"Чай с молоком"




Не знаю, чем вызвано их удивление, но каждый раз от официанта я слышу нечто подобное:
- Чай с молоком?!
На самом деле, я не так часто пью чай. Просто иногда нравится почувствовать себя хранилищем тепла и уюта, сотворить атмосферу абсолютной гармонии и созерцания и отведать цукатов, подаваемых бесплатно к горячему напитку. И дождь. Люблю когда за окном дождь.
Сегодня грустный день. Близится лето - время, когда ничего плохого не может произойти. Так, по крайней мере, считает один близкий мне человек. Говорит, летом всегда хорошо и спокойно, никаких проблем, сплошной рай. Может и так, но до лета совсем ничего, а ни одной клеточкой организма не ощутить приближения этой сладкой и беззаботной поры.
НЕ ДУМАЙ, ЧТО ТАК БУДЕТ ВСЕГДА.
Мое любимое время для писательства - поздняя ночь. Зачастую, я оканчивал работу перед самым утром: победоносно выкуривал сигарету, выпивал кофе и с приторным сожалением рассматривал угрюмые лица людей в троллейбусе, следовавших по своим делам в эту рань. Остановка прямиком под балконом и я даже мог разглядеть в их глазах гнев, притупленный вынужденным смирением и утренней прохладой. Кондуктор же, довольный переваливался по салону, словно это занятие приносило ему небывалое удовольствие - расталкивать сонных людей и просить оплатить проезд.
Я закончил работу над книгой. Три месяца, изо дня в день я возвращался к ней вновь около полуночи и корпел до самого утра. Когда все кончилось, я почувствовал себя выпотрошенным и счастливым. Пьяный вдребезги приехал к отцу в больницу с утра пораньше и объявил о законченном романе. Не так давно он перенес операцию и сейчас шел на поправку, а мне жуть как хотелось выплеснуть всю накопившуюся радость кому-то на голову. … Некоторое время бездельничал и позволял себе нежиться в кровати до обеда, вечерами напивался до чертиков, иногда читал русскую классику и ленно черкал кое-какие записи в блокнот. Пока я окончательно не растратил деньги, то мог себе позволить питаться в кафе, выпивать хорошего вина или пива, съесть мяса, угоститься настойкой. Просиживал вечера в любимом кафе и уговаривал самого себя, что эта мизерная роскошь – награда за тяжелый писательский труд. Вечно я придумываю всякую чепуху, чтобы безнаказанно опрокинуть стаканчик, без всяких зазрений совести, и до определенной поры это действовало весьма успешно. А потом внезапно понял, что просто люблю выпивать и катись оно все к чертям, если еще хоть раз дам оправдание всему этому безумию. Ты – алкоголик, и все твои литературные победы, как повод – блеф! Смирись. Но не всегда так будет.
***
На Байкале я долго не задержался. Меня манило все дальше, например, к горам, за которыми до Монголии рукой подать. Я снял скромный домик, откуда открывался вид на горный хребет, с которого по утрам тягучим потоком лилась снежная пыль, обволакивая сосны. Вечерами мы топили печь, и пили самогон. Жарили мясо. Ипполит Матвеевич, предлагая жилье по доступным ценам, буквально вытащил меня из маршрутки, только я приехал из Иркутска в Аршан.
- Пьешь?
- Иногда, - сначала постеснялся я.
В темноте я разглядел внезапно возникшую блажь на его лице. Небо было полное звезд – ярких и жгучих. Мы остановились у памятника горному козлу, выкурили по сигарете, молча поглядели в небо. Двадцать лет непреодолимого желания, три месяца упорной работы, пять суток дороги – все ради того, чтобы взглянуть в сибирское небо. Едва ли можно было отыскать человека счастливее меня в эти мгновения.
- Я тут самогон беру неплохой, - на ходу подметил Ипполит Матвеевич. Ипполитом Матвеевичем я окрестил его с первых секунд нашей встречи. До чего похож типаж. Мы миновали деревянные домики, вытянувшиеся вдоль кособокой дороги, за которой шумела горная река. Кое-где в домах горел свет. Совсем скоро начнется курортный сезон, а сейчас затишье, даже санаторий для туберкулезников пуст, объяснил сельскую тишину Ипполит Матвеевич.
- Согреться бы, - снова я выдумал чепуху для повода выпить.
- Бурятку будешь? Завтра пойдем в кафе, познакомлю.
- Не-а, - коротко ответил я.
- Тогда будем пить, - развел он руками. – Что тут еще делать?
- Угу.
- Не «угу»! Я еще погоняю тебя по горным тропам! Будешь у меня как козел прыгать по склонам!
Мы подошли к дому, и залаяла собака.
Одесса, месяц спустя.
- Чай с молоком?!
Я сидел в кафе весь опустошенный. Лил дождь. Холодный ноябрьский дождь. Сегодня мне вдруг захотелось поработать в кафе, никогда до этого не приходили подобные мысли. Всегда казалось, что написать рассказ в окружении чужих и незнакомых людей - банальное позерство или же, глубокое помешательство, граничащее с маниакальной уверенностью. Мураками и Хемингуэй преспокойно могли себе пописывать в людных местах и даже не стеснялись говорить об этом. Хотя, скорее всего, все эти мои мысли на счет публичного писательства – плод моих закомплексованных фантазий. Будто кто-то может знать, чем ты там занимаешься. Может, ты письмо любовное пишешь. Или предсмертную записку. Никого не должен волновать твой встревоженный или сосредоточенный вид, но лучше, знаете ли, в эти моменты укрыться, куда подальше от всех.
Вечером встретил старого знакомого.
- И что с твоей книгой? – полюбопытствовал он.
- Накрылась медным тазом.
- Это та, что про остров?
Я рассмеялся. На самом деле у меня уже третья по счету книга накрывается медным тазом, но говорить об этом сейчас мне совсем не хотелось. Устал что-то объяснять. Ответил коротко: я неудачник. И рассмеялся уже он, похлопав меня по плечу. А потом я решил сходить к морю, не зная почему.
… Черные небольшие волны вспенивались и разбивались о пирс. Я попытался вспомнить, почему всегда настороженно относился к морю, и тут же в голову пришла мысль о двояком мнении - я любил его и ненавидел. Мне казалось это невозможным, но это было чистой правдой, стал бы я врать самому себе? В детстве я мечтал о найденной на песке бутылке с таинственным посланием, обнаруженной старой карте, или амфоре, но увидел однажды лишь обглоданный наполовину червями труп дельфина. Неприятное зрелище, знаете ли. Я никогда не верил в россказни о гигантских монстрах, затонувших городах, или кораблях - призраках. Чушь. Пустота там и только. Местами жизнь, местами смерть. Вот и вся тайна глубин. Исчезнувшие корабли и пропавшие бесследно самолеты? Обычная поломка, авария, и уход в пустоту, которой нет конца и края. Вечное странствие в толщах Мирового Океана.
За что же я его полюбил?
За тайну подаренную человечеству.
Вот и все что я думаю, пожалуй, о нем. Ты помогло ощутить мне радость одиночества и побудило к дальнейшим странствиям, которым, казалось, не будет конца. Ты меня увлекло, съело и выплюнуло на берег, и я подобно, дельфину, был выброшен на пляж, ожидая того времени, когда солнце и черви сделают свое нехитрое дело…
Аршан, октябрь
Сибирь меня вдохновила и наполнила внезапной тоской. Я понял, что бескрайняя пустота, идущая с гор, сможет увлечь меня в завихрения своего безумия так легко и непринужденно, что мне ничего не останется, как укорениться здесь в полном объеме и зажить в домике с видом на буддийский дацан, собирать кедровый орех и плести приезжим всякую чушь о местных достопримечательностях. Пить самогон и спать с бурятками, и возможно, если повезет завести семью и порой, уходить далеко в лес на часок-другой, чтобы не слышать домашней суеты и бесполезно накричать на ничего не подозревающие скалы, будто те могут понять, что творится в душе человеческой.
Я вдруг захотел домой. Захотел к морю и теплого чая. С молоком.
Пожалуй, даже напишу несколько строк за любимым столиком в кафе, тщательно уберегая себя от глупых мыслей, потому что по-прежнему я настаиваю на том, что писательство – удел глубоко несчастных людей. И как бы ты не пытался убедить себя в том, что законченный рассказ – отличный повод напиться, где-то внутри тебя сидит человек, разговора с которым боишься больше всего на свете и шепчет, разрывая внутренности на куски:
- Может, лучше чаю с молоком?
………………………
- Чай с молоком?! – переспрашивает официант.




Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 49
Опубликовано: 04.10.2017 в 21:02
© Copyright: Виталий Семенов
Просмотреть профиль автора

Франц Бош     (05.10.2017 в 13:10)
А если с водкой? Полстакана, - крепкий чай, три кусочка сахара, остальное шнапс или спирт. Шедевр - в промозглый приморский полдень!








1