АЛЕКСАНДР МИРОНОВ. ПОСТМОДЕРНИЗМ


.




АЛЕКСАНДР МИРОНОВ. ПОСТМОДЕРНИЗМ
________________________________________________________________________


1976 год, Ленинград, «третья волна» ленинградского литературного авангарда, («вторая волна» как бы
прекратил свое существование после «принудительной эмиграции» из СССР И.Бродского в 1972 году).
К началу 70-х весь мир рассматривался уже как мир постмодерна, эпоха постмодерна, что неизбежно
привело к изменениям – нет, не в литературе и искусстве, а в самом осознание художником своей
роли в мировом процессе, и в использовании средств и приемов ранее уступавших место нигилизму,
конструктивистским тенденциям и авангардистской трактовке видения мира – эпоха, пришедшая на
смену европейскому Новому времени, одной из характерных черт которого была вера в прогресс и
всемогущество разума. Надлом ценностной системы Нового времени (модерна) произошёл в период
Первой мировой войны. В результате этого европоцентристская картина мира уступила место
глобальному полицентризму (Х.Кюнг), модернистская вера в разум уступила место интерпретативному
мышлению (Р.Тарнас).


[...] В философии постмодернизма отмечается сближение её не с наукой, а с искусством. Таким образом,
философская мысль оказывается не только в зоне маргинальности по отношению к классической науке,
но и в состоянии индивидуалистического хаоса концепций, подходов, типов рефлексии, какое наблюдается
и в художественной культуре конца ХХ века. В философии, так же как и в культуре в целом, действуют
механизмы деконструкции, ведущие к распаду философской системности, философские концепции сближаются
с «литературными дискуссиями» и «лингвистическими играми», преобладает «нестрогое мышление». [...]

Однако, это не означает, что образ художника-демиурга, художника как творца действительности стал
неотъемлемым атрибутом эпохи постмодерна. В конечном счете и постмодерн оказался не последней и
отнюдь «не завершающей стадией» постиндустриальной эпохи. Литература и искусство XXI века уже не
разыгрывает мистерий, но возвращается к устоявшимся классическим формам, где игра как таковая -
это лишь инструмент подчеркивающий их разнообразие.*

_________________________________________________________________________________________________
* Поэма «Путешествие» – это как бы «связующее звено» между игровой, иррациональной парадигмой
постмодерна 70-х годов прошлого века и постмодерном современным, когда точка бифуркации (невозврата), казалось бы уже пройдена, но мы вновь и вновь возвращаемся к восприятию мира в его классическом и неоспоримом величии.

[...] Постмодернистское искусство отказалось от попыток создания универсального канона со строгой иерархией
эстетических ценностей и норм. Единственной непререкаемой ценностью считается ничем не ограниченная
свобода самовыражения художника, основывающегося на принципе «всё разрешено». Все остальные эстетические ценности относительны и условны, необязательны для создания художественного произведения, что делает возможным потенциальную универсальность постмодернистского искусства, его способность включить в себя всю палитру жизненных явлений, «подстраиванию» критериев искусства к творческой фантазии художника, стиранию границ между искусством и другими сферами жизни. [...]

Поэтика Александра Миронова все же в большей степени «классична», чем творения его современников, проповедующих принцип «вседозволенности». «Принцип игры» здесь имеет место не ради игры, но как способ переосмысления прошлого применительно к настоящему более характерный, например, для «стиля модерн», чем для модернизма и авангардизма в целом.

Александр МИРОНОВ 
______________________________________________________________________________

ПУТЕШЕСТВИЕ

Душе моя, что спишь? Воспрянь, оденься,
привыкни к первозданному труду
творенья слов... О, лепет без младенства,
дурь без вина, parole... Мы – в аду

зеленых смыслов и созревшей скверны,
где Флора нам являет чудеса...
Ваш труп, Ти Эс, уже созрел, наверно,
над Темзой, где так страшно воскресать?

А впрочем, избежим пустых вопросов:
перо скрипит и слов – невпроворот...
Ваш меч, Бретон, уже расцвел, как посох,
в стране, где Сам Себя не узнает?

Там, наверху, все воедино слито,
а здесь вся чертовщина – заодно:
Жан-студиозус Ареопагита –
нам крутит запоздалое кино

все об одном: как отыскать подругу,
как стать поэтом, голубем, цветком...
Осточертело. Я летел по кругу
в то время, как Вергилий шел пешком,

в то время, когда ткались договоры –
совсем как приговоры – ни о Ком –
двух демиургов европейской флоры,
писателей с гремучим языком,

двух филинов постъевропейской ночи,
в то время, как божественно цвела
в кругу своих последних одиночеств
воспитанница Царского Села.

Все вспоминала тетя: тени, даты –
в плюще, в плаще, в кровавом домино...
Другие разобраться будут рады,
кто, где да в чем... а впрочем, все равно,

parole... Мы пьяны. Persona Grata
зовет меня... Я думаю: уволь, –
и намекаю: "Как-то поздновато...
Который час?" Он отвечает: "Ноль".

Знак всех времен. Геральдика Отчизны.
Ноль – это ноль и больше ничего.
Густая плесень Флоры, лепет жизни
и Фауны глухое торжество.

___________________________________

июль 1976

Parole - слово (итал.)

.

.



Рубрика произведения: Разное ~ Литературоведение
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 42
Опубликовано: 13.09.2017 в 22:13
© Copyright: Олег Павловский
Просмотреть профиль автора








1