выступил представитель еврейской народной группы Гольдштейн, также призвавший отмежеваться «от случайных евреев и ренегатов, работающих в партиях большевиков и интернационалистов». Подобные демарши не только не помогали, но и вызывали дополнительное раздражение. «В “Совете Российской республики” говорят больше всего “евреи”», – так своеобразно отозвался на деятельность Предпарламента накануне Октября известный писатель И.А.Бунин.
Как бы то ни было, в большевистском перевороте евреям суждено было сыграть совсем не ту роль, которую от них ожидали и которая стала им позднее приписываться. Особенно наглядно это видно на примере событий, связанных с так называемым штурмом Зимнего дворца – событием, также окруженном легендами.
Надо заметить, что сведения о вооруженных толпах, осаждавших дворец, весьма расплывчаты (можно, однако, определенно сказать, что кроме отдельных комиссаров евреев среди них практически не было). В массе своей нападавшие не отличались решимостью – имеются свидетельства, что солдаты, блокировавшие Зимний, совершенно не понимали, что происходит, в какой акции они участвуют. Солдаты броневого батальона в Петрограде упорно пытались сохранять «модный» тогда нейтралитет. По некоторым сведениям, их уговорил принять сторону большевиков Н.В.Крыленко, представивший дело так, что те всего лишь обороняются, а вовсе не наступают. Информация о защитниках Зимнего выглядит еще более туманно. Так, даже в яркой книге американского историка А.Рабиновича о них сообщается совсем немного. И, тем не менее, восстановить ход событий и, главное, поведение их участников вполне возможно, добавив к известным документам некоторые ранее не известные источники.
Среди оборонявшихся можно выделить несколько численно неравноценных групп. До 9 часов вечера 25 октября в Зимнем находились так называемые ударники – солдаты и офицеры особых частей, поклявшиеся воевать до победы. По некоторым сведениям, они были выведены из дворца прапорщиком Яковом Скопом (согласно показаниям последнего следственной комиссии Петроградского Совета). Из противоречивых показаний по делу Я.Скопа можно сделать вывод, что, во-первых, деятельное участие в обороне дворца могли принять лишь отдельные ударники, во-вторых, даже откровенные противники большевиков не желали выступать против них с оружием в руках.
Не менее опытной и потенциально боеспособной группой защитников Зимнего были офицеры. Увы, похоже, что основная их масса самым пошлым образом перепилась и занялась выяснением отношений между собой (дело дошло до дуэли с применением холодного оружия). Скорее всего, стрельбу могли вести лишь отдельные офицеры.
Еще одну группу оборонявшихся составляли женщины-ударницы. Они составляли на редкость социально разношерстную массу, включавшую и евреек. Свидетельства об их поведении противоречивы. Разноречивость очевидцев не должна удивлять: в смутные времена никто не воспринимает действительность адекватно; при этом аберрации восприятия развиваются по линии социокультурной принадлежности индивида, а также предрассудков, страхов и надежд общественной группы, к которой он принадлежит.
Другую (потенциально наиболее боеспособную группу) представляли казаки. Но, судя по всему, среди оборонявшихся скоро не осталось даже отдельных их представителей – все они ушли, оставив пулеметы и орудия юнкерам. В Зимний дворец казаки явились с настроением оборонятся от Ленина, у которого, по их словам, «вся шайка из жидов», но, поняв, что силы оборонявшихся слабы, покинули его, заявив, что Временное правительство состоит «наполовину из жидов», а защищают его только «жиды да бабы» – «русский народ… с Лениным остался». Такое впечатление сложилось в силу того, что самую многочисленную группу оборонявшихся составляли юнкера, среди которых было много евреев.
Позднее часть юнкеров – те, которые подверглись аресту большевиками – была допрошена. Всего было арестовано не менее 72 или 73 (подсчитано по разным источникам) юнкеров (из них четырнадцать человек были приведены из госпиталя Зимнего дворца). Первый раз некоторых из них допросили большевистские комиссары в Петропавловской крепости, после чего все они, за исключением раненых и больных, были выпущены на свободу по настоянию Петроградской городской думы. Протоколов этих допросов по-видимому не сохранилось. В дальнейшем беседы и допросы велись только с теми юнкерами, которые задержались в госпиталях на излечение – второй раз с частью из них (всего с тремя) беседовали представители думы (это произошло, предположительно, в начале ноября). Наконец, 11 ноября десятерых выздоровевших в 255-м госпитале юнкеров (включая двоих, допрошенных ранее представителем думы) допросил член Следственной комиссии при Петроградском Совете рабочих, солдатских и крестьянских депутатов М.Г.Модель.
Разумеется, записи допросов юнкеров нельзя назвать протоколами в общепринятом смысле слова – в большинстве случаев невозможно установить ни возраст допрашиваемых, ни место рождения, ни вероисповедание, ни социальное происхождение. Как бы то ни было, кое-что принципиально важное из допросов уловить можно. Что же представляли из себя юнкера, которым суждено было сыграть роль основной силы, призванной спасти Временное правительство?
Первым дал показания представителям городской думы 26-летний Дмитрий Ефимович Горель (в случаях, когда возможно установить, фамилии, имена, отчества приводятся полностью) из Петроградской школы прапорщиков инженерных войск. О себе он практически ничего не рассказал, кроме того, что «страдал пороком сердца», зато сообщил немало интересного о произошедшем. Вторым высказал свои впечатления о событиях во дворце Иван Дмитриевич Котов, из той же школы прапорщиков, в прошлом студент института путей сообщения. Третьим допрошенным оказался 20-летний Тадеуш Станиславович Рутковский, окончивший ранее коммерческое училище в Варшаве и поступивший в 1917 г. в 2-ю Ораниенбаумскую школу прапорщиков. Эти трое и дали наиболее подробные показания представителям городской думы о происходившем в Зимнем дворце.
Второй допрос носил скорее формальный характер. Все юнкера были освобождены в тот же день 11 ноября под стандартную подписку о непротивлении новой власти. Из десяти человек «ранены» в Зимнем были лишь двое: один (юнкер 2-й Ораниенбаумской школы прапорщиков Рутковский) кусками штукатурки, свалившимися с потолка или стен ему внутри Зимнего дворца при его обстреле; другой (юнкер школы прапорщиков Северного фронта Иоган Лерх) едва не лишился правого глаза от удара штыком после того, как его товарищ-юнкер неловко наклонился с винтовкой за спиной. Один из юнкеров (Борис Яппу из Петроградской школы прапорщиков инженерных войск) «страдал неврозом сердца» в течение 12 лет, другой (юнкер Петроградской школы подготовки прапорщиков инженерных войск Николай Мотев) – также «сердечными припадками и неврастенией» то ли шесть, то ли десять лет, еще один юнкер (Николай Медиокритский из школы прапорщиков инженерных войск,) «имея слабое сердце», около трех лет мучался «припадками и головокружением». Юнкер Петроградской школы прапорщиков инженерных войск Иван Дмитриевич Котов, как обнаружилось во время допроса следователем Петроградского Совета, также был неврастеником – он упал в обморок, когда понял, что ему придется стрелять в соотечественников, а Иван Лехель из той же школы потерял сознание в результате нервного припадка. Остальные трое (Александр Василенко, Николай Иванович Савельев, Виктор Иванов – все из Петергофской школы прапорщиков) были простужены и жаловались на головные боли, боли в животе.
Обилие среди юнкеров лиц с «нерусскими» фамилиями не должно удивлять: в петроградские военные училища шли безработные беженцы из прибалтийских губерний – им попросту некуда было деваться. К тому же в военные школы хлынули всевозможные «карьеристы тыла». Ну а евреи очень активно шли в военные училища уже потому, что им это впервые было разрешено – так они пытались повысить свой социальный статус. К лету 1917 г. в киевском Константиновском военном училище было произведено в офицеры 131 студента-еврея, в Одессе стали офицерами 160 евреев-юнкеров. В начале августа состоялся первый выпуск офицеров-евреев в военно-учебных заведениях Петроградского военного округа, причем только в одной 3-й Петергофской школе прапорщиков было произведено в офицеры около 200 человек. В уже цитировавшихся воспоминаниях А.Синегуба (кадрового офицера, дворянина) среди юнкеров постоянно мелькают еврейские фамилии, причем они аттестуются самым лучшим образом.
Но в целом, юнкера явно не относились к числу тех, кто был готов стрелять в солдат и матросов – это ясно из протоколов допросов. Возможно, знай они, что их ожидает в качестве пленников, они вели бы себя по-другому.
Может сложиться впечатление, что вместо будущих бравых офицеров Временное правительство защищала какая-то «инвалидная команда». Но общее количество оборонявшихся в Зимнем дворце могло доходить до 2000 тыс. штыков. Это была внушительная сила, при грамотно организованной обороне, а, главное, решимости сражаться, она могли бы сдержать нападавших противников – плохо организованных и, главное, вовсе не горевших желанием умирать во имя торжества революции. Но «боевого духа» защитникам Зимнего как раз и не хватало.
Более того, прибыв во дворец, юнкера стали митинговать. Будущие военные инженеры были недовольны неясностью цели их пребывания во дворце. Они хотели поговорить с юнкерами из других школ, но им этого не разрешали. Вместо этого их построили во дворе, где перед ними выступил министр Временного правительства и начальник обороны дворца П.А.Пальчинский. В сущности, защищать Временное правительство оказалось некому – недоучившиеся военные инженеры и врачи, как, впрочем, и оставшиеся без орудий артиллеристы могли оказать серьезное сопротивление разве что с отчаяния. Сам П.А.Пальчинский отмечал «растерянность и вялость офицеров и отсутствие настроения у юнкеров». Судя по сохранившимся фрагментам протоколам допросов, они искренне не понимали, что им предстоит оборонять Зимний дворец, и уверяли, что их отправили то–ли бороться с погромами, то–ли нести караульную службу.
Реальные события, связанные с захватом Зимнего дворца далеки от официальной большевистской версии «взятия Зимнего». Но существуют и другая крайность в описании «штурма». Еврейские газеты с ужасом сообщали, что «люди, ворвавшиеся в Зимний дворец по приказу Бронштейна, бешено выкрикивали: “Дайте нам жида Керенского!”». Еще более поразила их последующая реакция со стороны простых солдат на своих же руководителей-большевиков. Так, солдаты «добродушно рассказывали», что первым делом после переворота надо «резать жидов», а на замечание, что и среди большевиков они тоже есть, отвечали: «Спасибо, научили, а теперь они нам ни к чему!». Сотрудники еврейских газет определенно сгущали краски, хотя вряд ли можно сомневаться, что некую характерную особенность тогдашнего «революционного» настроения они уловили верно.
События знаменитого переворота, согласно рассказам юнкеров, развивались следующим образом. Петроградская школа прапорщиков инженерный войск была вызвана во дворец в полном составе во главе с полковником Ананьевым. По одним сведениям, им было объявлено, что «шайка моряков» собирается захватить власть, по другим показаниям их вызвали для «предупреждения еврейских погромов», несения караульной службы и противодействия грабителям. Юнкерам других школ также было объявлено, что им предстоит нести караульную службу. Юнкеров явно дезинформировали: о готовящемся большевистском выступлении было известно, с другой стороны, среди юнкеров было немало социалистов, на которых рассчитывали сами большевики.
Из юнкеров инженерной школы из дворца вроде бы никто не ушел. Что касается юнкеров 2-й Ораниенбаумской школы, то они сразу же собрали общее собрание, где приняли две резолюции и сообщили в Совет, что остаются во дворце «для наведения порядка, а не участия в гражданской войне». В общем, они хотели получить от военно-революционного комитета пропуск, дающий возможность уйти из дворца с оружием. Пришедшему на переговоры представителю Павловского полка было заявлено, что стрелять в солдат они не будут. А тем временем началась стрельба, и часть юнкеров, объявивших нейтралитет, стала пассивно ожидать ее окончания внутри дворца.
Допрошенные юнкера в вооруженном столкновении не участвовали, но кое-какую информацию на этот счет из протоколов их допросов все же можно получить. Так, Д.Е.Горель сообщил, что понять, кто начал в 5-6 часов вечера беспорядочную стрельбу – наступавшие или оборонявшиеся, – невозможно, но юнкерам было приказано не стрелять без приказа.. Правда, уточнить из его показаний при каких обстоятельствах один из юнкеров был убит также невозможно, но зато известна фамилия юнкера, получившего штыковое ранение.
Как отмечалась, все допрошенные юнкера оказались в госпитале Зимнего дворца, причем среди солдат, настроенных по преимуществу «революционно». Многие из этих солдат видели врагов не только в юнкерах и офицерах, но и даже отдельных (должно быть, «буржуазных») медсестрах. Помимо юнкеров, которые были допрошены, в лазарете оказались и другие: юнкер Альфред Иванович Ирбе – «сильно контуженный» и жаловавшийся на недомогание, который вел себя весьма неадекватно. Появился в госпитале и юнкер Абельсон, по-видимому, впавший в истерику – он, по свидетельству очевидца, «с плачем бросился на шею» Котову. Последний упомянул также «юнкера-литовца, который все время стоял на коленях и плакал», пока матросы избивали его прикладами. Попытался укрыться в госпитале и какой-то также истеричный капитан; его вместе с Ирбе куда-то «потащили, обыскивая»; позднее кто-то сообщил, что его убили.
Можно не сомневаться, что обилие среди юнкеров «инородцев» (говорящих с раздражающим акцентом) усилило антисемитские представления революционеров.
В госпиталь врывалась то одна, то другая группа матросов и солдат, причем наиболее скорыми на расправу оказывались первые. Победители, судя по всему, подкреплялись вином, а потому вели себя соответственно. Они поначалу заподозрили в юнкерах, находившихся в госпитале, только что стрелявших в них симулянтов, пытающихся уйти от суда. Но потом, измерив с помощью сестер температуру, «пожалели» их или побоялись заразы. Но в госпиталь врывались все новые и новые отряды и толпы матросов, солдат (наиболее заметными, естественно, оказывались первые), «хулиганов» и даже женщин, называвшими юнкеров «контрреволюционерами», «корниловцами» и грозившими их убить. В результате мало кто из юнкеров остался без зуботычин (хотя далеко не все об этом рассказали), а о предложениях «расстрелять» сразу или потом успели услышать все без исключения. Обычно матросы «били прикладами». Н.Мотев был 26 октября был разбужен «часов в десять ударом приклада в бок», а затем неоднократно получал «тычки». Впрочем, далеко не все матросы и солдаты вели себя подобным образом. Д.Е.Горель упоминал «матроса интеллигентного вида», который успокоил «матросов и хулиганов», собиравшихся перебить юнкеров, заявив, что «военно-революционный комитет приказал больных юнкеров оставить до утра». Складывается впечатление, что дворец заполнили вовсе не банды неуправляемых отморозков, а скорее отдельные отряды психопатичных матросов и солдат, которых сдерживали до известного предела «идейные» большевики, левые эсеры и анархисты. Как бы то ни было, арестованные в госпитале Зимнего дворца юнкера вряд ли думали, что худшее испытание ждет их впереди.
Утром 26 октября больных юнкеров построили, при этом «одного ударили прикладом, одного ударили в нос, одного по голове кулаком, грозили револьвером» и повели в Петропавловскую крепость. Уже здесь прозвучали призывы: «Убить, бросить в Неву!». Воспротивился какой-то унтер-офицер, потребовавший соблюдать спокойствие. 14 юнкеров конвоировало около 15 матросов и солдат. За ними следовала толпа разнузданных матросов и солдат, среди которых были также «рабочие и мальчишки», причем около десятка наиболее агрессивно настроенных матросов требовало немедленного расстрела пленников и периодически порывалось осуществить самосуд. И здесь выясняется, что конвоиры принадлежали к числу относительно дисциплинированных (по тогдашним понятиям) революционеров – среди них был даже «молодой матрос», который, как ни странно, не разучился краснеть. Миновали Зимнюю канавку, и возле шведского посольства один из матросов из толпы «поднял винтовку и выстрелом в голову убил юнкера Ирбе». И тогда «несколько матросов обратились к толпе с увещеванием», они же попытались выяснить, кто стрелял. Началась паника: уцелевшие юнкера сгрудились возле начальника караула, требуя защиты. Конвоиры посоветовали им держаться кучнее, не отставать, пригнуться – они пытались довести оставшихся арестантов до крепости невредимыми. Это удалось, возможно, потому, что двигались плотной группой, никто не отставал, а впереди процессии шел матрос, который кричал: «Разойдись!».
На подходе к Петропавловской крепости юнкеров ожидало новое испытание: когда конвоиры подвели их к воротам и сообщили охранникам, кого ведут, услышали «гостеприимный» ответ: «Ведите, места хватит, закопаем!». Скоро выяснилось, что это не шутка: во дворе крепости стоял грузовик с матросами, которые тут же направили на юнкеров винтовки. По-видимому, после этого момента возбуждение победителей улеглось, они резко сменили гнев на милость. В крепости уже находилось 58 или 59 юнкеров (вероятно, в большинстве своем из школы прапорщиков Северного фронта), которые, между прочим, сообщили, что «до Петропавловки их привели во флотский экипаж, где матросы их накормили». В крепости вновь доставленные юнкера получили по два куска сахара, хлеб и кашу (правда, ложек на всех не хватило); на этом продукты, как видно, закончились, и им более суток есть ничего не давали. Спать юнкерам пришлось на полу без матрацев, однако издевательств больше не было. Основная масса больных юнкеров, по свидетельству Савельева, находилась в крепости до 12 часов дня 27 октября, после чего их перевезли в 255 городской лазарет.
Для участников насильственных действий обычно характерен крайний перепад настроений – от поистине изуверской озлобленности до «благодушия победителя». Так было и на сей раз.
Тюремные охранники и следователи вели себя с максимальной вежливостью, на которую они были способны. Но один из представителей военно-революционного комитета пообещал юнкерам: «Если кто-нибудь уйдет, то мы вас перестреляем». Вечером появился некий «высокий красивый прапорщик», вслед за ним члены «военно-следственной комиссии: матросы, солдаты и один штатский». Сначала допросили юнкеров из школы прапорщиков Северного фронта, затем павловцев. Наконец дошла очередь до некоторых больных. При этом «матрос очень добродушно заявил, что допрашивает, чтобы отпустить». Убийство Ирбе конвоиры при перекличке хотели скрыть. Когда следователю сообщили, что одного из юнкеров убили, то он ответил, «что везде бывают хулиганы». По-видимому, руководители восставших не хотели осложнять политическую ситуацию. На свидание к юнкеру Борису Яппу допустили жену. Юнкеров, тем не менее, «снова охватил ужас», но «ночью появилась комиссия городской думы», обстановка, как видно, разрядилась. Юнкера Абельсона почему-то отпустили одним из первых.
Тем временем еврейские газеты писали, что революционные солдаты с особой охотой расправляются с юнкерами-евреями. Так, сообщалось, что на Преображенском еврейском кладбище в присутствии тысячной толпы было предано земле до 50 жертв большевистского переворота. Среди них было 36 юнкеров военных училищ. Но они были убиты не в Зимнем, а позднее – при осаде Владимирского военного училища. Сообщали, что тела некоторых из них «страшно обезображены». Все это похоже на правду.
Послеоктябрьский накал антисемитизма был очень велик. «“Советы, комитеты, секции… – кто же в них сидит? – Жиды и только!”, – брезгливо сплевывая, ноет повсюду обыватель», – уверяла армейская газета. Захват Зимнего вызвал восторг «черносотенно-пролетарской» газеты «Гроза». «…Слуга англичан и банкиров, еврей Керенский… метлой вышвырнут из Зимнего дворца… Днем 25 октября большевики объединили вокруг себя все полки, отказавшиеся повиноваться правительству из жидов и банкиров, генералов-изменников, помещиков-предателей и купцов-грабителей», – такую интерпретация была дана на ее страницах. Но были и прямо противоположные мнения, которым и удалось возобладать в массовом сознании. Генерал С.Л.Марков, один из будущих вождей белого движения, будучи арестован по «корниловскому делу», писал в своем дневнике: «Как пала Россия – шпион стал во главе ея, а жид – во главе армий».
Быстрая капитуляция масонства перед интернационал-социалистами всех мастей и переход реальной власти к советам заставила Бонч-Бруевича искать союзника среди них. В качестве такового он выбрал радикалов - террористическое крыло эсеров и крайних социалистов-большевиков. Это было ему тем проще, что ряд его офицеров имел давние связи с большевиками (конечно, в дальнейшем им приписали весьма комичные "революционные биографии"). В частности, И.В.Сталин (Пржевальский-Джугашвили) в 1917 году был подполковником военной разведки (а не охранки, как ошибочно считала Мариэтта Шагинян), С.М.Киров (Костриков) - полковником, М.В.Фрунзе - штабс-капитаном, С.С.Каменев – полковником. Захват власти ГРУшниками в союзе с социалистами резко изменил дальнейший ход революции и вместо нацистского государства в конце концов возникло социалистическое. Нацисты и демократы несколько лет вели гражданскую войну, но тот факт, что основная часть генштаба поддержала новый режим, решил вопрос в его пользу.
С первых же дней Бонч-Бруевич насытил гражданский аппарат своей агентурой, а военный полностью сумел поставить под свой контроль, выдвинув вперед заранее подготовленных командиров. В частности, он посадил своего брата управляющим делами совнаркома (где тот распределял пайки, фонды и готовил документы). Кстати, 2/3 исходивших из совнаркома бумаг не имеют соответствия в протоколах его заседаний (к вопросу о роли Ленина в истории).
После Октябрьского переворота военной разведкой и контрразведкой продолжали заниматься Главное управление Генерального штаба, регистрационные отделения и отделения военного контроля при штабах фронтов, армий, военных округов, пункты военного контроля в стратегически важных центрах (пограничных и портовых городах, центрах военной промышленности и т.п.), специальные технические части (радиоприемные и радиопеленгаторные станции, разведывательные авиационные отряды и т.д.). По мере демобилизации русской армии большинство органов военной разведки (фронтов, армий, соединений) прекратило свое существование. Военные разведчики в числе других представителей командного состава увольнялись от службы.
Сбор сведений за рубежом в качестве одной из задач возлагался на военных агентов (дипломатических представителей) России. Они осуществляли свою деятельность прежде всего по официальным каналам, а также путем изучения военной и гражданской прессы, но привлекали и тайных агентов. Большинство военных агентов отказались признать новую власть. За рубежом действовали также самостоятельные агенты и целые агентурные сети, подчиненные резидентам военной разведки в определенных странах. Ряд тайных агентов российской военной разведки после октября 1917 г. продолжали поставлять информацию большевистским властям.
Впервые в Красной армии подразделение по руководству разведкой возникло в составе Высшего военного совета, созданного 4 марта 1918 г. По первому штату Управления Высшего военного совета, утвержденному 17 марта 1918 г., в его состав входил генерал-квартирмейстер (привлеченный из бывшей Ставки Верховного главнокомандующего) с двумя помощниками по оперативной части и с двумя – по разведке. По новому штату Высшего военного совета, объявленному приказом Наркомвоена № 391 от 14 мая 1918 г., штат генерал-квартирмейстера был переименован в Оперативное управление (с помощником по разведывательной части и отделением регистрационной службы), которое занималось планированием боевых действий, подготовкой необходимых распоряжений по руководству войсками; в нем сосредоточивались сведения о противнике в районах боевых действий, регистрационное отделение ведало также агентурной разведкой.
При создании 8 мая 1918 г. Всероссийского главного штаба в состав его Оперативного управления вошло управление 2-го генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба старой армии, ведавшее агентурной разведкой.
Вопросами разведки занимался и Оперативный отдел Наркомата по военным делам.
Продолжала свое существование и военно-морская разведка – регистрационная служба при Морском Генеральном штабе, которая организационно вошла в состав Народного комиссариата по морским делам.
Подразделения этих органов (регистрационные службы при Всероссийском главном штабе и при Морском Генеральном штабе, контрразведывательное отделение при Оперативном управлении Высшего военного совета, отделение военного контроля, созданное 30 мая 1918 г. при Оперативном управлении Наркомвоена) первоначально также осуществляли борьбу со шпионажем и другие контрразведывательные функции. В составе штабов участков и отрядов Завесы, подчиненных Высшему военному совету, с мая 1918 г. начали создаваться «отделения по борьбе со шпионством».
Как видно из самих названий органов разведки и контрразведки, в их функции входил сбор и анализ разведывательной информации (регистрация), контроль за деятельностью подозрительных в плане шпионажа лиц. Возможностями каких-либо активных, особенно репрессивных действий, кроме задержания подозрительных лиц, эти органы не располагали.
В конце 1917 – 1918 гг. органы военной разведки являлись для большевистского руководства основным источником сведений не только по вооруженным силам других государств, но и по многим другим сторонам жизни за рубежом. Иногда подобная осведомленность дорого обходилась военным разведчикам. Так, штаб Балтийского флота, который в то время обладал одной из самых сильных разведывательных служб, получил сведения о контактах большевиков с германскими агентами. Эти сведения, вошедшие в официальные донесения и попавшие на стол большевистского руководства, стоили жизни командующему Балтийским флотом адмиралу А.М. Щастному, который был обвинен в контрреволюционной деятельности, по распоряжению Л.Д. Троцкого предан суду трибунала и расстрелян.
К концу Гражданской войны в Красной армии сложилась стройная система органов военной разведки, которые входили в состав подразделений штабов, ведавших оперативными вопросами, и включали разведывательную часть в составе Полевого штаба Реввоенсовета Республики, разведывательные отделения в составе штабов фронтов, армий, других оперативных объединений, разведывательные подразделения или лиц, ответственных за разведку, в составе штабов воинских соединений и частей. В центральном, фронтовом и армейском подчинении создавались специальные технические части, целью которых было получение разведывательной информации (приемные радиостанции, разведывательные авиационные отряды и т.п.). Тактическая (войсковая) разведка велась силами стрелковых и кавалерийских частей и подразделений. По положению, объявленному приказом РВС СССР № 112/30 от 19 февраля 1926 г., Разведывательное управление Штаба РККА являлось центральным органом военной разведки и состояло из отделов: 1) войсковой разведки, 2) агентурного, 3) информационно-статистического, 4) специального и двух частей: административной и шифровальной.
По новому положению, объявленному приказом РВС СССР № 88/16 от 15 февраля 1927 г., Разведывательное (4-е) управление Штаба РККА являлось центральным органом военной разведки и исполнительным органом РВС СССР по военно-политической работе за рубежом. Его ведению подлежали:
1) самостоятельная организация глубокой стратегической разведки в иностранных государствах,
2) организация, по особым директивам РВС СССР, активной разведки на территории иностранных государств,
3) сбор и обработка необходимой информации иностранной прессы, военной и политико-экономической литературы,
4) издание и распространение среди заинтересованных органов материалов по всем видам разведки в виде сводок, бюллетеней, справок, докладов, справочников, описаний, обзоров,
5) получение от всех ведомств, имеющих заграничную информацию, интересующих материалов,
6) руководство деятельностью разведорганов военных округов,
7) подготовка квалифицированных работников по разведке, 8) руководство работой военных и морских атташе, отправка их за границу, финансирование, снабжение, ориентирование по возникающим вопросам,
9) выполнение специальных заданий РВС СССР.
Сохранялась прежняя структура управления. Начальник управления подчинялся начальнику Штаба РККА, а в отношении агентурной разведки и по вопросам спецзаданий – непосредственно заместителю председателя РВС СССР.
По положению о центральном аппарате Наркомвоенмора, введенному приказом РВС СССР № 200/40 от 21 октября 1929 г., к ведению Штаба РККА в числе основных вопросов относилось изучение данных о вооруженных силах вероятных противников. Обязанности Разведывательного (4-го) управления в основном оставались прежними.
С другой стороны, репрессии военнослужащих Красной армии в 20-е гг., направленные в основном против еще остававшихся военных специалистов, бывших генералов и старших офицеров, затронули и Разведупр.
Решение Политбюро ЦК РКП(б) от 30 января 1930 г., которым были уточнены существующие и определены новые задачи советской разведки, нацелило ее на резкую активизацию разведывательной деятельности. Это решение явилось переломным в истории советской военной разведки и во многом определило ее судьбу вплоть до начала Великой Отечественной войны.
Сталин оказался великолепным примером практического геополитика. Произошло это в результате подмены или соответствующего самовоспитания не имеет значения. Пожалуй, какое либо другое объяснение этому партийно-политическому феномену с точки зрения понимания исторических фактов, событий и оценки людей дать невозможно.
Сионистским планам превращения социализма в СССР в "чистый, объективный коммунизм иллюминатов-интернационалистов" был противопоставлен "сталинский план строительства национального коммунизма". План, в полной мере отвечающий "чаяниям" русского народа.
При разъяснении этой своей мысли, Раковский задаёт следователю вопрос, который приобретает (только не для Сталина) риторическое значение: "Не видно ли вам уже это? В Москве - коммунизм; в Нью-Йорке - капитализм. Все равно как тезис и антитезис. Анализируйте и то, и другое. Москва строит коммунизм субъективный, а капитализм - объективный, государственный капитализм. В то время как Нью-Йорк - строит капитализм субъективный, а коммунизм объективный. Истина в том, что финансовый Интернационал (имеется в виду прежде всего сионистский интернационал) носит характер капиталистическо-коммунистический".
Стоит отметить, что вся эта революционно-сионистская публика была названа Сталиным "****иными детьми", а в последствии "троцкистами". Это позволило без особых проблем с евреизированными конторами на Западе и в комдвижении вести с ними непримиримую борьбу. Но потомки этих "****ей" как раз и не могут простить Сталину полную ликвидацию сионистской шайки, как и расстройство их планов по сионизации СССР на манер древней Хазарии. Впрочем, несколько забегая вперед, следует уточнить, что борьба с наследниками "****иных детей", выступавших под знаменами "ленинизма" в союзе с "остатками троцкистов" продолжалась вплоть до смерти Сталина в 1953 году. Уже во времена "ренегата Хрущева" (тоже фигуры весьма темной и как не без основания полагают ставленника либеральных, антирусских сил), незавершенная сторонниками строительства народного капитализма борьба, приобрела характер скрытого противостояния партийных сионистов с "антиправительственными группировками" национальной направленности. (В эпоху Брежнева скрытая внутрипартийная борьба вылилась в противостояние двух несовместимых концепций. С одной стороны это был евреизированный американский капитал, а с другой несколько почищенный, но явно изживший себя "пролетарский интернационализм". Именно о них Сталин говорил "оба хуже...", имея ввиду их антинародность по существу.
Как известно учитывая итоги войны Сталин предвидел это и на 19 съезде прямо указал, что "борьба не закончена и раскол в партии можно считать вполне свершившимся фактом текущего момента". Предпринятые Сталиным меры по возрождению Советской России в качестве национального государства в отсутствии преемника и в связи с его смертью положительных результатов не дали. Сначала к власти пришел триумвират, а затем в результате интриг генсеком был избран "верный ленинец" Н. Хрущев, весьма прагматичный деятель либерального толка. Началась так называемая оттепель для сионо-интернационалистов, превратившая политические дороги России в пути проникновения западной идеологии.
Вполне очевидно, что Х.Раковский, догадываясь кто такой Сталин на самом деле. Он "расколол" сталинскую политику по сути, не указывая прямо на ее творца.
Следует добавить, что сегодня, при наличии объективного коммунизма в США, мы видим попытку построить на территории суперколонии России субъективный капитализм для ограбления русского народа . Не доказывает ли это то, что в последние два десятилетия в России произошел "контрреволюционный переворот", по сути диаметрально противоположный по замыслу сталинскому плану строительства на основе СССР великой державы "Советской России".
Ближе всего к оценке качеств необходимого России вождя подошел П. Флоренский, который в 1933 году писал: "Будущий строй нашей страны ждет того, кто, обладая интуицией и волей, не побоялся бы открыто порвать с путами представительства, партийности, избирательных прав и прочего и отдался бы влекущей его цели. Все права на власть... избирательные (по назначению) - старая ветошь, которой место в крематории. На созидание нового строя, долженствующего открыть новый период истории и соответствующую ему культуру, есть одно право - сила гения, сила творить этот строй. Право это, одно только не человеческого происхождения, и потому заслуживает название - божественного"
Нужно сказать, что сегодня наши современники не без основания оценивают Сталина, как выдающегося деятеля России. По мнению, например, Л.Антипенко, Сталин обладал способностью "проникать в область пограничных явлений", туда "где находит место связь конечного и бесконечного, чувственного и сверхчувственного, тела и души, материи и духа, жизни и смерти, или бытия и небытия" . Эти качества и позволили Сталину стать тем, кем он стал для России, - русским сверхнационалистом, выдающимся практическим геополитиком и, без всяких кавычек, вождем всех времен и народов. Отсюда следует, что статус геополитики и геополитика не вполне определен и сохраняет связи со сверх естественными силами Человека и Народа в их инфернальном смысле, а следовательно с окультными науками, к которым геополитика имеет прямое отношение. Но с самого начала нам надо признать, что кризис, приведший Россию к порабощению, унижению, мученичеству и вымиранию, был в основе своей не просто политический и не только хозяйственный, а духовный. Трудности хозяйственные и политические могут возникнуть и накопиться везде и могут обрушиться на каждое государство. Но каждому народу даются духовные силы именно для того, чтобы преодолевать эти трудности и творчески справляться с ними, не впадая в разложение и не отдавая себя на соблазн и растерзание силам зла... Но в роковые годы I-й мировой войны (1914-1918) русские народные массы не нашли в себе этих необходимых духовных сил: эти силы нашлись только у героического меньшинства русских людей; а разложившееся большинство, - ибо за вычетом пассивно-нейтральных "хороняк" это было, по-видимому, большинство, - соблазнилось о вере, о церкви, о родине, о верности, о чести и о совести, пошло за соблазнителями, помогло им задавить, замучить и выбросить за рубеж верных и стойких, а само было порабощено на десятки лет своими соблазнителями.
Политические и экономические причины, приведшие к этой катастрофе, бесспорны. Но сущность ее гораздо глубже политики и экономики: она духовна.
Это есть кризис русской религиозности. Кризис русского правосознания. Кризис русской военной верности и стойкости. Кризис русской чести и совести. Кризис русского национального характера. Кризис русской семьи. Великий и глубокий кризис всей русской культуры.
Русский народ справился с этим кризисом, восстановил и возродил свои духовные силы и возобновил свою славную национальную историю блестящей победой над фашизмом. Но для этого ему необходимо было прежде всего свободное дыхание воли и разума; - и честные, верные слова диагноза, целения и прогноза, сказанные Сталиным.
И сегодня мы не должны, мы не смеем упрощать и снижать проблему нашего национального возрождения. Мы должны честно, как перед лицом Божиим, исследовать наши слабости, наши раны, наши упущения; признать их и приступить к внутреннему очищению и исцелению. Мы не смеем предаваться церковным раздорам, партийным распрям, организационным интригам и личному честолюбию. Мы должны стоить себя заново: внутренно, духовно; готовить те верные слова и те оздоровляющие идеи, которые мы выскажем нашим братьям в России, в глубокой уверенности, что мы и там найдем наших единомышленников, втайне все время помышлявших и радевших о России, о ее очищении и восстановлении.
После того, что произошло в России, мы, русские люди, не имеем никакого основания гордиться тем, что мы ни в чем не передумали и ничему не научились, что мы остались верны нашим доктринам и заблуждениям, прикрывавшим просто наше недомыслие и наши слабости. России не нужны партийные трафареты! Ей не нужно слепое западничество! Ее не спасет славянофильское самодовольство! России нужны свободные умы, зоркие люди и новые, религиозно укорененные творческие идеи. И в этом порядке нам придется пересматривать и обновлять все основы нашей культуры.
Мы должны заново спросить себя, что такое религиозная вера? Ибо вера цельна, она строит и ведет жизнь; а нашу жизнь она не строила и не вела. Мы во Христа крестились, но во Христа не облекались. Наша вера была заглушена страстями; она была разъедена я подорвана рассудком, который наша интеллигенция принимала за Разум. Поэтому мы должны спросить себя, что такое Разум и как добывается его Очевидность. Эта очевидность разума не может быть добыта без сердечного созерцания. Им-то Россия и строилась больше всего: из него исходила (в отличие от католичества и протестантства) Православная вера; на нем покоилось в России верное правосознание и военная доблесть; им было проникнуто все русское искусство; им вдохновлялась ее медицина, ее благотворительность, ее чувство справедливости, ее многонародное братство.
И вот, созерцающая любовь должна быть вновь оправдана после эпохи ненависти и страха и вновь положена в основу обновляющейся русской культуры. Она призвана возжечь пламя русской веры и верности; возродить русскую народную школу; восстановить русский суд, скорый, правый и милостивый, и переродить русскую систему наказаний; она призвана перевоспитать в России ее администрацию и ее бюрократию; вернуть русскую армию к ее суворовским основам; обновить русскую историческую науку в традициях Забелина; окрылить и оплодотворить всю русскую академическую работу и очистить русское искусство от советчины и от модернизма. И главное: ВОСПИТАТЬ В НАРОДЕ НОВЫЙ РУССКИЙ ДУХОВНЫЙ ХАРАКТЕР.
Подготовляя это духовное возрождение в наших исследованиях, мы должны поставить перед собою и разрешить ряд вопросов глубокого, последнего измерения.
Почему так необходима и драгоценна человеку духовная свобода? Почему так важно воспитать в человеке самодеятельную и ответственную духовную личность? В чем сущность верного характера и как возрастить его в русских людях? Что такое христианская совесть и как осуществляется совестный акт? Почему надо беречь и держать в чистоте семейную жизнь? Как найти духовные основы и духовные пределы патриотизма и национализма? Чего требует справедливость - равенства или неравенства? Каковы суть аксиомы правосознания, нарушение которых разложит всякий режим и погубит всякое государство? Каковы суть необходимые аксиомы демократии, без коих ее нелепо вводить и бессмысленно поддерживать? В чем основы монархической власти, отсутствие которых погубит всякую монархию? Каковы суть аксиомы и задачи академического преподавания? Почему оно требует свободы для профессоров и самодеятельности от студентов? В чем состоит истинная свобода художника? В чем состоит художественность искусства? Почему ни одна отрасль духовной деятельности не терпит ни продажности, ни лести, ни личной, партийной и всякой иной закулисной протекции? В чем сущность здорового хозяйственного акта? Почему он требует свободной инициативы, частной собственности и братской щедрости? В чем состоит воочию обнаружившаяся антисоциальность социализма? В чем состоит противоестественность и отвратительность всякого тоталитаризма, - все равно левого или правого? В чем различие между авторитарным строем и тоталитарным? Почему Россия выросла политически и духовно в авторитарном строе и стала мировою раною при тоталитарном порабощении?
Ясно: вся, вся духовная культура, во всех своих священных основах требует от нас исследования и новых национально-русских ответов... И нашему народу предстоит встать из своего долгого унижения; покаяться в своих соблазнах и в своем падении, неизмеримо величайшем, чем то, о котором взывал некогда Хомяков; вновь утвердить свой национальный духовный ′лик и заткать новую ткань новой жизни. Это будет делом нескольких поколений; но оно будет осуществлено и достигнуто. Народ, который в значительной части своей равнодушно относился к низверганию своих святынь, народ, который равнодушно в значительной части своей отнёсся к осквернению мощей - этот народ должен быть наказан. И это наказание, в принципе, не ужасное. Это наказание, которое ведёт народ к лучшему. Это учительство, поскольку Бог является педагогом. И вот именно таким педагогическим, я уверен, приёмом, является то, что в нашей стране произошло с Православной Церковью в 20-е и 30-е годы. И это было частью деятельности Сталина.
Но Сталин обязан был делать то, что он делал. Он обязан был это делать по попущению Божию. Он обязан был делать именно потому, что он был порядочный человек, который вынужден быть в "ленинской гвардии" и не мог быстро изменить своим обещаниям. И поэтому его действия в эти годы - это действия человека, которые попущены Самим Господом, это действия человека, который не сразу смог отказаться от своих обязанностей и обязательств, связанных с тем, что он сотрудничал с Лениным. Потом постепенно, в течение последующих лет, Сталин, опять-таки по попущению Божию, понял, что это время прошло. Наступило другое время, время, когда Русская Православная Церковь должна быть поддержана им, когда новые руководители Русской Православной Церкви должны быть приняты им, и этот приём, и эти последующие обещания известным митрополитам, прибывшим к нему в Кремль, обещания в том, что наступило для Церкви Православной иное время - они были выполнены буквально "большевистскими темпами". В несколько дней было изменено всё. Был созван собор архиереев, выбравших, наконец, Патриарха, и затянувшийся период, когда Патриарха в Русской Православной Церкви не было, чудесным образом закончился. Закончился благодаря тому, что Сталин чутко реагировал на те мистические импульсы, которые были даны ему в годы войны.


Олег Стрижак
"Генералы в Октябре"(Или кто совершил переворот в Петрограде и создал Красную Армию?)
Закулисье Истории (а всё важнейшее в Истории творится втайне от публики) очень редко открывается исследователю. К примеру, говорить о «двоевластии» в России после февраля 1917 г. смешно, ибо почти все министры Временного правительства и все лидеры Совета были «братья» и вместе заседали в масонских ложах. Февральский переворот в России в 1917 г. явился результатом заговора, который начался в сентябре 1915 г. Об этом впервые заявил печатно Деникин в Париже в 1921 г. Монархисты хотели силой вырвать у своего Государя отречение, а в случае отказа - убить царя. Потом появились в эмигрантской печати свидетельства о масонском заговоре. В действительности там был сложный клубок четырёх заговоров: дворцовый (великие князья), генеральский (армия), заговор разведок Англии и Франции и масонский заговор (депутаты Думы, эсеры и меньшевики). Вы помните паническую записку Ленина 24 октября 1917 года? - «Теперь всё висит на волоске», «Нельзя ждать!! Можно потерять всё!!» Далее у Ленина две совершенно загадочные фразы: «Кто должен взять власть? Это сейчас неважно… Взятие власти есть дело восстания; его политическая цель выяснится после взятия». Ленин, выясняется из записки, напуган «удалением Верховского». Кто такой Верховский? Почему - «неважно, кто возьмёт власть»? Генерал-майор А. И. Верховский был военным министром и одной из главных фигур в заговоре против Временного правительства. 20 октября Верховский в ультимативном докладе правительству потребовал немедленного заключения перемирия с Германией и Австро-Венгрией и демобилизации вконец разложенной армии. 24 октября Ленин узнал, что Верховский уволен в отставку. Ленин зря тревожился, военным министром стал заместитель Верховского генерал-аншеф А. А. Маниковский, который тоже был в заговоре (в 1918 г. Маниковский стал начальником Академии Красной Армии, его ученики в войне против Гитлера воевали уже генералами и маршалами. Когда Маниковский умер, в 1922 г. Академию РККА возглавил Верховский). В заговоре был и главнокомандующий армиями Северного фронта генерал-аншеф В. А. Черемисов. Ещё в сентябре Черемисов увёл подальше от Петрограда единственную опору Временного правительства - Конный корпус генерала Краснова. Черемисов растащил сотни и батареи корпуса по разным городам и селениям от Витебска и Ревеля до Новгорода и Старой Руссы. Корпус как боевая единица перестал существовать (генерал Краснов напишет в мемуарах, что это была «планомерная подготовка к 25 октября»). 25 октября Керенский кинулся в Псков к Черемисову требовать войска для подавления Петрограда. Керенский назначил Краснова командующим армией и приказал идти на Петроград. Черемисов, будто в насмешку, дал Краснову девять неполных сотен - 690 казаков и 18 орудий. С этой «армией» Краснов 27 октября выступил на штурм Петрограда. В тот же день, 27 октября, генерал Черемисов прислал в Петроград для охраны Смольного сводный полк латышских стрелков из 12-й армии - 10 тысяч несгибаемых бойцов. А как действовал командир развернутого в Финляндии 42-го армейского корпуса генерал-лейтенант Р. Ф. Вальтер? Когда 29 октября 1917 г. в Петрограде начался мятеж юнкеров, генерал Вальтер тотчас прислал по железной дороге крепкие, не затронутые фронтовым разложением пехотные части с артиллерией. Четыре юнкерских училища были расстреляны из пушек, мятеж был подавлен. Одна из частей генерала Вальтера - 428-й Лодейнопольский полк с артиллерией под командованием полковника Потапова был отправлен в Москву на подавление тамошнего мятежа юнкеров. Уже в мае 1917 г. разумные люди видели, что Россия не может воевать. Революция привела к разрухе. Фабрики закрывались. В городах начался голод, продовольствия по карточкам давали мало или не давали вовсе, а на рынке за время войны цены выросли в 13 раз. Армия, вконец разложенная «Приказом № 1» и другими декретами Временного правительства, не желала воевать. Она уверилась, что «свобода» - это свобода бесчинств, дезертирства, преступлений. Производство военной продукции упало в три раза. Каждый день войны стоил 56 миллионов рублей, а дефицит бюджета составлял 40 миллиардов. России, чтобы выжить, был нужен мир. Германия, измученная войной, с осени 1916 г. по различным каналам искала возможности заключить перемирие с Россией. Керенский позднее путано напишет, что он не имел своей воли, он был управляем из-за рубежа. Берберова, автор знаменитого исследования о масонах, говорила: «Они дали масонскую клятву, которая по уставу превышает все остальные клятвы, даже клятву Родине, они дали клятву никогда не бросать Францию, и потому Керенский не заключил мира». Единственной политической силой в России, которая требовала мира, были большевики.
В июне радикальное крыло большевиков - Сталин, Дзержинский, Стасова - наметило захватить власть вооружённым выступлением (ЦК был против, Ленин выжидал). Эта попытка захвата власти была сорвана I съездом Советов. Министр Церетели, с.-д. меньшевик, заявил, что «через ворота большевиков войдет генеральская контрреволюция». Ленин почёл за лучшее скрыться. С 10 июня по 10 октября партией руководил Сталин.
В «июльские дни» многие верили, что за беспорядками в столице стояли некие «тёмные силы». Вероятно, так оно и было. В ночь на 5 июля в Петрограде были написаны два примечательных документа. Один - секретный меморандум британского посла Бьюкенена Временному правительству. Бьюкенен разговаривал с чужим правительством, как барин с лакеем, и указывал ему, что и как нужно делать далее.
Другой документ - обращение Сталина к рабочим и солдатам Петрограда, в котором Сталин писал: теперь перед Россией два пути - или Россия станет колонией Англии, Америки, Франции, или Советы возьмут власть, заключат мир и Россия будет независимой державой. В «Энциклопедии военной разведки России» (М., 2004) сообщается, что начальник разведывательного управления Генштаба генерал-лейтенант Н. М. Потапов с июля 1917 г. сотрудничал с большевиками.
Мне видится, что контакты русской военной разведки с «группой Сталина» начались ещё раньше. Вспомним один факт: 1 июля контрразведка Петроградского военного округа по делу «немецких денег» выписала ордера на арест 28 виднейших большевиков, начиная от Ленина. Однако ни Сталина и никого из его «группы» в списке не было. «Кто-то» вывел Сталина, Дзержинского и других из-под удара. После «июльских дней» Сталин не ушёл в подполье, а явился общим миротворцем. Как представитель ВЦИК он вёл переговоры с правительством, с генералами, с восставшими и добился, чтобы каратели не торопились и чтобы восставшие сдались. Кровопролития, которого жаждали «военные эсеры», удалось избежать.
Предполагаю, генерал Потапов и Сталин и явились реальными руководителями Октябрьского переворота (после Октября генерал Потапов стал начальником разведки Штаба Красной Армии). О заговоре Корнилова написано много, но гораздо интересней заговор других генералов - против своего Верховного главнокомандующего Корнилова. К примеру, командующий Московским военным округом полковник Верховский в «корниловские дни» нейтрализовал у себя в округе всех прокорниловски настроенных офицеров и выделил пять полков для удара по Могилеву - ставке Корнилова (в декабре 1917 г. генерал Верховский мобилизовал дивизии Московского и Казанского военных округов - и в начале 1918 г. вышиб корниловцев и калединцев с Дона). Наступление Корнилова на Петроград погубили два генерала - главнокомандующий Северным фронтом генерал-аншеф В. Н. Клембовский и его начальник штаба генерал-майор М. Д. Бонч-Бруевич. Они растащили сотню эшелонов армии генерала Крымова от Пскова по восьми железным дорогам и бросили эти эшелоны без паровозов в глухих лесах без продовольствия и фуража (позднее Клембовский и Бонч-Бруевич, как и генералы Маниковский и Верховский, служили в высоких чинах в Красной Армии). Если взглянуть, кто из русских генералов воевал и служил в Красной Армии, список будет велик. Первым должно назвать национального героя, гордость России, генерала от кавалерии, императорского генерал-адъютанта А. А. Брусилова: он вступил в Красную Армию в возрасте 66 лет и был инспектором кавалерии РККА. Есть и другие имена. Царский военный министр, член Государственного совета генерал от инфантерии А. А. Поливанов. Царский морской министр адмирал И. К. Григорович, автор Большой и Малой судостроительной программ возрождения русского флота, автор минно-артиллерийской позиции в Финском заливе, преподавал в Академии РККФ. В Красной Армии генерал-лейтенант Селивачев командовал Южным фронтом и громил Деникина, генерал-майор Гиттис командовал армиями, Южным, Западным и Кавказским фронтами, генерал-лейтенант Парский командовал Северным фронтом, генерал-майор Петин командовал Западным, Южным и Юго-Западным фронтами, генерал-майор Самойло командовал Северным фронтом (где разгромил своего давнего приятеля и сослуживца по Генштабу генерала Миллера), а затем Восточным фронтом… Морскими силами Республики Советов командовали (последовательно) контр-адмиралы М. В. Иванов, В. М. Альтфатер, капитан 1-го ранга Е. А. Беренс, контр-адмирал А. В. Немитц. Капитан 1-го ранга Б. Б. Жерве стал начальником Академии РККФ. Полковник И. И. Вацетис стал Главкомом Вооруженными силами Республики Советов, полковник Генерального штаба П. П. Лебедев стал начальником штаба Красной Армии, полковник Генерального штаба Б. М. Шапошников в гражданскую войду был начальником Оперативного управления Полевого штаба РККА, с мая 1937 г. начальник Генштаба РККА, затем - маршал Советского Союза, в войну - заместитель Сталина в Наркомате Обороны, автор нашей победы под Сталинградом, - и так далее, нетрудно видеть, что под красными знаменами собрались лучшие силы и умы, цвет русского генералитета. В начале сентября 1917 г. группа генералов - Самойло (будущий кавалер двух орденов Ленина и четырех орденов Красного Знамени), Петин, другие (все - из разведки Генштаба) - составила секретный план действий во благо России: немедленный мир с Германией и Австро-Венгрией, демобилизация вконец разложившейся армии (6 миллионов солдат на фронте, 4 миллиона солдат в тылу, 2 миллиона дезертиров), выставление против германских и австрийских войск «завесы» - 10 дивизий по 3 тысячи штыков, наполовину офицерского состава, - под прикрытием этой завесы не позднее ноября 1917 г. начать формирование новой, Социалистической, армии. Генералы-заговорщики понимали, что власть генералов в России вызовёт народную ненависть. Нужно было найти достойное учреждение, которому можно было бы вручить власть. Таким учреждением мог стать II Всероссийский съезд Советов. И в сентябре через аппарат партии большевиков началась агитация за спешный созыв съезда Советов. Открытие съезда было назначено на 20 октября 1917 г. В любом заговоре настаёт момент, когда круг посвящённых резко расширяется и информация начинает утекать. В начале октября весь Петербург знал, что 20 октября большевики будут брать власть. Все крупные газеты в Петрограде с 14 октября завели каждодневную рубрику «К выступлению большевиков». «Двадцатое октября» всех запугало. ВЦИК и его председатель Дан почли за благо перенести открытие съезда Советов на 25 октября.
Когда Ленин 24 октября писал второпях свою записку, в Петрограде специальные группы тихо овладевали почтамтом, телеграфом, телефонной станцией, вокзалами. Все эти учреждения продолжали исправно работать, просто на почте и телеграфе вводилась негласная цензура - какие письма и телеграммы дозволительно отправлять, а какие нежелательны. На телефонной станции вводилось прослушивание всех телефонных разговоров и разъединение разговоров ненужных. На вокзалах специальные люди садились рядом с диспетчером и советовали ему, какие поезда и эшелоны желательно пропускать, а какие лучше притормозить. Всё это осуществляли не «красногвардейцы», а обученные своему делу офицеры. Заговорщики знали, что над ними нависает ужаснейшая лавина - 200-тысячный гарнизон Петрограда. Солдаты дружно ненавидели Керенского и ругали большевиков. Главной задачей заговора было, чтобы солдаты не вылезали из казарм и чтобы казачьи полки не стали ввязываться в чуждое им дело. Чтобы устрашить Петроградский гарнизон, был двинут Балтийский флот. В советской литературе утверждалось, будто Балтийским флотом в многодневном и громадном Моонзундском сражении командовал «большевистский комитет». Это глупость и ложь. Командовали операцией штаб Балтийского флота и командующий флотом контр-адмирал А. А. Развозов. В военное время на театре военных действий переход корабля из порта в порт - это боевая операция. На переход корабля отдаётся приказ штаба, составляется план перехода и подготовки боевых частей корабля. Выход корабля в море готовят и обеспечивают десятки служб и боевых береговых частей - никакому ревкому это не под силу. 25 октября 1917 г. в Морской канал Петрограда и в акваторию Невы были переведены из Ревеля, Гельсингфорса (по секретным проходам в минных полях) и Кронштадта - 1 броненосец, 2 эскадренных миноносца, 3 минных заградителя и другие суда. Вместе с «Авророй», которая уже стояла в Неве, артиллерийская сила этой эскадры была весьма грозной. Временное правительство Ленина высоко оценило заслуги моряков в деле Октябрьского переворота. В ноябре 1917 г. контр-адмирал Развозов был произведён в вице-адмиралы, капитан 1-го ранга Иванов был произведён в контр-адмиралы (впоследствии он будет инспектором Морских войск ВЧК). Вахтенный журнал крейсера «Аврора», относящийся к осени 1917 г., был найден в 1937 г. при обыске в сейфе одного из большевистских «вождей». В вахтенном журнале отсутствовали (вырваны «с мясом») страницы с записями последних десяти дней октября 1917 г. Зачем крейсер «Аврора» вечером 24 октября вышел на фарватер Невы? У одного мемуариста промелькнуло, что крейсер «Аврора» отошёл от заводской стенки затем, что на «Авроре» находился запасной штаб восстания. А очевидец мирный житель (Дубнов) записал в дневник 28 октября: в городе говорят, что, когда войдут войска Керенского, большевики сядут на «Аврору» и уплывут в Кронштадт. Вероятно, здесь и заключается правда: в случае неудачи руководители переворота должны были эвакуироваться на «Аврору» (плавучую крепость) и под прикрытием огневой мощи эскадры уйти либо в Ревель к генералу Черемисову под крыло, либо в Гельсингфорс к адмиралу Развозову и генералу Вальтеру. А где же находился штаб переворота? Какими признаками должно было обладать это помещение? Оно должно быть неприметным. В нём должны находиться средства военной спецсвязи (только люди слабого мышления, вроде Троцкого или Антонова, способны вообразить, что возможно руководить военно-государственным переворотом по городскому телефону). Оно должно находиться на набережной, желательно - на набережной Невы (чтобы в случае заминки руководители заговора могли мгновенно сесть в лодку и уплыть). Дом должен иметь проходные дворы к соседним улицам, чтобы агенты могли приходить и уходить незамеченными. Вполне возможное место - рядом с Литейным мостом, на Неве; Воскресенская набережная, дом 28. Жилой дом, а во втором его этаже - контрразведка Петроградского военного округа. Отсюда вели проходные дворы на Шпалерную.
Именно на Шпалерной «связист», который вёл Ленина к Сталину, показал юнкерам такой «документик», что те щелкнули каблуками, а «связист» и Ленин исчезли в тёмных проходных дворах… Генеральский переворот был затеян, чтобы вручить власть съезду - и сразу заключить мир. Но выяснилось, что съезд не хочет брать власть. Из анкет делегатов-большевиков видно, что многие большевики из глубинки не хотели «власти Советов» - они хотели «демократии» и даже «коалиции» - власти совместно с «буржуями». Съезд открылся 25 октября в 11 часов вечера, когда на Дворцовой площади шла вялая стрельба. Съезд возмутился против «насилия». Мартов заявил, что происходящее - «военный заговор за спиной съезда». Большевики имели на съезде менее половины мандатов. Догадайся эсеры и меньшевики объединиться - они бы сформировали своё правительство. Но правые эсеры и «чистые» меньшевики в знак протеста покинули съезд. Большевики получили большинство и приняли «Декрет о мире». Керенский в эмиграции писал: «Если бы мы заключили мир, мы бы и теперь правили в Москве». Ленин в 1919 г. на конгрессе Коминтерна говорил: «Наша революция в октябре семнадцатого года была буржуазная». Первое правительство Ленина, созданное 27 октября (9 ноября) 1917 года, называлось Временным. Съезд дал этому правительству срок полномочий ровно на 1 месяц - до 27 ноября, на этот день съезд назначил открытие Учредительного собрания. 12 ноября прошли выборы в УС, большевики получили четверть голосов, эсеры - больше половины. Имелась реальная угроза, что УС, руководимое лидерами эсеров (масонами), потребует продолжения войны. Вероятно, именно под нажимом генералов созыв УС отложили до 5 января 1918 г. - в надежде, что до этого дня удастся подписать с центральными державами мир. 3 декабря в Брест-Литовске начались переговоры. России воевать было нечем. Фронта не было. Траншеи на десятки верст стояли под снегом без единого солдата. Новая Социалистическая армия набиралась (за хорошее жалованье) туго. К 1 января удалось завербовать лишь 700 добровольцев. 3 января 1918 г. в России произошёл государственный переворот. ВЦИК Советов, где большевики имели большинство - 62 процента, издал декрет, по которому Россия объявлялась Республикой Советов р., с. и кр. депутатов. Отныне и навсегда вся власть в центре и на местах принадлежала Советам. По этому декрету Учредительное собрание становилось учреждением устаревшим и беззаконным. 10 (23) января III Всероссийский съезд Советов (с большинством большевиков) утвердил этот декрет - в этот день в России наступила Советская власть. Подписывать мир с Германией, Турцией, Болгарией и Австро-Венгрией послали министра иностранных дел Троцкого. Военными экспертами при нём были генерал Самойло и адмирал Альтфатер. Сохранились ленты телеграфа спецсвязи - на многие вопросы Троцкого премьер-министр Ленин отвечает:
«Нужно посоветоваться со Сталиным» (очевидно, что Сталин находился на связи с генералами Генштаба). Германия, и в особенности Австро-Венгрия, неимоверно жаждали мира, в Вене и Берлине сотни тысяч людей выходили на улицы, требуя еды. Троцкий отказался подписать мир, хотя немцы и австрийцы ему прямо говорили: вы получите войну. 18 февраля 72 германские и австрийские дивизии двинулись в наступление, забирая тысячи брошенных пушек и минометов, пулеметов, грузовиков, огромные склады боеприпасов и снаряжения. А 21 февраля Совет Народных Комиссаров выпустил воззвание: «Социалистическое Отечество в опасности!». В тексте воззвания-декрета видна твёрдая генеральская рука (многие пункты этого декрета дословно перешли в Постановление ГКО от 3 июля 1941 г.). Почему 23 февраля - «день рождения Красной Армии»? Это был позорный день, когда немцы без боя заняли Нарву и Псков. Дело в том, что 22 февраля из Могилева в Петроград приехала большая группа генералов во главе с начальником штаба Ставки Верховного главнокомандования генералом М. Д. Бонч-Бруевичем. Вечером они встретились с Лениным и Сталиным. Трудный разговор продлился до утра, речь шла о спасении России. Требования генералов: немедленное заключение мира, на любых условиях, национализация всей оборонной промышленности - горнорудной, металлургической и прочая (с этим требованием группа генералов во главе с начальником Главного артиллерийского управления генералом А. А. Маниковским обращалась к царю ещё в 1916 г. ), новая армия строится на основе всеобщей воинской обязанности, запретить все солдатские комитеты и советы, никакого обсуждения приказов, железная дисциплина, за воинские преступления - расстрел. Ленин принял все требования. 23 февраля 1918 г. Ленин имел самую тяжелую битву. Его ЦК категорически выступил против мира и против «царской» армии. Ленин ультимативно заявил, что уходит из ЦК. Поздней ночью предложения Ленина были приняты: 7 голосов «за», 4 «против», 4 воздержались. Рождение новой армии получило первичное оформление. 3 марта был подписан мир (на условиях втрое худших, чем это могло быть в декабре 1917 г.). 4 марта в Республике Советов был учреждён Высший Военный совет, его возглавил генерал Бонч-Бруевич.
Басню «Троцкий - создатель Красной Армии» сочинил сам Троцкий (дурачки ей верят). Новую армию создавали генералы и офицеры старого русского Генштаба. С марта по май 1918 г. была проделана громаднейшая работа. Были написаны, на опыте трёх лет войны в Европе, новые полевые уставы для всех родов войск и их боевого взаимодействия - лучшие уставы в мире. Была создана новая мобилизационная схема - система военных комиссариатов (она служит России до сих пор). Красная Армия сделалась непобедимой, потому что ею командовали десятки лучших генералов, прошедших две войны, и 100 тысяч отменных боевых офицеров… Но что же случилось дальше с генералами, совершившими исторический переворот? Случилось то, что вообще случалось часто. Люди военные, они не были подготовлены к политической борьбе, и в новой России их стали оттеснять на второй план союзники-большевики (не большевики, а марксистская, троцкистская сволочь, которая до середины тридцатых, к сожалению, имела возможности это делать - Прим. ред.). Чем всё это закончилось, мы хорошо знаем из уроков истории.
По материалам газеты «Санкт-Петербургские ведомости» № 024 от 11.02.2008
"И приснился мне сон…"
Когда я в разговоре касаюсь до этой темы, мне сразу говорят: а где доказательства, документы? А я говорю: а укажите истинный заговор, который оставил по себе хоть клочок бумаги с уличающей записью.
Закулисье Истории (а всё важнейшее в Истории творится втайне от публики) очень редко открывается исследователю. К примеру, говорить о «двоевластии» в России после февраля 1917-го года - смешно, ибо почти все министры Временного правительства и все лидеры Совета были «братья» и вместе заседали в масонских ложах. А вот о чём они договаривались - этого мы не знаем.
Февральский переворот в России в 1917-м году явился результатом заговора, который начался в сентябре 1915-го года. Об этом впервые заявил печатно Деникин в Париже в 1921-м году. Монархисты хотели силой вырвать у своего государя отречение, а в случае отказа - убить царя (большевики, когда убили государя в 1918-м году, лишь окончили замысел монархистов и масонов от 1916-го года). (Вынуждены внести ясность. Царя убили представители марксистской-мракобесной сволочи, нацепившие на себя личину русских большевиков. К сожалению, г-н Стрижак, пока ещё, не различает мракобесие марксизма и большевизм народов России, который возглавил Сталин. - Прим. Ред.). Потом появились в эмигрантской печати свидетельства о масонском заговоре. В действительности, там был сложный клубок четырёх заговоров: дворцовый (великие князья), генеральский (армия), заговор разведок Англии и Франции, и масонский заговор («центр» депутатов Думы, эсеры и меньшевики). Имеется обширная литература по сему вопросу, воспоминания участников заговоров и очевидцев, но - ни одного «документика».
Хорошо, говорю я. Считайте, что всё нижеизложенное мне приснилось (удачно, что жанр сновидения избавляет меня от докуки дотошных ссылок на источники, всем известные).
Вы помните паническую записку Ленина 24 октября 17-го года? «Теперь все висит на волоске», «Нельзя ждать!! Можно потерять всё!!»
Далее у Ленина две совершенно загадочные фразы: «Кто должен взять власть? Это сейчас неважно: пусть её возьмёт Военно-революционный комитет или „другое учреждение”… Взятие власти есть дело восстания; его политическая цель выяснится после взятия».
Ленин напуган «удалением Верховского», об этом Ленин пишет в записке дважды. Кто такой Верховский? Почему - «неважно, кто возьмет власть»? О каком «другом учреждении» говорит Ленин?
Генерал-майор А. И. Верховский был военным министром и одной из главных фигур в заговоре против Временного правительства. 20 октября Верховский в ультимативном докладе правительству потребовал немедленного заключения перемирия с Германией и Австро-Венгрией и демобилизации вконец разложенной армии. 24 октября Ленин узнал, что Верховский уволен в отставку.
Ленин зря тревожился, военным министром стал заместитель Верховского генерал-аншеф А. А. Маниковский, который тоже был в заговоре (в 1918-м году Маниковский стал начальником Академии Красной Армии, его ученики в войне против Гитлера воевали уже генералами и маршалами. Когда Маниковский умер, в 1922-м году Академию РККА возглавил Верховский).
В заговоре Октябрьского переворота был и главнокомандующий армиями Северного фронта генерал-аншеф В. А. Черемисов. Ещё в сентябре 17-го года Черемисов увёл подальше от Петрограда единственную опору Временного правительства - Конный корпус генерала Краснова. Черемисов растащил сотни и батареи корпуса по разным городам и селениям от Витебска и Ревеля до Новгорода и Старой Руссы. Корпус как боевая единица перестал существовать (генерал Краснов позднее писал, что это было «планомерной подготовкой к 25 октября»).
25 октября Керенский кинулся во Псков к Черемисову требовать войск для подавления Петрограда. Керенский назначил Краснова командующим армией и приказал идти на Петроград. Черемисов, будто в насмешку, дал Краснову 9 неполных сотен - 690 казаков, и 18 орудий. С этой «армией» Краснов 27 октября выступил на штурм Петрограда.
В тот же день, 27 октября, генерал Черемисов прислал в Петроград для охраны Смольного сводный полк латышских стрелков из 12-й армии - 10 тысяч отменных бойцов, которые ни слова не знали по-русски и были готовы убивать всех, на кого укажут латыши-офицеры.
«Поход» Краснова позорно захлебнулся. 30 октября казаки бросили генерала Краснова, ибо большевики объявили на фронте мир. Генерал Черемисов, по некоторым источникам, служил затем в Красной Армии и в 1919-м году громил армию Юденича на подступах к Петрограду.
В заговоре был и подчинённый Черемисову командир развёрнутого в Финляндии 42-го армейского корпуса генерал-лейтенант Р. Ф. Вальтер. Когда 29 октября 1917-го года в Петрограде начался мятеж юнкеров, генерал Вальтер тотчас прислал по железной дороге крепкие, не затронутые фронтовым разложением пехотные части с артиллерией. Четыре юнкерских училища были расстреляны из пушек, мятеж был подавлен. Одна из частей генерала Вальтера - 428-й Лодейнопольский полк, с артиллерией, под командованием полковника Потапова был отправлен в Москву на подавление тамошнего мятежа юнкеров.
Керенский пишет в мемуарах, что генералы нарочно позволили большевикам свергнуть Временное правительство, чтобы потом прихлопнуть большевиков. Западные историки согласны с Керенским.
На деле все было иначе. Речь должно вести о противостоянии патриотов и «иностранцев».
В начале марта 1917-го года государь, извещённый, что заговорщики намерены убить его самого, его жену и детей, подписал отречение в пользу младшего брата, великого князя Михаила. Михаил, растерявшийся, под нажимом и под угрозами «думцев», подписал отречение в пользу Учредительного собрания - которое решит, будет ли Россия монархией с царём Михаилом, или будет в России республика.
Временный комитет Думы по спискам, заготовленным ещё с 1915-го года, создал Временное правительство, с единственной его задачей - в течение месяца или двух провести выборы и созвать Учредительное собрание. Совет рабочих и солдатских депутатов с почтением признал верховную власть масонского правительства.
В том же марте началось разложение армии через провокационный «Приказ № 1» - «некие силы» уводили армию из-под власти дисциплины и подчинения старым начальникам. На фронте и в тылу отменялись подчинение и чинопочитание, учреждались солдатские комитеты, которые отныне решали, исполнять приказы командиров или нет. Результат превзошёл ожидания, солдаты поняли дело так, что «революционная свобода» - свобода выбора, свобода не воевать (в июле, после ужасного провала наступления, командующий фронтом генерал Деникин гневно выговаривал военному министру Керенскому: «не большевики разложили армию, а - вы, ваше правительство»).
В апреле правительство, вместо того чтобы созывать Учредительное собрание, заявило («нота Милюкова»), что будет продолжать войну по обязательствам царизма. Возмущенные полки Петрограда вышли из казарм с оружием и окружили Мариинский дворец, где (как и при царе) заседали министры.
Генерал Корнилов, командующий войсками Петроградского военного округа, вывел артиллерию, чтобы расстрелять мятежные полки. Политики испуганно заявили, что это - начало гражданской войны. Совет рекомендовал Корнилову убрать пушки. Корнилов подчинился, но подал в отставку. «Министры-капиталисты» тоже ушли в отставку. Составилось новое Временное правительство, с участием социалистов, которое решило - войну продолжать.
Сталин приехал в Петроград из Сибири 12 марта, отобрал у Молотова руководство газетой «Правда» и заявил два своих главных тезиса: вся власть в России должна принадлежать Советам, а войско должно быть первейшим союзником пролетариата (12 миллионов людей в шинелях, с винтовками и пушками, обученные стрелять - страшная сила).
Ленин приехал из Швейцарии (с десятками товарищей-«вождей»”) 3 апреля. В прежние годы Ленин и Сталин сильно враждовали (конфликт между «бакинской группой» Фиолетова - Сталина и «парижскими господами» - Лениным и прочими. Имелись подозрения, что именно Ленин устроил арест Сталина в 1913-м году и отказал в организации побега Сталина из заполярной ссылки).
Сталин категорически не принял тезисы Ленина (которые позднее были названы «апрельскими»). Петроградское бюро партии большевиков почти единогласно проголосовало против этих тезисов.
Плеханов, старейший с.-д., в печати назвал эти тезисы «бредом». В большинстве своём с.-д. заключили, что Ленин окончательно порвал с марксизмом и сделался «бланкистом» и «бакунинцем».
Известно, что Сталин и Ленин несколько часов говорили с глазу на глаз. После этого разговора Сталин стал в партии первым после Ленина.
В ЦК большевиков было создано Военное бюро, которое возглавили Сталин и Дзержинский.
Уже в мае разумные люди видели, что России не нужно воевать. Революция привела к разрухе. Фабрики закрывались повсюду - из-за нехватки сырья. В городах начинался голод, продовольствия по карточкам давали мало или не давали вовсе, а на рынке за время войны цены выросли в 13 раз. Производство военной продукции упало в три раза. Армия, разложенная «Приказом № 1» и декретами Временного правительства, стихийно не желала воевать. Армия уверилась, что «свобода» - это свобода бесчинств, дезертирства, преступлений. Каждый день войны стоил 56 миллионов рублей, а дефицит годового бюджета составлял 40 миллиардов. России был нужен мир.
Германия, измученная войной, с осени 1916-го года по различным каналам искала возможности заключить перемирие с Россией (положение Германии ухудшилось тем, что в апреле 1917-го года США объявили Германии войну и начали отправку в Европу 1 миллиона солдат).
В июне 1917-го года в Петрограде собрался 1-й Всероссийский съезд Советов (большевики имели на съезде десятую часть мандатов). В дни съезда большевики наметили на 10 и 11 июня вооружённое выступление с целью свалить правительство князя Львова (по сценарию «апрельских дней»), взять власть и заключить мир - чтобы немедленным заключением мира призвать массы на сторону большевиков. Руководили подготовкой выступления Сталин, Дзержинский, Стасова. Каменев и Зиновьев были против взятия власти, Ленин предпочёл выжидать.
Возмущение съезда Советов было бешеным. Министр Церетели, с.-д. меньшевик, заявил, что «через ворота большевиков войдёт генеральская контрреволюция» (Церетели уже в июне почему-то увязывал большевиков с генералами). Съезд запретил большевикам демонстрацию. 9 июня всем казалось, что дело большевиков - кончено. Ленин почёл за лучшее скрыться, с 10 июня партией руководил Сталин.
18 июня правительство и военный министр Керенский, по требованию Франции и Англии, начали громадное наступление русских армий, которое в июле закончилось катастрофой.
Керенский позднее путано напишет, что он не имел своей воли и был управляем из-за рубежа. Берберова, автор знаменитого исследования о масонах, говорила: «они дали масонскую клятву, которая по уставу превышает все остальные клятвы, даже клятву Родине, они дали клятву никогда не бросать Францию, и потому Керенский не заключил мира».
«Июльские дни» в Петрограде - стечение чудовищных провокаций.
3 июля ЦК большевиков под руководством Сталина постановил: ни под каким видом не ввязываться в демонстрации анархистов. Но вечером 3 июля Зиновьев, Луначарский и «независимый с.-д.» Троцкий дали команду Раскольникову в Кронштадт, чтобы кронштадтский Совет прислал наутро 20 тысяч вооружённых матросов.
Многие в июле 17-го года говорили, что за всей этой нарочитой неразберихой стояли некие «тёмные силы». Вероятно, так оно и было. В ночь на 5 июля в Петрограде были написаны два примечательных документа. Один - секретный меморандум британского посла Бьюкенена Временному правительству. Бьюкенен разговаривал с чужим правительством, как барин с лакеем, и указывал чужому правительству, что и как нужно делать далее.
Другой документ - обращение Сталина к рабочим и солдатам Петрограда. Удивительно, но Сталин как будто читал меморандум Бьюкенена. В обращении Сталин писал, что теперь перед Россией два пути - или Россия станет колонией Англии, Америки, Франции, или Советы возьмут власть, заключат мир и Россия будет независимой державой.
Вечером 4 июля Петроград был объявлен на военном положении, 5 июля в город стали прибывать эшелоны с войсками Северного фронта - казачьи полки, артиллерия, броневики. Мосты были разведены. Город опустел - только пугающее передвижение войск. «Тёмные силы» хотели в Петрограде крови, и большой крови. Утренняя пресса начала кампанию на тему «большевики - германские шпионы», в прессу были вброшены документы, собранные контрразведкой военного округа.
В «Энциклопедии военной разведки России» (М., 2004) сообщается, что начальник Разведывательного управления Генштаба генерал-лейтенант Н. М. Потапов с июля 1917-го года сотрудничал с большевиками (значит - документы имеются, и когда они будут рассекречены, наши учебники преобразятся).
Нужно, думать, что контакты генерала Потапова со Сталиным начались гораздо ранее. 1 июля 17-го года контрразведка Петроградского военного округа выписала - по делу «немецких денег» - ордера на арест 28 виднейших большевиков начиная с Ленина. Примечательно, что в этом списке не было Сталина, Дзержинского, Стасовой, - «кто-то» вывел всю «группу Сталина» из-под удара.
После «июльских дней» Сталин был в Петрограде легальным политиком и общим миротворцем. Как представитель ВЦИК Советов он 5 и 6 июля вёл переговоры с правительством, с командованием штаба военного округа, с восставшими - и добился, чтобы каратели не спешили и чтобы восставшие сдались. Кровопролития удалось избежать.
Мне видится, что генерал Потапов и Сталин явились реальными руководителями Октябрьского переворота (после Октября генерал Потапов стал начальником разведки Штаба Красной Армии).
Уже в июле 1917-го года говорили, что «звезда Корнилова» взошла по воле английского посла Бьюкенена. В ходе провального наступления и катастрофы Корнилов стремительно рос в чинах - из генерал-майора, командующего армией, он в две недели стал генерал-лейтенантом, главнокомандующим фронтом, а затем генерал-аншефом и Верховным Главнокомандующим.
В августе Корнилов был чрезвычайно уверен в себе - видимо, ему твёрдо пообещали, что он станет Диктатором.
Сталин в газете «Рабочий путь» иронически называл генерала «сэр Корнилов» и писал об английских разведчиках в ставке Корнилова (видимо, Сталин получал сведения из надёжных источников).
Кроме английской разведки, Корнилова усердно и практически поддерживали два крупнейших масона - бывший военный министр Гучков и действующий военный министр Савинков.
Важно заметить, что в армии генерала Крымова, которую Корнилов двинул на Петроград, не было уроженцев русских губерний - только донские казаки и кавказцы. В бронемашинах сидели английские офицеры.
Корнилов был слабый военачальник, когда ещё командовал дивизиями (генералы в мемуарах подтверждают это).
План Корнилова был - Кавказская Туземная дивизия разворачивается в корпус, а затем вместе с Конным корпусом генерала Краснова разворачивается в Отдельную Петроградскую армию - и всё это на ходу, в эшелонах, в наступлении. Такой план несерьёзен.
О заговоре Корнилова написано много, но гораздо интересней заговор других генералов - против своего Верховного Главнокомандующего Корнилова и против своего военного министра. К примеру, командующий Московским военным округом полковник Верховский в «корниловские дни» нейтрализовал у себя в округе всех прокорниловски настроенных офицеров и выделил пять полков для удара по Могилёву - ставке Корнилова (в декабре 1917-го года генерал Верховский мобилизовал дивизии Московского и Казанского военных округов - ив начале 1918-го года вышиб корниловцев и калединцев с Дона).
Наступление Корнилова на Петроград погубили два генерала - главнокомандующий Северным фронтом генерал-аншеф В. Н. Клембовский и его начальник штаба и комендант Псковского гарнизона генерал-майор М. Д. Бонч-Бруевич. Они растащили сотню эшелонов армии генерала Крымова от Пскова по 8 железным дорогам и бросили эти эшелоны без паровозов в глухих лесах - без продовольствия и фуража (позднее Клембовский и Бонч-Бруевич служили в высоких чинах в Красной Армии).
Если взглянуть, кто из русских генералов воевал и служил в Красной Армии, список будет велик. Первым должно назвать национального героя, гордость России, генерала от кавалерии, императорского генерал-адъютанта А. А. Брусилова, он вступил в Красную Армию в возрасте 66 лет и был инспектором кавалерии РККА.
Царский военный министр, член Государственного совета генерал от инфантерии А. А. Поливанов. Царский морской министр, императорский генерал-адъютант адмирал И. К. Григорович, великое имя, создатель Морского Генерального Штаба, автор Большой и Малой судостроительных программ возрождения русского флота, автор Минно-артиллерийской позиции в Финском заливе - преподавал в Академии РККФ.
Профессорами в Академии РККА были генерал-аншефы Данилов, Гутор, Зайончковский, в Красной Армии служили генерал-аншефы Шейдеман, Черемисов, Цуриков, Клембовский, Бслькович, Балуев, Баланин, Шуваев, другой Данилов, Лечицкий, вице-адмирал Максимов, генерал-лейтенанты Соковнин, Огородников, Надежный, Искрицкий.
В Красной Армии генерал-лейтенант Селивачев командовал Южным фронтом и громил Деникина, генерал-майор Гиттис командовал армиями, Южным, Западным, Кавказским фронтами, генерал-лейтенант Д. Н. Парский командовал Северным фронтом, генерал-майор Петин командовал Западным, Южным и Юго-Западным фронтами, генерал-майор Самойло командовал Северным фронтом (где разгромил своего давнего приятеля и сослуживца по Генштабу генерала Миллера), а затем Восточным фронтом…
Морскими силами Республики Советов командовали (последовательно) контр-адмиралы. М. В. Иванов, В. М. Альтфатер, капитан 1 ранга Е. А. Беренс, контр-адмирал А. В. Немитц. Балтийским флотом после Октября командовали вице-адмирал А. А. Развозов, контр-адмирал С. В. Зарубаев, контр-адмирал А. П. Зелёной, капитан 1 ранга А. М. Щастный. Капитан 1 ранга Б. Б. Жерве стал начальником Академии РККФ.
Полковник Генерального Штаба П. П. Лебедев стал начальником Штаба Красной Армии, полковник И. И. Вацетис стал Главнокомандующим Вооружёнными Силами Республики Советов, полковник Генерального Штаба Б. М. Шапошников в Гражданскую войду был начальником Оперативного управления Полевого штаба РККА, - с мая 1937-го года начальник Генштаба РККА, затем - Маршал Советского Союза, в войну - заместитель Сталина в Наркомате Обороны, автор нашей победы под Сталинградом…
В конце июля 1917-го года Керенский создал своё правительство из «капиталистов» и социалистов (все они были «братья» в ложе) и стал премьер-министром - означилось противостояние Керенского и Корнилова (которое позволительно трактовать как противостояние парижской ложи «Великий Восток» и английской разведки). В июле Керенский поклялся, что Учредительное собрание соберётся в сентябре.
В те дни произошли значительные географические перемещения, которые сделали наименования «Зимний» и «Смольный» - символами Истории.
Керенский уже задумал учреждение Предпарламента - и чтобы освободить для заседаний Предпарламента Мариинский дворец, перевёл заседания своего правительства в Зимний дворец, в Малахитовый зал. В это же время Таврический дворец (загаженный Советами до гнусности) - закрыли на ремонт, чтобы придать ему достойный вид к приёму членов будущего Учредительного собрания, преемника Государственной Думы.
ВЦИК Советов и Петросовет нашли для себя поблизости большое здание с актовым залом - Смольный институт.
Историки не могут разобрать, до какой степени Корнилов был в сговоре с Керенским, когда в июле и августе 1917-го года сознательно сдавал немцам Прибалтику - сначала неприступный Икскюльский укрепрайон, затем Ригу. Тогда же, в августе, Сталин писал в «Рабочем пути», что следующим шагом Керенского и Корнилова будет сдача немцам Петрограда.
За вооружённый мятеж и попытку низвергнуть «законное» правительство генерал-аншеф Корнилов и более двадцати генералов-корниловцев были арестованы правительством Керенского. Правительство Керенского развалилось, и 1 сентября 17-го года Керенский создал новое правительство (4-е Временное правительство за полгода), Керенский вновь стал премьер-министром и объявил себя Верховным Главнокомандующим. В тот же день, 1 сентября Керенский внезапно, не дожидаясь Учредительного собрания, объявил Россию - Республикой. Выборы в Учредительное собрание были отодвинуты на ноябрь. 5 сентября Керенский велел готовить государственные учреждения Петрограда к эвакуации. 5 октября он объявил о переезде правительства в Москву (в те дни был вывезен из Петрограда в Казань весь золотой запас России, более 1 тысячи тонн золота - что имело тяжелейшие последствия для грядущей России, в 1918-м году золото было захвачено чехами, небольшую его часть Колчак сумел вывезти через Владивосток в Лондон, а остальное русское золото исчезло безследно).
Корниловский заговор воспрял в ноябре 1917-го года. Начальник Ставки Верховного Главнокомандующего генерал Духонин категорически отказался исполнять приказ Временного правительства Ленина о заключении перемирия с Германией. Духонин освободил арестованных генералов Корнилова, Деникина, Лукомского, Маркова и прочих - будущих героев «Белого дела». В Могилёв мгновенно выслали из Петрограда спецгруппу, Духонин был убит, но корниловцы ушли на Дон).
В сентябре 1917-го года Керенский, будто забыв про Учредительное собрание, вручил «судьбу России» неожиданному явлению - Демократическому совещанию (большевики там были представлены единицами, 5 октября Сталин увел фракцию большевиков из этого Совещания), совещание избрало странный орган - Совет Республики или Предпарламент - почти 6 сотен человек с чисто совещательными функциями при новом правительстве.
Контр-корниловский заговор русских генералов продолжился действенно. Известно, что в начале сентября 1917-го года группа генералов - Самойло (будущий кавалер 2 орденов Ленина и 4 орденов Красного Знамени), Петин, другие (все - из разведки Генштаба) составили секретный план действий во благо России: немедленный мир с Германией и Австро-Венгрией, немедленная демобилизация вконец разложенной армии (6 миллионов солдат на фронте, 4 миллиона солдат в тылу, 2 миллиона дезертиров), выставление против германских и австрийских войск «завесы» - 10 корпусов, 300 тысяч штыков, наполовину - офицерского состава, чтобы под прикрытием этой «завесы» не позднее ноября 1917-го года начать формирование новой, Социалистической армии.
Видимо, Ленин, сидючи в Финляндии, кое-что знал от Сталина об этих приготовлениях. Когда в сентябре Керенский собрал в Александрийском театре Демократическое совещание, то Ленин из Гельсингфорса яростно требовал от Сталина немедленно арестовать это Совещание - и взять власть.
В 1924-м году Сталин с большой иронией вспоминал этот эпизод. Вместо имени Ленина он говорил - «некоторые товарищи требовали от нас», и далее: «вот пример людей, которые ничего не понимают в деле взятия власти».
Генералы-антикорниловцы хорошо понимали, что власть генералов в России вызовет только народную ненависть. Нужно было найти достойное учреждение, чтобы вручить ему власть.
Таким учреждением мог стать 2-й Всероссийский съезд Советов. И в сентябре, через аппарат партии большевиков, началась ажитация за спешный созыв въезда Советов. ВЦИК Советов (который сидел уже в Смольном) колюче противился этому делу. Но искусственно подогретые «требования снизу» сделали своё: созыв съезда был назначен на 20 октября 1917-го года.
В любом заговоре настаёт момент, когда круг посвященных резко расширяется, и информация начинает утекать. В начале октября весь Петербург знал, что 20 октября большевики будут брать власть.
(Заметим, что ещё в сентябре заводской ремонт крейсера «Аврора», по приказанию свыше, был резко ускорен и готовность крейсера к выходу была назначена на 20 октября.)
Все крупные газеты в Петрограде с 14 октября завели каждодневную рубрику «К выступлению большевиков».
Ленин тайно приехал в Петроград где-то меж 7 и 10 октября. 10 и 16 октября состоялись два «исторических» заседания, на которых Ленин с неприятностью узнал, что члены ЦК, его вернейшие ученики, весьма кисло относятся к обещаемому перевороту. Большевики не хотели брать власть (это видно из мемуаров Раскольникова) и не понимали, зачем им это нужно. Некоторые, вероятно, испытывали просто страх - а вдруг их повесят, и торопились отмежеваться. 18 октября Каменев в газете Горького напечатал от своего и от Зиновьева имени заявление, что они - члены ЦК большевиков - против переворота.
«Двадцатое октября» всех запугало и у всех навязло в зубах. ВЦИК и его председатель Дан почли за благо отстраниться от одиозной даты и перенести открытие съезда Советов на среду 25 октября.
Заговорщики использовали последний шанс: 20 и 21 октября военный министр Верховский страстно убеждал правительство и Предпарламент немедленно начать мирные переговоры с Германией и Австро-Венгрией. Правительство уволило Верховского.
21 октября, в субботу, состоялось сверх-тайное заседание ЦК большевиков (о котором не знал Троцкий), где был утверждён секретный «практический центр» руководства переворотом от большевиков: Сталин, Дзержинский, Урицкий.
Остаётся тайной, где, кем и когда было решено начать переворот 24-го числа, чтобы преподнести власть съезду Советов в подарок. На дополнительную подготовку оставались воскресенье и понедельник (погода была пасмурная и сухая, ночью плюс 1 по Цельсию, днем плюс 3, устойчивый западный ветер 8 м/сек).
Когда Ленин 24 октября писал второпях свою ужасную записку: «Верховского прогнали! всё висит на волоске! неважно, кто возьмёт власть!..», в Петербурге, великом городе, столице недавней Империи, дело совершалось неторопливо. Специальные группы тихо овладевали почтамтом, телеграфом, телефонной станцией, вокзалами - все эти учреждения продолжали исправно работать, и публика ничего необычного не замечала, просто - на почте и телеграфе вводилась негласная цензура - какие письма и телеграммы дозволительно отправлять, а какие нежелательны. На телефонной станции вводилось прослушивание всех телефонных разговоров и разъединение разговоров ненужных. На вокзалах специальные люди садились рядом с диспетчером и советовали ему, какие поезда и эшелоны желательно пропустить, а какие лучше притормозить.
Естественно, что всё это осуществляли не солдатня, а обученные своему делу офицеры.
Заговорщики знали, что над ними нависает угрожающая лавина - 200-тысячный гарнизон Петрограда.
Все мемуаристы отмечают трусливое настроение солдат Петроградского военного округа осенью 1917-го года. Собственно боевых частей в Петрограде (за исключением трёх Донских казачьих полков) не имелось. Горделивые гвардейские наименования - Преображенский полк, Павловский, и прочая, - прикрывали ленивое существование чрезмерно раздутых запасных батальонов, где новобранцев обучали ходить строем, колоть штыком соломенное чучело, - после чего из новобранцев формировали маршевые роты по тысяче человек и отправляли эшелонами на фронт. Мечта каждого петроградского солдата была избежать фронта. За это давали писарям взятки, офицерам делали подношения. В июле 17-го года обучение и отправка маршевых рот как-то сами собой прекратились. Солдаты жили в казармах, вволю бродили по городу (революционная свобода), вволю жрали положенные ещё от царя дармовое мясо и хлеб, вечера и ночи (читайте у Милицына) проводили в трактирах, в синематографах, с девками, а потом в казарме спали до полудня.
Корнилов в августе был уверен, что гарнизон Петрограда останется безразличным к его наступлению на Петроград - так оно и вышло.
В октябре солдаты дружно ненавидели Керенского и ругали большевиков. Главной задачей заговора было, чтобы солдаты не вылезали из казарм и чтобы казачьи полки не стали ввязываться в чужое им дело.
Керенский позднее писал, что командующий войсками Петроградского военного округа полковник Полковников оказался предателем. Вероятно, Полковников был в заговоре, - в пользу этого говорит тот факт, что спецгруппы начали овладевать государственными учреждениями Петрограда в 10 часов утра 24 октября, а полковник Полковников доложил об этом по прямому военному телеграфному проводу Главнокомандующему генералу Духонину в Ставку в Могилёв, только в 10 часов утра 25 октября - когда уже было объявлено (на всю Европу, через радиостанции «Авроры», Новой Голландии и линкоров Балтийского флота, стоявших в Гельсингфорсе), что Временное правительство низложено.
Но чтобы устрашить Петроградский гарнизон, в качестве мощного и энергичного противника зажиревшей солдатни - был двинут Балтийский флот.
В октябрьском заговоре принимали важнейшее участие морской министр контр-адмирал Д. Н. Вердеревский, и недавний командир 2-й бригады крейсеров Балтийского флота, а ныне управляющий морским министерством капитан 1 ранга М. В. Иванов, и командующий Балтийским флотом контр-адмирал А. А. Развозов, а также подчинённый генерал-аншефу Черемисову начальник Приморского фронта и Морской крепости Петра Великого капитан 1 ранга Б .Б. Жерве, и начальник Военно-морского управления при главнокомандующем Северного фронта генерале Черемисове контр-адмирал В. М. Альтфатер. Все они были первоклассные, отважные боевые офицеры, командиры кораблей и соединений, все в боевых орденах (Иванов - золотое оружие за храбрость).
В советской литературе, даже в энциклопедиях, утверждалось, будто Балтийским флотом в Моонзундском сражении командовал «большевистский комитет». Это - глупость и ложь. Как больничный кочегар не может заменить хирурга, так дюжина матросов не сможет командовать крейсером, тем паче в бою.
Моонзундское сражение в октябре 1917-го года продолжалось 8 суток. Немцы с целью захватить Петроград собрали силы - 10 линкоров-дредноутов, 10 крейсеров, ещё почти 300 кораблей и судов, 100 самолетов, 25 тысяч десантных войск. Наш Балтийский флот мог противопоставить им только 2 линкора до-дредноутного типа, 3 крейсера, около 100 кораблей и судов, 30 самолетов, 16 береговых батарей и 12-тысячный гарнизон Моонзундских островов. Все офицеры были на своих местах. Командовали операцией штаб Балтийского флота и командующий флотом контр-адмирал А. А. Развозов. Все русские моряки с честью исполнили свой долг. Мы вынужденно отдали немцам Моонзундский архипелаг, - но немцы понесли тяжёлые потери и не рискнули прорываться далее, в Финский залив, в минные поля, к Петрограду.
В военное время, на театре военных действий переход корабля из порта в порт - это боевая операция. На переход корабля отдаётся приказ штаба, составляется план перехода и подготовки боевых частей корабля. На корабле минимум за 12 часов до отхода от стенки нужно разводить огонь в топках, «поднимать пар» в котлах. Корабль должен получить боеприпасы и продовольствие, уголь (нефть) и смазочные материалы (всё это - в разных гаванях), получить карты с новейшей гидрографической и боевой обстановкой (идти по вчерашней карте - вылетишь на камни или подорвёшься на минах). О переходе корабля должны быть заранее оповещены все береговые посты наблюдения и связи и береговые артбатареи - громаднейшая штабная работа, и никакому «ревкому» она не под силу.
При чём здесь «Центробалт», где заправлял Дыбенко? Этот Дыбенко был матрос-баталер, воровал у своих товарищей бушлаты, пошёл за это в штрафники, а в феврале 1917-го года объявил себя страдальцем царского режима.
25 октября 1917-го года в Морской канал Петрограда и в акваторию Невы были переведены из Ревеля и Гельсингфорса (по секретным фарватерам в наших минных полях) и Кронштадта - 1 броненосец (27 октября, когда началось наступление генерала Краснова на Петроград, броненосец «Заря Свободы», бывший «Император Александр Второй», стоявший у входа в Морской канал, был заменён гвардейским крейсером «Олег»), 2 эскадренных миноносца, 3 минных заградителя, 2 тральщика, 1 сторожевое судно, 1 учебное судно. 1 лёгкое судно, они доставили несколько сотен моряков, базовый госпиталь с персоналом, 2 тысячи винтовок, 1 миллион патронов (вместе с «Авророй», которая уже стояла в Неве, общая артиллерийская сила этой эскадры могла разрушить весь центр Петрограда).
Грамотный военный моряк вам скажет, что такой переход и сбор кораблей и судов - отличная работа штабных офицеров.
Временное правительство Ленина высоко оценило заслуги моряков в деле Октябрьского переворота - в ноябре 1917-го года контр-адмирал Развозов был произведён в вице-адмиралы, капитан 1 ранга Иванов был произведён в контр-адмиралы (впоследствии контр-адмирал Иванов будет инспектором Морских войск ВЧК).
Вахтенный журнал крейсера «Аврора», относящийся к осени 1917-го года, был найден в 1937-м году при обыске в сейфе одного из арестованных большевистских «вождей». В вахтенном журнале отсутствовали (вырваны «с мясом») страницы с записями последних десяти дней октября 1917-го года.
Зачем крейсер «Аврора» вечером 24 октября вышел на фарватер Невы? Казённая версия говорит: «вечером 24 октября прибыл на «Аврору» из Смольного гонец и передал революционный приказ - выйти к Николаевскому мосту и разогнать юнкеров, и «Аврора» тотчас вышла к мосту, и разогнала юнкеров».
На «Авроре» были 24 паровых котла, и чтобы к вечеру держать нормативное давление пара в котлах 17 атмосфер и в паровых машинах 15 атмосфер, нужно было разводить пары с раннего утра. Перемещение могучего крейсера - невозможно без предварительной разработки в штабе флота.
Чтобы «напугать юнкеров», «Авроре» не было нужды шевелиться. «Аврора» стояла у стенки завода в 550 метрах ниже Николаевского моста. С такой дистанции хороший пулемётчик смахнёт папиросную пачку.
Корабль, стоящий в заводе, имел на борту небольшое количество угля - чтобы отапливать жилые отсеки (от малого котла) и чтобы крутить динамомашину - для освещения помещений и подачи электропитания на приборы и механизмы. Чтобы крейсер «Аврора» отошёл от стенки, на него нужно было загрузить минимум сто тонн угля (достаточно, чтобы дойти из Петербурга до Ревеля или Гельсингфорса). Значит, кто-то отдал предписание командованию Угольного порта, в Угольном порту загрузили на баржу уголь, и буксир притащил эту баржу в Неву, к борту «Авроры», а нижняя команда крейсера, три сотни матросов и унтеров, в течение нескольких часов поднимала уголь из баржи на борт и раскидывала его по 20 нижним угольным ямам, и закончилось это не позднее 23 октября, ибо утром 24 октября кочегары уже бросали уголь в топки крейсера.
В одной из научных книг сталинского времени (1951) говорится, что крейсер «Аврора» получил боевой приказ на выход из завода ещё 22 октября.
Кораблю, стоящему в заводе, запрещено иметь на борту боезапас.
Если на «Авроре» 25 октября имелись снаряды и заряды - значит, кто-то заранее, через сложный механизм штабной бюрократии, отдал приказ начальнику артскладов форта Ино отгрузить, по секретному перечню, боезапас для крейсера «Аврора», и приказ в Военный порт о переходе буксира с баржой, и приказ - самым различным службам и боевым соединениям - на боевое обеспечение этого перехода. Ночные переходы кораблей и судов в Финском заливе, ввиду минной опасности, были запрещены.
Стало быть, не ранее середины дня 25 октября буксир притащил баржу с боезапасом к борту «Авроры» и верхняя команда, на виду у Петербурга, стала перегружать боезапас в артпогреба крейсера.
«Аврора», отойдя от стенки завода, никак не приближалась к Николаевскому мосту, а напротив, отошла вниз по течению и встала на якоря, - а 25 октября в Неву вошёл эскадренный миноносец «Самсон» (совершивший переход в Петроград из Гельсингфорса) и встал на фарватере выше «Авроры» по течению - меж «Авророй» и Николаевским мостом. «Самсон» своим корпусом и своими пушками прикрыл «Аврору» от возможного обстрела из города.
В 1917-м году «Самсон» (случайно или нет получил он имя библейского богатыря) был новейшим и лучшим эсминцем Балтийского флота. В боевой диспозиции на Неве 25 октября «Самсону» была отведена главная роль (видимо, что не случайно в 1923-м году «Самсон» получил новое имя - «Сталин», он был образцовым кораблём Краснознамённого Балтфлота, а в 1936-м году стал первым военным кораблём, который прошёл за ледоколами через льды по Северному морскому пути).
У одного мемуариста промелькнуло, что крейсер «Аврора» отошёл от заводской стенки затем, что на «Авроре» находился запасной штаб восстания. А очевидец мирный житель (Дубнов) записал в дневник 28 октября: в городе говорят, что когда войдут войска Керенского, большевики сядут на «Аврору» и уплывут в Кронштадт. Вероятно, здесь и заключается правда: в случае неудачи истинные руководители переворота должны были эвакуироваться на «Аврору» (плавучую крепость) и, под прикрытием огневой мощи эскадры, уйти либо в Ревель, к генералу Черемисову под крыло, либо в Гельсингфорс, к адмиралу Развозову.
В 1960-е годы А. В. Белышев, который в октябре 1917-го года был председателем судового комитета на «Авроре», рассказал, что носовое 6-дюймовое орудие крейсера не стреляло и никакого «сигнала к штурму» посредством орудийных выстрелов не отдавалось. Просто - в девятом часу вечера на «Авроре» дважды выстрелила кормовая зенитка (со времён Петра Великого двойной выстрел кормового орудия являлся приказом «шлюпкам к борту»). На «Авроре» стояли новейшие зенитки Лендера калибром 3 дюйма, длина ствола 2,3 метра, они били в высоту на 6 вёрст, и звук их выстрела был сильным.
Красный фонарь над Петропавловской крепостью также не являлся «сигналом к штурму Зимнего». Башенка с сигнальной мачтой на Нарышкином бастионе была главным постом оповещения кораблей на рейде реки Нева (для чего её и построили в 1731-м году - по проекту Трезини).
Днём 25 октября для кораблей, вошедших в Неву, на сигнальной мачте над рейдом был поднят чёрный цилиндр - с любого угла он смотрится как чёрный квадрат, а с наступлением темноты чёрный квадрат положено заменять красным «огнём». Этот сигнал означал: высота воды 4 фута выше ординара (при маневрировании у берегов крайне важно знать глубину под судном).
Вёлся ли вечером 25 октября артиллерийский огонь из Петропавловской крепости по Зимнему дворцу? (В крепости имелись 6-дюймовые и 3-дюймовые орудия, от крепости до дворца - 500 метров, стрельба была бы расстрелом в упор).
У историков находим самые различные сведения. Одни пишут - был 1 выстрел из крепости, другие - 8 выстрелов, третьи - что пушки крепости выстрелили по дворцу 35 раз. Одни историки пишут, что крепость стреляла холостыми, другие - что разрывными снарядами, третьи - что пушки из крепости били шрапнелью.
Нужно думать, что правду пишет очевидец и участник событий (Суханов): артиллеристы крепости вообще отказались стрелять и заявили о своём нейтралитете. А чтобы избежать провокаций комиссаров, артиллеристы сняли с орудий панорамы и слили масло из цилиндров отката.
Видимо, впоследствии комиссары, которые «командовали» в тот вечер в крепости, устыдились своей беспомощности и наврали - кто как умел.
Имел ли место вечером 25 октября «штурм Зимнего дворца»? Это - смотря по тому, какой смысл мы будем вкладывать в термин «штурм».
24 октября Керенский, Верховный Главнокомандующий, твердо верил, что у него имеются верные части, которые раздавят большевиков. Он говорил в Предпарламенте, что с Северного фронта, от генерала Черемисова уже идут эшелоны с казаками, пехотой, артиллерией, броневиками и что уже отдан приказ об аресте Ленина.
В ответ меньшевистская с.-д. фракция Предпарламента предложила Керенскому немедленно заключить мир на фронте и передать помещичьи земли крестьянским земельным комитетам - но Керенский такими вопросами не интересовался.
Ночь на 25 октября Керенский провёл в здании Главного штаба военного округа на Дворцовой площади - в совещаниях с военными и в ожидании эшелонов с верными войсками.
В 9 часов утра Керенский собрал министров в Главном штабе (Главный штаб, пишет очевидец, являл дикую картину - в рабочий день сплошь пустые кабинеты, разбросанные бумаги, ни дежурных адъютантов, ни одного часового ни снаружи здания, ни внутри). Керенский сообщил министрам, что эшелоны уже идут на Петроград и что он едет им навстречу.
Свои автомобили Керенскому казались ненадёжны, он попросил машину у американского посла и, не позже полудня, на мощной машине с флажком США выехал в Лугу (далее его понесло во Псков, в Остров). Министры перешли через площадь в Зимний дворец, в Малахитовый зал.
Примерно в 1 час дня в Мариинский дворец вошла группа вооружённых людей, которые предложили депутатам Предпарламента покинуть дворец, - депутаты разошлись, довольные, что их не арестовали.
В это время к Зимнему начали подтягиваться войска, верные правительству. На площади меж Александровской колонной и дворцом высились штабеля брёвен в сажень длиной - дрова на зиму для отопления дворца. Получилась неприступная баррикада. На штабелях установили пулемёты, между штабелями поставили пушки, за штабелями укрылись казаки с лошадьми и прочие защитники дворца (их число называют различно - от 3 тысяч до 8 тысяч человек). Со стороны Адмиралтейства дворец укрывала высокая ограда, в саду за оградой также поставили пулемёты.
Набоков пишет, что в 3 часа дня площадь была оцеплена верными правительству солдатами, публика гуляла по тротуарам, во дворец впускали по пропускам. В седьмом часу вечера, когда Набоков покинул дворец, площадь была окружена восставшими.
Примерно в 7 часов вечера Чудновский от имени ВРК предложил министрам сдаться по-хорошему, и дал на раздумье 20 минут. Министры отказались сдаться. Они верили, что через полчаса, через час в город ворвётся Керенский с войсками.
Уже стемнело, все ждали - неизвестно чего. «От нервов» началась редкая перестрелка. «Нападающие» попрятались в Александровском саду, на Невском, под аркой Главного штаба, на Мойке, в Миллионной улице. Изредка стреляли пулемёты. Внезапные орудийные выстрелы (зенитка «Авроры») прибавили нервозности. (Утром узналось, что за вечер и ночь возле дворца были убиты 2 человека и 9 ранены.)
Перестрелка затихала, и Чудновский ходил к защитникам дворца на переговоры. Ушёл от дворца казачий полк. Ушли юнкера-артиллеристы с пушками. Ушёл женский батальон. Именно в это врем» беззвучно происходил не штурм - а захват дворца.
Дворец, чёрный и мрачный (он был сплошь выкрашен в тёмно-красный цвет) высился без единого огонька в окнах. Небольшая группа обученных людей (боевики Дзержинского и диверсанты разведки Генштаба) проникла во дворец через подвал, вырубила дворцовую электростанцию (которая до сих пор ржавеет во дворе) и принялась, без выстрела, зачищать дворец.
Задача непростая - во дворце более тысячи помещений, работать нужно было в темноте, а было велено никого не убивать и не увечить. В течение примерно четырёх часов дворец был без шума зачищен. Разоружённых юнкеров и офицеров, человек семьсот, согнали вниз, в вестибюль и включили свет (очевидцы вспоминают, что у юнкеров и офицеров был ужасно перепуганный вид). Тогда, примерно в 1 час ночи, Чудновский ввёл свой небольшой отряд во дворец - арестовывать министров.
Юнкеров и офицеров отпустили на все четыре стороны. Арестованных министров увели под конвоем в Петропавловскую крепость.
Вот тут начался «штурм Зимнего дворца», показанный Эйзенштейном - озверелые тысячи «красногвардейцев» бросились грабить дворец. (После переворота в правительстве Ленина поставили вопрос - расследовать массовый грабёж в Зимнем дворце, наказать виновных, вернуть ценности, «народное достояние», но дело заглохло - не до Зимнего дворца было в те дни).
«Красная гвардия» - отдельная песнь. Началу её положили большевики в конце апреля 1917-го года, учредивши охранные отряды «Рабочей гвардии». Денег (кайзеровских) большевики не жалели (только за покупку типографии для «Правды» и выписку из Швеции новейших ротационных машин они легко выложили полмиллиона рублей), и «рабочегвардейцам» очень хорошо платили. Этими отрядами без труда завладели анархисты и перекрестили их в «красную гвардию» (два цвета анархии - красный и чёрный).
В те дни милиция (замена царской полиции) составлялась из профессиональных воров и беглых арестантов. Уголовная дрянь что помельче ринулась в «красную гвардию». Боец этой «гвардии» получал в месяц от 50 до 100 рублей (50 рублей получали учитель гимназии и хороший рабочий, 70 рублей получал рабочий высокой квалификации, 100 рублей получал младший офицер на фронте). ‘”Красногвардеец» имел красную повязку, огнестрельное оружие, юридическую неприкосновенность и владел безграничным правом грабить и притеснять (про этих «красногвардейцев» писал Блок: «на спину б надо бубновый туз», «запирайте етажи, нынче будут грабежи»).
Важнее другое - за шумной ширмой «красной гвардии» Дзержинский и его люди с мая по октябрь 1917-го года на глухих пустошах и в лесах Петербургского уезда обучали и тренировали собственные отряды боевиков - по всей программе профессиональных диверсантов. Эти боевики Дзержинского, совместно с диверсантами разведки Генерального Штаба, малыми группами тихо овладевали Петроградом 24 и 25 октября (эти люди позднее составили ядро секретных спецгрупп ВЧК).
Когда, применительно к октябрю 1917-го года, мы встречаем в литературе термин «красногвардеец», нужно относиться к нему с осторожностью и постараться различить, где речь идёт о диверсантах Дзержинского, а где - о грязных бандах уголовников.
В августе, в «корниловские дни», Керенский в панике распорядился выдать «народу» 50 тысяч винтовок и море патронов - для «защиты Петрограда». Нетрудно догадаться, в чьи руки попали те винтовки.
В гордых книжках про Октябрь мы читаем, что «в дни Октября революционный пролетариат имел 40 тысяч красногвардейцев», а в книжках по истории ВЧК читаем, что «в ноябре 1917-го года Петроград терроризировали 40 тысяч вооружённых бандитов». Видимо, речь идёт об одних и тех же людях.
Вооружённые силы ВЧК были созданы для уничтожения «красной гвардии». В феврале 1918-го года правительство Ленина ввело смертную казнь за бандитизм (смертная казнь в России была «навечно» отменена первым Временным правительством в марте 1917-го года). В марте 1918-го года начальник ПетроЧК Петерс докладывал Петросовсту и Дзержинскому в Москву, что все усилия его ведомства «поглощает борьба с бандитизмом». В том же марте «красная гвардия» была объявлена вне закона. Петросовет постановил, что всякий, имеющий незарегистрированное оружие, будет расстреливаться как налётчик. Тысячные банды «красной гвардии» кинулись бежать из Питера.
В мае 1918-го года Горький в своей газете «Новая жизнь» приводил свидетельства, как банды «красногвардейцев» численностью до нескольких сотен человек грабят сёла в Петербургской губернии, убивают, пытают, обкладывают крестьян контрибуцией. В том же мае отряд «красной гвардии» под командованием штабс-капитана Наумова захватил и начал грабить Царское Село. Была изрядная битва за Царское Село, и части «особого назначения» ВЧК перебили «наумовцев» как собак. В течение лета полки «особого назначения» уничтожали «красногвардейцев» в Луге, Гатчине, Новой Ладоге, Тихвине (официально это звалось «подавление кулацких восстаний», но какие же могли быть «кулацкие восстания» в городах?). К сентябрю 1918-го года «красная гвардия» была истреблена.
Интересный вопрос - а кто всё-таки руководил переворотом? Казённые учебники дружно говорят - Ленин. Но Ленин, как явствует из всего, был при этом деле «посторонним». Он лишь писал бесконечные «советы постороннего».
Троцкий, который вообще не был причастен к делу переворота и которого большевики с конца сентября 17-го года держали в Петросовете как ширму, чванно утверждал, что поскольку Комитет обороны (впоследствии Военно-революционный комитет) числился при Петросовете, где председал Троцкий, то автором революции в Октябре является Троцкий.
В действительности, все «военно-революционные приказания», которые рассылались по Петрограду от имени Петросовета, были подписаны вовсе не Троцким, а Лашевичем (в 1918-м году Лашевич будет командовать 3-й армией РККА). Чем занимался ВРК? Он беспрерывно заседал. Троцкий пишет, что «Сталин не мог руководить восстанием, потому что Сталин ни разу не появился на заседаниях ВРК».
Потому-то Сталин и не появлялся на заседаниях ВРК, что безсмысленный ВРК ничем не руководил, а только взывал к бандитской «красной гвардии». Председателем ВРК в Смольном неотлучно сидел Подвойский - он позднее считал, что именно он совершил революцию. Кроме ВРК, существовал ещё Полевой штаб ВРК, с Антоновым в начальстве (в Петропавловской крепости). Антонов впоследствии утверждал, что именно он сочинил «план восстания». Имелся еще, помимо ВРК и Полевого штаба, - Военно-революционный центр (Сталин, Дзержинский, Урицкий, Бубнов, Свердлов). Свердлов отношения к перевороту не имел, он сидел «на партии» и был поглощён организацией и сколачиванием большевистской фракции грядущего съезда Советов.
А в 1924-м году вдруг выплыло, что в конце октября 1917-го года работал в Петрограде совершенно тайный «практический центр», три человека: Сталин, Дзержинский, Урицкий.
Троцкий был в ярости, Троцкий писал, что Сталин не мог руководить революцией, потому что «Сталина никто нигде не видел».
Троцкий писал с издёвкой: «что это за руководящий центр, о котором никто не знал». Вот потому никто и не видел Сталина, что Сталин вместе с генералами русской военной разведки, занимался делом. А где был Ленин? Примечательно, что в «октябрьские дни» Ленина тоже никто не видел. Естественно, что Ленин тихо сидел возле Сталина.
В последние дни накануне переворота Ленин прятался на Сердобольской, дом 1 (под окном свистели паровозы, станция Ланская, чуть что - сел на поезд, и через 20 минут ты в Финляндии). Никто, кроме Сталина, не знал ленинского адреса. Члены ЦК поддерживали связь с Лениным только через Сталина. Принято считать, что Ленин ушёл из дома на Сердобольской ближе к полуночи.
Этого не могло быть, ибо Ленин ехал к Литейному мосту на трамвае, а трамваи 24 октября перестали ходить в 6 часов вечера.
Как уходил Ленин из дома на Сердобольской - тоже никто не видел. В квартире Ленин был один. Свешников пишет, что Ленин ушёл и оставил записку. В шестом часу вечера за Лениным пришел неизвестный «связист», посланный Сталиным (”связистом» тогда назывался в армии офицер связи, переносящий поручения от командующего к командующему). Далее Ленина никто не видел. В 3 часа дня 25 октября Ленин появился в Смольном на заседании Петросовета, коротко выступал - и вновь исчез. Его не было вечером 25 октября на открытии съезда Советов. Вновь Ленин появился в Смольном только поздним вечером 26 октября, когда дело переворота было решено.
Где находился истинный штаб переворота? Какими непременными качествами должно обладать это помещение? Оно должно быть неприметным (само собой). В нём должны находиться средства военной спецсвязи (только люди слабого мышления, вроде Троцкого или Антонова, способны вообразить, что возможно руководить военно-государственным переворотом по городскому телефону). Оно должно находиться на набережной, желательно - на берегу Невы (чтобы в случае заминки руководители заговора могли мгновенно сесть в моторную лодку и уплыть к крейсеру «Аврора». А все Троцкие, Каменевы, подвойские, антоновы, чудновские и прочие, весь съезд Советов - оставлялись врагу на растерзание. Заметим, что два важнейших руководителя переворота - военный министр генерал Маниковский и морской министр адмирал Вердеревский, члены правительства Керенского, вечером 25 октября сидели в Зимнем дворце - в случае неудачи заговора они имели бы абсолютное алиби. Оба они были выпущены на свободу утром 26 октября, а прочие министры сидели в Петропавловской крепости, в ужасных условиях, до января 18-го года). Дом должен иметь проходные дворы к соседним улицам, чтобы агенты могли приходить и уходить незамеченными.
Единственно возможное и пригодное место - рядом с Литейным мостом, на Неве, Воскресенская набережная, дом 28. Жилой дом, а во втором его этаже - контрразведка Петроградского военного округа.
Отсюда вели проходные дворы на Шпалерную. Именно на Шпалерной «связист», который вёл Ленина к Сталину, показал юнкерам такой «документик», что те щёлкнули каблуками, а «связист» и Ленин исчезли в ночных (в седьмом часу вечера уже была ночь) проходных дворах.
Переворот был затеян за день до съезда, чтобы вручить власть съезду - и сразу заключить мир. Но выяснилось, что съезд не хочет брать власть. Делегаты не понимали, зачем они собрались. Из анкет делегатов-большевиков видно, что многие большевики из глубинки не хотели «власти Советов» - они хотели «демократии» и даже «коалиции» - власти совместно с «буржуями».
Съезд открылся в Смольном (загаженном, заплёванном, плохо освещённом) 25 октября в 11 часов вечера, когда на Дворцовой площади шла вялая стрельба. Съезд возмутился против «насилия». Мартов заявил, что происходящее - «военный заговор за спиной съезда» (видимо, Мартов, человек умнейший и хорошо информированный, что-то знал о «генеральском» закулисье происходящего переворота).
Арест министров, которые почему-то не разбежались утром, а заперлись за штыками в Зимнем дворце, был нужен заговорщикам, чтобы предъявить этот арест съезду Советов как неоспоримый факт низвержения прежней власти. В четвёртом часу утра Каменев зачитал съезду телеграмму Антонова о том, что Временное правительство арестовано.
Большевики имели на съезде менее половины мандатов.
Догадайся эсеры и меньшевики объединиться - они бы сформировали своё правительство. Но правые эсеры и «чистые» меньшевики, в знак протеста и негодуя, покинули съезд. Большевики получили большинство и приняли «Декрет о мире».
Керенский в эмиграции писал: «Если бы мы заключили мир, мы бы и теперь правили в Москве».
Ленин в 1919-м году на конгрессе Коминтерна говорил: «Наша революция в октябре семнадцатого года была - буржуазная».
Первое правительство Ленина, созданное 27 октября (9 ноября) 1917-го года, называлось Временным. Съезд дал этому правительству срок полномочий ровно на 1 месяц - до 27 ноября, на этот день съезд назначил открытие Учредительного собрания.
12 ноября прошли выборы в УС, большевики получили четверть голосов, эсеры - больше половины. Имелась реальная угроза, что УС, руководимое лидерами эсеров (масонами) потребует продолжения войны.
В вопросе войны и мира Ленин и Сталин даже в своём ЦК и в правительстве находились в меньшинстве. Вероятно, что под нажимом генералов, созыв УС отложили до 5 января 1918-го года - в надежде, что до этого дня удастся подписать с Центральными державами мир (проект этого сепаратного перемирия и мирного договора разрабатывался в русском Генштабе). 3 декабря в Брест-Литовске начались переговоры.
России воевать было нечем. Фронта не было. Траншеи на десятки вёрст стояли под снегом без единого солдата. Новая Социалистическая армия набиралась (за хорошее жалованье) туго. К 1 января удалось завербовать лишь 700 добровольцев. Споры в Брест-Литовске (делегацию от России возглавляли Каменев и Иоффе) не давали результата.
3 января» 1918-го года в России произошёл настоящий государственный переворот. ВЦИК Советов, где большевики имели большинство - 62 процента, издал декрет, по которому Россия объявлялась Республикой Советов р., с. и кр. депутатов. Отныне и навсегда вся власть в центре и на местах принадлежала Советам. По этому декрету, Учредительное собрание становилось учреждением устаревшим и беззаконным. 10 (23) января 3-й Всероссийский съезд Советов (с большинством большевиков) утвердил этот декрет - в этот день в России наступила Советская власть.
Подписывать мир с Германией, Турцией, Болгарией и Австро-Венгрией послали министра иностранных дел Троцкого, военными экспертами при нём были генерал Самойло и адмирал Альтфатер. Сохранились ленты телеграфа спецсвязи - на многие вопросы Троцкого премьер-министр Ленин отвечает: «нужно посоветоваться со Сталиным» (очевидно, что Сталин находился на связи с генералами Генштаба).
Германия, и в особенности Австро-Венгрия, неимоверно жаждали мира, в Вене и Берлине сотни тысяч людей выходили на улицы, требуя еды.
Троцкий 11 февраля отказался подписать мир, хотя немцы и австрийцы ему прямо говорили: тогда вы получите войну (теперь мы знаем, что Троцкий был агентом администрации президента США, и очевидно, что Троцкий исполнял веление хозяев - любой ценою удержать 130 германских дивизий на Восточном фронте).
18 февраля 72 германские и австрийские дивизии двинулись в наступление, забирая тысячи брошенных пушек и миномётов, пулемётов, грузовиков, огромные склады боеприпасов и снаряжения. 20 февраля из Петрограда в Двинск спешно выехали парламентёры - умолять о перемирии.
Ленин всегда презирал слово «отечество», он утверждал (по Марксу), что у пролетария не может быть Родины. Но 21 февраля Совет Народных Комиссаров выпустил воззвание: «Социалистическое Отечество в опасности!». В тексте воззвания-декрета видна твёрдая генеральская рука (многие пункты этого декрета дословно перешли в Постановление ГКО от 3 июля 1941-го года).
Почему 23 февраля - «день рождения Красной Армии”? Это был позорный день бегства русских солдат-наёмников. Немцы без боя заняли Нарву и Псков (где шла безумная матросская пьянь: военный и морской министр ленинского правительства матрос-баталер Дыбенко справлял свою свадьбу с любвеобильной Коллонтай - от чего осталось присловье: «как Дыбенко с Коллонтай пропили Псков”).
Дело, видимо, в том, что 22 февраля из Могилёва в Петроград приехала большая группа генералов во главе с начальником штаба Ставки Верховного Главнокомандования генералом М. Д. Бонч-Бруевичем. Вечером они встретились с Лениным и Сталиным. Трудный разговор продлился до утра. Речь шла о спасении России.
Требования генералов: немедленное заключение мира, на любых условиях, национализация всей оборонной промышленности - горнорудной, металлургической и прочая (с этим требованием группа генералов во главе с начальником Главного Артиллерийского управления генералом А. А. Маниковским обращалась к царю еще в 1916-м году - ответа, естественно, не последовало), новая армия строится на основе всеобщей воинской обязанности, запретить все солдатские комитеты и советы, никакого обсуждения приказов, железная дисциплина, за воинские преступления - расстрел. Ленин принял все требования.
В тот же день, 23 февраля 1918-го года, Ленин имел самую тяжёлую свою битву. Его ЦК дружно и категорически выступил и против мира и против «царской» армии. После долгих часов крика Ленин ультимативно заявил, что уходит из ЦК. Поздней ночью предложения Ленина были приняты: 7 голосов за, 4 против, 4 воздержались. Рождение новой армии получило первичное оформление.
Ленин в те дни писал: «после 25 октября мы - оборонцы, мы теперь за защиту Отечества».
3 марта был подписан мир (на условиях втрое худших, чем это могло быть в декабре 1917-го года). 4 марта в Республике Советов был учреждён Высший Военный совет, его возглавил генерал Бонч-Бруевич.
Басню «Троцкий - создатель Красной Армии» сочинил Троцкий (многие дурачки ей верят). Армию создавали генералы и офицеры старого русского Генштаба. С марта по май была проделана громаднейшая работа. Были написаны, на опыте трёх лет войны в Европе, новые Полевые уставы для всех родов войск и их боевого взаимодействия - лучшие уставы в мире. Была создана новая мобилизационная схема - система военных комиссариатов (она служит России до сих пор).
Красная Армия сделалась непобедимой, потому что ею командовали патриоты - десятки лучших русских генералов, прошедших две войны, и 100 тысяч отменных боевых офицеров (а комиссары в пыльных шлемах только путались под ногами, пьянствовали и грабили население). В распоряжении Красной Армии при новой мобилизационной системе были неограниченные людские ресурсы - и армия имела громадные запасы оружия, боеприпасов и снаряжения (накопленные царским военным министром генералом Поливановым).
19 марта 1918-го года Троцкий добился смещения генерала Бонч-Бруевича и сам занял его место. Бонч-Бруевич стал начальником штаба Высшего Военсовета. Троцкий же стал организатором и вдохновителем иностранной интервенции в Россию.
В начале марта 1918-го года в Лондоне состоялась секретная конференция Союзных держав, где было принято решение о совместном вооружённом вторжении (интервенции) в Россию. Намечалось навсегда покончить с Россией как с крупной независимой державой, лишить Россию выходов к морям и разделить Россию на части.
Будто исполняя решения той конференции, Троцкий в конце марта 18-го года официально, от имени ленинского правительства, пригласил в Россию армии Англии, Франции и США - чтобы защитить власть Советов от Германии. Что из этого получилось - известно.
В 1916-м году генерал-аншеф Маниковский и другие лучшие генералы доложили царю, что следующая большая война в Европе начнётся примерно через 20 лет. К этому времени Россия, если не хочет погибнуть, обязана стать мощной индустриальной державой, с государственной промышленностью.
Сталин с группой единомышленников (в жестокой борьбе против «троцкистов-ленинцев», которые презирали и ненавидели Россию) окончательно взял власть в 1930-м году.
Драгоценное десятилетие было упущено. «Группе Сталина» предстояло невозможное - под видом «строительства социализма», в кратчайшие годы, не считаясь с затратами, создать в стране мобилизационную экономику, выстроить тысячи современных заводов, построить на пустом месте новейшие отрасли оборонной промышленности, которые будут выпускать наилучшее вооружение. В публичном выступлении (напечатанном в газетах) Сталин сказал, что Россия отстала от передовых государств на 50 и даже на 100 лет, и что Историей нам отпущено только 10 лет, чтобы пробежать это отставание - иначе нас сомнут. Это было сказано в феврале 1931-го года.
Норченко И.К.
Царские генералы на службе СССР
Одним из самых уважаемых соратников И.В. Сталина был царский генерал Алексей Алексеевич Игнатьев (1877 - 20.11.1954) - представитель военного сословия Российской Империи. Вот что писал сам Алексей Алексеевич о своём происхождении: - «Прадед мой, генерал-майор артиллерии, состоял в 1812 году комендантом крепости Бобруйск и с пятитысячным гарнизоном успешно оборонялся против двенадцатитысячного польского корпуса генерала Домбровского. Выйдя в отставку, генерал-майор рано умер, оставив вдову и единственного сына, Павла Николаевича - моего деда. Павел Николаевич окончил Московский университет, что впоследствии выделяло его среди сослуживцев и повлияло на его служебную карьеру.
Рослый, статный, дед по выходе из университета попал в ту военную атмосферу, в которой жила Европа наполеоновской эпохи: он поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Преображенский полк, был зачислен в 1-ю, так называемую «цареву», роту и в чине прапорщика вступал в Париж в 1814 году.
Один день или, точнее, даже одно утро - 14 декабря 1825 года оказало решающее влияние на всю жизнь деда. Как рассказывала мне бабушка, дед, просвещенный офицер, вращался в кругу будущих декабристов, принесших из Франции багаж «вольтерианства» - русского вольнодумства. Однако накануне памятного дня он имел длинное объяснение со своей матерью, которая заставила его поклясться, что он будет «благоразумен» и не выступит против власти (Т.е. против самодержавия России - большинство декабристов были членами масонских лож - Прим. ред.). И когда на следующий день, взволнованный Николай вышел на подъезд Зимнего дворца, ближайший к Миллионной улице, то первой воинской частью, прибывшей на Дворцовую площадь в распоряжение нового царя, оказалась 1-я рота Преображенского полка, казармы которой были на Миллионной. Командовал этой ротой капитан Игнатьев.
- Поздравляю тебя флигель-адъютантом,- сказал тут же Николай».
Отец А.А. Игнатьева - Алексей Павлович Игнатьев прославился тем, что, став членом государственного совета, всемерно препятствовал политике министра Витте в отношении отечественной кредитно-финансовой системы.
Главным объектом противоречий было введение золотой валюты - мера, которую А.П. Игнатьев считал не соответствующей интересам земледельческой России и облегчающей порабощение русской промышленности и торговли иностранным капиталом.
В большинстве вопросов, благодаря интригам Витте и при прямом попустительстве Николая II, Алексей Павлович оставался в меньшинстве и в итоге был вынужден уйти в отставку. Взгляды Алексея Павловича Игнатьева на политику государства в области кредитно-финансовой системы, полностью совпадали с взглядами Александра Дмитриевича Нечволодова - русского генерала, выдающегося аналитика русских спецслужб, экономиста, историка и автора замечательной работы «От разорения к достатку». В этой книге, впервые, была вскрыта подлая сущность международной, ростовщической, банковской системы и её первоочередная нацеленность на уничтожение и расчленение Российской Империи, как основного геополитического соперника Запада. Весьма может быть, что А.П. Игнатьев и А.Д. Нечволодов были хорошо знакомы, т.к. имели одинаковое мнение по ряду вопросов касающихся безопасности Российского государства и принадлежали к одному кругу - высшему офицерству Империи. Тем более что книга «От разорения к достатку» была издана в Санкт-Петербурге, в «Типографии штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа» в 1906 и была доступна многим офицерам, которые были, и далеко не без основания, серьезно обеспокоены будущей судьбой своего Отечества. Напомним, что отец и сыновья Игнатьевы принадлежали к офицерам Гвардии, круг которых, не был особенно велик и где многие офицеры в достаточной степени знали друг друга. Нет сомнения, что некоторая часть офицеров, в отличие от царя и его окружения, правильно восприняла материалы книги А.Д. Нечволодова и осознало страшную опасность, грозившую их Отечеству со стороны глав западных банковских корпораций (Финансовый Интернационал) и подконтрольных им западных же спецслужб и масонских организаций. Вполне вероятно, и даже более чем вероятно, что эта часть офицерства, а также представители отечественных спецслужб (к которым принадлежали сыновья А.П. Игнатьева) - сумели создать некую тайную структуру, действовавшую весьма профессионально и весьма скрытно. Её целью было активное противодействие агрессивным устремлениям Запада и его холуям из отечественной «пятой колонны» т.е. членам масонских лож, политических партий и просто оголтелым поклонникам Запада из бездумной интеллигенции. Можно сказать и так: - было бы странно, если бы в России, где любовь к Родине среди военного сословия всегда была на должной высоте, такая структура не была бы создана.
Напомним, что И.В. Сталин, благодаря правильной политике в отношении кредитно-финансовой системы, сумел выстроить экономику суперконцерна Россия-СССР столь успешно, что до настоящего времени её достижения остаются непревзойдёнными. Причем, произошло это в полном соответствии с рекомендациями из книги генерала А.Д.Нечволодова «От разорения к достатку» и совершенно вопреки рецептам из марксистской политэкономии, в которой деятельность КФС - была, сознательно, оставлена без рассмотрения.
Поэтому, нет ничего удивительного, что сыновья А.П. Игнатьева, наряду с другими патриотами России, родом из военного сословия, оказались в числе ближайших соратников И.В. Сталина и помогли ему не допустить развала страны сразу же после октябрьского переворота, что и было основной целью Запада. В дальнейшем, они же, помогли ему провести деленинизацию и девестернизацию нашей страны и, тем самым, вернуть её на самодержавный путь развития. Вопрос лишь в том, когда это произошло, т.е. когда они стали его соратниками - до 1917 года или после него? Вернее, правильно этот вопрос должен звучать так: Когда представители тайной организации русских патриотов, в том числе сотрудники отечественных спецслужб, сумели выйти на контакт со Сталинской группой в РСДРП и начали совместную деятельность по противодействию агрессии Запада причем, единственно доступными для них на тот момент методами? В том числе и методом «упреждающего вписывания». Вопросы эти, уже сейчас интересуют многих исследователей и рано или поздно, ответы на них будут найдены.
Как же сложилась жизнь Алексея Алексеевича Игнатьева до и после октябрьского переворота. Вот краткая биографическая справка. Сын графа Алексея Павловича Игнатьева, тоже граф А.А. Игнатьев окончил Пажеский корпус и Академию Генштаба (1902). Участник русско-японской войны 1904-1905гг. Военный атташе в Дании, Швеции, Норвегии (1908-12) и Франции (1912-1917). После Октябрьской революции перешёл на сторону Советской власти и помог сохранить для СССР денежные средства (227 млн. руб. золотом), принадлежавшие России и вложенные на его имя во французские банки. До 1937 работал в советском Торгпредстве в Париже. Возвратившись в СССР (1937), служил в Советской Армии на ответственных должностях, в высших военно-учебных заведениях и Воениздате. После выхода в отставку (1947) занимался литературной деятельностью. Воспоминания Игнатьева («Пятьдесят лет в строю», т. 1-2, 1959) содержат интересные сведения о жизни русской армии, военно-дипломатических кругов России и других государств конца 19 - начала 20 вв.

Граф Алексей Алексеевич Игнатьев.
А вот что рассказывает об А.А. Игнатьеве известный историк, сам в прошлом сотрудник внешней разведки СССР - А.Б. Мартиросян: - «Конечно, как бы не хотелось рассказать обо всех, но в рамках одной книги сделать это нереально. Однако на фигуре одного из тех, чье имя вообще никогда не увязывалось с разоблачением заговора военных, хотелось бы задержать внимание. Речь идет о выдающемся патриоте России, еще с царских времен знаменитом военном разведчике, Генерального штаба генерал-майоре (с 15.07.1916), генерал-лейтенанте Советской Армии - графе Алексее Алексеевиче Игнатьеве, до октября 1917 г. являвшемся военным агентом (атташе) России во Франции. Алексей Алексеевич и его младший брат, также профессиональный разведчик Павел Алексеевич, по личному приказу Николая II с 1915 г. занимались тщательным расследованием обстоятельств активно инспирировавшихся за рубежом слухов о сепаратных переговорах между Германией и России, о готовящемся «дворцовом перевороте» прогерманского толка, о грядущей революции под германским патронажем и т.п. Как истинные патриоты России, братья Игнатьевы проделали тогда огромную работу и очень многое смогли установить достоверно. И не их вина, что добытая ими информация не пошла на пользу Poccии, которая, к слову сказать, могла быть немалая (Для получения нужной информации оба брата накануне первой мировой войны стали членами масонской ложи «Великий Восток России» - Прим. ред.). Ведь они, особенно Павел Алексеевич, первыми в русской разведке еще в 1916 г. смогли достоверно установить факт прямой причастности германской разведки и ее агентуры к работе с Лениным и К°. У Павла Алексеевича была компактная, но очень эффективная нелегальная резидентура с отличным агентурным аппаратом, действовавшая на территории Швейцарии. (Уместно предположить, что видя бездействие царя и правительства в этом вопросе, представители тайной патриотической офицерской организации, среди которых сотрудники спецслужб наверняка занимали не последнее место – начали искать сторонников и в «стане врага». Долгое время, соприкасаясь по долгу службу с членами той же РСДРП, они знали, что в «недрах» этой и других партий встречаются и порядочные люди, к сожалению, толком не осознающие конечных целей ради которых были созданы и действовали их партии. Хотя бы тот же Иосиф Сталин?! Тем более что ленинские шашни с немцами были тайной для подавляющего большинства остальных членов партии. Как бы отреагировал тот же Сталин узнав о ленинских инициативах и его связях с Западом, для которого, конкретно, В.И. Бланке-Ульянов-Ленин – всегда был всего лишь платной марионеткой? Не здесь ли зародились «нити контактов», которые в дальнейшем вылились в мощную поддержку Сталину со стороны бывших офицеров царской армии? – Прим. ред.).
К сожалению, подлый удар по его резидентуре и агентурному аппарату нанес предатель России П. Милюков в своей на редкость провокационной речи с трибуны Госдумы 1 ноября 1916 года, после чего о некоторых агентах П.А. Игнатьева стало широко известно. Однако в целом, его резидентура сумела выдержать удар и сохранить основные позиции, и как знать, не этой ли резидентуры в том числе, наряду с резидентурой, возглавлявшейся официальным военным агентом генерал-майором С.А. Голованем, опасались германские хозяева Тухачевского и он сам. Ведь проболтавшись почти месяц в Швейцарии, он так и не удосужился появиться перед официальным военным агентом России, отправившись прямиком в Париж к А.А.Игнатьеву, у которого из-за перегруженности делами по координации военных и разведывательных действий России и Франции, просто не было времени на проверку сбежавшего из плена подпоручика Тухачевского.
Но что интересно - после октябрьского переворота Алексей Алексеевич перешел на сторону большевиков. В 1924 году - обратите внимание, после смерти Ленина - передал в распоряжение СССР все банковские счета и лежавшее на них немалые валютные средства, а сам остался работать в советском торгпредстве в Париже. Павел Алексеевич и вовсе остался жить в эмиграции (умер в 1930 г.). Однако в руках у братьев осталась практически все нити агентурных и иных оперативных контактов и связей для негласного наблюдения за действиями германской разведки и тайных обществ, а также их агентуры против России. В 1937 г. Алексей Алексеевич возвратился в СССР и, несмотря на 60-летней возраст, из сотрудников торгпредства был зачислен на действительную военную службу инспектором по иностранным языкам Управления военно-учебных заведений РККА. Почему именно в 1937 г. он возвратился в СССР? Не боясь, хотя за рубежом уже в массовом порядке гуляли всевозможные слухи и сплетни об арестах в Москве? Почему, за какие конкретно заслуги его, уже достигшего 60-летнего возраста, зачислили на действительную военную службу, в то время, когда из РККА увольняли молодых?
Из одной радиопередачи от 9 мая 2002 г. по случаю Дня Победы выяснилось, что А.А.Игнатьев был очень близок к Сталину и мог обращаться к нему напрямую. Так что же столько лет после революции делали высокопрофессиональные русские разведчики Алексей и Павел Игнатьевы, особенно Алексей? Судя по всему, они по-прежнему занимались разведывательной деятельностью, причем явно минуя все разведслужбы СССР, выходя прямиком на Сталина (Личная разведка Сталина - факт. - Прим. ред.). Об обоих братьях длительное время был своеобразный заговор молчания. В лучшем случае о них, в основном об Алексее Алексеевиче, вспоминали только в связи с передачей им всех банковских счетов. Но именно факт умолчания - один из самых верных признаков, что они сыграли значительную роль в разоблачении заговора военных. Потому как подобный прием - негласное использование бывших сотрудников бывших спецслужб бывшего государства - вообще очень характерен для мира разведок, а для личной разведки Сталина - особенно.
И вот еще что. Архив А.А.Игнатьева до сих пор находится в Париже, на хранении у французского государства. Почему? Почему его хотя бы сейчас не заберут в Россию? Ведь Россия в порядке реституции отдала Франции десятки тонн архивных материалов масонских лож и 2-го бюро Генштаба. Неужели нельзя поставить вопрос о возврате архива выдающегося патриота России? Ведь не глядя, кто и чем достославен, тащим в Россию всякие, отнюдь не святые мощи всевозможных почивших в Бозе в эмиграции деятелей!? А может все дело в том, что эти архивы крайне нежелательны для «демократии»? Похоже на то, потому что если посмотреть, как «оригинально» в России переиздается знаменитая книга А.А.Игнатьева «50 лет в строю», то поневоле придешь к такому выводу. При Сталине это было невозможно, так как не было соответствующей правовой базы для осуществления такого возврата. Но сейчас-то это возможно!»
Вот так служили Отечеству его верные сыны - представители старинного, славного русского воинского рода Игнатьевых. Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги А.А. Игнатьева «Пятьдесят лет в строю».
Глава десятая. НАГРАДА
Нельзя жить без мечты, и с минуты передачи мною всех дел товарищу Красину мечтой моей жизни было возвращение на военную службу в ряды Красной Армии.
С детских лет воспитали меня на военных уставах, и военная выучка во всех делах меня выручала.
Неужели же не найдется для меня работы по старой моей специальности? Каким счастьем было для меня передать весь свой опыт службы во Франции первому советскому военному атташе в Париже.
Но годы шли, и я уже терял надежду на удовлетворение моих повторных ходатайств, как неожиданно в середине апреля 1937 года меня вызвал к себе наш заместитель торгпреда - Александр Степанович Синицын.
По его радостной улыбке я уже понял, что на этот раз он меня вызывает не по торговому делу.
- Вот, прочти! - И он передает мне текст расшифрованной телеграммы: «Товарища Игнатьева командировать немедленно в Москву на короткий срок в распоряжение Наркомата обороны. Молотов».
- Зайди в полпредство к военному атташе, получи визы, сдай дела, да и с богом. Поздравляю тебя, Алексей Алексеевич! От счастья у меня дух захватило…
* * *
Двадцать седьмого апреля, рано поутру, подъезжал я уже к Вязьме и, как обычно, через вагонное окно жадно всматривался в окружавшую природу. Белоснежные березки, покрывавшиеся зеленеющей листвой, показались мне на этот раз особенно приветливыми и уже старыми знакомыми.
Не берусь судить, в силу каких причин русская земля мне всегда казалась легче французской, почему-то по ней легче было ходить. И как-то необычайно легко дышалось в этот приезд в Москве, и встречные люди казались как-то по-новому любезными.
Особенно радушно встретил меня незабвенный Владимир Петрович Потемкин, только что покинувший свой пост полпреда в Париже.
- Как я счастлив, что ваши мечты осуществились. Это ведь достойная награда за все, что вы сделали в вашу бытность во Франции и что мне так хорошо известно.
- Да, вы правы,- ответил я,-награды не знаю выше доверия.
- Вот вы его и заслужили, но не думайте, что это одной лишь сдачей подведомственных вам миллионов Красину. Были же в русской армии и кроме вас честные офицеры, которые не тронули бы казенных денег. Ну, а уж остаться с нами, после того как мы вас сразу к себе не взяли,- вот это и раскрыло нам на вас глаза!
Так, с этой поры и до самой кончины Владимир Петрович остался самым близким душевным мне другом.
После почерневшего от времени парижского военного министерства меня в Москве приятно поразило здание бывшего Александровского военного училища, заново отремонтированное под Наркомат обороны.
В управлении кадров после долгого разговора о будущей службе меня спросили, чего бы я сейчас желал?
- Пропуск на Первомайский парад,- заявил я.
- Желание это будет исполнено,- ответил мне ясно и коротко начальник с несколькими золотыми наугольниками на рукаве и малиновыми ромбами на отложном воротнике. Эти воинские отличия показались мне, штатскому, или, как говаривалось в старой армии, «вольному», столь же недоступными, как красная генеральская подкладка в дни моей кадетской юности.
* * *
«Для высшего комсостава. Быть только в военной форме»,- прочел я накануне Первомайского парада на ожидавшемся с таким нетерпением красивом пригласительном билете. «Как же я пойду в штатском? - раздумывал я.- Ведь это нарушение формы одежды». Но делать было нечего; пришлось идти в штатском.
Ослепляющее наше русское весеннее солнце придавало особенно праздничный вид и коням с белыми бантиками на ногах, запрудившим площадь перед «Метрополем», и обгонявшим меня стройным пехотным колоннам от Рождественки до Красной площади. Путь был недалекий, но прошел я его не скоро, вызывая изумление на всех контрольных постах, внимательно рассматривавших несоответствовавшие друг другу предметы: пригласительный билет с надписью: «Быть только в военной форме», расписочку из Наркомвнешторга о сданном заграничном паспорте и владельца этих документов - крупного дядю в мягкой фетровой шляпе.
- Проходите, проходите! - А у трибун опять то же: - Проходите!..
«Да куда же дальше идти?» - подумал я, очутившись уже перед самым Мавзолеем.
- Вот сюда, сюда! - И я оказался на брусчатой мостовой за малиновым бархатным канатом, отделявшим перед Мавзолеем площадку с надписью: «Для высшего комсостава».
«Какая честь! Какая честь!» - подумал я.
* * *
Не успела часовая стрелка на Спасской башне дойти до десяти, как на трибунах раздались громкие, долго не смолкавшие рукоплескания. Десятки тысяч глаз устремились на Мавзолей. То подымался по ступеням Мавзолея нескорым, размеренным и в то же время легким шагом Иосиф Виссарионович Сталин.
…Когда ровно в десять утра на рыжем белоногом коне из Спасских ворот к построенным безупречными квадратами войскам коротким галопом выехал Климент Ефремович Ворошилов, я подумал: Не было у нас таких парадов в старой армии!» Тогда фронт объезжался шагом, что уже одно бесцельно утомляло войска и навевало скуку.
Но вот доносятся до уха слова команды:
- На пле-чо! Первый батальон - прямо! Прочие - напра-во!
Сколько лет я этих слов не слыхал!
И затрещали барабаны, и ударил мощный сводный оркестр, приглушавшийся поминутно «ногой» проходивших одна за другой пехотных частей.
Но что же это за невиданная в мире диковина?
За безупречно прошедшими каре пехоты в защитных касках показываются темные линии марширующих в столь же замечательном порядке штатских людей, подвесивших винтовки на боевых ремнях через плечо. Впереди гордо несет знамя старец с седой бородой, а на лицах проходящих уже немолодых мужчин читаешь сознание исполняемого ими какого-то высокого почетного долга. Сомнений нет: это - рабочие, бывшие красногвардейцы, и взгляд их, так же как и всех, кто находится сейчас на трибунах, устремлен в одну точку, к тому, кто приветствует достигнутое в великих трудах единение рабочих и крестьян. Они, рабочие, напоминают мне о тех днях, когда столь мало людей в мире верило в торжество Великой Октябрьской социалистической революции.
Но вот и пехота, и рабочие батальоны прошли, стих оркестр, а сердце сильнее забилось.
«Тра-тра-та-та-та…» - это наш старый, знакомый кавалерийский сигнал «Рысь». Неужели появившаяся у Исторического музея конница перейдет в рысь?
Перешла, и глаза впиваются в прекрасных коней, в отличную посадку комсостава.
На рысях же проходит и артиллерия в конных запряжках: первая батарея на рыжих. «Неужели вторая пройдет на вороных? Так и есть. А третья - на гнедых? Быть не может!» - думаю я. И радостно становится, что русские военные традиции сохранены.
Долгий и несмолкаемый грохот артиллерийских и танковых дивизионов, равно как и рокот воздушных птиц, возвращает меня к действительности, и хочется снять шляпу не только перед знаменами, заслуженными в боях, но и перед рабочими и техниками, превратившими мою родину из кабальной - в могучую, гордую, независимую от заграницы страну.
Парад окончен. Но как раз тут начинается еще то, что без слов говорит о произошедших за двадцать лет переменах в сознании людей. С обеих сторон красного здания музея на площадь стали вливаться неудержимыми потоками колонны ликующего народа.
Плакаты, реявшие над колоннами демонстрантов, говорили о труде, а звуки гармоник и народных оркестров отражали радость жизни.
Шли интеллигенты, шли рабочие, шли старики, и девушки, и матери с детьми на руках. Молодые не знали черных пятен прошлого, но и мы, молодые душой старики, их в подобные минуты забывали, сливаясь в тот единый народный монолит, который показал свою твердость как в дни войны, так и в годины труда, созидающего светлое будущее нашей бессмертной Родины.
«Так вот она - новая революционная дисциплина! - подумал я.- Не она ли руководила и мной все двадцать лет революции?»
Я родился под счастливой звездой и желаю тебе, мой читатель, быть столь же счастливым, каким чувствовал я себя в это радостное первомайское утро!

Большая война ХХ века, начавшаяся в 1914 г., по сути, закончилась только в 1991 г., причем ряд задач, поставленных перед 1914 г., не был решен в 1991 г.; не решен он и по сей день, и нет сомнений, что главный противник России попытается их решить. В связи с этим опыт «водораздельной эпохи» (1871–1929/33 гг.) и 1930-х годов крайне важен. Наши дни весьма напоминают начало ХХ века, а нынешняя РФ значительно больше похожа на предвоенную Российскую империю, чем на предвоенный СССР. Анализ подготовки именно Первой мировой войны в большей степени, чем Второй наглядно демонстрирует методы и формы деятельности наднациональных структур управления, созданных на мощной британской основе.
В чем заключались слабости России, русского правящего класса в начале ХХ в., слабости, которые обрекли его на поражение и на которые нам именно сегодня в силу сходства эпох и систем необходимо обратить внимание?
Во-первых, коррумпированность, прогнилость верхушки и господство клановых интересов над государственными, а частносемейных – над клановыми.
Во-вторых, неадекватность современному им миру, проявлявшаяся в отсутствии у государства и правящего класса и реальной картины происходящего, и не просто самостоятельной стратегии исторического развития, а вообще какой-либо стратегии.
В-третьих, верхушка правящего класса прямо или опосредованно, т. е. через своих или иностранных капиталистов была тесно связана с западным капиталом, часто зависела от него, отсюда – один шаг до превращения в агента влияния или просто в агента Чужих и Хищников, фоном, способствующим всему этому была сырьевая специализация страны, т. е. не лучшее положение в международном разделении труда, и финансовая зависимость от иностранного капитала, из-за которой русскому мужику пришлось умирать за британский интерес и гибнуть, спасая Париж.
Численность населения РФ сегодня не только меньше, чем в России, но если в последней население росло, то ныне оно сокращается. В конце XIX в. население России составляло 125,6 млн. чел., в 1913 г. – 165 млн. (без Польши и Финляндии). Прирост за полтора десятка лет – 40 млн. За 25 «эрэфовских» лет мы потеряли по разным подсчетам около 30 млн. чел., поскольку смертность превышает рождаемость. «Около» – потому что точной статистики нет. Нет даже точной цифры населения РФ, и если правду говорят участники последней переписи, что им настоятельно рекомендовали завышать численность населения на 30 %, то выходит, реально нас может быть не 140 млн., а 100–110 млн. 30 млн. не шутка, поэтому их всячески стараются списать на потери в Отечественной Войне 1941-1945 годов, вот почему теперь размахивают именно этой цифрой, прибавив к хрущёвскому вранью ещё с десяток миллионов.
Территориально РФ сегодня существенно уступает Российской империи, а в геополитическом и военно-стратегическом плане ее положение более угрожаемо, чем империи Романовых: у тех не было потенциальных угроз ни с исламского Юга, ни с Дальнего Востока, да и с запада на Россию не надвигался единый Запад в виде агрессивного блока НАТО. Русским царям и во сне не могли привидеться на русской территории иностранные военные базы. О Российской империи нельзя было сказать, что это геополитически изолированная, практически лишенная выходов к морю страна, которая к тому же не имеет союзников – только партнеров, которые смотрят на нее как на потенциальную добычу, как на еду.
По ряду показателей РФ словно вернулась в начало ХХ века, в 1913-й. Это, прежде всего место в международном разделении труда: Россия была аграрно-сырьевым придатком капиталистического Запада, ядра мировой капсистемы, РФ, правда, только сырьевой придаток. Россия вывозила зерно, обеспечивала свою продовольственную безопасность, а РФ свою продовольственную безопасность почти не обеспечивает.
В 1990-е годы РФ вернулась к модели, которую условно можно назвать «моделью Александра II». Речь идет о функционировании страны в мировой системе в качестве финансово зависимого поставщика сырья с постепенно уменьшающимися международной субъектностью и суверенитетом. Эта модель характеризуется следующими чертами:
• интеграция в мировую капиталистическую систему в качестве зависимого от ее ядра элемента;
• сырьевая специализация;
• рост эксплуатации населения как местными господствующими группами, которые начинают жить по не местным, а западным буржуазным стандартам потребления, так и иностранным капиталом (прежде всего через механизмы мирового рынка);
• резкое ухудшение положения основной массы населения в результате двойной эксплуатации и рост социальной поляризации, неравенства;
• отказ государства от главного правила русской власти – «учет и контроль», т. е. от ограничения государством аппетитов верхов в таком социуме, который создает небольшой по объему совокупный общественный продукт;
• участие центроверха в эксплуатации населения совместно с господствующими группами и иностранным капиталом;
• рост противоречия между сырьевой специализацией в мировой экономике и великодержавным статусом в мировой политике.
Все эти черты выявились уже после смерти Александра II, однако фундамент был заложен именно в его царствование, отсюда название модели. Надо признать: и Александр II, и Александр III, и даже Николай II сопротивлялись этой модели, а точнее ее крайностям, намереваясь смягчить их. Однако, как говорил И.В. Сталин, есть логика намерений и логика обстоятельств и логика обстоятельств сильнее логики намерений. Три русских царя, о которых идет речь, слабо контролировали обстоятельства жизни страны, плохо представляли реальную картину мира, да и собственной страны тоже.
Всю вышеприведённую «великолепную» семерку характеристик «модели А-II» мы увидели в РФ уже в середине 1990-х годов, и «семибанкирщина» 1996–1999 гг. стала лишь ее «апофигеем». Во времена 19 века эта модель была результатом индустриального недоразвития, а сегодня это есть результат сознательно проведенной в интересах Запада и по лекалам Римского клуба деиндустриализации.
В результате реализовавшейся в РФ в синхроне диалектики двух диахронных типов накопления не только капитализм не развивается, не складываются рынок и средний слой, но даже организованный социум плохо формируется, вместо него – «общество-каша» без чётко выраженных социальных групп, выглядящее как смесь позднего самодержавия, феврализма (февраль – сентябрь 1917 г.) и НЭПа. Мы имеем самовоспроизводящийся процесс разложения позднесоветского социума, оседланный и приватизированный определенными группами, установившими монополию на проедание советских запасов, советского наследия, советской субстанции, которые они к тому же всячески поносят (как известно, едят и гадят в одном и том же месте только свиньи).
Страх позднесоветской номенклатуры перед Сталиным – это страх «теневого СССР» перед исходным проектом, страх паразита перед здоровым организмом, перед возмездием с его стороны, страх перед народом. После 1991 г. этот страх обрёл новое, откровенно, а не скрытое, классовое измерение, которое, как демонстрируют время от времени кампании десталинизации, делает этот страх паническим, смертельным.
Страх сегодняшних властных и привластных коррупционеров перед Сталиным – это страх перед возмездием за разрушение и разграбление страны, страх перед восстановлением строя, основанного на социальной справедливости, страх перед реиндустриализацией страны, которая потребует нефти, газа и металлов – и тогда их уже не продашь за рубеж, а следовательно рухнут все компрадорские гешефты и барыши. Одним словом – конец. И страх этот тем сильнее, чем громче призывы к реабилитации Сталина. Даже В.В. Путин в беседе с журналистами, сравнил Сталина с Кромвелем и поставил вопрос: чем Кромвель лучше Сталина? Ничем. Но Кромвелю в Англии стоят памятники, а в РФ нет. Так почему бы такие памятники не поставить?
Я уверен, наступит день, и он не так уж далек, когда восстановят памятники Сталину, когда городу на Волге вернут имя Сталинград, а в центре Москвы восстановят памятник Дзержинскому. На это работает логика развития ситуации не только в России, но и в мире, где растет мощное антилиберальное движение на всех уровнях.
Позднее самодержавие, превратившееся, как заметил Н.Е. Врангель (отец «черного барона»), в олигархию не достойных, а бесстыдных (звучит более чем актуально), не смогло сделать державный выбор, растратив себя в компромиссах и гешефтах.
К сожалению, позднесоветский правящий класс воспроизвел многие черты позднесамодержавного, и потому немало его представителей оказалось на стороне главного исторического противника, а СССР рухнул. Нынешний правящий слой в массе своей представляет собой продукт разложения позднесоветского. На кого он больше похож – на позднесамодержавный или на предвоенный советский – вопрос риторический.
Ельцинщина – это не столько даже замусоренность власти агентурой чужого влияния, сколько прямое внешнее управление. Достаточно вспомнить историю с вице-премьером В.П. Полевановым, который в 1994 г. отобрал пропуска у 35 советников Чубайса, связанных с американскими компаниями, и заменил военно-охранную структуру «Демократического выбора России» «Гром» милицией. Через полтора месяца после этого он был снят с должности по негласному указанию из Вашингтона.
О ельцинском правящем слое устами одного из своих героев О. Маркеев выразился так: «Новые обитатели здания из шустриков президентской администрации представлялись Максимову нелепыми пингвинами, сдуру залезшими на макушку айсберга. Они могли всласть гадить на нем, составлять свое представление о мире, в котором живут, устанавливать свои законы для прочих обитателей птичьего базара, даже считать, что они прокладывают курс айсбергу. Но он нес их, повинуясь невидимым глубинным течениям. Его миром был Океан, который не объять птичьим умом».
История показывает: «пингвины» плохо заканчивают, они и их социумы – легкая добыча для Хищников и Чужих, и не стоит рассчитывать на прием в буржуинство: буржуинства на всех не хватит, да к тому же Рим предателям (и дуракам) не платит. Кандидатам в Плохиши всегда нужно помнить о том, что произошло с Остапом Бендером на румынской границе.
В начале ХХ в. глобалистский (на капиталистической основе) проект англосаксов – Британской империи и США – столкнулся с фактом существования империй, мешавших уже в силу своего существования реализации их проекта. Главными из этих четырёх империй были две – Германская и Российская. Их-то и стравили между собой, а затем сломали, использовав и усилив внутренние противоречия. Первая мировая война – терминатор евразийских империй. Примерно десяток лет всё шло как задумано, однако в конце 1920-х годов процесс вышел из-под контроля: команда Сталина взяла верх и над левыми, и над правыми (для тех и других Россия была придатком Запада, вязанкой хвороста в буржуазном очаге) и ещё за 10 лет выстроила красную империю с мощнейшим ВПК – выстроила, используя глобальные тренды и глобальные же противоречия, которые поставила себе на службу. Сталин нашёл золотой ключик к потайной дверце буржуинов-глобалистов – прибыль, которую одна их часть могла получить за счёт вложений в СССР, конкурируя с другой частью.
Сталин – автор и создатель единственного успешного антиглобалистского проекта ХХ в. Он наглядно показал, что можно противопоставить глобалистам и как с ними бороться. Если считать годом свёртывания в СССР глобалистского проекта в его «мир-революционной форме» 1929 год (показательно свёртывание в том же году НЭПа, теснейшим образом привязывавшего СССР к глобализации – лево-правая диалектика), то можно сказать, что Сталин отодвинул приход глобализации ровно на 60 лет – до окончательной сдачи Горбачёвым на Мальте 2–3 декабря 1989 г. всего и вся. Ясно, что такое простить Сталину «хозяева мировой игры» никогда не смогут. Тем более что Сталин продемонстрировал технологию борьбы с ними, сделав заявку на развёртывание своей игры и своего социалистического мирового хозяйства, включая альтернативный мировой рынок и подрыв позиций доллара.
Сам глобальный передел осуществлялся как программа (или стратегия), которую я называю «три Д»: деиндустриализация, депопуляция, дерационализация (сознания и поведения). Деиндустриализация ядра капиталистической системы, т. е. перенос промышленности в страны Третьего мира преследовал две цели: экономическую – увеличение прибыли и социально-политическую – ослабление базы рабочего класса и той части среднего слоя, которая была связана с материальным производством и государством. Деиндустриализации предшествовала мощная идеологическая подготовка – создание экологического движения (1962 г.) на деньги Рокфеллеров; в 1968 г. на их же деньги был создан Римский клуб, главной задачей которого стало идейное и концептуальное обоснование деиндустриализации и сокращения мирового населения, депопуляции. Формально необходимость депопуляции объяснялась давлением населения на ресурсы. Однако помимо депопуляции было другое средство – социальные реформы, направленные на более справедливое распределение дохода. Однако мировая верхушка стремилась к прямо противоположному, отсюда – курс на депопуляцию. Еще одна причина этого курса заключалась в том, что многочисленное мировое население трудно контролировать, а потому 6 млрд. чел. нужно сократить хотя бы до 2 млрд. Кстати, сегодня – это официальная позиция ООН.
Наконец, третье по счету, но не по значению – дерационализация сознания и поведения. Этот аспект стратегии «три Д» связан с тем, что информационные факторы производства, особенно знание, становятся решающими. А потому контроль именно над ними начинает выдвигаться на первый план. Главных базовых форм контроля над информацией – две: 1) резкое увеличение потока «мусорной», третьестепенной информации, в которой как в ворохе инфомусора топится наиболее важное, а целостная картина подменяется свалкой некачественных деталей; 2) существенное снижение уровня и качества образования, в основном высшего, чтобы объект информпотока не мог оценить информацию и им легко было бы манипулировать.Образовательный передел, создаёт информационно и образовательно бедных, легко манипулируемых и готовых к дальнейшей рыночной эксплуатации людей. Суть здесь в следующем. Допустим, человек приобрел некую компетенцию – узкую специализацию, которая была востребована на рынке в момент начала его обучения. Но в момент окончания ниша оказывается заполненной и в спросе уже другие узкоспециализированные компетенции. Что делать? Приобретать новые компетенции – за деньги, естественно. Тем-то компетенции и отличаются от университетского/универсального знания, которое характеризуется широтой и глубиной и исходно позволяет относительно легко адаптироваться к поворотам судьбы. Как известно, узкая специализация (идиоадаптация) – тупиковый путь эволюции, в отличие от универсальной адаптации (ароморфоз). «Болонская система» есть активное заталкивание большей части студентов на рельсы узкоспециализированной адаптации, т. е. в жизненный тупик.
Поскольку «болонская система» не распространяется на богатые частные вузы запада, где учится верхушка, где готовят будущих хозяев жизни и где, в частности, строжайше запрещена тестовая система, которая отучает от главного – от умения ставить вопрос, проблему, то совершенно ясно, что оформляется двухконтурная система образования, направленная на достижение максимальной социальной поляризации в сфере образования и посредством сферы образования в обществе в целом. Разумеется, неравенство в образовании, в возможностях его получения существовало всегда. Однако в «доболонскую» эпоху представитель среднего слоя, поступавший в университет, получал возможность конкуренции с отпрысками верхушки. Конечно, такую возможность получали далеко не все поступившие и тем более далеко не все ее реализовывали. Однако она существовала, а вместе с ней существовала возможность конкуренции. В условиях, когда контроль над информацией и – шире – психосферой становится решающим фактором в развитии общества, мировая верхушка стремится устранить даже теоретическую возможность конкуренции со своими отпрысками представителей иных классов и слоев (разумеется, кроме тех, кого она сама решит отобрать и поставить себе на службу).
Это не столько образовательная стратегия, сколько социальная инженерия деструктивного типа, и надо в России сделать все возможное для ее саботажа и последующего свертывания – именно такого рода «партизанскую войну» ведут профессора многих европейских университетов.
Главными задачами русского образования как системы, органично и с необходимостью сочетающей воспитание и обучение, мне представляются следующие:
1) воспитание патриотизма и тесно связанных с ним гражданственности и нравственности;
2) воспитание трудовой этики и семейных ценностей – смысл ясен: продолжать род и трудиться;
3) научение думать, научение учиться, т. е. быть саморазвивающейся субъектосистемой;
4) обеспечение обучающегося целостной картиной мира, в основе которой лежат широкая эрудиция и рациональное универсальное мировоззрение;
5) обеспечение обучающегося глубоким эмпирическим и теоретическим знанием конкретного, специализированного предмета, который он изучает.
Иными словами, узкоспециальное знание – лишь элемент более широкого познавательно-мировоззренческого и нравственного комплексов, который вне и без этого комплекса бессилен, а порой просто социально опасен.
Разумеется, решить на практике эту пятерку задач труднее и сложнее, чем сказать об этом, но решать надо – вопреки всем обстоятельствам.
Ибо идет процесс опережающего отсечения от общественного пирога целых групп; разворачивается битва за контроль над психосферой, за психические ресурсы человечества; здесь выковываются будущие «хозяева истории» с одной стороны, и будущие низы – информационно бедные, не имеющие целостной картины мира, а потому легко манипулируемые рефлексивным управлением массы.
Нельзя позволить нежити питаться нашей энергией, цепляясь костлявыми пальцами за наш мир. По этим пальцам – топором. И «топором» этим должно стать образование, отражающее наши древние традиции, наши ценности (прежде всего – социальную справедливость), спрессованные в стратегию русской победы в XXI веке.
У нас часто цитируют слова З. Бжезинского о том, что без присоединения Украины России не суждено вернуть статус великой державы. «Лонг Збиг» ошибается: Россия и без Украины может вернуть этот статус, только это будет несколько труднее и займет больше времени. Но главное в этом, что Бжезинский не оригинален, он повторяет слова немецкого генерала Пауля Рорбаха, который в начале ХХ в. предрек: чтобы исключить опасность со стороны России для Европы и прежде всего для Германии, необходимо полностью оторвать Украинскую Россию от России Московской. Обратим внимание на то, что для немецкого генерала и Украина, и Московия – это всё Россия, и он говорит о необходимости вызвать внутрироссийский, внутрирусский раскол. В этом плане он развивает идеи немецких политиков последней трети XIX в., в частности Бисмарка, которые не только настаивали на необходимости такого раскола, но и предлагали конкретные средства решения этой задачи. Речь шла о психоисторической спецоперации, информационно-психологической диверсии, цель которой – создание славян-русофобов как психокультурного типа и политической силы. Они-то и должны были оторвать Украину от России и противопоставить ее последней как «антирусскую Русь», как «свободную и демократическую» альтернативу «империи и тоталитаризму». Оформлено все это было, в частности, галицийским проектом, над которым активно работали сначала разведки Австро-Венгрии и кайзеровской Германии, затем Третьего рейха, а во второй половине ХХ в. и до наших дней – ЦРУ и БНД.
Украина – нежизнеспособное, искусственное образование. Настолько искусственное и нежизнеспособное, что, будучи единственным, кроме России и Белоруссии, постсоветским государством, способным по экономическому и демографическому потенциалу к развитию, полностью это развитие провалило, и это неудивительно. Украинская ССР была таким искусственным образованием, которое могло существовать только в рамках СССР, причем далеко не на первых ролях (символ – павильон УССР в центре ВДНХ). Вне СССР Украина неспособна к развитию. Единственное, что держало ее на плаву, – проедание наследия советской Украины; «нэзалэжная» с ее вороватой верхушкой и их западными подельниками была обычным паразитом на теле УССР, питавшимся соками и плотью этого остывающего тела. К концу 2013 г. питаться стало нечем – почти все было проедено. В декабре 2013 г., а, возможно, даже месяцем раньше североатлантическая верхушка списала и Януковича, и относительно мирный, «оранжевый» путь откола Украины от России и взяла курс на вооруженный государственный переворот силами бандеровцев, украинских неонацистов-русофобов, продукт той самой психоисторической операции. Той самой операции, которую начали готовить Ватикан (и его верные слуги униаты) и Австро-Венгрия; затем эстафету подхватили нацисты, создавшие дивизию СС «Галичина», а с конца 1980-х годов в работу активно включились наследники Третьего рейха по созданию нового мирового порядка – американцы.
Разумеется, у февральских событий в Киеве есть очевидные внутренние причины – крайнее недовольство, порой социальная ярость людей, особенно киевлян, которых мафиозно-олигархический клан Януковича «достал» своей алчностью, оборзелостью (в частности, изъятию половины бизнеса в пользу клана подвергался не только средний, но и мелкий бизнес), тупым жлобством. Однако недовольство существует в большей части стран мира, а вот перевороты случаются далеко не везде. Запад, прежде всего США и их украинские «шестерки» использовали недовольство, оседлали его и направили против Януковича и России, но, естественно, в интересах не народа, а Запада и верных ему олигархов. На место разворачивавшихся в сторону РФ олигархов Запад сажает своих олигархов, задача которых – обеспечить Западу условия для ограбления Украины ну и, естественно, набить собственные карманы, угрозу которым представляла и представляет пророссийская ориентация.
Насколько можно заключить из того, как развивались события, алчность правящего клана была использована как вообще, так и в конкретной, событийной ситуации 21 февраля. Начиная с 18.00 половина Майдана была уже освобождена от «майданутых», и разгром путча казался делом решенным. Однако между 18.00 и 20.00 что-то произошло, и «Беркут» остановился по приказу, исходящему от президента. По имеющейся информации, остановка зачистки Майдана была следствием договоренности Януковича с американцами, предъявившими более чем весомый (для объекта предъявления) аргумент – информацию о нахождении, казалось бы, хорошо спрятанного миллиарда долларов. Дальше мы можем предположить, что Янукович поверил американцам и разменял Майдан на актив, полагая, что выиграл. Но американцы явно не сдержали слово – «Рим предателям не платит», и американо-бандеровский переворот начал набирать обороты, увенчавшись успехом 22–23 февраля.
Февральский проигрыш украинской партии 19–22 февраля, потребовавший для исправления ситуации жестких действий РФ вообще и по Крыму в частности есть результат наших внутренних проблем, внутреннего неустроения, двадцатилетнего антиестественного кадрового отбора по гешефтно-либерастическому принципу. Разумеется, проигрыш одной партии – еще не проигрыш всего матча; более того, действиями российских властей, откликнувшихся на волеизъявление 97 % крымчан, матч на данный момент – 17–18 марта – выигран, но начинается следующий матч, причем на нескольких площадках сразу – на украинской, на сирийской, на мироэкономической. При этом центр, столица украинской площадки контролируется неонацистами-бандеровцами и их американскими кураторами, определявшими, кто будет премьер-министром (Яценюк), а кому придется отойти в сторонку (Кличко, Тягнибок); ну а американский посол вообще два дня «работал» де-факто спикером Рады – все решает Госдеп. Вместе с неонацистами, униатами, сайентологами, неоязычниками и т. п. североатлантические верхушки пытаются заложить фундамент абсолютно антирусского (более русофобского, чем Польша) славянского (к тому же не католического, а православного) государства. По своему демографическому потенциалу бандеровская Украина, например, в союзе с Польшей теоретически может начать противостояние с Россией в военном плане, особенно при поддержке НАТО.
Программа-минимум создания Западом славянского неонацистско-бандеровского рейха – постоянное давление на Россию, провоцирование ее различными способами, включая диверсии, а в случае адекватного ответа – разжигание в мировых СМИ антироссийской истерии, тиражирование образа «свободной демократической Украины», которую якобы давит стремящаяся к восстановлению империи «тоталитарная Россия»; короче говоря, маленькая Украина – жертва большой России (по отработанной в Югославии схеме «бедные албанцы – жертвы злых сербов»).
Программа-максимум – та же, что в 1930-е годы при создании немецкого нацистского рейха: создание силы, которая в случае необходимости для Запада возьмет на себя решающую часть войны с Россией и максимально измотает ее, при этом самоуничтожившись. Иными словами, окончательное решение славянского/русского вопроса силами самих славян/русских с последующим разделом России/Северной Евразии и присвоением ее ресурсов и пространства.
Запад в течение двух десятилетий создавал сеть НКО, которые сидели на его грантах: представительства натовских структур были созданы почти во всех крупных высших учебных заведениях Украины. Эти НКО занимались психоисторическим переформатированием украинской интеллигенции на галицийский, т. е. на прозападный, лад. В результате большая или, по крайней мере, наиболее активная часть интеллигенции русскоязычного Киева – сторонники Запада; у киевской интеллигенции – галичанская сердцевина.
Целью североатлантических элит всегда была ликвидация России с последующим присвоением русских ресурсов и пространства; Гитлер лишь открыто объявил это и попытался осуществить то, что всегда было на уме у атлантистов, – «окончательное решение русского вопроса». В этом с ним солидарны Тэтчер, Блэр, Олбрайт и многие другие «гуманисты» и «демократы» на Западе. Поэтому-то, как заметил один из наиболее видных руководителей советской разведки Л.В. Шебаршин, Западу от России нужно только одно – чтобы ее не было. А для организации небытия нужен таран – как когда-то Гитлер. Сегодня такой таран пытаются сконструировать из бандеровского режима.



Рубрика произведения: Проза ~ Очерк
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 189
Опубликовано: 19.10.2017 в 09:54
© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Просмотреть профиль автора








1