"Когда-то"


Две стопки лакированных книг нашли себе место прямиком у высокого окна, в которое просачивался, нагревая пол, жидковатый утренний свет. Я лежал и героически осматривал пирамиды этого мнимого литературного признания - первый тираж, от которого еще распространялись тепло и запах типографской краски. Мои книги. Бездарные, но все же книги. Упивающийся победными мыслями, я позволил себе закурить в кровати и допил остатки вина в бокале.
Вчера был ужасный день. Я презентовал книгу, собрав порядочное количество друзей, знакомых и репортеров. Последним пришлось хорошенько заплатить, чтобы событие было освещено максимально ярко и презентабельно: гостей встречали мимы, на входе разливали шампанское и угощали закусками, играл саксофон. Я подписывал книги и был счастлив, а потом зашел в туалет и взглянул в зеркало... и вышел совершенно другим человеком. Злым на всех, и прежде всего — на самого себя.
Искусственные улыбки наигранного мероприятия поблекли с наступившим похмельем. Не так давно она в спешке покинула квартиру, горделиво сообщив, что кончила семь раз. Перед уходом я наградил ее одним экземпляром и написал на обложке номер телефона: вдруг пригодится.
Она позвонила через несколько дней.
- Мне понравилось, - сказали в трубке совсем незнакомым голосом.
- Простите, кто это? - полюбопытствовал я.
- Это я... ты что забыл?
- Ах, прости. Точно понравилось? Успела прочесть?
Недолгая пауза.
- Я не о книге, - ответили тихо.
Я прикусил губу.
- Встретимся?
- Конечно. Завтра буду свободен.
Гудки. Семь раз кончила. Такого вранья мне еще не приходилось слышать.
Годами раннее.
….Мелководье здесь страшное. Идешь долго, покуда не устанешь, дважды опускаешься по пояс в обрывы, а потом снова выходишь на косы. Мягкие и светлые волны взрывают песок, смешивая его с ракушкой и желтоватой пеной, и несутся дальше в сторону побережья. На пляже безлюдно. Вдалеке виднеется разбитая рыбацкая лодка, напоминающая своим видом скелет кита - на ней сидят две баклана, растопырив мокрые крылья, и сушат их на обеденном солнце. Издалека заметно, как ребра лодки — деревянные перегородки, настолько высушены соленым воздухом, что приобрели сероватый цвет золы. Сухая трава гнется под тяжестью разгулявшегося ветра, тянет легкой гнилью забродившего рядом озерца. Я лежу на горячем песке. Пью вино и думаю о том, что еще слишком молод для такого количества спиртного.
Дед всегда был отличным виноделом. Пожалуй, лучше и не сыскать вина во всей Бессарабии.
Впервые я напился в первом классе. Уличив момент, когда взрослые вышли из-за стола, налил себе две стопочки и выпил залпом. Тошнило полдня. Теперь об этом вспоминаем, когда собираемся семьей за столом во время очередного празднества. Все смеются, а я нет. Мне двадцать пять, и я люблю выпить.
Немного вина пролилось на песок.
Я приехал сюда, подобно убийце, вернувшемуся на место преступления. Зачастую, в этом месте я размышляю: о плохом или хорошем. Всегда пытался понять, что я за человек такой и зачем вздумал связать жизнь с литературой.
Шорох волны и горячий песок. Только темнеет, бегу изо всех ног, ибо вечернего моря боюсь больше всего — с закатом приходит тревога и грусть.
****
- И мне, пожалуйста, автограф, - слышу из-за спин. К моему лицу протягивается книга.
- Да, конечно, - не поднимаю головы. - С ума сойти, сколько надо подписей поставить! Не знаю уже, что и выдумывать.
- Это успех!
Я взглянул в ее глаза: раскосые и большие. Она облизнула губы и взглянула мне прямиком в душу. Я смутился. Откуда-то сбоку донесся смешок.
Оказавшись вновь в туалете, я подумал, какая же это все-таки мерзость — организовывать вечеринки в честь своей первой дерьмовой книги. Я ненавидел себя в этот момент, чуть не плакал. Там, с другой стороны туалетной двери, меня ждали друзья, товарищи и кое-кто из родственников. Вполне возможно, что единицы из них были искренне рады за меня, остальные же, где-то в глубине души жалели и даже сочувствовали. Их право. Невозможно преследовать людей за их искренние чувства, какими бы они не были.
Мы выпили шампанского, и я сказал мимам закругляться: больше не хватит денег оплачивать их труд. Благо, саксофонист работал за копейки.
Через несколько часов все закончилось.
- Я не читаю твою книгу, - сказала она, натянув одеяло на подбородок.
Я молчал.
- Боюсь.
- Чего это?
- Думаю, узнаю тебя слишком близко, взгляну в душу. Мне страшно…
- Отлично. Выбрось эту чертову книгу! Не читай ее! Это дерьмовая повесть несовершеннолетнего мальчика. Я стыжусь этой книги и мальчика!
Она сжала мою ладонь.
- Не говори так!
- Я знаю, что говорю! - буркнул я. - Отстань ты с этой книгой! Не о чем больше поговорить?
- Принеси вина, - попросила она.
- С удовольствием.
У нее ребенок. Утром она должна быть дома. Когда приезжает, я устраиваю пирушку: креветок беру, виски, чего-то сладкого. Что не доедаем, она просит завернуть с собой, ребенку. Говорит, он любит разные вкусности, а креветки сейчас жуть какие дорогие. В последующие разы я предлагал отложить сразу и не прикасаться, даже если самим не хватит.
Постоянно говорит, как много кончает. Зачем мне знать об этом? Если звонит всякий раз после и приезжает вопреки всему, - значит не так уж я и плох и не важно, сколько раз ей было хорошо.
И пусть не читает эту чертову книгу — не лучший вариант, чтобы заглянуть мне в душу.
С каждым днем я все больше ощущаю тягу к спиртному. Порой, невыносимо. Убедил себя, что на самом деле мне важна компания, а пить я вовсе не люблю. Хорошо внушил, поверил прям.
С писательством так же. Думаешь, пишешь, потому что не можешь не писать, это твоя жизнь и все такое прочее, а, оказывается - банально пытаешься понравиться другим, будто все, что происходит с тобой должно кого-то волновать и тем более вызывать всякие эмоции.
- Не ври мне!
Только что она сказала, что кончила три раза подряд.
- Зачем врешь? - крикнул я, еще тяжело дыша. Попытался сбросить с себя. - И не ври, что не хочешь узнать меня близко! Тебе просто неинтересно! Глупая книга!
Она молча закурила.
- И скажи, что еще купить вкусного твоему ребенку! Или он так и будет питаться нашими объедками?
В темноте я услышал, как она всхлипнула. Видимо, глотала дым вместе со слезами.
Мы выпили вина и она уехала.
***
Я приехал на пляж в обед. Достал из рюкзака свои первые рукописи. Долго ковырялся в песке и, наконец, выкопал глубокую ямку, где и похоронил свои первые рассказы.
Дул сильный ветер и бросал колючие песчинки мне в лицо. Лодка окончательно рассохлась и сейчас стала похожей на мумию. Когда-то на ней рыбачили, и она была полезной. Когда-то мои рассказы действительно кому-то придутся по душе. Когда-то мне захотят взглянуть в душу, в самую глубину. Когда-то я пойму, что пью потому, что иначе не могу. Когда-то я все пойму.



Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 34
Опубликовано: 04.10.2017 в 21:06
© Copyright: Виталий Семенов
Просмотреть профиль автора








1