Роман "Подари мне любовь" Глава 50


Глава 50

Прошёл уже почти год после смерти Сергея. Ожидания возвращения Кирилла подходили к концу. Соня часто ездила в гости к Любови Анатольевне, и за чашечкой чая они часами разговаривали, мечтая о том, что всё плохое в их жизни закончилось, что они больше не будут плакать и переживать, а будут спокойно и счастливо жить дальше.
Войдя в калитку, Соня увидела Евгению Григорьевну, сидящую на крыльце с письмом в руках. Она, испугавшись, замерла на секунду и быстрым шагом пошла к дому. В это время на крыльцо вышла Любовь Анатольевна. Увидев, на её лице улыбку, Соня вздохнула с облегчением и успокоилась.
Любовь Анатольевна увидев её, громко позвала:
- Сонечка, иди скорее, новость та какая! У Нади, у сестрёнки моей, дочка – Катенька нашлась!
Соня подошла к крыльцу, видя радостную и взволнованную свекровь спросила:
- Нашлась?! Ну, наконец-то! Где же она была? Ведь целый год от неё не было ни весточки!
- Страшно даже подумать, но она была в Камбоджии. Её нашли на необитаемом острове!
- Где?!
- На острове, в джунглях! Страшно подумать, что пришлось пережить бедной девочке. Кошмар какой! Соня ты только подумай, после того что нам рассказал Кирилл про джунгли, даже трудно представить, как девчонки смогли там выжить!
- Как Надежда Анатольевна?
- Ну, сейчас-то уже всё нормально! Написала, что они с Катюшей останутся жить в Москве, не будут возвращаться в Снежинск. Вот встречу Кирилла из Германии и поеду к ним в гости, хочу обнять Катюшу.
Задумавшись и глядя в одну точку, она с грустью произнесла:
- Говорят, что в одну воронку бомба не падают, а мы с сестрой почти одинаково чуть не потеряли своих детей. Как мы всё это пережили? Я ведь жила и думала, что меня сия чаша минует и со мной такого никогда не случится, а нет!
Сочувственно глядя на свекровь, Соня сказала:
- Мама, не надо грустить, всё закончилось и закончилось хорошо!
Подняв глаза, она произнесла:
- Сколько ещё таких же, как мы горемычных жён и матерей, сколько вокруг горя?!
Евгения Григорьевна внимательно посмотрела на Любашу и сказала:
- Это всего лишь жизнь, простая человеческая жизнь! Наше горе, потери и страдания это и есть наша жизнь. Мы мечтаем и надеемся, что у нас доля всего этого будет мизерной, но переживания и горе не бывает маленьким. Как не горестно это говорить, но переживая все эти события и хорошие, и плохие, человек приобретает опыт. Кто-то поднимается и растёт от пережитого, кто-то, не выдержав очередных испытаний, ломается. Но не испытав потерь мы не сможем в полной мере оценить нашу жизнь!
Любовь Анатольевна, задумавшись, сказала:
- Баба Катя всегда говорила, что мир устроен так, что в нём и плохого, и хорошего поровну. Просто, каждую минуту своей жизни, нужно жить и помнить, что в любой момент это может совсем неожиданно для нас закончиться. Горя у нас у каждого хватает!
Евгения Григорьевна выслушав с понимание, произнесла:
- Только сейчас отчётливо понимаю, что права твоя бабушка, Любаша. Я должна вам признаться, девочки, что когда с нами всё это случилось, лёжа на кровати, потом сидя в инвалидном кресле, я не раз думала, что если бы смогла, то сделала с собой что-нибудь, потому что, узнав о смерти внука, я потеряла весь смысл в жизни. Но из-за своей неподвижности не могла этого сделать! Только позже я поняла, что если Господь не дал мне умереть сразу и не даёт сотворить с собой греховное, то значит, я должна для чего-то жить! Что в моей жизни ещё должно произойти что-то такое, чего я не должна пропустить?! Он просто знал, что Кирилл живой и вернётся к нам!
Соня, видя грустное настроение своих любимых и родных сердцу женщин, сказала:
- Давайте забудем всё грустное и плохое, что было в нашей жизни и будем просто жить. Жить радостно, красиво, с добротой и теплом относиться друг к другу и не плакать больше, а дышать полной грудью. Если всё время думать о горе и возвращаться туда, где нам было плохо, то наша жизнь не сможет быть нормальной, полной. Думая о плохом, мы начнём ждать новой беды, а с такими мыслями невозможно быть счастливыми. Я очень хочу, чтобы мы были счастливы!
Улыбнувшись, Евгения Григорьевна ответила:
- Да, Сонечка, ты права «не буди лиха, пока оно тихо»!
Любовь Анатольевна, решив прервать их разговор о грустном, спросила:
- Соня, у нас так и не получалось поговорить с тобой о твоей поездке в монастырь. Расскажи. Мне очень интересно, я сама-то в церковь редко захаживаю. Часто была, пока Кирилла не было. Ходила, стояла, слушая службу, ставила свечи. Всегда чувствовала, что потом становилось хоть чуть-чуть, но легче. Последний раз была, когда он вернулся, поблагодарила Господа за его возвращение. Теперь думаю, что тоже схожу, исповедаюсь, чувствую что нужно! Просто какое-то приятное влечение в душе происходит. Но не приучены мы к этому, не знаем как что нужно делать. Наши родители росли без Бога и церкви, и нас не приучили.
С пониманием посмотрев на неё, Евгения Григорьевна сказала:
- Да, Любаша, ты права, какая церковь в наше время! Коммунизм сплошной везде был и на работе, и дома все коммунистами были. Без этого ни должности, ни продвижения по службе, ничего не давали. Мне иногда казалось, что это рассматривалось как основное человеческое качество; если не коммунист - значит и не человек. Запрет лежал на церкви, вот все и боялись. Так, что рассказывай Сонечка, преподай, нам старухам урок!
Соня, серьёзно посмотрев на них, сказала:
- Я тоже не знала и даже не предполагала, что для меня это будет самым настоящим испытанием!
Любовь Анатольевна с интересом спросила:
- Расскажи, как там всё происходит?
- Мы когда с Дашей поехали с ночёвкой в монастырь, я сначала не поняла, почему так надолго, но спрашивать не стала. Подумала, что она хочет побыть там подольше, пообщаться с монашками, а оказывается, что так нужно!
Дома, перед поездкой, она устроила мне пост. Целую неделю сама готовила и кормила меня. Вере Ивановне наказала, чтобы убрала с глаз всё и печенье, и конфеты, и все вкусняшки. Это я выдержала без особого труда! Первые два дня ещё искала глазами вазочку с конфетами, а потом и думать о ней забыла. Да и постная пища очень даже съедобная. Даша сама готовила, сначала для нас двоих, а потом и Вера Ивановна с Ларисой Павловной присоединились. Им так понравилось, что Даша дала несколько монастырских рецептов, в основном всё овощное.
В субботу к вечеру, мы приехали в монастырь. Только устроились в гостинице при монастыре, началась служба. Мы отстояли часа два на одном месте, практически не двигаясь. Потом по очереди подходили к батюшке и перечисляли свои грехи. Меня Даша подвела последней, долго мы с ним разговаривали, он о многом спрашивал, я, как сказала Даша, без утайки всё рассказывала. Трудно было начать, произнести первое слово, а потом с лёгкостью, совершенно без стеснения всё рассказала. Когда закончила свой печальный рассказ, наклонил он мою голову, покрыл чем-то и сказал, что прощаются мне все грехи.
Вернувшись, в свою келью, Даша встала перед иконами на колени. Меня поставила рядом и начала читать молитвы. Она читала молитвы на память, а мне дала книжку, чтобы я повторяла за ней. Господи, как я не старалась, не могла успеть за ней! Слова незнакомые, читаются тяжело, я как первоклассница спотыкалась на каждом слове. Она только улыбалась, поглядывая на меня. Не поверите, я так устала! Колени ломило, спину свело, шея занемела, а Даша стоит, как струна да ещё поклоны бьет почти до самого пола. Ох, как я тогда устала, в жизни не чувствовала такого изнеможения!
Так, стоя на коленях, мы и читали молитвы, почти до трёх часов ночи. Я думала, не выдержу! Потом, когда Даша разрешила лечь, я упала на кровать без сил, не раздеваясь.
Утром, ещё не рассвело, она меня подняла. Не разрешила даже пить воду, я только умылась и почистила зубы. Пошли в церковь. Служба была длинной, больше трех часов. После такой трудной, почти бессонной ночи, я с трудом выстояла!
Делала всё, как Даша; повторяла за ней, каждый шаг. Подошла к батюшке, мне ложечкой дали красное вино с кусочками просфоры в рот. Отойдя, Даша шепнула мне, что вот я и причастилась. Дальше опять продолжалась служба. Думала, не выдержу! Когда мы ехали домой, я в машине как на диване, просто отдыхала. Никогда не думала, что так трудно! Но Даша сказала, что это с непривычки, что она тоже первое время сильно уставала, потом привыкла и не замечала многочасового стояния на коленях.
Соня замолчав, посмотрела на свекровь. Она, кивая головой произнесла:
- Да, не так всё просто, как кажется! А с другой стороны, если подумать, то так и должно быть - это грешить легко, а вот избавиться от грехов, нужно потрудиться! Даже запачканную вещь невозможно сразу отмыть, нужно приложить много усилий, чтобы отодрать въевшуюся грязь, а тут не просто вещь - тут душу очистить нужно!
Соня, понимая слова Любови Анатольевны, сказала:
- Это точно, физически тяжело, да, а вот морально… Если бы вы только знали, какая была лёгкость во всём теле! Теперь понимаю выражение «как будто летаешь». Хотя по дороге туда Даша меня предупреждала, что я могу не получить полного душевного облегчения, что иногда раскаянию нужно долго прожить в человеке, чтобы стать полным. И это совсем не зависит от того, в монастыре живёт человек или в миру. В мирской жизни иногда бывает легче пронести свой крест, чем в монастыре! Мы, когда уезжали из монастыря, она глядя в окно сказала, что в монастырь уходят не только тогда, когда плохо, а и тогда когда понимают, что не могут жить без Бога, когда хотят себя посвятить молитве и людям. Она сказала, а я заметила, что тоскует она по своей жизни в монастыре.
Евгения Григорьевна увидев, что обе её любимые девочки загрустили, подбадривая, сказала:
- Хватит, девоньки, тоску нагонять, а то от ваших разговоров, вместо радости, грусть да печаль одна. А за Дашу вы не волнуйтесь, она переболеет и всё у неё будет нормально. Смогла же она вернуться к человеческой жизни и простить себя, вот и жить сможет. Подождите, ещё замуж выйдет и кучу детей нарожает!
Женщины долго сидели молча, думая каждая о своём. Соня посмотрела на бабушек и печально произнесла:
- Меня сейчас очень волнует то, что всем находящимся рядом со мной людям нужно объяснить, что я ровно через год после смерти мужа выхожу замуж. Нужно объяснить это так, чтобы меня не осудили и не изменили ко мне своего хорошего отношения. Очень неприятно и мучительно, когда тебя не понимают!
Любовь Анатольевна произнесла:
- Да, Сонечка, ты права! Это нужно будет, в первую очередь, сообщить Андрею и Ирине. Ведь, они были лучшими друзьями Сергея.
Евгения Григорьевна посмотрела на Любовь Анатольевну и сказала:
- Вы, девочки, со счетов не сбрасывайте и Веру Ивановну, она ведь как член семьи, столько лет прожила бок о бок с Сергеем Петровичем.
Вздохнув, Соня проговорила:
- Да, вот ещё одно испытание, через которое мне нужно пройти!
Улыбнувшись, Любовь Анатольевна сказала:
- Сонечка, ты уже столько пережила и вынесла в этой жизни, что и это сможешь сделать!
Улыбнувшись, она ответила:
- Надеюсь, что это будет моё последнее испытание! Я так устала от всего. Хочется покоя и тихой, счастливой жизни.
- Всё будет хорошо, моя девочка! Ты поговори с Дашей, подумайте вместе, как это сделать деликатно.
- Ладно, поеду домой, а то уже поздно.
Евгения Григорьевна спросила:
- Подожди, Сонечка, ты нам расскажи как Даша с Сашей?
Соня подняла на них удивлённые глаза и спросила:
- А вы откуда знаете?
Любовь Анатольевна, заулыбалась отвечая:
- Не трудно было догадаться, они так смотрят друг на друга! Особенно Саша. Я его ни разу, за все годы знакомства, не помню таким счастливым!
- Ну, вот, а Даша думает, что никто не знает и ничего не замечает!
- Что ты, Сонечка, разве настоящую любовь можно скрыть - она вокруг влюблённых как ореол защищающий и сближающий их.
Радостно вздохнув, подумав о Кирилле, Соня ответила:
- Да, вы правы! А что касается Даши с Сашей, то они встречаются, уже каждый день. Иногда сидят дома, иногда уезжают к нему. Он же квартиру отремонтировал и от мамы переехал к себе.
Евгения Григорьевна улыбнулась и произнесла:
- Ну, вот и хорошо, что у них сладилось! Наконец-то Даша будет счастлива, а то намаялась девонька.
Любовь Анатольевна со вздохом сказала:
- Ой, мама, если подумать, то начиная с Полины Викторовны, все они маялись: и мама, и дочери! Вспомни, Полины рассказы о её жизни. Сколько она пережила, когда осталась одна с двумя детьми на руках. Только сейчас начинает всё налаживаться в их судьбах. Дай-то Бог, чтобы никогда больше ничего плохого не произошло!
- Люба, Люба, а твоя жизнь! Свои, да мои муки вспомни! Мало, ох как мало женщин, у которых, всё как по маслу, с самого начала и до конца жизни идёт. Счастье не бывает тихим и спокойным, за него всегда нужно бороться!
Любовь Анатольевна, грустно ответила:
- Да, мама ты права! Сколько ж нам бабам приходится переживать и плакать в жизни. А потом смотрим на себя в зеркало и удивляемся, почему тебе пятьдесят, а выглядишь ты уже как старуха.
Соня засмеялась и сказала:
- Ну, уж вы-то у нас не прибедняйтесь. Выглядите в свои годы прекрасно, молодым на зависть!
Евгения Григорьевна улыбнувшись, добавила:
- Да, Соня права ты, Любаша, выглядишь очень хорошо, никакое горе не смогло тебя сломить. Точно твоя мама, Анна Семёновна говорила, что крепкие и выносливые в их роду женщины, всё вынесут, выдержат и поднимутся из-под любого гнёта.
Посидели ещё немного, и Соня поехала домой. Сев в машину и взглянув на бабушку, которая улыбаясь, махала рукой, подумала:
- Евгения Григорьевна встала и потихоньку с помощью костылей начинает ходить. С каждым днём всё увеличивая и увеличивая маршруты. Возвращение внука вернуло её к жизни. Возвращение Кирилла всех вернуло к жизни!
Она ехала домой и думала о их жизни. О том, что случилось с ними, как они всё это вынесли и о том, как они будут жить дальше, как будут любить и заботиться друг о друге и всегда будут вместе!
Сейчас самое главное - нужно подготовиться и всем сказать о предстоящей свадьбе с Кириллом! С мыслями, как же ей решить этот вопрос, Соня ехала дальше.



Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 46
Опубликовано: 28.09.2017 в 15:45
© Copyright: Светлана Соловьёва2
Просмотреть профиль автора

Сергей Петров     (29.09.2017 в 20:43)
В своё время Уебэлла Минц по зову еврейской души занималась на литсайтах тем, что агитировала русских принять иудаизм. Дескать, что вам ваше дурацкое христианство, а евреи умные и грамотные - вон и революцию в громадной стране сделали, и коммунизм чуть не построили, а сейчас и тем более живут припеваючи - кошерное сало на мацу каждый день мажут. А русские гниют в нищете и прозябают в мерзости. А раз так, значит иудаизм как учение и выше, и круче всего, что есть на свете. Ведь всем известно, что талантами в науках и искусствах евреи отнюдь не блещут - занимаются, как Энштейн, в основном плагиатом. Работала Уебэллочка бескорыстно, то бишь бесплатно. Думала русских осчастливить, но они почему-то упорно не осчастливливались. В награду радетельница за русское благо получала только виртуальные подзатыльники и тумаки - как от простых авторов, так и от русских админов (кои тогда ещё в интернете водились).
Потом ей этот мазохизм стал надоедать, общественная стезя явно не клеилась, - нет пророчиц в чужом отечестве.
Занялась стишками, подучила за пятый-седьмой класс русский, чтобы не казаться уж совсем косноязыкой баранихой, пописывала рецки-пецки другим графоголикам, друзьям по несчастью. Но уязвлённое самолюбие даже в безлуние не давало ей житья. Хотела люто отомстить за все едкие сравнения её с тумбочкой и другой не слишком аристократичной икейской мебелью...
И тут, о, счастье! Муж случайно нашёл объявление на иврите о приёме на работу русскоговорящей еврейской мишпухи. Платили не то, чтобы очень, но зато можно почувствовать себя человеком - работая админом, гнобить всех и вся, кто посмеет что-то сказать поперёк. Суть простая - искать молодую псевдорусскую "талантливую" поросль, психологических суицидников-лузеров, делающих в каждом предложении по десять ошибок. Незаметно их пиарить и раскручивать. Т.е. создавать ту "творческую элитную среду", вход в которую действительно талантливым авторам заказан. Кухня простая - писучие мальчики-графоманы создают депрессивное псевдопространство-ловушку, попадая в которую неокрепшие духовно тинейджеры начинают в итоге шагать с шестнадцатого этажа, так и не найдя опоры, цели и смысла жизни. Ведь известно, что зомбоидиот - продукт социальной среды.
Уебэлла, конечно же, эту кухню знала. Нельзя сказать, что эти адские кастрюльки ей очень сильно нравились. Но за них платили пейсатые шекели и таковы были правила игры. Всё лучше, чем бездарное и беспросветное семейное суповарение...
Что возбуждало во всём этом её больше всего, так это возможность проявить свою хуцпу и хитрость, ведь окручивать хозяев сайта (далеко не всегда кошерного происхождения) нужно было сугубо самостоятельно. Активное написание идиотских рецензий, активная позиция ни о чём на форуме, подлизывание всего, что только подлизывается - вот торный путь, дающий и самоуважение, и реальный конечный результат - бодесмийское подчинение владельцев порталов. Конечно, и МОССАД в случае чего помогал, наклонял с помощью своих рычагов особо несговорчивых держателей литературного пространства...
Здесь надо бы сказать пару слов и о сосателях, той категории несомненно псевдорусских дурачков, которыми уебэллам очень удобно прикрывать свои грязные делишки. Ведя свой род от выкрестов и нося соответствующие животные фамилии, эти люди искренне считают, что борются в сети с сионизмом. Они пишут разоблачительные статьи, истово крестятся где ни попадя и даже пиарят русских авторов, выбирая их, естественно, в соответствии со своим, не сильно изысканным вкусом. (Генетически) не сильно морально разборчивым дурачкам-сосателям кажется, что они делают благое дело. То, что их просто используют по назначению, явно выше их осознания. Они видят крупные подлости олигархов, но не видят мелкие у себя под носом. Чем уебэллочки активно и пользуются. Сосатели обычно используются в качестве ширмы, фиговых листков, страшилок и даже туалетной бумаги, всё в зависимости от конкретной ситуации.
Не имея внутри твёрдого морального стержня, сосатели похожи на амёбообразное клеточное образование. Их жидко-жёлтым студнем очень удобно замазывать и размывать неудобные и твёрдо-острые арийские грани - чёрные контуры тех, кто пока ещё имеет и чистые глаза, и не залитые серой уши.
cn








1