Проклятое мракобесие


Игорь Николаевич Петров, сорокапятилетний разведенец с солидным сексуальным стажем, не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой шёл на хуй.
Сей обидный конфуз случился в обычный четверг, в начале девятого вечера, когда Игорь Николаевич стащил трусики с Лидочки Захаровой. Неожиданно из того самого вожделенного места показалась голова хормейстера Никанорова, которая произнесла препротивнейшим голосом:
- А почему вы, сударь, не на репетиции? Какой бардак!
Как уважающий себя мужчина, Игорь Николаевич ретировался без паники, но в сильном недоумении.
С Лидочкой они трудились в СУ-177, Лидочка обычной сметчицей, Игорь Николаевич старшим экономистом планового отдела. Мурлыкая во время обеденного перерыва о преимуществах свободной любви перед любовью несвободной, то есть освященной узами брака, они договорились посетить после работы Лидочкину квартиру, тем более что она (Лидочка) была не замужем и отличалась широкими взглядами на жизнь.
«Но не до такой же степени, - сердился Игорь Николаевич, двигаясь в уже упомянутом направлении. – Я тоже не консерватор, но во всём меру надо знать».
Впрочем, в версии удручающего любовного треугольника ощущалась некоторая нескладуха. Хормейстер Никаноров был стар, дурён собой и нищ как церковная мышь, представить его любовником молодой разбитной дамочки было решительно невозможно. «Это подстава», - вдруг осознал Игорь Николаевич, застыл напротив пивного ларька и пересчитал деньги. Как раз хватало ровно на чекушку.
После выпитой водки события последнего месяца разложились в строгом соответствии с логарифмической линейкой. Сначала в СУ-177 приехала ревизия и менты. Вскоре к ним присоединились экологи, санэпидстанция и зачем-то представители депутатской комиссии по борьбе с курением. Все вместе они пытали начальство, почему дома, которые строит СУ-177, накреняются подобно Пизанской башне, преимущественно, в сторону Дальнего Востока. Объяснение, что инвесторы родом из КНР, не возымело желанного результата. Начальство охало и ахало, кормило проверяющих по первому разряду, а бухгалтерия днями и ночами пыталась свести дебет с кредитом. К сожаленью, не слишком удачно, миллионов пятьдесят американских денег загуляли в неизвестном направлении, начальство кисло морщилось и вяло утверждало, что это ошибка компьютерной программы и происки конкурентов.
Вот в этот пикантный момент, отчётливо припомнил Игорь Николаевич, в СУ-177 и появился хормейстер Никаноров. Трудовому коллективу его представил лично самый главный начальник и скромно отошёл в сторону.
- Будем петь, - объявил хормейстер и протёр лысину платком. – Каждый день, с пяти до девяти вечера. Потом утром, с десяти до обеда.
В актовом зале раздался недовольный ропот.
- Несогласные сегодня же напишут заявление по собственному желанию, - мрачно добавил самый главный начальник.
Ропот утих.
Пожалуй, Игорю Николаевичу эти ежедневные музыкальные занятия были даже любопытны. Особым голосом он не отличался, но всегда, сколько себя помнил, был за единый порыв, широко открытые девичьи рты также вызывали приятное возбуждение. На хрена это надо, никто, естественно, из тружеников СУ-177 не понимал, но спорить с начальством себе дороже, поэтому народ дружно пел, кто фальшиво, а кто и ничего, под чутким руководством хормейстера Никанорова.
Жизнь, между тем, налаживалась. Комиссии с ревизиями позундели, погундели и разъехались по своим конторам, так и не приняв никаких радикальных мер. Прямая связь с ежедневным пением сотрудников не просматривалась, но факт, простите, налицо – СУ-177 не закрыли, начальство в тюрьму не посадили, хотя построенные дома по-прежнему кренились в сторону Дальнего Востока почище пресловутой итальянской башни.
«Наверное, я солист», - предположил Игорь Николаевич и достал из башмака заначку для второй чекушки. «Читал я где-то, - продолжил мыслительный процесс Игорь Николаевич, отведав спасительной жидкости. – Что на далёком острове Пасхи аборигены свои каменюки многотонные с помощью звука двигали. И по земле катили, и наверх поднимали, и все эти мероприятия исключительно посредством голоса. Так вот в чём глубина замеса, а я-то, старый дурак, не понял гениального замысла руководства, всё по бабам шляюсь вместо того, чтобы делом заняться».
На следующее утро Игорь Николаевич стоял у входа в офис в семь часов и громко пел. Проходившие на работу сотрудники посматривали на него с удивлением, некоторые с жалостью, а иные и с озлоблением. Лидочка Захарова сделала вид, что они не знакомы.
Без пяти десять на крыльце появился хормейстер Никаноров.
- Славно, славно, товарищ Петров! – с одобрением сказал он. – Но от коллектива отрываться всё же не следует. Сейчас все загружаемся в автобус и едем на новостройку в Митино. Завтра дом принимает госкомиссия, будем исправлять строительные прорехи силой народного таланта.
- Ура! – крикнул Игорь Николаевич и радостно запрыгал на месте.
Дом встретил тружеников СУ-177 неприветливо, пустыми глазницами окон он как бы вопрошал, что за дебилы меня спроектировали и построили. Пошёл дождь, перешедший в мокрый снег, хор пел неохотно и коряво, хормейстер Никаноров ругался матом и непрестанно звонил по телефону начальству. Песня вскоре затихла, один лишь Игорь Николаевич самоотверженно выводил рулады, забыв о непогоде и мнении окружающих.
- Посторонись! – тихо сказал дом, вздохнул на прощание и рухнул оземь, похоронив, таким образом, все надежды И.Н. Петрова на скорое повышение по службе.

Приглашаю в магазин современной прозы ERWELIT  http://erwelit.ru




Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 41
Опубликовано: 29.09.2017 в 20:11

Сергей Петров     (29.09.2017 в 20:39)
В своё время Уебэлла Минц по зову еврейской души занималась на литсайтах тем, что агитировала русских принять иудаизм. Дескать, что вам ваше дурацкое христианство, а евреи умные и грамотные - вон и революцию в громадной стране сделали, и коммунизм чуть не построили, а сейчас и тем более живут припеваючи - кошерное сало на мацу каждый день мажут. А русские гниют в нищете и прозябают в мерзости. А раз так, значит иудаизм как учение и выше, и круче всего, что есть на свете. Ведь всем известно, что талантами в науках и искусствах евреи отнюдь не блещут - занимаются, как Энштейн, в основном плагиатом. Работала Уебэллочка бескорыстно, то бишь бесплатно. Думала русских осчастливить, но они почему-то упорно не осчастливливались. В награду радетельница за русское благо получала только виртуальные подзатыльники и тумаки - как от простых авторов, так и от русских админов (кои тогда ещё в интернете водились).
Потом ей этот мазохизм стал надоедать, общественная стезя явно не клеилась, - нет пророчиц в чужом отечестве.
Занялась стишками, подучила за пятый-седьмой класс русский, чтобы не казаться уж совсем косноязыкой баранихой, пописывала рецки-пецки другим графоголикам, друзьям по несчастью. Но уязвлённое самолюбие даже в безлуние не давало ей житья. Хотела люто отомстить за все едкие сравнения её с тумбочкой и другой не слишком аристократичной икейской мебелью...
И тут, о, счастье! Муж случайно нашёл объявление на иврите о приёме на работу русскоговорящей еврейской мишпухи. Платили не то, чтобы очень, но зато можно почувствовать себя человеком - работая админом, гнобить всех и вся, кто посмеет что-то сказать поперёк. Суть простая - искать молодую псевдорусскую "талантливую" поросль, психологических суицидников-лузеров, делающих в каждом предложении по десять ошибок. Незаметно их пиарить и раскручивать. Т.е. создавать ту "творческую элитную среду", вход в которую действительно талантливым авторам заказан. Кухня простая - писучие мальчики-графоманы создают депрессивное псевдопространство-ловушку, попадая в которую неокрепшие духовно тинейджеры начинают в итоге шагать с шестнадцатого этажа, так и не найдя опоры, цели и смысла жизни. Ведь известно, что зомбоидиот - продукт социальной среды.
Уебэлла, конечно же, эту кухню знала. Нельзя сказать, что эти адские кастрюльки ей очень сильно нравились. Но за них платили пейсатые шекели и таковы были правила игры. Всё лучше, чем бездарное и беспросветное семейное суповарение...
Что возбуждало во всём этом её больше всего, так это возможность проявить свою хуцпу и хитрость, ведь окручивать хозяев сайта (далеко не всегда кошерного происхождения) нужно было сугубо самостоятельно. Активное написание идиотских рецензий, активная позиция ни о чём на форуме, подлизывание всего, что только подлизывается - вот торный путь, дающий и самоуважение, и реальный конечный результат - бодесмийское подчинение владельцев порталов. Конечно, и МОССАД в случае чего помогал, наклонял с помощью своих рычагов особо несговорчивых держателей литературного пространства...
Здесь надо бы сказать пару слов и о сосателях, той категории несомненно псевдорусских дурачков, которыми уебэллам очень удобно прикрывать свои грязные делишки. Ведя свой род от выкрестов и нося соответствующие животные фамилии, эти люди искренне считают, что борются в сети с сионизмом. Они пишут разоблачительные статьи, истово крестятся где ни попадя и даже пиарят русских авторов, выбирая их, естественно, в соответствии со своим, не сильно изысканным вкусом. (Генетически) не сильно морально разборчивым дурачкам-сосателям кажется, что они делают благое дело. То, что их просто используют по назначению, явно выше их осознания. Они видят крупные подлости олигархов, но не видят мелкие у себя под носом. Чем уебэллочки активно и пользуются. Сосатели обычно используются в качестве ширмы, фиговых листков, страшилок и даже туалетной бумаги, всё в зависимости от конкретной ситуации.
Не имея внутри твёрдого морального стержня, сосатели похожи на амёбообразное клеточное образование. Их жидко-жёлтым студнем очень удобно замазывать и размывать неудобные и твёрдо-острые арийские грани - чёрные контуры тех, кто пока ещё имеет и чистые глаза, и не залитые серой уши.
i8








1