Жизнь поэта 1-я кн. начало стр 1-5 пр 1 след.


Жизнь поэта 1-я кн. начало стр 1-5 пр 1 след.
ЖИЗНЬ ПОЭТА.
Посвящается моим детям - Анжелике
и Эдику и моим внукам - Игорю и Серёже.
АВТОБИОГРАФИЯ - ПЕРЕПЛЕТЁННАЯ
МЕЧТОЙ. ПОЭТИЧЕСКИЙ РОМАН ИЛИ РОМАНТИЧЕСКАЯ ПОЭМА.
----------------------------------------------------------- ГЛАВА I. ДЕТСТВО.
Кто помнит, где, как и когда он
родился? Вы помните? Я - нет!!!*** *** ***
   Сёстры, а их у меня три: Аннушка, Мария и Ксения- рассказывали: - Был маленький, морщинистый, говнистый - (значит, часто какал) и много орал.
   Но я - не помню!
   Первое, что сохранилось в памяти в два или три года – я утром проснулся, вижу - сёстры пьют чай.
   Позвал - ноль внимания. Тогда я пустил струю из своего «стоячего краника», чуть ли не на них, а они, дуры, смеются. С этого момента началась запись жизненных файлов моего персонального компьютера, подаренного природой, при помощи родителей.
   А было это в селе Владимировка, Богдановского района, Грузинской ССР. Но это было не село, потому что не было Божьего храма, а обычная маленькая деревушка, в которой совместно проживали: русские, армяне и грузины. (А грузинам всё равно, что деревня, что се-
ло!) Поэтому записали в метрике (свидетельство о рождении) 23 сентября, хотя родился я - 20 августа. Да ещё нарекли Игнатовичем. Вот что значит плохо владеть русским языком. Могли сделать русского Ваньку: грузинским Вано, или армянским Ованесом. И стал бы я - не
русским Иваном Игнатьевичем, а Вано Игнатовичем, или Ованесом Игна товичем, но всё равно русским.
1
   Что такое одна буква? (Даже если это мягкий знак). Бюрократ и голод! А это - близнецы братья! Не верите?
   Но я испытал на себе, уже в зрелом возрасте, в Москве, в командировке, пошёл на почту получать, присланные с организации деньги, подаю паспорт - там Игнатович, а деньги прислали - Игнатьевичу. Всё! Приехали! Говорю ей, сучке рыжей: - Девушка, ну я же не виноват, что грузины, говорят «сол», вместо «соль», ну нет в их языке такой фонемы с мягким знаком! А она:- Не положено и всё! Трое суток мурыжили, пока не прислали новый перевод на Игнатовича, а я ночевал на вокзалах и питался объедками в закусочных и столовых.     Вначале было про-тивно, а затем - привык. Смешно и грустно. Это - сейчас, а тогда, хоть плачь. И когда я получил деньги по второму переводу, мне за-хотелось дать ей пощёчину, но я, как кавказский мужчина купил стандартную (тогда всё было стандартным) шоколадку и угостил её. Она, «красавица» рыжая, от-дала мне деньги и по первому переводу. Вот так в тридцать лет я узнал, что такое - взятка. И, впоследствии, пользовался этим неограниченно, но об этом потом.
   Судить нельзя! Срок давности прошёл.
   Ещё два события связанные с этой деревней.
   Первое. Мне было года четыре. Мы с соседским мальчишкой играли на окраине деревни, возле его дома. Рядом паслись гуси и свинья с поросятами. Вдруг с холма стали приближаться две огромные собаки и, схватив поросёнка, быстро ретировались, на ходу разорвав его. Свинья истерично визжала, а гуси хохотали, не гоготали, а именно хохотали, так показалось мне. Видимо они радовались, что пострадала свинская семья, а не их, гусиная.
   Впоследствии часто наблюдал подобное у людей.
   Многие радуются, если беда коснулась не их, а других. А, затем, если беда коснулась именно их - они требуют, помощи от всех.
2
   Когда я рассказал матери, о происшедшем - она прижала меня к себе и сказала:
- Это не собаки! Это - волки! А тебя спас - Бог! Значит ты - нужен ему!
- Кто такой Бог - я не знаю, но его там – не было! Я его не видел!
-Бог всегда с нами, но он - не видим, сказала она и заплакала. Я ничего не понял, но на всякий случай сох-
ранил этот файл в своём мозговом компьютере...
   Второе. В нашей деревне не было деревьев. Ни одного! Рядом, в нескольких десятках километров был город Ахалкалаки, где была военная база в Грузии. Там жила старшая сестра моей матери. Родители на телеге поехали к ней по случаю окончания войны и Победы и взяли меня. И,вот там-то я испытал первое яркое впечатление, такое же, как первая любовь. Меня не удивили (высотные) дома в два три этажа. Меня не удивили люди в городской одежде. Меня удивили - деревья. Они стояли зелёные и красивые. Они были великолепны! Все люди были весёлые и радостные, смеялись, пели, шутили, а я не отходил от деревьев. Трогал их стволы, млел.
   В 1946 году, мне было уже шесть лет, мы переехали на новое местожительство, в Мухаэстатский совхоз, Кобулетского района, Аджарской Автономной Республики Грузинской ССР. Это поистине - райское место. Маленький сохоз, с населением около 400 человек, начальная школа, для первого и второго класса, маленький магазинчик, но главное - клуб, где в неделю один раз показывали кинофильмы. Нас, мальчишек, без билетов не пускали, а деньги на кино родители не давали, потому, что денег у людей в те времена было мало, а точнее – совсем не было! И мы, пацаны - за час до начала сеанса, прятались в зале, где кто мог, но в основном под скамей-
ками.Глупо и примитивно!
    Один приезжий киномеханик вытаскивал нас за но-
3
ги, выкручивал уши и, выставив из клуба, давал пинка, а мы ему за это насыпали в движок, вырабатывавший эле-ктроэнергию, для демонстрации фильма, песок. Движок - глох! Умирал и надолго. Так продолжалось до тех пор, пока к совхозу не подвели электричество.
Другой киномеханик, заходил в зал и кричал: - «Пар-тизаны»! Вылезай! Занимай места в партере! Ложи то-лько для правительства и моих любовниц! Что такое: «партер», «ложи» и «любовницы» - мы не знали и за-нимали всегда первый ряд...
    Главными же в этом аджаро - грузинском райском
уголке были: субтропический климат и море. Черное море. Оно было в семи километрах от нашего совхоза, через который проходила главная автомобильная трасса Тбилиси-Батуми. По ней изредка пробегали машины: «эмки», «студебеккеры», «полуторки» и «ЗИСы», иногда подвозившие нас, ребятишек - до города Кобулети, где находился и, наверное, находится один из лучших пляжей на Черноморском побережье Кавказа.
    Чувство голода не покидало меня до пятнадцати лет, до тех пор, когда хлеб стал свободно продаваться в магазинах, поэтому я вырастал на фруктах: Первой, в апреле месяце созревала мушмула. В мае - лавровишня и черешня. В июне - груши, до пятидесяти сортов. В ию-ле-сентябре - виноград и хурма. В ноябре цитрусовые: мандарины, апельсины и лимоны. Но вся эта витаминная «благодать» произрастала или на совхозных плантациях или в частном секторе, проще в частных домах.
    Витаминами в детстве я запасся - на всю жизнь, по-этому сейчас, в шестьдесят девять лет, когда начал писать эту книгу, читаю самый мелкий шрифт без очков, имею почти все свои зубы, до сих пор хожу к «пятидесятилетним молодухам» или они приходят ко мне. Может, кому-то и смешно, что я называю их «молодуха-ми», но тот, кому под семьдесят - меня поймёт.
4
    Недаром же для женщин придумали эту пословицу: «В сорок пять - баба ягодка опять!»
    Но «добывали» всю эту «витаминную благодать» мы, пацаны, - очень разными способами. Приведу парочку примеров:
    Совхозные сады мы, дети - до марта1953г., до смерти Сталина – не трогали. Боялись! Не за себя – за родителей. За воровство малолетних детей отвечали бы они. А к частникам боялись, но залезали постоянно. Во-первых, почти ни в одном грузинском доме не было собаки, во-вторых, самым большим наказанием для нас, воришек - был лёгкий шлепок рукой, ремнём или палкой по заднице, а при случае – сообщение родителям.
    Однажды ватагой залезли в сад к хромому Сандро, забрались на не высокое, но ветвистое дерево и смачно объедали чёрный виноград, соблюдая тишину. Но у кого-то было «несварение желудка» и он «громко, нет, очень громко выпустил воздух». Кто-то захихикал, другой его поддержал, третий заржал и начался гомерический хохот.
   Прибежала жена хромого Сандро. Мы все очень быстро стали спускаться с дерева и убегать. Но с нами был Хосон - сын совхозного бухгалтера и одновременно кассира - Шушаны, крупненький, жирненький поросёночек. Он успел спуститься только до нижней ветки,
а спрыгнуть - боялся. Лёг на неё, обхватив руками, будто специально для экзекуции и вот там его застала разъярённая женщина. Она била палкой, по его толстой заднице, а он орал:- Не бей меня! Я- сын Шушаны! Не бей меня! Я - сын Шушаны! Не бей меня, а то моя мама,
Шушана - не будет выдавать твоему хромому Сандро деньги за, за, за...И старуха, вдруг перестала его лупить, помогла слезть с дерева, увела в дом, накормила, дала бутылку козьего молока, круг козьего сыра, кукурузный лаваш, сумку с инжиром и отборными грушами.
5
Продолжение 1 следует.



Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: роман о любви,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 32
Опубликовано: 16.10.2017 в 15:22
© Copyright: Иван Капцовишвили
Просмотреть профиль автора








1