Дневные звезды.


Павшим и живым бойцам и командирам

второй ударной армии, посвящается…

 

Дневные звезды…

 

       Что видит боец из своего окопа? Кусочек неба, да жухлую покрытую серой пылью траву. ..

То лето 1942 года на Волховском фронте выдалось жарким. Стоял уже конец августа, а все было тепло и сухо. Все ждали, что вот-вот должно начаться большое наступление по прорыву блокады Ленинграда и потому в войсках царило оживление.

Олегу Ефремову еще не исполнилось   девятнадцати лет,  и предстоящий бой для него должен был стать первым боем в его недолгой жизни. Находясь на передовой безвылазно вот уже второй месяц подряд, он часто вспоминал свою деревню Березовку, кареглазую девчушку Катю, которой так и не успел признаться в любви, своих  родителей и всех тех, кого он знал и кто знал его…

Время тянулось медленно, сидя в окопе вместе с другими бойцами второго взвода, первой роты, третьего батальона, сто второго полка, семьдесят шестой пехотной дивизии, занимавшей оборону в семи километрах северо-восточнее поселка Гайтолово.  Олег часто думал о том, какая жизнь наступит после войны, что эта жизнь будет гораздо лучше той, что знал он…

     

 И вот настал тот день двадцать шестого августа, когда им зачитали  приказ о завтрашнем большом наступлении, имевшем целью прорыв блокады Ленинграда. Олег знал из сводок Совинформбюро, что где то на юге в районе Сталинграда идут тяжелые бои, что враг добился значительных успехов на Кавказе и вот наступает их черед проявить себя на поле брани. Ночью под покровом темноты их вывели на передовые позиции в первую линию окопов. Говорили тихо в полголоса, чтобы никак не обнаружить себя, никто в эту ночь так и не сомкнул глаз, ночь,  впоследствии ставшую для многих  последней,  проведенной  среди  живых…

     

 И вот настал тот миг, когда рано утром раздались первые залпы артиллерийских орудий большого калибра находившихся далеко позади их передовых позиций,  со специфическим протяжным «вздохом» изрыгавших из себя несущие смерть стальные снаряды. С шипением пролетавшие у них над головами и с оглушительным грохотом взрывавшихся в расположении неприятеля поднимая в воздух всё, что попадалось на их пути. Затем череда взрывов превратилась в один сплошной гул, в такт которому будто в медленном вальсе заходила земля под ногами Олега и его товарищей, изготовившихся к атаке. Затем из глубины немецкой обороны стала отвечать их артиллерия, и в районе передовой плотной шеренгой разорвалось несколько вражеских ста пяти миллиметровых снаряда, осветивших ярким мертвенным светом предрассветные сумерки нового дня, дня 27 августа 1942 года.

 

Где то совсем рядом ударили установки реактивного залпового огня и их снаряды как молнии с оглушительным скрежетом и воем понеслись на ошеломленного противника, затем послышался глухой низкий бас множества танковых двигателей и характерный лязг гусеничных траков, и одновременно с этим заработала полковая артиллерия стоявшая на прямой наводке в расположении пехоты открывшая огонь по уцелевшим, падающим признаки жизни узлам сопротивления в первой полосе вражеской обороны.

      

Тут взвились три ярких зеленых ракеты служивших сигналом к началу атаки, и  Олег вместе со своими товарищами легко выбросил свое тело из траншеи и побежал за впереди идущими танками, часто стрелявшими  на ходу из пушек.  Миновав собственное минное поле, по заранее проделанным проходам, не встречая мало-мальски серьезного сопротивления, они прошли развороченную взрывами первую полосу обороны немцев, потом вторую и третью. Очевидно, они не ожидали наступления на этом участке, где местность была лесистой и неудобной для использования крупных масс танков, и к исходу первого дня наступления был взят поселок Гайтолово.   К концу третьего дня передовые части наступавшей второй ударной армии продвинулись на глубину до  двадцати и в ширину до восьми километров. Противник, опомнившись, стянул всю имевшуюся на этом участке авиацию восьмого воздушного флота, с утра до вечера висевшую над головами наступавших…

Вместе с этим начались фланговые контратаки пехоты и танков противника, завязалось вязкое не сулящее ничего хорошего для наступавших кровопролитное сражение с каждым днем принимавшее все более и более ожесточенный характер, сражение, вошедшее в историю под названием «Сражение у Ладожского озера»…

       К исходу седьмых суток после начала наступления передовые части второй ударной армии были окончательно остановлены в пяти километрах севернее железнодорожной станции Мга.  Затем противник силами двух армейских корпусов 30-го с юга и 26-го с севера концентрическим ударом у основания прорыва захлопнул кольцо окружения. Начались тяжелые бои в окружении…

     

 О том что они в окружении Олег узнал от немцев,  через громкоговорители, на ломаном русском языке говоривших: « Русские свиньи, ваше положение безвыходен, требуем прекратить сопротивлений и сдаться, доблесный немецкий армий, всем кто примет этот предложений, гарантируем жизнь!»

        

Вот сволочи, совсем обнаглели… - возмущался боец лет сорока пяти густо заросший седой щетиной в разодранной в клочья гимнастерке.

       «Ничего, вырвемся, видишь танков в лесу сколько» – сказал на это Олег.

       «Да, танков то много, да толку от них в лесу  никакого» – продолжал боец в разорванной гимнастерке,   назвавшийся  Ягорычем.

     

 Настроение было хуже некуда.  Противник как то сразу прекратил свои атаки, а потом подтянул тяжелую артиллерию, снятую с Ленинградского фронта и методически стал обстреливать территорию котла вместе со всем содержимым, превращая в древесную труху исполинские деревья.

После многочисленных безплодных попыток вырваться из окружения, потеряв все приданные танки и две трети личного состава, третий батальон в составе сто второго полка занял оборону в трех километрах северо-западнее Гайтолово, к этому времени уже захваченного немцами.  При этом все уцелевшие части в котле перемешались, и потому было практически полностью утрачено централизованное руководство войсками. Противник же наоборот действовал напористо и умело, он не бросал в бой  танки и пехоту, не тратил их в открытом бою, а накрывал сосредоточение прорывающихся из окружения плотным артиллерийско-минометным огнем. Поэтому территория внутри котла очень скоро превратилась в сплошное месиво из человеческих тел, разбитой техники и обломков поваленных плотным огнем деревьев…

 

 Тот кто попадал в подобные ситуации на фронте никогда не забудет эти ужасающие по своей эмоциональной силе картины боя, когда разрывами мин и снарядов перебрасывало с места на место кишащие червями зловонные трупы, когда  пули пробивавшие их насквозь со специфическими шлепками и причмокиванием проносились затем над головами прижавшихся к земле еще живых и теплых бойцов,  и не помышлявших  о сдаче в плен.

 

Несмотря на отчаянное сопротивление окруженных, силы их все же стремительно иссякали, начали сказываться последствия голода и отсутствие  в достаточном количестве питьевой воды.

 

В двадцатых числах сентября начались затяжные осенние дожди и положение окруженных стало отчаянным  в своей трагической безысходности…

      

Олег вместе с горсткой уцелевших бойцов пробирался лесом на северо-восток от Гайтолова, превращенного немцами в  мощный укрепленный пункт.

Шли понуро и молча, питаясь изредка попадавшимися грибами и поздними лесными ягодами калины, где повсюду валялись остатки разбитой техники испускавшей запах горелой резины пополам со специфическим сладковато-приторным смрадом  разлагавшихся в ней остатков человеческих тел что указывало на полный разгром прорвавшейся ударной группировки второй ударной советской армии, некогда бывшей могучей и серьезной силой. В первых числах октября сопротивление оставшихся разрозненных частей  и соединений окончательно закончилось…

 

Противник при этом захватил более 12 000 пленных все же остальные либо были убиты, либо умерли от ран внутри котла  без медикаментов, воды и пищи. Олег вместе с парой бойцов один из немногих все же вышел из окружения.

В котле же по разным оценкам нашли свою смерть более  100. 000 русских солдат, а долина между Гайтоловым и железнодорожной станцией Мга стала впоследствии называться долиной смерти. Те же, кто знал Олега, после выхода из окружения не узнавали его, ибо он был совершенно седым…

 

 Прошло уже много лет с той поры, но Олег и в преклонном возрасте так и не смог забыть тот приторный сладковатый запах разлагающихся человеческих останков, ставший для многих из уцелевших фронтовиков своеобразной визитной карточкой той войны, о которой так мало знают все те кто родился позже и особенно те кто живет в самом начале 21 века. Потому как любая война есть смерть, боль и лишения, оставляющие глубокий рубец в сознании  тех, кто на ней побывал…

 

24 января 2003года.




Рубрика произведения: Проза ~ Другое
Ключевые слова: дневные звезды,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 08.09.2017 в 17:48
© Copyright: Морозов Павел Петрович
Просмотреть профиль автора








1