ХИМЕРА, гл.11-12


ГЛАВА 11

    …Но лишь на некоторое время.
   Что-то холодное и влажное коснулось щеки, Славка открыл глаза. Непролазный неухоженный лес, погружённый в звонкую тишину, обступал его со всех сторон, и ветви, покрытые густой листвой, вязли в сыром молочном тумане.
   Он осторожно снял прилипший к щеке лист. Самый обычный лист, крупный, похожий на кленовый. На узорчатой его поверхности шевелилась крохотная жёлтая гусеница.
   Славка бросил лист и осмотрелся вокруг. Удивительным оказалось то, что он обнаружил себя сидящим на скамейке. Посреди дремучей чащи – и на скамейке. Причём скамейка эта странным образом показалась ему знакомой.
   Но он не стал ломать голову над загадками, а попытался встать на ноги, и тут из кустов, прямо перед ним, выскочил грациозный пятнистый оленёнок, так что Славка вздрогнул от неожиданности. Оленёнок замер на секунду, посмотрел на него немигающими виноградными глазами, потом оглянулся назад, взбрыкнул и вновь исчез в зарослях. И не похоже было, что за ним кто-то гнался. У Славки закралось ощущение, что мелкое парнокопытное послало кому-то знак, сигнал, предупреждение о присутствии чужака на территории.
   Он огляделся. Пейзаж не то чтобы удручал, но тяготил своим однообразием : трава, кусты, деревья, и многие – метрового диаметра. Но сказать, что вокруг царило буйство зелени, было бы преувеличением : жидкий блеклый свет, без намёка на солнечные лучи, пробивался сквозь густые кроны, придавая окружающему седой полынный оттенок. Высоко в ветвях выводила рулады какая-то птаха, но разглядеть её не представлялось возможным.
   А ещё – запахи. Точнее, почти полное их отсутствие. Славка втянул носом воздух. Нет, что-то всё же имеется. Едва уловимая гарь, тлен, плесень.
   Он сделал пару шагов в сторону и сторожко огляделся ещё раз. А вот и следующий сюрприз – скамейка исчезла! Славка зажмурился и поморгал, надеясь исправить дефект зрения. Как бы не так – скамейка словно испарилась, и ещё показалось ему, что из переплетений бледно-зелёных ветвей наблюдают за ним чьи-то внимательные насмешливые глаза.
И что дальше? Ни одна живая душа не являлась, а время шло и принуждало его действовать самостоятельно. В той стороне, где скрылся игривый оленёнок, средь зарослей брезжил просвет, и Славка двинулся вперёд, раздвигая руками волглую листву. Внизу похрустывали палые ветки, а под упругим мхом таились жутковатые пузыри, то и дело опадавшие под ногами с глухим сопением, и в воздухе в такие моменты появлялся гнилостный привкус.
   Славка остановился в нерешительности – может, не стоит двигаться в выбранном направлении? – оглянулся, и вновь удивление, сдобренное страхом, овладело им. Лес позади исчезал : тлел, корчился и осыпался обильным пеплом. Но ни гари, ни дыма не доносилось оттуда, а лишь шорохи да лёгкое потрескивание.
   Он поспешно отвернулся и прибавил шагу.
   Довольно скоро дорогу ему преградило неожиданное препятствие : ручей, ничем на первый взгляд не примечательный и не особо широкий, за исключением единственной детали – вода, струящаяся меж пологих травянистых берегов, оказалась при ближайшем рассмотрении неестественно тёмной, практически чёрной. Тем не менее это была именно вода, а не что-либо подобное нефти, но вот перепрыгивать этот ручей Славка передумал сразу. Непроницаемый, чужеродный цвет создавал эффект жуткой пропасти, чудовищной глубины, и он остановился и огляделся по сторонам в замешательстве.
   Тихое потрескивание приближалось, медленно, но неотвратимо, и в самом скором времени этот неспешный холодный пожар грозил прижать его к чёрному ручью, и следовало решаться на какие-то действия. Но прыгать не хотелось ужасно, и Славка побежал вдоль низкого берега в надежде отыскать переправу, мостик, либо отыскать край наползающего, съедающего всё на своём пути фронта и успеть обогнуть его.
   Оленёнок – тот самый, давешний, почему-то в этом не было никаких сомнений – стоял на берегу, у кромки чёрного потока, словно поджидая Славку, и когда тот от неожиданности сбавил шаг, тут же подпрыгнул в нетерпении и устремился в том же направлении, куда бежал Славка, часто оглядываясь, как бы призывая не мешкать.
   И он догадывался, что выбрал единственно верный путь, и смышлёное копытное изначально попалось на глаза не просто так, и что некто незримый продолжает играть с ним в молчаливые игрушки сюрреалистического оттенка.
Надвигающийся холодный пал выглядел не особо пугающим, страшило то, что оставалось после него – ровная, тоскливая, серо-зелёная равнина без малейших признаков жизни, и если в ближайшие минуты на его пути не обнаружится хотя бы подобия переправы, он, прижатый к кромке чёрной воды, вынужден будет прыгать.
   Высокая фигура возникла на противоположном берегу совершенно неожиданно, словно из-под земли выросла. Славка мог поклясться, что ещё секунду назад этой высохшей бабки в длинном сером платье не было и в помине, но вот же она – стоит, смотрит строго и даже целится в его сторону длинной тростью. Оленёнок как ни в чём не бывало сигает игриво через ручей, ластится к старухе и поглядывает на остолбеневшего Славку, такое впечатление, довольный собой.
   А зловещий тихий треск совсем рядом, у Славки от надвигающейся неизбежности начинают невольно зудеть пятки.
  - Далёко ли бежишь, бегунок? – старуха опустила трость к чёрной воде, - охолонись, дальше пути нет. Перебирайся сюда, да поторапливайся. Брод здесь имеется, на твоё счастье…
   Славка послушался и с замиранием перебрался через поток, оказавшийся совсем мелким, и ещё он заметил мимолётно, что течение вдруг остановило свой бег.
   Бабка потрепала ласковую животину за ухом.
  - Ты кого привёл на сей раз, игрун? Что это за диво дивное по тамошним берегам у нас бродит?
   Оленёнок взбрыкнул и ускакал в недалёкий кустарник.
  - Экий сорванец, - бормотала бабка себе под нос, пытливо оглядывая меж тем Славку, - зверюшка крохотная, бессловесная, а сколь в ней разумения. Спаситель твой, вовремя успел…
   Она подняла вдруг свой посох и коснулась славкиного плеча, и будто слабый удар тока ощутил он, холодные мелкие мурашки прокатились с головы до пят.
  - Эге-ге… Ясно теперь, как тебя на тот берег угораздило, - на аскетичном лице старухи отразилось неподдельное удивление, - и что прикажете делать? Не мой ты, не поводырь я тебе.
   Славка невольно оглянулся : там, откуда он только что пришёл, не было даже пейзажа. Ровный туманный тлен и гладь нескончаемой пустоты.
  - Ты говорить-то можешь? – продолжала старуха.
  - Со мной девушка должна быть. Вы не видели? – произнёс он вполголоса, почти прошептал. Почему-то казалось – повысь он голос, и здешний блеклый небосвод тут-же обрушится ему на голову.
  - Ну вот, всё верно, - сказала она удовлетворённо, - мои, знаешь ли, молчат…
   Он продолжал переминаться с ноги на ногу и оглядываться по сторонам, хотя смотреть было особо не на что : трава как трава, кусты как кусты. Чёрный ручей возобновил свой неслышный бег. Не хватало солнечного света и букета запахов. Всё тот же, не меняющийся, едва ощутимый тлен сырости и лёгкой гнильцы. Полупрозрачная дымка, похожая на ту, что опускается к земле ранними летними утрами, окутывала всё и вся вокруг.
  - Что это за место, как я попал сюда?
  - А ты сам то помнишь, как? – ответила бабка вопросом на вопрос.
   Славка пожал плечами.
  - Поезд, кажется… Под поезд мы попали.
  - Кто это “мы”?
  - Я же говорю – девушка со мной была.
   Старая усмехнулась.
  - Покажи, не вижу. Там, может, и была, а здесь - один ты.
   Она коснулась Славки посохом, и вновь он ощутил лёгкий укол.
  - Не имею права судить, но её, наверное, и там не было. Выдумываешь ты всё, - сказала она с флегматичным пренебрежением.
   Потом покачала головой и вздохнула.
  - Стой не стой, а что-то с тобой надо решать.
   Она сдвинулась наконец с места и обошла Славку кругом.
  - Жалко, молодой ещё. Как же тебя эдак угораздило? Задал ты мне задачу. Назад-то, может, и вернёшься. Другое дело – каким путём? – бормотала она себе под нос.
  - А вы сами кто будете? – его вопрос на какое-то время повис в воздухе.
   Бабка глянула пристально и вдруг рассмеялась задорно, словно девица-молодуха.
  - Смешной ты, однако. Называй, как нравится. У меня много имён. Ну пойдём, что ли…
   Она направилась прямо сквозь кусты, туда, где исчез озорной оленёнок, и Славка послушно двинулся следом. Прислушался : старуха продолжала что-то монотонно бубнить.
  - Поспешать надо… Появляются такие, как ты, время от времени. Вроде всё хорошо, идём себе, разговариваем, а тут глядь – и невозвратный он уже. Совсем пустой становится, глухой и немой, и остаётся ему один путь…
  - Куда?
  - На берег, куда ж ещё? Нет, правда жалко. Не стариков, чего их жалеть, они своё отжили, они сами рады бы там оказаться. А вот молодой, безвременный…
   Она цокнула языком сокрушённо.
  - Ох и много же вас за последнее время идёт. Там что, опять война началась? Или жизнь настолько опостылела, что ценить её совсем разучились?
   Славка шагал за ней, и состояние какого-то странного безразличия всё более овладевало им, и это было похоже на своеобразную защитную реакцию на происходящее. Какие там сны - сны остались в некоем зеркальном недавнем прошлом. Можно сколько угодно таращить глаза и даже бить себя по щекам и голове – ничего не изменится. Это явь, а не сон. Другой вопрос – жизнь или не-жизнь? И почему он слишком отчётливо осознаёт и помнит то, что произошло совсем недавно – там, где жили другие запахи и звуки, где светило солнце, не тлела под ногами земля и не струились жутковатые чёрные потоки?
  - Значит, это и есть тот свет? И именно так умирают? – брякнул он, совершенно не представляя, как отреагирует старуха – вспыхнет гневом либо вновь зальётся молодым смехом. Но та откликнулась безэмоционально.
  - Вот и ты об этом спрашиваешь, ничего нового.
  - А кто ещё спрашивает?
   Какое-то время бабка безмолвствовала, шла, производя своей волшебной клюкой малозаметные манипуляции : то в куст ткнёт, то по траве пошарит.
  - Ещё раз говорю – мёртвые глухи и немы и спрашивать уж ничего не могут. А такой вот как ты, заплутавший, попадётся изредка и любопытствует без меры. Всё-то ему объясни да поясни…
  - Как же мне не любопытствовать : попав под проходящий поезд, я не вижу на себе ни царапины?
   Славке показалось, что старуха раздражённо чертыхнулась себе под нос.
  - Я тебе, мил странник, так скажу : ты, когда вернёшься, заново под него не попади. Вот тогда уж я тебя встречу со всем радушием и провожу, куда следует. Коли уразумел, о чём я – молодец, а нет – остаётся лишь пожалеть…
   Её загадочные фразы напоминали Славке речи некоего недавнего персонажа – туманного, размытого, которого никак не удавалось воспроизвести в чёткости : так, обрывки какие-то, пазлы. Ощущение, будто сам с собой разговаривал. Полуосвещённый ночной вагон,   Лилия мирно спит на купейной полке, уткнувшись в угол…
  - Я думаю, всё это как то связано с моими снами, - сказал он, - фантасмагории чуть ли не весь последний месяц. Почти каждую ночь.
   Зачем он вдруг решил пожаловаться, он и сам не знал. Так, наобум, без всякой цели.
  - Вот и мечтай теперь, чтоб разбудили, - после недолгой паузы обронила бабка негромко.
   Он уже начинал свыкаться с тем, что странная попутчица так и будет изъясняться намёками да загадками, но что-то более важное, чем праздное любопытство, вертелось в голове, да на языке никак не выстраивалось. Может быть, это?
  - Вы всё про какой-то берег упоминаете. А я во сне даже пропавших отца с матерью встречал. Поначалу, помнится, равнодушные они были, безликие какие-то… Стояли как статуи и замечать не хотели. Много там таких было… Речка, птицы диковинные и растения необычные. Но то, повторю, поначалу. А в следующий раз я их, родителей то есть, как раз на берегу и видел. И они, кажется, узнали меня наконец. То есть… - Славка запнулся, - голос слышали, а видеть – не похоже, чтобы…
   Старуха покосилась.
  - На берегу, говоришь?
  - Ну да. Чайки над водой летали… Отец то ли дрова колол, то ли дом строил. А мама… Да, она видела меня. Она даже рукой мне махала.
  - Не хорошо это. Хотя что тут удивительного, оторвался ты, вот и призывают к себе.
  - Призывать-то призывают, да не идётся. Вроде как в песке вязнешь.
  - Кто ж тебя туда пустит, дуралей! – воскликнула старуха, - не спеши, всему своё время и судьба.
   Они взошли на поросший жёсткой пружинистой травой взгорок, и Славка увидел перед собой ту самую долину – унылую, серо-зелёную, плоскую как стол, без единого деревца, куста и тем более здания. Горизонт терялся в молочной пелене.
  - Теперь далёко от меня не отходи. Попадаться начнут… всякие, - пробормотала бабка, - коли страх проберёт – глаза в землю да иди себе дальше.
  - А кто будет попадаться? – поинтересовался он осторожно.
   - Кто, кто… Неприкаянные, как у вас говорят. Меня они не очень-то слушаются, потому как участь свою сами выбрали. Да этих бояться нечего, безобидные они, на жалость, правда, давить любят. А другие и напугать могут, поначалу, с непривычки. Но ты иди себе и внимания не обращай. Нету их, не существуют они для тебя. Но учти : попытаешься с этими бродягами заговорить – я могу и не успеть. Может так случиться, что среди них останешься. Хуже исхода для тебя нельзя и придумать.
   Они двигались через туман, зябкий, неприятно скользкий, и всё чаще нападала невидимая изморось, причём с самых разных направлений – и вертикальных, и горизонтальных. Справа неожиданно раздалось совиное уханье, быстро превратившееся в истеричный человеческий хохот, и Славка вздрогнул и невольно отшатнулся, сбившись с шага.
  - Иди, иди, не дёргайся, - проворчала старуха невозмутимо, - никто тебя не тронет. Покуда сам не захочешь.
   Тот, кто ухал и хохотал, остался невидимым, но очень скоро впереди выросли две костистые, непропорциональные, похожие на кляксы фигуры. Слепо вглядываясь перед собой, они издавали шипящие, клекочущие звуки. Бабка замахнулась клюкой, и существа кинулись в сторону, издав душераздирающий вопль, и у Славки от нахлынувшего страха сердце ухнуло в пятки.
  - Древние, давно уж шляются. Совсем высохли, - сказала бабка, - что, страшно? Это вам всем в назидание : не обрывайте жизнь свою раньше положенного, коли не желаете сюда попасть. Молодые, глупые, не думают ни о чём – травятся, вешаются, ломая предначертанное, а в итоге вот она, расплата.
  - Неприкаянные… Их тоже кто-то сюда привел?
  - Ну как “кто-то”? Мы и привели. Привели да бросили, - сказала она пренебрежительно.
  - Вы?
   Бабка снова покосилась.
  - Меня, милый, много. Сколь вас, столь и нас.
  - Меня, надеюсь, не бросите? – спросил он полушутливо.
  - Зачем тебя бросать? Права такого не имею. Заплутавших не бросают, им помогают.
  - А эти? Они так и будут в тумане всю жизнь скитаться?
   - Где ты тут жизнь увидел? – воскликнула бабка, - жизнь у них была, они от неё отказались. Будут здесь скитаться, пока не истлеют, в прах не рассыпятся. Тогда уж точно исчезнут. Тут не то что жизни, а даже времени нет - так, как вы его понимаете. А вот там, у тебя, оно есть, и я не могу знать, сколько ещё доктора головы будут над тобой ломать – с чего бы это вдруг молодой здоровый парень посередь бела дня без чувств брякнулся? Так что давай-ка поспешать и болтать поменьше.
   Справа на Славку словно бы дохнуло холодом, он повернулся : низкорослый тщедушный человечек, почти карлик, семенил, держась невдалеке, глядел неотрывно огромными, как у стрекозы, глазами.
  - Остановись, странник, не спеши. Здесь спешить некуда. Ты один и я один, вместе да найдём упокоение… – безостановочно шуршал   он.
  - Явился… Давно не было, я уж думала, сгинул, - пробурчала старуха.
   Славка едва расслышал её слова. Она оказалась далеко впереди, нескладное человекообразное будто гипнотизировало, невольно заставив сбавить шаг.
  - Чего встал? Пустое, не слушай его. Зло отвергаемо, его даже свои гонят.
  - Упокоения жажду…
   Славка с трудом оторвал внимание от прилипчивого недоростка и последовал дальше.
  - При жизни плоть да кровь жаждал, а ныне жалости требует, упокоения ему подавай. Не дождётся…
  - А кто это такой?
  - Я думаю, ни к чему тебе знать. Исчадие, сгусток зла, их мало, но встречаются иногда. То, что он вытворял когда-то с себе подобными, установлениями миробытия неприемлемо и необъяснимо. Начну рассказывать – стошнит. Убивать ему нынче некого, ну так собственная скверна его самого сжигает и корёжит.
   Кажется, к тщедушному присоединился ещё кто-то, потому что целый хор голосов прошипел-проскрежетал вслед с бешенством: - Остановись, говорю! Шкуру спущу…
   Никто, впрочем, Славку не хватал и не тащил, но давление холода в спину стало невыносимым.
   Старуха резко обернулась и ткнула клюкой, тут же раздался злобный визг и стенания, и существа крылись в облаке тошнотворной вони.
  - Пакость… Даже касаться противно. А у тебя, друг, воля слабенькая, видать. Потому и цепляются.
   И вновь очередная бесформенная тень, смахивающая на громадного грача, выскочила к ним из тумана, пристроилась сзади, заклекотала нечто неразборчиво-быстрое, и Славка, начиная раздражаться от набегов назойливой нечисти, переместился ближе к старухе. Он всё более начинал мёрзнуть : от его сурового поводыря и вертящихся вокруг теней исходил острый холод, и примешивалась к этому зябкая сырость, наваливающаяся порой волнами прямо в лицо. Складывалось впечатление, что они приближаются то ли к некой снежной массе, то ли к обширному прохладному водоёму.
   И водоём возник перед ними, он проявился из тумана по крупицам, это было большое озеро, а может – река. Подёрнутые призрачной кисеёй, угадывались вдали холмистые берега.
   На отмели покачивалась длинная лодка, горбился в ней человек в чёрном одеянии, похожий на одинокого рыбака, смотрел на прибывших ничего не выражающим взглядом.
  - Отвёз? – спросила старуха.
  - Конечно.
  - И как они?
  - Как обычно, разбрелись кто куда. Ничего нового. Кого это ты привела, и почему одного?
  - Заблудившийся.
  - Вот как? Что намерена делать, мне отдашь или пожалеешь?
  - Всё бы ему забирать, - сварливо отозвалась бабка, - ты со своими-то едва управляешься. На гору отведу, пускай сам выбирается.
Чёрная ломаная тень прочертила тусклое небо над ними. Человек в лодке поднял глаза.
  - Наседают… За вами увязались.
   Славка обернулся. Туман позади заметно сгустился, мрачнел, плыл волнами, трансформируясь в неопределённую серую субстанцию из волокон, клякс и щупалец.
  - Не оглядывайся! – приказали в один голос бабка и лодочник, в это момент мутная струя, змеясь, дотянулась до славкиной груди, и его пробил такой мощный озноб, что даже зубы лязгнули, а сознание помутилось.
  - Плох. Вытаскивать его надо, - донёсся до него бабкин голос.
  - А я чем могу помочь?
  - На этой стороне они его утащат, не угляжу. Уходить надо. Отвези нас на ближний берег, оттуда мне не так хлопотно будет.
   Чёрный человек покачал головой.
  - Удивлён я, старая. Никогда не подозревал тебя в милосердии сверх меры.
  - Считаю я, хуже от того никому не будет.
  - Что ж, не будем медлить. Скоро сестрица твоя очередных приведёт, а это для меня важнее, сама знаешь…
   Славка ощутил лёгкий тычок в спину.
  - Садись в лодку.
   Скрипнули вёсла в уключинах, и лодка заскользила вдоль низкорослых камышей по гладкой, как стекло, воде. В камышах что-то шуршало, ворчало и повизгивало. Потом, раздвинув стебли, голокожее пупырчатое существо совершенно отвратительного вида плюхнулось в воду и устремилось было к лодке, но тут же с воем бросилось обратно. Странная гладкая вода, вытолкнув мерзкую каракатицу прочь, тут же успокоилась, даже не подняв волны.
  - Как же вы здесь?.. – пробормотал Славка в пространство, - тут же с ума сойти можно. Сырость, туман, запустение, твари какие-то бесконечные…
   Старуха и чёрный человек отозвались скрипучим смешком.
  - А ты гляди да запоминай. Может, на жизнь по-другому смотреть станешь, - сказала она.
  - Как же, запомнит он…- буркнул гребец, - вернётся да за старое. Человек – существо косное. У них ведь там тоже запустение… В мозгах.
  - Ну за мозги пускай другие поводыри отвечают.
   Славку от холода уже откровенно трясло. Сгорбившись на корме, он хмуро наблюдал за неспокойными камышами. Старуха косилась.
  - Замёрз? Это хорошо, значит, не всё потеряно. Если бы наоборот, в другое бы место направился. А так – глядишь, поживёшь.
   Повинуясь уверенным движениям гребца, лодка отдалилась от беспокойного камышового берега, пересекла небольшую овальную бухту и скользнула в узкую протоку, опутанную с обеих сторон кружевом разнообразной растительности. Пейзаж стал не в пример приятней глазу, но расслабляться было рано : в зеленоватой толще воды сновали хищные порывистые тени.
  - Я знаю это место. Я был здесь…
  - Во сне? – тут-же усмехнулась бабка, - ну, посмотри ещё раз. В мире всё по кругу идёт, даже сны.
  - Нет, там по-другому было… Речка похожая, но по берегам люди стояли, и мы плыли вдвоём, и не на лодке, а на плоту.
  - Опять с девкой?
   Славка кивнул и заметил, как лодочник обменялся со старухой снисходительным переглядом.
  - Что скажешь, Хамтар? Может, я по старости чего не замечаю? Что это за чудо к нему прилипло?
   Гребец как то странно покрутил головой, по-птичьи, будто разминая шею. Потом пробуравил Славку взглядом, чужим и колючим.
  - Плод воображения. Он ведь заплутавший. Сочиняет себе всякое… А я вижу то же, что и ты : шёл бедняга по улице, жарко было, поплохело малость ему, на лавочку присел…
   Буйные заросли излучали некое тепло, и терзавший Славку холод понемногу ослабил свои острые объятия. Он пошевелился и энергично передёрнул плечами.
  - Какая лавка? Жара, лавка – то давно было… Говорю же – под поезд мы спрыгнули.
   Славкины спутники молчали, затем бабка пробормотала нечто загадочное, ни к кому не обращаясь:
  - Верхние шалят, небось. Поперёд бегут, не в свои дела лезут. Нельзя так. Прошлому полагается перетекать в настоящее, но никак не в будущее.
  - А им это зачем? – спросил лодочник.
  - Откуда мне знать? Говорю же – шалят…
  - Коли так, пускай быстрее уходит. Мне таких возить не положено, - сказал тот неожиданно мрачно.
  - А ты греби шибче, скорее расстанемся, - проворчала старуха.
   Славка уже перестал удивляться всему происходящему в этой странной бесприютной местности, но, случайно обернувшись, вновь испытал приступ смятения. Они двигались по заросшей дивной флорой протоке довольно долго, но позади по-прежнему ширилось призрачное озеро с затянутыми туманом камышовыми берегами, словно лодка не плыла, а стояла на месте.
  - Здесь всё мимолётно, и верно только то, что видишь перед собой. А то, что позади – быльём поросло и пеплом посыпано. От него ты и бежал недавно, - сказала бабка себе под нос, отвечая на его невысказанное удивление.
   Здешние берега тем не менее плыли себе мимо, и вот уже лодка вышла на открытое пространство, впереди дрожал и погружался в воду всё тот же туман, а на суше, у кромки воды, стали появляться первые люди. Они стояли, почти не шевелясь – похожие друг на друга скорбные молчаливые часовые. Славка принялся всматриваться в их лица и хотел что-то спросить у бабки, но та опередила:
  - Сиди тихо, не шуми и не волнуй их. Они уже слепы, но ещё немного слышат. Прибудут на место, там всё изменится. Для них изменится.
   Потом оборотилась к лодочнику.
  - Хамтар, мы уже близко?
  Тот работал вёслами с удвоенной энергией.
  - Близко… Скоро высажу. Спешить надобно, задержался я с вами. Видишь, сколько собралось?
   Прошелестела пугливо листва, и трубный звук, подобный стону, прокатился над берегами и затих глубоко в тумане. Словно неведомый монстр здешних мест, ворохнувшись в берлоге, напомнил окружающим о своём существовании.
  - Что это? – прошептал Славка.
  - Забрать требует. Ну и нечисть отпугивает, чтобы не увязалась ненароком, - сказала бабка.
  - А он кто?
  - Что да кто… Экий ты любопытный. Нет у него лица, потому и объяснить не могу.
   Лодка с разлёту въехала в густые плавни, и, едва Славка с бабкой оказались на берегу, чёрный человек Хамтар, не обронив на прощание ни слова, тут же заторопился обратно.
   Старуха подняла сухую ладонь к глазам и вгляделась в туманную даль.
  - Ну пошли, немного осталось. Впереди пустота, пугать тебя больше некому.
  - Пустота? Как это?
  - Да вот так. Никого и ничего. Перемычка. Даже я редко сюда попадаю. Зыбко здесь всё, изменчиво и непостоянно. Кроме скалы. Она всегда на месте. Требуется лишь избрать правильное к ней направление.
   И они двинулись по плоской блёклой равнине, сверху нависло целлулоидное небо, и все звуки, угаснув, остались за спиной. Понемногу исчез даже ставший привычным лёгкий запах тлена и сырости, к которому Славка уже было привык. В этой стерильной серости он едва мог разглядеть собственные ноги, хотя споткнуться было сложно : земля внизу стала ровной, как бильярдный стол. Но тотальное безмолвие угнетало, оно давило всё сильнее, и в какой-то момент Славка отчётливо осознал, что в одиночку не продержался бы в такой обстановке, точнее, в её отсутствии, и десяти минут. От этой безмерной тоски и космической пустоты может помутиться разум или остановиться сердце. Но в космосе имеются звёзды, здесь-же нет вообще ничего. Спасением оставалась лишь загадочная сухая старуха, невозмутимо меряющая шаги впереди.
   В какой-то момент вокруг возникло некоторое прояснение, и бабка вдруг резко остановилась.
  - Не вижу, - сказала она, - давай ты попробуй.
  - Что попробовать?
  - Мои места закончились, теперь на тебя надежда. Должно быть, недалеко осталось. Закрой глаза и укажи направление. Сосредоточься, ты сам обязан её увидеть.
   Он закрыл глаза и замер, прислушиваясь. Но по-прежнему царила вокруг всеобъемлющая тишина, не нарушаемая ни скрипом, ни шорохом. Он даже не мог определить, где находится бабка, но некоторую перемену всё же заметил. Мир сквозь закрытые веки разделился на свет и тень. Слева – светло, справа – темно. Или кажется? Славка попробовал повернуть голову, и тут же всё смешалось и исчезло.
  - Стой прямо, не вертись, - сказала бабка откуда-то со стороны, - замри и смотри.
   Он застыл в прежнем положении, и вскоре опять уловил эту странную двоякость в восприятии.
  - Что видишь? – в бабкином голосе послышалось нетерпение.
  - Налево светло, направо темно, - ответил Славка коротко и для наглядности показал рукой влево, - нам туда?
  - Совсем наоборот.
   Он открыл глаза, и они двинулись направо.
  - А в той стороне, где свет - там что? – спросил Славка.
  - Там, где свет – всегда берег дальний, и вечный Хамтар в лодке сидит безотлучно и ждёт слепых своих пилигримов.
  - Их, Хамтаров, тоже много?
  - Неисчислимо их, и нас, и вас. По кругу всё идёт и будет идти всегда, и нет ему конца, яко сущему.
   Она говорила, словно впав в сомнамбулу, Славка вгляделся и заметил, что бабкино лицо изменилось. Восковая бледность разлилась на нём, глаза очертились тёмными кругами и запали вглубь.
   Она уловила его беспокойство.
  - Плохо мне здесь, не моё это место. У подножия, на краю, должно полегчать.
   Тёмная стена росла перед ними, и детали её постепенно проявлялись сквозь унылый туман. Пару раз Славка чуть не споткнулся : земля внизу перестала быть ровной, появились бугры и мелкие камешки, наконец дорогу им преградила узкая речушка, почти ручей. На этой стороне берег был практически пологий, усеянный мелкой галькой, а на противоположной громоздились внушительный округлые валуны. Это было похоже на кладбище яиц древних апокалиптических чудовищ, исчезнувших когда-то в одночасье. Минули эпохи, а неродившиеся окаменевшие динозавры так и лежат здесь в межвременье, тишине и тумане.
   Они остановились. Еле слышно журчала вода, и посверкивали порою какие-то мелкие насекомые, роящиеся у её поверхности.
  - Повезло, к узкому месту попали, - сказала бабка, - в воду не заходи, ледяная, проще просто перепрыгнуть. Я на тот берег не ходок, дальше будешь выбираться без меня.
  - Почему?
  - Да потому, я и так слишком далеко зашла. А перебираться к скале повода нет. Сюда очень редко кто попадает, так что и сегодня забирать некого. Прыгай на ту сторону, соберись с силами и – наверх. Чем смогла – помогла, дальше на себя надейся.
   Славка глубоко вздохнул, напрягся и одним прыжком перескочил на противоположную сторону. И – о, чудо – сразу почувствовал запахи. Самые обычные запахи – зелени, воды, рыбы, сырой земли… Они мгновенно опьянили, и закружилась от неожиданности голова.
Туман почти рассеялся, редкие его хлопья цеплялись за чахлые кустики и бугристый глинистый склон. Он поднял глаза : стена вздымалась вверх чуть-ли не вертикально, и где находится её край, угадать было невозможно.
   Славка оглянулся. Бабка стояла на прежнем месте, но голос её доносился словно бы из далёкого далека.
  - Запомни главное – не оглядываться. Ни в коем случае не оглядывайся, что бы не происходило! Кто стремился, те добирались, и ты доберёшься. О близких думай, о тех, кого вновь повстречать хочешь. Не медли, время работает против тебя. Ступай…

    Славка шагнул вперёд, и тут под ноги ему попался колышек, точнее сказать – заострённый сучок из какого-то узловатого дерева, довольно прочный на ощупь. После недолгого обследования обнаружился ещё один, похожий, застрявший меж валунов. Славка повертел их в руках и ещё раз посмотрел наверх. Некто, неведомо когда, обработал эти деревяшки по мере возможности, и хотя на альпинистские крюки они мало смахивали, всё-же могли оказаться неплохим подспорьем. Вот только почему они лежат внизу, у подножия? Вопрос. И ответа лишь два : либо неизвестный горовосходитель сорвался вместе с ними, либо уже сбросил сверху, за ненадобностью. Так сказать, оказал услугу будущему.
   Славка хотел было в последний раз взглянуть на свою суровую провожатую, но вспомнил её предостережение и, не оборачиваясь, решительно двинулся в гору.
   Склон не казался таким уж крутым, как поначалу, и Славке даже казалось, что он различает на мелких уступах чьи-то полустёршиеся следы. Первая трудность и приступ лёгкой паники не заставил себя ждать. Незаметно и быстро стена из пологой превратилась в отвесную, и ему пришлось крутить головой по сторонам, чтобы угадать, куда двигаться дальше. Налево показалось предпочтительнее и, переступив несколько мелких шагов, Славка выбрался на очень даже комфортную площадку. Он едва помещался на ней, но здесь хотя бы можно было перевести дух.
   Внезапно откуда-то сверху спланировала крупная белая птица и бесцеремонно села рядом. В орнитологии Славка был не силён, пернатая гостья походила на очень крупного голубя, только с мощным и опасным на вид клювом. Птица казалась совсем непуганой, сидела себе и нахально разглядывала пришельца красными глазками-пуговицами.
   Она определённо мешала дальнейшему продвижению, и Славка вынужден был взмахнуть рукой, чтобы спугнуть непрошеное пернатое, и тут наверху, в тумане, раздался какой-то лязг, и мужской голос произнёс вдруг:
  - Лариса, не забудьте – одного кубика достаточно, и следите за давлением…
   Вслед за этим птица встрепенулась и пребольно врезала клювом Славке куда-то в запястье, он зашипел и отдёрнул руку.
  - Реагирует… Это хорошо, - сказал тот же голос удовлетворённо и канул в тишину.
   Наглая птица попыталась клюнуть ещё раз, но промахнулась, визгнула возмущённо и улетела в туман.
   Славка поморгал и вгляделся в кручу, нависшую над ним. Никого и ничего. Вокруг по-прежнему слоилась сыроватая полупрозрачная муть без каких-либо запахов, словно он завяз посреди спеленавших горы облаков.
   Как бы то ни было, насиженную площадку приходилось покидать, и он двинулся дальше, чуть косо по склону, и вновь чей-то голос просипел прямо из горы:
  - Счастливчик… Мне бы хоть раз так поспать. Сестричка, дайте снотворного на ночь, у меня бессонница с ваших процедур…
   Кажется, кто-то ему ответил, но это было далеко и неразличимо. И опять - глухая вязкая тишина. Что за чёртовщина? Галлюцинации? Или это голоса давно умерших людей? Обрывки некой параллельной реальности, витающие где-то рядом?
   Что бы не происходило – двигайся дальше…
   Он перевалил довольно опасный каменистый выступ, торчащий по всей ширине склона, как пласт древней геологической эпохи. Обойти его не представлялось возможным, так что какое-то время Славке приходилось виснуть на брюхе, а ноги болтались без опоры.
Он перевалился через острые камни и вновь оказался на крохотной горизонтальной площадке, пригодной для непродолжительного отдыха. По-прежнему не покидало подозрение, что он идёт по следам давнего предшественника, и это слегка обнадёживало. Плохо было то, что проклятый туман не желал рассеиваться, и вершина горы пряталась на неизвестной высоте. По собственным прикидкам, Славка одолел дистанцию этажей эдак в восемь, но вниз боялся даже мельком бросить взгляд, помня бабкины наставления.
   Вверху мелькнула бесформенная тень, и, проступая постепенно сквозь белёсые струи, превратилась в человека. Он спускался, и спускался как то странно – вперёд лицом, а склона почти не касался. Будто шёл по пологой горной тропинке.
   Человек-тень приблизился и присел на невидимый бугорок. Пожилой дядька, почти старик, с клочковатыми волосами и жёваным лицом. Так на первый взгляд показалось Славке. Слои тумана, обволакивающие всё вокруг, беспрестанно искажали облик пришельца, и лицо его кривилось различными гримасами. Знакомым оказался лишь голос.
  - Какой сегодня долгий сон… Веришь, сын, за эти годы ты ни разу мне не снился, а сегодня… Я тебя сразу узнал, хоть ты уже совсем взрослый мужик.
   Он говорил глухо и неразборчиво, и смотрел почему-то прямо перед собой, куда-то вниз, в слепую бездну.
   Потом вздохнул.
  - Вот ведь как, Славчик, вышло. Не всё получается так, как нам угодно. Оказывается, жизнь – короткая штука. Под старость и здоровье и планы под откос идут. Не успел оглянуться – а уже один ты, позади ничего и никого, поделиться не с кем, и пожаловаться некому…
   Он махнул рукой бессильно, пожевал губами по-стариковски.
  - А что жаловаться? Сам виноват. Жить начинаешь молодо, красиво да разгульно, да заканчиваешь под забором, как собака битая. Помню, как ты, пухлый годовалый карапуз, на руках у меня ворковал да ножками дрыгал. Мы с твоей мамкой сами ещё дети были, молоды, счастливы и мечтательны. Почему же так вышло? Как так получается, что жизнь свою собственными руками губим? Она ведь тоже, на меня глядя, винцом одно время баловаться начала, но не погрузилась, сумела выбраться…
  - Да потому что посчастливилось встретиться ей с весёлым геодезистом Аркашей Шумиловым, что жил легко и размеренно, без пьянок, истерик и душевных терзаний, - Славка попытался вставить угрюмое пояснение в его монолог, но человек-тень не слышал.
  - Да, выбралась как то. В геологию, слышал, подалась. Надо же… Не ожидал такого от учительницы физики.
  - Мамки больше нет, - произнёс Славка, и человек замолчал и повёл головой, будто прислушиваясь.
  - Уходишь, плохо вижу тебя. Что-то никак не могу проснуться. Зовут… Долго иду, а куда – и сам не знаю, - посетовал он и вдруг заторопился, - ты, Славчик, не думай, я не оправдываюсь. Поздно. Просто не повторяй моё. Ошибаться не вредно, иной раз даже нужно, лишь бы на пользу шло. Упасть ой как легко, а слабых и безвольных жизнь бьёт нещадно. И добивает.
   Он встал и слепо засуетился.
  - Пойду я… Что-то не так нынче со мной. Надо идти. Когда останавливаюсь – хуже становится.
   В последний момент Славка поймал себя на мысли, что, столкнись посреди улицы с этим человеком, ни за что не узнал бы в нём собственного отца. Прошло не так уж много лет, но был тот уже неузнаваемо стар, помят и сгорбленно жалок. Если бы не голос – сиплый, с хрипотцой, как от долгой простуды.
   Отец сделал шаг, другой и мгновенно исчез, словно сорвавшись в пропасть.
   Внезапно налетел ветер, его порыв встряхнул тусклую тишину, а слои тумана пришли в движение и облепили лицо стылой влагой. Славка почувствовал нарастающую коварную усталость. Ветер мог означать, что набрана уже приличная высота, но где он – конец пути?
Он поднялся ещё на несколько метров. Прямой дороги по-прежнему не получалось, приходилось всё время карабкаться наискосок, уклоняясь то влево, то вправо.
   Потом, прислушавшись к себе, он обнаружил странную вещь : он до сих пор не ощущал ни голода, ни даже жажды. Часы на руке отсутствовали, и не понять было, утро сейчас, день или вечер.
   Здесь всё ненастоящее, спеши, ты обязан выбраться.
   Вновь вернулся ветер – порывистый, неустойчивый, верховой, он принёс с собой угасшие было запахи. Что неожиданно, у этих запахов появился ощутимо химический оттенок. Что-то бытовое, спиртово-уксусное.
   Но ломать голову в предположениях было некогда, положение вынуждало карабкаться дальше, и чем выше Славка поднимался, тем настойчивее одолевало желание взглянуть за спину, вниз. Хоть краешком, хоть мельком. И он таки осмелился сделать это, на долю секунды, и показалось, что тумана внизу нет вовсе, а есть лишь некая зияющая бесконечность – безжизненный бугристый склон, тонущий в унылом полумраке.
   Словно бы в отместку, ветер хлестнул так, что Славка в панике распластался на скале подобно лягушке, и какое-то время не шевелился. Руку опять что-то ужалило, примерно в то же место, Славка встряхнул ею и заметил спешно уползающую мерзкую тварь, нечто вроде сороконожки.
   На сей раз он дал волю чувствам и выразился исключительно непечатно.
  - Тихо, тихо. Просыпайся давай, хватит уже… - сказала гора укоризненным женским голосом.
  - Да не сплю я! – проорал Славка по инерции, но склон ответил молчанием.
   Усталость нарастала, атмосфера словно сгустилась вокруг него. Мысль ещё раз глянуть вниз понемногу пропала, теперь он смотрел только вверх и постоянно шарил глазами по сторонам в надежде отыскать более комфортный подъём. Вспомнил про найденные у подножия сучки и вытащил их из-за пояса. Приходилось торопиться, никаких полок и площадок для отдыха более не наблюдалось.
   А верхний срез скалы никак не хотел появляться. Видимость давно расчистилась, не плавали вокруг хлопья-облака, но проклятые метры сухого склона всё лезли и лезли навстречу, словно бы из ниоткуда.
   А есть ли у этой горы какая-то вершина? – такая мысль всё чаще приходила ему на ум. Может, он что-то пропустил? Может, надо было где-то свернуть, идти вбок, в обход? Кто знает…
   Следы давнего горовосходителя Славка давно перестал замечать, да и не до того было.
    Живём бездарно, умираем глупо…
   Здесь нельзя поддаваться эмоциям, даже после встречи с таинственной тенью человека, похожего на его биологического отца, и всё же безотрадное суждение малознакомого человека сверлит душу и не желает уходить из памяти.
    …Позабыл отец про обещанную Большую Рыбалку. Он вообще, помнится, много чего планировал да обещал. И вот возник из унылого тумана случайным встречным, постаревший до неузнаваемости, и исчез с глаз. Вниз  ушёл…
   Да не обижаюсь я на тебя, батя. Ничего нового в этой жизни : каждому – своё. Жаль только, что никогда ты ничему не сопротивлялся. Катиться беспечным камушком по склону – куда легче.
   Наконец он обнаружил подобие выемки, впереди, метрах в трёх. Крохотный выступ, который с большим допущением можно было определить для кратковременного отдыха. Зацепившись за него, Славка подтянулся и понял, что стал жертвой обмана зрения : задержаться на этом пятачке можно было лишь в позиции спиной к горе, лицом назад. Спускаться ниже и искать иной путь? Это смерти подобно, у него не хватит сил…
   Устроившись на крохотной ступеньке коленками, Славка посмотрел наверх, и тут нарастающая паника сменилась форменным ужасом : и прямо, и справа, и слева – куда хватало глаз – склон перестал быть склоном. Стена, ставшая абсолютно вертикальной, вздымалась перед ним на несколько метров в высоту, а дальше… Кажется, дальше не было ничего, лишь сидели на краю, словно голуби на крыше высотки, несколько склочных красноглазых птичек, поглядывавших вниз со злорадным безразличием.
   Близок локоть, да не укусишь - это и есть конец его унылого альпинистского вояжа? Подспудно он ожидал нечто подобного. Визуально подняться на край скалы не было никакой возможности. Только если взлететь.
   Славка посмотрел на найденные внизу сучки и ещё раз оценил их прочность. Затем, недолго подумав, сбросил истрепавшиеся кроссовки. Пользы от них уже никакой, босиком легче.
   Он снова едва не посмотрел вниз, но это уже сработал машинальный рефлекс : если нет дополнительных точек опоры, то придётся-таки сползать ниже и искать другой путь. Либо преодолеть эти ужасные несколько метров на остатках сил, в полувисячем положении, как какой-нибудь человек-паук.
   А может, это всё-таки сон? Кто-то, уже не вспомнить, в далёком детстве, советовал пацану Славке – если снится что-то нехорошее, просто попытайся открыть глаза как можно шире. Прямо во сне. И всё закончится…
   И он попытался это сделать – как утопающий, борясь за свою жизнь, хватается хоть за соломинку, хоть за травинку. Конечно, такие действия оказались сколь наивными, столь и тщетными.
   Славка ещё раз окинул взглядом оставшийся кусок пути и, сжав зубы, вонзил сучок в ближайшее углубление. Подтянувшись, вбил следующий чуть выше.
   Перестарался : выдернуть первый оказалось довольно сложно, на это уходили силы. Теперь он окончательно повис, как альпинист-экстремал без страховки. Босые ступни вяло елозили по шершавой поверхности в поисках хоть подобия опоры. От напряжения руки начали дрожать, и первый пот полез в глаза. Если сорвусь – главное, сучки не потерять, внизу склон пологий, сползу на брюхе и попытаюсь зацепиться, подумал он. Эти крепкие узловатые деревяшки – продолжение его рук, нельзя их выпускать ни в коем случае. Иначе придётся сдаться и уйти вслед за отцом.
   Славка подтянулся ещё на метр. Вверх он не смотрел, но ожидаемая неприятность не заставила себя ждать – какая-то из сволочных птичек спрыгнула ему прямо на голову и деловито там устроилась. Как на нашесте. Хорошо хоть, клювом долбать не спешила.
Материться уже не было сил, Славка ожесточённо мотнул головой, сбрасывая с себя эту наглую местную курицу, и подтянулся ещё на шаг.
   Он увидел перед собой пожухлую траву и поначалу подумал, что она ему мерещится. Нескончаемая голая глина с вкраплениями камня и вдруг – трава. Трава – это край, он совсем близко.
   Он поднял глаза – да, спасение и конец мучительного подъёма был на расстоянии пары энергичных движений. Опасность заключалась в двух вещах : твёрдая глина закончилась, оставался лишь рыхлый дёрн, а зацепиться за него было проблематично. Второе – птицы. Чтоб вы провалились! Лучше бы на него напала стая мерзких сороконожек. Те, по крайней мере, хоть на голову не садятся.
А птички явно изготовились к какой-то подлости. Они расселись на самом краю и уступать дорогу пришельцу, похоже, не собирались.
   Что ж, ничего не оставалось, как лезть напролом.
   Обливаясь потом – даже ладони стали мокрыми – Славка занёс правую руку с сучком и попробовал зацепиться прямо в гуще этого склочного курятника, уже на горизонтальной поверхности. Как бы не так – сучок процарапал борозду и застрял лишь на самом краю, увязнув в переплетении хилых корней. Слишком ненадёжно.
   Птицы возмущённо хлопнули крыльями, а та, что выступала здесь в роли заводилы, вновь попыталась усесться прямо ему на голову.
  - Что ж, рискнём. Полкубика. Надеюсь, это его взбодрит…- сказала вдруг какая-то из них задумчивым мужским голосом.
   Они все тут заводилы. Стая бесцеремонных говорящих попугаев, собравшаяся на летучий консилиум у врат Эдема - выписать чужаку пропуск на вход или сбросить вниз за ненадобностью.
   Славка выдернул сучок и, выбиваясь из сил, повторил попытку в другом месте. Тут же руку вновь что-то ужалило – то ли птички забавлялись, то ли вылезла очередная ползучая мерзость. На этот раз получилось чуть лучше, он ощутил зацеп, хоть и слабый. Хуже было другое – сучок, торчащий до поры в стене, предательски кренился и грозил в любой момент треснуть или выскочить. Наступала пора для последнего рывка.
   Назойливая птичка-главарь, кружившая над ним, спикировала и села прямо на руку, и так дрожащую от напряжения, и Славку вдруг охватило форменное бешенство. После стольких усилий бесславно слететь, сползти, скатиться кубарем в унылый безмолвный туман, к слепым и глухим теням? Да чтобы этому поспособствовали какие-то безмозглые летучие твари непонятной породы?
   Он выпустил верхний сучок и тут же, до боли в суставах, вцепился в колючий дёрн всей пятернёй. Срочно требовалась дополнительная опора, и он решился на последний рискованный шаг – выпустил и нижний сучок, мгновенным движением перебросив руку наверх. Нащупал левой ногой оставленную в стене деревяшку, но это, конечно, была уже не опора, а только слабое подспорье, для вящего успокоения.
   Птица по-прежнему сидела на руке, но почему-то не клевала и не щипала, просто наблюдала с издевательским любопытством, каким образом упрямый пришелец выпутается из ситуации. И остальная стая больше не атаковала, а лишь кружила вокруг молчаливыми возбуждёнными тенями.
    Стоп. Тени сами начали отбрасывать тени. А настоящие тени - это солнце… Оно притаилось где-то там, за горой.
   Когда Славка смог наконец забросить одну ногу на срез обрыва, нижний сучок окончательно треснул. Но он успел зацепиться, скрёб руками дёрн, на него вновь накатила волна яростной одержимости. Возможно, он даже птиц своей решимостью отпугнул на какое-то время.
   Отвалился целый пласт земли вперемешку с мелкими камнями, но он успел перехватиться дальше, где, на его счастье, попался какой-то цепкий колючий корешок. Краем глаза он заметил, что птицы закончили хороводить и на миг словно бы зависли на месте. Славка забросил и вторую ногу, и тут стая в едином порыве обрушилась на него. Словно гигантский орёл, нет – летающий динозавр хлобыстнул его крыльями по спине и голове.
   Но чудище опоздало : не ощущая боли, Славка полз, извиваясь, прочь от жуткой кручи… Крылья, когти и клювы гвоздили и лупили его нещадно до тех пор, пока он не заполз, оглохнув и отупев от ударов, прямо в густой раскидистый куст в полсотне метров от обрыва.
   Отдышавшись, он выглянул осторожно из ветвей и сразу догадался о причине птичьего исступления. Край обрыва был усеян гнёздами, из которых там и сям торчали, как черви, красноглазые головки голодного потомства, а их родители разгневанными пчёлами носились поблизости.
   Славка осторожно выбрался из-под куста и огляделся. Непролазная чаща стояла перед ним, и было совершенно непонятно, куда же двигаться дальше.
   Трава и деревья вокруг приняли вдруг сочную окраску, некий золотистый оттенок. После тотальной серости это было непривычно для глаз. Он посмотрел вверх и увидел наконец настоящее небо и настоящее солнце. Оно выбралось из-за клочковатого облака и щедро поливало мир своим сиянием.
   Он подумал, что солнце должно было разогнать вязкий туман под горою, и теперь после трудного штурма можно глянуть вниз с победной высоты.
   Всё ещё жмурясь от солнечного света, он обернулся к обрыву и тут же замер от неожиданности. Всё птенцы с их гнёздами, да и склочные взрослые особи – все разом куда-то исчезли. Неизвестный шутник, ваятель здешних красот, стёр их ластиком с картины мира. Вместо птиц появилось нечто другое.
    Мираж, неописуемо прекрасный, дрожал и переливался всеми мыслимыми цветами и оттенками – сразу за обрывом. Да и не было никакого обрыва, а лишь умозрительная граница, рубеж между двумя вселенными – цветущей и угасающей.
Кирпично-красные горы с зелёными водопадами, райские кущи, населённые птахами, похожими на аквариумных рыбок. Кучные белопенные облака орошали всё это великолепие золотистыми дождями, а над облаками безмятежно парил зверь-птица, дракон, смотритель небес и земель обетованных.
   И море, конечно. Бирюзовые валы бились в крутые берега, оставляя за собой затейливый след из пенных пузырьков, и мириады чаек носились над водой, сливаясь с её сверкающей поверхностью.
   Пейзаж словно бы приблизился, и вот уже Славка разглядел ряд бревенчатых домов, и курчавые кустарники, и группу людей на берегу, и неудержимая сила повлекла его вперёд.
  - Одумайся! Зачем идти туда, откуда нет возврата?
   Голос, непонятно кому принадлежащий, доносился сзади, из глубин густого леса.
  - Не смотри, закрой глаза. Ты уже видел, что происходит с теми, кто поддался соблазну…
   Он повиновался и повернулся, хотя это стоило немалых усилий.
   Перед ним по-прежнему теснились нерушимые стволы вековых деревьев, но спустя короткое время из-под низко нависших ветвей появилась маленькая светловолосая девчушка в зелёном платье.
  - Ты кто?
  - Вопрос непонятен, - отозвались лес, земля и трава, - ты же давно мечтал меня видеть…
   Да, голос звучал со всех сторон и словно бы ниоткуда. Девчонка же смотрела на него без выражения, потом повернулась и направилась в лес. Он последовал за ней, заметив попутно, что кроха в зелёном платье временами как бы плывёт в пространстве. Голографическая картинка, призрак, изображение.
   Он вошёл в лес и почти сразу наткнулся на просеку, довольно широкую. Следов колёс не наблюдалось, и кто её здесь прорубил, было совершенно непонятно. Обрамлённая колоннадой внушительных стволов, слегка изгибаясь, она вела куда-то вглубь и терялась в зыбкой кисее влажного тумана. Той же влагой, кисловато-гнилостной, пропитан был здешний воздух. Славка прислушался : запахи запахами, но ни чириканья птиц, ни вообще каких-либо звуков – глухая тишина стояла вокруг.
   Ещё одна перемычка?
   На сей раз никто не ответил на его мысленный вопрос, и он двинулся вперёд, по единственному и естественному пути. Молчаливая девчонка незаметно исчезла с глаз, но тем не менее он постоянно ощущал рядом чьё-то присутствие. Пару раз он попытался резко обернуться, но попытки оказались бесплодны : неведомый попутчик подобен был невидимке.
   Славка прошагал, наверное, с километр и начал понемногу тревожиться. Когда наступит конец его тоскливым скитаниям? И куда ведёт этот лесной проспект?
   Он преодолел очередной поворот, далее просека шла ровная, как стрела, но туман сгустился на глазах, и сгустился настолько, что видимость терялась в паре десятков метров. Славка чертыхнулся.
  - Стой! – голос прозвучал не из леса, а где-то у него над ухом, - просто стой и жди. Когда появится свет, не бойся и не вздумай никуда убегать. Чтобы вернуться, ты должен снова пройти через это.
   И свет появился, он струился вначале из тумана невнятным светлячком, затем вырос, расширился, и Славка понял, что в мёртвой тишине на полном ходу движется прямо на него громада электропоезда.
   И он закрыл глаза, сгорбился машинально и, объятый ужасом, заорал сам себе:
  - Это иллюзия, иллюзия!..
   Беззвучный смерч налетел на него, швырнул вверх, вниз, перевернул и перемолотил ему все внутренности, отчего Славке показалось, что он мгновенно раздулся, как шар, и выплюнул обратно на грешную землю.
    Земля почему-то пахла бинтами и спиртом.

    - Просыпайся же!
   На сей раз голос оказался женским…


     ГЛАВА 12

    Шарканье ног, приглушённые короткие фразы и изредка – металлическое звяканье. Он попытался открыть глаза, это получилось с трудом, вязкая тьма никак не хотела расступаться. Затем он разглядел нечто серое, плавающее в пространстве, подёрнутое кое-где островками мелких трещинок. Похоже на потолок. Да, самый обычный потолок. Проснулось обоняние, и в ноздри хлынули запахи бинтов, спирта и немного – хлорки.
   Это не что иное, как больничная палата, двух мнений быть не может.
   Скосив глаза, Славка увидел в противоположном по диагонали углу кровать, кто-то там валялся поверх одеяла пятками в проход, а у широкого светлого окна стояла миниатюрная девушка в белом халате и белом чепце и производила манипуляции со шприцом.
   Врачиха. Или медсестра.
   Он пошевелился, кровать тут же издала скрип, и девушка обернулась. Спустя секунду она бросила шприц и заторопилась к двери.
  “- Ну наконец-то. Виталь Сергеич, подойдите в третью, срочно!“
   Вслед за звуками и запахами вернулась память, она вонзилась в него раскалённым ножом, Славка попытался сесть на своём пружинистом ложе, стены закачались, и он упал обратно.
   Перрон с выщербленным кое-где асфальтом, крепыш с пистолетом, надвигающаяся морда электропоезда, и чьи-то крики. А потом…
Он выпростал из-под одеяла руки и потряс пальцами. Затем приподнялся на подушке, пошевелил ногами и попытался сделать несколько велосипедных движений. Он был цел. Ей-богу, цел и даже, возможно, невредим. Только кружилась голова от излишне резких движений, и окружающая его аскетичная обстановка дрейфовала в медленном танце.
   Палата четырёхместная, но две кровати свободны. Пациент напротив продолжал валяться ничком, но не похоже, чтобы предавался сну, потому как время от времени принимался флегматично потирать нога об ногу.
   Дверь распахнулась, и вошёл врач, худощавый мужчина средних лет с лёгкой небритостью. Девушка появилась следом и прошла к своим шприцам, бросив на Славку любопытствующий взгляд. Врач сел на стульчик у славкиной кровати и какое-то время смотрел молча, испытующе.
  “- Доктор, у меня чесотка от ваших уколов открылась,” – объявили вдруг с противоположной кровати, - “ спать не могу, сделайте что-нибудь.”
   Доктор по имени Виталий Сергеевич полуобернулся и брезгливо посмотрел в пол.
  “- То бессонница у вас, то чесотка… Оксана, диклофенак отставить, в крайнем случае инъекцию анальгина на ночь. Динамика у больного стабильная, через пару дней будем готовить к выписке.”
   Затем вновь обратил внимание на Славку.
  “- Здесь без изменений? Как с давлением?“
  “- Космонавтика. Сто двадцать три на восемьдесят. Это час назад. Вечером было ниже.“
   Затем добавила с усмешкой:
  “- Признаюсь в самоуправстве. Полчасика назад начал шевелиться. Ну я взяла и встряхнула его : да просыпайся-же ты, говорю. Ну он взял и через пять минут проснулся.“
   Врач качнул головой.
  “- Чудненько. Оксана, да вы просто его ангел-спаситель. Мы тут сдуру с адреналином балуемся, а всё гениальное просто. Ну, дружище, задал ты нам вопросов…“
   Это у меня вопросы, подумал Славка и решил, что настало время для кое-каких прояснений.
  “- Простите, а я как здесь оказался? Я чем-то болен?“
   Виталий Сергеевич чуть артистично склонил голову.
  “- Совсем не помним? А если попытаться?“
   Перед славкиными глазами вновь возник перрон, крики и надвигающаяся электричка, но в последний момент что-то подсказало ему – не торопись. Он и сам не мог понять, почему заставил себя прикусить язык.
   А ещё в животе нарастала резь, и причина её, что называется, лежала на поверхности.
  “- Вы знаете, мне бы до туалета добраться…” - сказал Славка с неловкой усмешкой.
  “- Обязательно. Позвольте, сопровожу.“
   Он слез с кровати и мигом оказался на корабельной палубе в штормящем океане. Доктор подоспел вовремя, и с его помощью Славка добрался до заветного помещения, благо оно оказалось почти напротив палаты.
   В кафельном больничном сортире, кроме всего прочего, ему пришлось потратить какое-то время на узнавание самого себя в зеркале : бледное опухшее лицо смотрело оттуда, с заметными мешками под глазами и приличной щетиной на щеках. Славка потёр щёки ладонями и вышел в коридор.
  “- Доктор, и всё-таки – как давно я здесь нахожусь и каким образом оказался?”
  “- Так попытайтесь вспомнить. Потренируйте память, так сказать. Лишним это точно не будет.“
  “- Н-ну, я могу только предположить, что был на улице, не дома. Это сто процентов.“
   Он помолчал и добавил со слегка вопросительной интонацией:
  “- Либо на Центральной улице, либо на железнодорожной платформе. В Москве…“
  “- Во как. А почему такой разброс в географии?“ – откликнулся эскулап насмешливо.
   Славка дёрнул плечами.
  “- Сам не понимаю. Странное раздвоение памяти.“
   Виталий Сергеевич поцокал языком.
  “- М-да. Обязан спросить : как у нас с наркотиками? Не обязательно что-либо тяжёлое, вовсе наоборот. Психотропы, галлюциногены… Таблеточки там или курительное что? Нет привычки баловаться?“
  “- Да упаси бог!“
  “- Черепно-мозговые травмы, сильный стресс в последнее время? Вспоминайте. Летаргия, даже лёгкая, не может произойти сама по себе.“
  “- Доктор, да я в больницу попал второй раз в жизни. Года полтора назад, зимой, валялся с воспалением лёгких. После этого курить, кстати, бросил. Ни у каких врачей на учёте не состою, вы можете это проверить.“
   Славка плюхнулся на кровать, но ложиться не стал. Самочувствие явно шло на лад. Во всяком случае, головокружение прекратилось.
  “- Интересный нам больной попался. Подобрали вас на лавочке посреди улицы, здесь, в Комсомольске. Славный город Москва вам, скорее всего, приснился. Да, и проспали вы – практически в добром здравии - трое суток с хвостиком. Пришлось даже питание через капельницу вводить. Такие дела.“
  “- На лавочке… Ну да, было дело. Я, кажется, с работы шёл, жара стояла. Плоховато стало, солнечный удар, наверное. Сел на лавку… Но потом пришёл в себя. Ну конечно! – пацан у меня ещё с руки часы хотел стащить…“
   Он посмотрел на левую руку. Часы отсутствовали.
  “- Да, и мобильник…“
  “- Не переживайте : часы “Полёт”, так точно. Модель старенькая, но на ходу. Лежат в тумбочке, в целости и сохранности. Телефон там же. В разряженном состоянии.“
   Славка помолчал, потом встрепенулся.
  “- Ко мне приходил кто-нибудь?“
  “- Приходил. Вчера вечером, мужчина пожилой. Дядей назвался.“
  “- Как он нашёл меня? Что говорил?“
  “- Как я понял, кто-то из знакомых видел, как вас “скорая“ забирала. Вот ему и передали. Говорить ничего не говорил, но был озабочен. Или озадачен. Обещал сегодня ещё наведаться. А что, других родственников нет?”
  “- Нет. А девушка не приходила?”
  “- Вот девушек, к сожалению, не было. Да, и ещё сегодня утром справлялись по вашу душу с некоего мебельного производства.“
  “- А какой нынче день?“
  “- Понедельник на дворе, середина дня.“
  “- Доктор, так если всё в порядке, может, отпустите? Сегодня. И дядьке меньше забот.”
  “- Э нет, сегодня никак. Подождём до утра, последим за самочувствием. Вообще, конечно, вам нужно на приём к врачу–сомнологу, в Москву. Тут, понятное дело, на сто вёрст в округе таких не имеется. Наше учреждение – не по вашему случаю. Направление выпишу, поедете в Пироговский центр. Ну а уж МРТ мозга здесь пройдёте, в обязательном порядке.“
  “- И каких денег стоит этот сомнолог?“- поинтересовался Славка чуть хамовато.
  “- По направлению – никаких,”- пожал плечами Виталий Сергеевич, -“ а там, на месте, видно будет, определитесь. Услуги сверх лимита бесплатными не бывают. Люди за деньги уже собственную мочу на анализы сдают…”
   Славка потянулся к тумбочке и достал из ящика часы. Стрелки на циферблате показывали без двух минут четыре.
  “- Ладно, отдыхайте пока. После шести можете сходить на ужин. Столовая на первом этаже.“
   Врач поднялся и вышел из палаты. Медсестра Оксана последовала за ним.
   Славка ложиться не стал, подошёл к окну и поинтересовался видом снаружи. Второй этаж. Может, третий. Это Вторая больница, или Новая, как именуют её в народе. Спальная окраина, выстроенная в последние годы на далёком отшибе, микрорайон Майский. Далековато дядьке шлёпать. Впрочем, маршрутки сюда бегают, хоть и редко.
   Славка вернулся к кровати и достал телефон. Аппарат вырубился наглухо. Даже не узнать, кто звонил за последнее время. А зарядка дома.
   Смыться отсюда, что ли? Он принялся бродить по палате, как невольник по камере.
  “- Не суетись, земляк, что ты бегаешь?“ – проговорила лениво соседняя кровать, - “сказали же - завтра отпустят. Кому ты тут нужен. Эх, счастливчик, мне бы так выспаться…”
   Славка покосился : пожилой тип, вид сварливый, поповская бородка клочком. Грыжа или язва какая-нибудь с тусклым мироощущением, трепаться с ним – только раздражаться.
   Он выбрался в коридор. В дальнем углу ворковали на стульях две нафталиновые бабульки, там же скучала за стойкой медсестра, вроде бы та самая Оксана. Сквозь прозрачные двери можно разобрать надпись “Неврологическое отделение”.
    Наше учреждение – не по вашему случаю… Если бы я сорвался в пропасть, плохи были бы твои дела, уважаемый Виталий Сергеич, подумал он.
   В пропасть… Почему это вдруг пришло ему в голову?
   Он и сам уже не понимал. Не помнил. Целый пласт неких событий неотвратимо уползал из памяти, подобно тому, как слизывает пляжный песок морская волна.
   Надо бы Палычу позвонить, для начала. Славка посмотрел в палату, подумал, но к “язвеннику” приставать с просьбами не стал и направился к медсестре.
  “- Телефончик не одолжите, буквально на пару слов?”
   Оксана радушно одолжила, и некоторое время он тупо пялился на экран, вспоминая дядькин номер.
   Из трубки ползли монотонные гудки, никто на том конце не отозвался, и Славка вернул телефон его хозяйке.
   Маясь от скуки, он спустился вниз. У выхода на улицу в стеклянной каморке громоздился здоровенный, бритый наголо мужик в белом халате и гудел о чём-то в телефон. Кто это такой, было не понять, но забавные ассоциации у Славки определённо возникли. Он не рискнул выходить наружу, направился во внутренний дворик, замощённый мелкой плиткой, и присел на казённую свежеокрашенную скамейку.
   Ассоциации, ассоциации… Да нет же, ничего он не забыл. Если бы не этот непонятный глухой провал - непосредственно перед пробуждением. Какая-то серая безрадостная местность, без звуков и запахов, от которой в памяти не осталось ничего, кроме глухой тревоги.
   И всё-таки… То, что произошло ДО.
   Всё тот же безжалостный шутник, то и дело словно бы выглядывавший у Славки из-за плеча и шепчущий невнятно на ухо – это он, наделённый злой фатальной силой, окунул его в напоенные ядовитой опасной сладостью дни, погрузил в топкую трясину небытия и вновь выдернул в повседневную реальность. По контрасту всё казалось ярким, сочным и даже немного непривычным : день стоял нежаркий, в бирюзовом небе повисли недвижимые полупрозрачные облака, и обострившийся слух выхватывал окружающие звуки с необычной чёткостью.
   На краю скамейки возникла весёлая радужная пташка, покосилась на Славку, цвиркнула о своём и унеслась прочь.
   Больница жила своей хозяйственно-бытовой текучкой. На углу здания лениво собачились по вопросу замены цокольной плитки двое работяг в спецовках, водитель “скорой” дремал на переднем сидении, а на краю лужайки газонокосильщик заводил свой трескучий агрегат : молодая трава заметно подросла и закурчавилась.
  “- Молодой человек! Эй, засоня!“
   Славка обернулся. Из окна второго этажа смотрела белозубая Оксана.
  “- К вам пришли,“- она показала пальчиком вниз.
   Он бросился в вестибюль. Вопреки ожиданиям, там оказалась не она. Дядька собственной персоной : на голове знакомая дырчатая кепка-дуршлаг, в руках авоська с неким содержимым. Осунувшийся какой-то, смотрит с тревогой.
   Славка не раздумывал ни секунды.
  “- Дядь, та девчонка, что я привёл… Как там с ней? Она ушла или всё ещё у нас?“ – спросил он вместо приветствия.
  “- Да погодь ты с девками! Ты сам то как, что с тобой стряслось?“
  “- Без понятия. В обморок грохнулся посреди улицы и провалялся тут несколько дней. Обещают башку на томографе просветить, утром должны выпустить. Ну так что с девчонкой?“
  “- А что девчонка? Прождали мы тебя тогда до вечера, я грешным делом ещё разок за пивком сгонял… Она на диване у телевизора так и просидела, не отходя. Потом вдруг подскочила, собралась быстренько и ушла.“
  “- Прямо вот так, молча – вскочила и ушла?“
  “- Ну да… Вроде как в телевизоре её что-то заинтересовало. А может, показалось мне, про телевизор-то…“
  “- И ничего не сказала на прощание?“
  “- Не-а, ничего. Лишь “до свиданья” буркнула. Ну а с чего я её удерживать должен? Человек незнакомый, откуда мне знать, что у неё на уме. Ушла и ушла.“
  “- А не поинтересовалась, почему я задерживаюсь?“
  “- Пару раз вроде как хотела что-то спросить, да постеснялась, видать.“
   Славка заёрзал на скамейке.
  “- Не возьму я никак в толк, чего тебя так на чужую девку растопырило? Найдёшь, коли захочешь. Сказала хоть, кто она да откуда?“
  “- Сказала. Только, боюсь, там её может уже не оказаться.“
   Палыч глухо крякнул.
  “- Ну, мне ваши тайны неведомы. Говорил я тебе – поостерегись с этими случайными, до добра не доведёт. Видишь – шарахнуло тебя, а ведь просто так ничего не бывает.“
   Славка покривился.
  “- Дядь, давай без нравоучений. Слышали, знаем…“
  “- Не нравоучения это, я ведь больше с перепугу балаболю. Марья с Аркашкой сгинули, с тобой вот беда стряслась… Ежли что – куда мне, старому, бежать, к кому обращаться?“
  “- А ты знаешь куда поезжай? Где у нас такая – деревня Канабеево?“ – пришло вдруг в голову Славке.
  “- Канабеево? Ну как же, третья, кажись, остановка на электричке, потом пешком с километр. А что там?“
  “- А там Маруся живёт. Хозяйственная тётка, в самый раз для тебя. Братан ещё у неё, здоровяк лысый, из милицейских. Подходящая компания, не пропадёшь.“
   Палыч смотрел на него с подозрением.
  “- Из милицейских, говоришь? Это не Андрюха-майор, гаишник бывший? Так он в Хотьково вроде живёт.“
  “- Без понятия, где её брательник живёт, а только думаю я, что с той Марусей будет тебе самое то, что надо… Езжай, картошку ей посадить поможешь.“
   Палыч ворочался на лавке и продолжал коситься с сомнением.
  “- Ты это, Слав… Тебе диагноз-то какой выписали?“
   Славка потянулся.
  “- Пока не знаю. Если я на дурака стал похож, то ты говори, не стесняйся. Говорят, когда с катушек слетаешь, самому это не заметно.“
  “- Да не, не похож, “ – Палыч криво усмехнулся и сунул ему авоську, -“ на-ка вот, отьедайся. Ветчина там, чебуреков пара, сок да апельсины… Собрал, что под руку попало. Похудал ты, с лица спал совсем.”
  “- Ты бы лучше, дядь, зарядку на телефон додумался привезти. Ладно, второй раз не буду тебя гонять, до утра перетерплю.“
  “- Ключи от дома не потерял?“
  “- Всё в целости, лекари внимательные попались. Иди, дядь, спасибо за заботу, утром увидимся. Или днём, попозже. Я на квартиру, может, сразу и не пойду.“
  “- Это почему так?“
  “- На поиски отправлюсь…“

   …Ночью, как можно было предугадать, он мучительно долго не мог уснуть, осторожно ворочался с боку на бок, побаиваясь раздражения язвенного соседа. Сон нагрянул лишь под утро, и был он фокусированно чётким, сочным, запоминающимся, но оставил на душе только стылую тоску. Снова – опустевший перрон, сдавленное от немых криков дыхание и огоньки последнего вагона…
   Какое-то необозримое помещение, вроде ангара или рабочего барака, сонм суетящихся людей, сквозь который они с Лилией пробирались, держась за руки, и внезапно он потерял её. Чертыхаясь и спотыкаясь, он долго метался из конца в конец этого вавилона, и наконец обнаружил её в каком-то дальнем углу. Непривычно бледная и грустная, она полулежала на обширном ложе, кутаясь в тонкий рваный плед, и Славка, понимая, что Лилия отчаянно мёрзнет, пополз к ней по этому ложу в стремлении согреть. Он шарил вокруг руками, но попадались сплошь скудные тряпки, и тогда Славка просто обнял её, задыхаясь от нежности, и попытался прижать к себе. А она плохо его узнавала, смотрела недоверчиво, потом вдруг спросила ни с того ни с сего : - До сих пор не знаю, как звали твоих родителей?
   И Славка тут же проснулся, со щеками, мокрыми от слёз. Он пощупал подушку, она была влажная.
   Удивительно. Последний раз, когда он плакал во сне, было в далёком детстве.
   Сон этот, похожий на некое предостережение, оставил двойственный осадок, коктейль из тоски и надежды, и долго не отпускал от себя, и Славка отходил от него, глазея на утреннее солнце, разгорающееся сквозь листву уличного каштана.
Ни к каким сомнологам он ехать, конечно, не собирался. Чушь всё это, ничем подобным он никогда не страдал, и ничего нового он не услышит от очередного умника в белом халате. Медицина тут ни при чём. Только деньги слупят. О наличии которых, кстати, следует серьёзно задуматься.
   Бесхитростный план созрел быстро, ещё по дороге из больницы. Утром – к Бычку, отдать больничный и взять отпуск, плавно переходящий в увольнение по собственному. Хватит, хорошего понемногу. Мебельный отрезок его жизни подошёл к завершению.

   Впрочем, освободиться из больничного узилища поутру оказалось чересчур оптимистичным намерением. Томография плюс сопутствующие медпроцедуры плюс бумажные проволочки задержали Славку до середины дня.
   Когда он оказался наконец на ближайшей автобусной остановке малознакомого микрорайона Майский, солнце стояло уже в зените, и в нетерпении Славка не стал дожидаться маршрутки и рванул напрямки, через новостройки, спешным курьерским шагом.
   Возле дома он оказался ближе к трём, не повстречав никого из знакомых. Поднялся к себе на этаж, отпер дверь и вошёл в квартиру с некоторым замиранием сердца. Постоял в прихожей, оглядывая вешалки, на которых отсутствовал, конечно же, и серый плащик-тренчкот, и вообще какие-либо женские вещи. И в ванной всё по-старому, а холодильник палычевыми стараниями девственно чист и даже заботливо отключён. Все окна закрыты, и пыль на телевизоре…
   А вот голубой халат – на виду. Висит себе в спальне, небрежно брошенный на дверку. Славка повесил халат на своё место, раскрыл створки и заглянул в полупустое чрево шкафа, испытывая странные чувства. Потом вспомнил ещё кое-что, залез в тайник и извлёк заначку. Десять тысячных купюр, кто бы сомневался.
   Он поставил телефон на зарядку, помешкал в раздумье и набрал для начала Гордея.
  “- Славянин, хай! Ты живой? Где завис, что у тебя с мобилой?“- вопросы посыпались как горох.
  “- Живой я, живой. В больничке валялся. Прихватило посреди улицы, что-то вроде солнечного удара.”
   Славка вдруг поймал себя на мимолётной, как искра, мысли, что не испытывает ни малейшего желания излагать свои злоключения кому бы то ни было, включая ближайшего дружбана. Потому что ответная реакция известна наперёд, фальшива, неискренна и потому скучна (что ж, чувак, со всеми бывает – держись, я рядом – не, сейчас не могу, занят, делишки – давай вечером…), ну а вечер закончится дежурной бутылкой.
   Так и есть – Гордей завершил свою тираду приглашением на вечернее рандеву. Ирэн, мол, с Москвы обещала подъехать. Вроде ещё и гости интересные наклёвываются, так что давай, ожидаем с нетерпением…
   Славка согласие дал, хотя и неуверенное, и на этом разговор завершил. Потом долго смотрел в одну точку на столе. Совершенно пустой разговор, и не разговор даже, а так – трёп, а что-то в сознании зацепил. Какая-то параллель пытается в мозгу сложиться. Всё те же ассоциации - неосязаемо-знакомые и, кажется, в чём то даже опасные. Но не ухватить пока, рядом где-то, да фрагменты не складываются.
   Он принял душ, сбрил щетину, затем по привычному маршруту мотнулся на кухню, распахнул холодильник и чертыхнулся. Стерильно. А голод давал знать о себе всё сильнее.
   Сунул в карман тысячную, взял пакет и открыл дверь. Потом задумался и вернулся. Да, пожалуй что так : выдрал из тетрадки листок и забрал с тумбочки ручку.
   Оказавшись на Мелиоративной, Славка не стал долго заморачиваться в поисках съестного: купил в ближайшей палатке шаверму и бутылку пива и заглотил всё это дело в один присест, чему даже сам немного подивился. Привычный уклад, сбитый напрочь, дал о себе знать уже вторым неурочным приступом голода. Первый произошёл вчера, когда вслед за хилым больничным ужином в ход дружно пошли дядькины чебуреки с апельсинами.
 
   Ноги сами вынесли его на дорогу, ведущую вдоль железнодорожной насыпи в Зяблики. Возле мусорной кучи Славка притормозил и осмотрелся в некотором раздумье.
   Чёртово дежавю… Но ведь тогда было утро? Э нет, позже, вторая половина дня. Зато пятница. Как бы пятница. А сегодня – понедельник…
   Так, убивая путь в бессвязных воспоминаниях, которые рвались, словно гнилые нитки, он дошёл до Зябликов. Шаверма по дороге утряслась в желудке, и появилось чувство жажды. Неплохо бы пивка повторить. Славка повернул к торговому павильону, но на пороге резко остановился, подумал и шагнул в сторону.
   Это было похоже на смешную борьбу с самим собою. Повторение прошлых событий с наивными попытками изменить мелкие детали.
Славка остановился на Дачной, у входа во двор, на полпути меж табличкой “Садово-огородное общество “Рассвет” и скромной серой трёхэтажкой. На первом этаже обитает дородная тётка Надежда Алексеевна, которую знает он, зато она не знает его. А на третьем – дримгёрлз Лилия, которую он знает очень хорошо, а она… Во всяком случае, на сей раз она не должна делать удивлённые глаза при встрече.
   Можно смеяться, можно плакать. Первое – днём, наяву. Второе – ночью. В подушку.
   С большой долей вероятности её сейчас нет дома. Как, скорее всего, нет и Гарика. Но это полбеды, в гости к господам Лисовским всё равно не сунешься. Под каким, извините, соусом? Главное – как поведёт себя Алексеевна, палочка-выручалочка с первого этажа. Сегодня будний день, должна быть у себя.
   Она возникла в дверях, заняв собой весь проём. Бесцеремонно жевала что-то. Из-за спины, с кухни, струились вкусные ароматы. Тут всё без изменений.
  “- Чего хотим?“ – спросила она без эмоций.
  “- Надежда э-э… Алексеевна, кажется?“
  “- Ну да, вроде того,“ – она оставалась невозмутимой.
  “- Не удивляйтесь, что я вас знаю. Так, по мелочи как то на рынке сталкивались… У меня просьба к вам имеется. Можно сказать, деликатная, но совсем не сложная. Над вами, на третьем этаже, проживает некая Лилия. Проживает тут, скорее всего, недавно, но вы должны её знать. Сейчас она, по всей видимости, отсутствует. Не могли бы вы, при случае, желательно сегодня вечером, записочку ей передать? Опять же, желательно - тет-а-тет, из рук в руки…“
   Алексеевна жевать перестала.
“- Ты из милиции, что ль? Речистый больно…“
“- Почему же сразу из милиции? Я её хороший знакомый, но поскольку там ещё имеется некто Гарик, не хотелось бы, чтобы моё появление усложнило ей жизнь. А вам это не в пример проще. Нет, если от меня потребуется благодарность, то не вопрос…“
   Она мерила его взглядом и ухмылялась.
  “- Да будет тебе… Друг, ха.“
   Ещё какое-то время медлила, оценивая его персону и взвешивая что-то на своих торгашеских весах.
  “- Беда моя – покладистый я человек. Другая бы и разговаривать не стала. Условие одно – писульку твою я здесь же прочитаю. Кто вас, друзей, знает… Проблем потом не оберёшься. Если документ какой имеется, тоже показывай, не помешает. Не помню я тебя, мил человек, первый раз вижу, честное слово.“
   Славка протянул ей паспорт, вытащил листок и нацарапал крупно:
    Лилия, привет. Это Слава с ул. Лермонтова. Извини, что так получилось. Не смог я тогда вернуться, долго рассказывать. Очень прошу, позвони при случае по этому номеру… Хотелось бы встретиться. Я сейчас на больничном, свободен в любое время. Пока.
    Алексеевна листок приняла и демонстративно перечитала, чуть выпятив губу. Потом свернула вдвое и сунула в карман халата.
  “- Её по утрам и вечерам только поймать можно. Увижу – передам. И ещё…“ – она бросила на Славку невинный взгляд, - “ я тебя за язык не тянула. Пенсии у нас нынче грошовые, сам понимаешь. Сотенка на молочишко никому не помешает.”
   Славка сунул ей купюру и шутливо откозырял.
  ”- Надеюсь на вас, Надежда Алексеевна, и премного буду благодарен. Всего хорошего.“
   Нет, всё-таки это была какая-то другая Алексеевна. В дом не пригласила, и вообще недоверие в ней на сей раз явно преобладало над добродушием. А может, просто не под настроение он ей попался.
   На обратном пути он вновь поймал себя на назойливом повторении прошлого и через парк не пошёл, а двинул кружным путём через станцию. Мимоходом заглянул в павильон к цветочнице Лене. Исподтишка, будто подглядывая.
   Не зря старался. Покупатели отсутствовали, зато у прилавка торчал, облокотившись, бородатый тип в аляповатой рубахе покроя “апаш”. Возраста, что называется, зрелого. Во всяком случае, постарше Славки. А может, брутальности ему борода придавала. Надо полагать, автобусник из откуда-то там… Дмитрова, кажется.
   Парочка приглушённо о чём то шуршала, и взоры у них были говорящие. Лена – девица тихая и практичная, хоть и умом особым не блещет. Юнцы с гормональной перегрузкой ей не интересны в принципе. А зрелых – свободных и тем более состоявшихся – на свете мало. Тянула себе лямку со Славиком – ни тем и не этим – но и по сторонам поглядывать не забывала. Вот и ухватила между делом свой бесхитростный шанс за хвост. Шанс зрелый и даже с бородой. И даже, возможно, при деньгах.
   Славка мотнулся в сторону и ушёл, не смущая чужое счастье. Совет вам да любовь, как говорится. А мы пойдём дальше.
   Только вот куда?
   Визит к Гордею отменяется. Однозначно. Сама мысль о том, что он может встретить там некоего фермера Глеба, подвинутого на утопических идеях, и незакоплексованную журналистку Аллу, берущую от жизни “по полной программе”, вызывала чувства сложные и противоречивые. Неудобство, неловкость, а может быть и страх. Вот именно что – страх. Почему-то даже подташнивать начинает. Как себя с ними вести, что говорить? Чужие разговоры подслушаны, незатейливые аллины намерения известны.
   И как там обернётся с Ирэн, кстати? Шальная идея подскочила сама собой.
   Славка поглядел на телефон. Толком не зарядился, но на один звонок хватит.
  “- Игорёха, извини, рад бы, но сегодня не получается. В следующий раз…“
  “- А что так?“
  “- Да так… После больнички делишек накопилось. Опять же – любовь-морковь, сам понимаешь…“
  “- Гы-гы. Да понимаю, дело святое. Ну давай, покедова.“
  “- Подожди-ка, я ведь звоню не просто так. Там гости к тебе уже пришли?“
  “- Нет ещё. Они с Иркой приедут, москвичи какие-то… У меня тут местных двое сидят, молодожёны, ты их слегка знаешь. Так, от скуки перекантоваться забежали… А что?“
  “- В общем, смотри какая штука, слушай внимательно. Те двое, москвичи, что к тебе гостевать едут – их звать Глеб и Алла. Я могу и ошибаться, но скорее всего это именно они. Глеб – предприниматель, у него в соседней области какая-то агрономическая артель, экспериментальное предприятие, что-то вроде частного колхоза. Она – студентка с журфака, так, сбоку припёка, ветер в голове. Едет с ним предположительно с целью сбора материала для статейки, а может просто ради праздного интереса.“
  “- Погоди, погоди… А ты их откуда знаешь?“ – перебил Гордей.
  “- Да уж, знаю…“
  “- Каким образом? Ирэн познакомила?“
  “- Нет, не Ирэн. Это не по телефону, расскажу как нибудь. Слухай дальше внимательно. У этого Глеба некто намылился отжать бизнес. Причём не привычной методой – фискальные конторы, юристы-адвокаты – а шумно-показательно, с телевидением и воплями в прессе. Нет, он не дурак и сам знает, что на лакомый кусок всегда найдётся чья-то жадная пасть, но не догадывается, что всё будет настолько убойно – сектантство, рабский труд, растление малолетних и чёрт знает что ещё. Революционеры у нас нынче не в почёте. Впрочем, как и экспериментаторы. Поручение тебе – шепни ему на ушко эту информацию, только пораньше, пока головы трезвые. А уж как он к ней отнесётся – его проблема. Наше дело – предупредить.“
  “- Какой ты умный, -“ протянул Гордей, -“ что за микстурой тебя в больнице укололи? Я тоже хочу.”
  “- Не прикалывайся, я серьёзно говорю.“
  “- Чую, грузишь ты меня какой-то подозрительной мутью, -“ Гордей со скрипом соображал, -“ он ведь сразу спросит, откуда я всё это знаю. Какая сорока на хвосте принесла?”
  “- Такая вот сорока. Много чего знающая, -“ сказал Славка уклончиво, -“ говорю же – это не по телефону. Потому и показываться у тебя не могу, и ты тоже меня не афишируй.”
  “- Да, но кто-то же мне сообщил?!“
  “- Скажи так : час назад спускался мусор выносить, человечек со стороны подошёл, неприметный, ни то ни сё, в капюшоне. Информацию слил и за углом исчез. Не запомнил ты его, значения не придал. Ну, что-то вроде этого…“
  “- Не по душе мне весь этот цирк, -“ Славка представил себе искривившуюся гордееву физиономию, -“ вот они приедут, а ты подойди да шепни. Что, никак?”
  “- Говорю же, знает он меня. Я – не ты, Глеб меня неудобными вопросами прищемит сразу, а я владею лишь общей информацией. Но одно известно точно – ему намереваются конкретно ласты завернуть. Да, и что касается Ирэн…“
   Славка осёкся. Стоп, стоп, чересчур разогнался, здесь надо осторожнее.
  “- Слушай, ты когда-нибудь интересовался, чем она у тебя занимается?“
   Гордей хмыкнул.
  “- У меня? В хате убирается. Бывает, жрать готовит. А ещё спит иногда.”
  “- Да хорош тебе хохмить, я серьёзно.“
  “- В юридической консультации работает, насколько знаю. Да мне какое дело? Баба в финансовом плане удобная, зарплата всяк больше моей, деньгами не напрягает.“
  “- Консультант, значит… Ну-ну.“
   Славка вновь запнулся, представив вдруг возможные последствия намечающейся авантюры. А если Ирэн и впрямь не та, за кого себя выдаёт? Мало ли их нынче, людишек с двойным дном? Своя в доску деваха и одновременно – ну не сотрудник, конечно – а именно посредник, не брезгующий грязными подработками.
  “- Чего примолк?“ – поинтересовался Гордей и в кои то веки выдал умность, -“ ты знаешь, друган, мне тут чья то ценная мысль вдруг вспомнилась : как только начинаешь решать чужие проблемы, они появляются у тебя самого. Закономерность такая. Как считаешь – стоит оно того? Нам с его бизнеса – хоть с целого, хоть с отжатого – всё равно ни гроша не прилетит.”
  “- Ладно, как знаешь, -“ сказал Славка нехотя, -“ ты, главное, не наклюкайся и за Ирэн поглядывай. А то возьмёт да смоется со своими москвичами – на экскурсию, так сказать…”
   Мобильник пискнул сигналом разрядки, и Славка выключил его. Неизвестно, воспринял ли всерьёз Гордей последнюю фразу, Славка просто вынудил себя поддеть того от собственной досады.
   И правда – кому это нужно? Спасать от беды либо мелко мстить, пылко убеждать или равнодушно отворачиваться… Окажись он на месте Гордея - пожалуй, тоже бы насторожился.
   Близился вечер, заострились ползущие по тротуарам тени, в душном воздухе подрагивал густой коктейль из городской пыли, выхлопных газов и терпкого аромата каштанов. И ни одного знакомого лица вокруг. Родной Комсомольск, исхоженный за годы вдоль и поперёк, казался чужим. Одиночество возвращалось, вползая в его жизнь с новой силой.
   Набрав в магазине кое-какой провизии, Славка вернулся домой, воткнул зарядку и, немного подумав, вновь исследовал квартиру, обращая на этот раз внимание на мелкие детали. Никак не хотелось верить, что девица, которую приютили, накормили да обогрели, скрылась из виду, не оставив никакого послания или хотя бы знака.
   Взгляд упал на стенной шкаф, Славка залез в коробку из-под пылесоса : все бумаги, включая письмо бедолаги-вертолётчика, находились на месте. Даже удивляться на сей раз не пришлось, они и не могли никуда деться.
   Он сварганил на кухне кофе и вышел с кружкой на балкон.
    Что-то увидела в телевизоре, значит… Даже дядька подметил. Можно только догадываться, что она там увидела. Такое, что сразу память вернулась. Впрочем, пока это лишь его домыслы.
   Славка обернулся и в который уж раз бросил взгляд на телефон. Можно не сомневаться, она и на этот раз позвонит. Почему? Да потому что уже звонила, а тогда он был ей совершенно не знаком.
   А сейчас?
   Он абсолютно не готовился к разговору, да и зачем? Известное дело – по трубке много не наговоришь, нужна тихая нейтральная территория. Кафе? Снова эта провинциально-помпезная “Эллада”? Не годится. Пускай будет на её усмотрение.
Значит, ты считаешь, что беседа наладится сама собой, спросил он сам себя. Праздно поболтать ни о чём и спокойно разойтись, попрощавшись навсегда? Так это можно и по телефону.
   А пожелает ли она, девушка перекати-поле – попрощаться?
   Славка мучительно рылся в памяти и никак не мог вспомнить, чья же это была идея – перетащить её с вещами к себе. То есть, идея-то – в теории - была его, только на практике всё произошло как то неприлично быстро.
   Скорее всего, для неё это явилось лишь несложной тренировкой. Тем, что Славка впоследствии называл экспериментами. И даже если это вновь его домыслы, шагать по старым граблям не следовало. Пока – не следовало.
   Запел-запиликал телефон, и Славка бросился в комнату.
  “- Ну наконец-то! Ты там живой? Как со здоровьем?“
   Чигирь, судя по всему, был и жив, и здоров, и, кажется, слегка под мухой.
  “- Привет, Вовик. Так себе, жив помаленьку. Больничный завтра занесу.“
  “- Лето на дворе, а ты хворать вздумал. Что случилось?“
    В трубке вдруг послышались сигналы параллельного вызова.
  “- Да глупость случилась. Тепловой удар, ну, типа перегрелся. Завтра расскажу… Слышь, Вован, тут меня ещё кто-то вызывает, давай, пока…“
   Параллельный звонок шёл с неизвестного номера, и у Славки разом встрепенулось сердце. Оно вдруг заколотилось так, что казалось, от шума в ушах он не услышит голос собеседника.
  “- Алле…“
   Почему-то, ни к селу ни к городу, почудилось на миг, что он слышит Алису. Во всяком случае, интонация была очень знакома : лениво-насмешливая, похожая на зевок.
  “- Алло… С кем говорю? Это Вячеслав.“
  “- Да уж догадалась. Привет, спаситель. Нашёл таки улицу Дачную?“
  “- Конечно. Представь себе, это оказалось несложно…“
  “- Уже представила. А в прошлый раз где застрял? Я же не могла торчать до бесконечности в чужой квартире под надзором какого-то пожирателя пива. Так что не обессудь, удрала.“
   Первоначальное волнение понемногу уходило, он знал, что пока нужно просто болтать на нейтральные темы. Главное – вытащить её на встречу.
  “- А я, не поверишь, в больницу угодил. Бывает-же невезуха…“
  “- Как в больницу? Аппендицит по пути сразил?“
  “- Нет, не аппендицит. Что-то вроде солнечного удара. Диагноз какой-то мудрый…“
  “- Ах, солнечный удар. При сплошном дожде и ветре… Не-а, не сходится.“
   Опаньки, вот тебе и нейтральные темы. Моментально попался.
  “- Да нет, это я для сравнения сказал. Лиль, короче, давай встретимся. Завтра, например. Сообщи, когда и где тебе удобно, там и расскажу, что со мной случилось.“
   В трубке помолчали.
  “- Так случилось или приключилось?
   В её вопросе послышалась некоторая напряжённость.
  “- Это не приключение, это нелепость. Или трагическая случайность,“ – ответил Славка беспечно, -“ гораздо интереснее то, каким образом ты оказалась под дождём на незнакомой улице…”
  “- Лиль, что за привычка болтать по чужому телефону? У меня там денег шиш, звони со своего, -“ пробурчали вдруг где-то поблизости.
   Так-так, ожидаемо…
   Она прошипела что-то Гарику в ответ, потом вернулась к трубке и сказала еле слышно:
  “- Не знаю, всё сложно. Про этот номер забудь, перезвоню в восемь утра, там будет видно. Пока.“
   Связь прервалась. Разговор получился слишком коротким, но надежда, хоть и слабая, осталась. Само собой, сложно : обговаривать детали встречи с едва знакомым мужиком - под носом у законного сожителя.
   Славка снова вышел на балкон. Сгустились сумерки, свистела где-то далёкая электричка, тёплый сухой ветерок шевелил листву.
Всё-таки правильно он сделал, что не пошёл к Гордею. Глебу уже вряд ли что поможет, а его знойная спутница… Если продолжать строить из себя ясновидца, то что же получается? Допустим, Алла вновь навяжется к нему в гости. Но откуда тогда возьмётся Алиса с ключами?
   Нет, дурь какая-то… Не сходится и недоказуемо. По-прежнему всё висит на уровне предположений.
   После всего пережитого о женщинах почему-то совсем не думалось. Звонок ещё, конечно, не прозвенел, он сам пока толком в себя не пришёл, но понемногу становилось тревожно. Маленькая рыжая бестия даже сейчас продолжала держать его на невидимой привязи.
   И ещё… Что-то ушло, какая-то частица его самого. Молчал некий внутренний указатель, неосязаемое ощущение своего второго “я”, витающее за спиной.
   С кем же, кроме Лилии, общался он все эти дни? Даже во снах. Во снах, из которых то и дело доносились предостережения?

    Ночь выдалась глухой и муторной, никак не удавалось заснуть, дважды он включал телевизор и пытался смотреть какую-то позднеэфирную муть, наконец вырубился и долго блуждал по непроглядному подземелью, без видений и звуков, и лишь много позже в мозгу будто включили тусклую лампочку.
   Он лежал на диване и, боясь пошевелиться, смотрел сквозь предрассветную серость в сторону входной двери. Там, в тёмном провале коридора, просматривался чей-то силуэт. Судя по небольшому росту, это была женщина. Она стояла, не шевелясь и не предпринимая никаких действий, и неизвестно, сколько это могло продолжаться. И возможно, что там, ближе к двери, был кто-то ещё, скрываемый темнотой.
   Двери закрыты на два замка, без щелчка их не откроешь, как же смогли незваные гости так бесшумно проникнуть в квартиру?
Скованный страхом, Славка изо всех сил пытался проснуться, и наконец ему это удалось. Серый рассвет разом вступил в свои права, проникнув сквозь шторы.
   Откинув одеяло, он рывком сел на диване и всмотрелся в прихожую. Конечно-же, никого там не было, да и быть не могло. Обычный предрассветный кошмар.
   Славка заглянул внутрь коридора, вернулся и плюхнулся на диван. Пол-пятого, слишком рано. Надо бы ещё вздремнуть, иначе весь день суждено ходить как варёному.
   Лишь забравшись с головой под одеяло, ему удалось провалиться ещё на какое-то время, но пол-восьмого протелебенькал будильник, и он прошлёпал в ванную, чтобы по привычке сунуться под холодную воду.
   Позже, когда он сидел на кухне перед закипающим чайником, раздался звонок в дверь. Оказался Палыч собственной персоной.
  “- Что, дядь, не спится?“
  “- Некогда спать, дела…“ – отозвался тот уклончиво, -“ в гости вот собрался. Ты ж меня вчера взбаламутить изволил.”
  “- Разве?“ – Славка пожал плечами.
  “- Ну а как? Маруську канабеевскую откуда знаешь?“
  “- Да не знаю я её. Это тебе люди добрые через меня посоветовали. Сейчас свахи вон - даже в телевизоре работают. От меня-то чего хотел, в такую рань?“
   Палыч помялся, а у Славки вновь мелькнула секундная догадка. Да, всё повторяется, но какими-то обрывками.
  “- Мне, Слав, пятисоточка позарез нужна. До завтра.“
  “- А что с пенсией?“
  “- Задержали в этот раз. Опять кризисом каким-то пугают, слыхал? Сегодня после обеда будет, а у меня ну ни грошика…“
  “- Дядь, только давай точно до завтра. У меня с деньгами тоже непруха.“
   А за дверью, на лестничной клетке, дядька снова выдал сюрприз, только не по части Алисы, а совсем другого плана.
  “- Замки свои видел? Ничего с хаты не пропало?“
  “- А что с ними?“
   Палыч показал корявым пальцем на дверь.
  “- Я, Слав, старый дворовой шалопай, грешен был по молодости. Моменты такие просекать научился.“
   Он наклонился к наружному косяку, будто принюхиваясь.
  “- Позавчера я приходил, всё чисто было, хорошо помню. А тут вмятины свежие, совсем недавно работали. Но замки в целости оставили. Специалисты, уважаю. Одно не понятно – что у тебя ценного, окромя телевизора да холодильника?”
   Славка тоже пригляделся. Ну да, напротив ригелей замков – едва заметные прогибы в косяке.
  “- Ты девку-то нашёл?“
  “- Угу. Пока только по телефону.“
  “- Ну, теперь думай. Я тебя, помнится, предупреждал…“
   Очень хотелось проехаться на предмет того, что после дядькиных визитов тот же холодильник оказался девственно чист и пуст и как бы приготовлен к выносу, но Славка сдержался. Знакомое, как изжога, палычево нравоучительство лишь подтвердило реальность того, что привиделось перед рассветом.
   Но зачем ей являться к нему таким сложным способом в пору, когда ни зги не видать? Может, забыла что-то забрать – то, чего он не заметил? А может, проверяла, с кем спит? Вот уж смешно.
   Либо всё гораздо проще и одновременно сложнее : она так же, как и он, ищет объяснение случившемуся. Только какими-то своими, одной ей ведомыми путями.

   А вот и мобильник проснулся. То, что Лилия, как и обещала, позвонит утром, начало уже было обрастать большими сомнениями.
  “- Вячеслав, даже не знаю, что сказать… Дел полно, я в Москву сейчас еду. Ты вообще-то что хотел? Сводить даму в кафе на светскую беседу?“
   Пора было бросать на весы первую гирьку.
  “- Кафе – само собой. Эта встреча нужна тебе не меньше, чем мне. Можешь поверить”, - начал Славка.
  “- Да-а? Звучит интригующе. Но как то самонадеянно…“
  “- Помнишь, ты проговорилась, что тебе не только мой голос, но даже балкон знаком? Ну как, попытаемся прояснить непонятки?“- подкинул он второй грузик.
   Он чуть было не сморозил про пятнышко на шее, но в последний миг заткнулся. Не время, потом…
   Признаться, Славка нешуточно рисковал. Ничто не мешало ей нажать кнопку на телефоне и исчезнуть, теперь уже навсегда. К его изумлению, она непринуждённо рассмеялась.
  “- Тебе всё не даёт покоя та история? Ну, эту непонятку я могу прояснить прямо по телефону. Я лунатик, представь себе. С детства. Стыдно признаться, но это факт. Просто приступ произошёл особо жестокий, аномальный, с кратковременной амнезией. Перепугалась я, конечно, чего уж там…” – Лилия вздохнула, -“ а по врачам я никогда не хожу. Я сама себе врач. Я вообще особа с редкими странностями…“
  “- О да, это так. Людей с такими странностями – искать не переискать.“
   Славка не смог сдержаться и выдал эту фразу с такой интонацией, чтобы у собеседницы по ту сторону трубки поневоле закралось подозрение, что знает он немного больше, чем про её одержимость такой полумифической хворью, как лунатизм.
   И, хоть убей, но слышалась за её смехом напряжённость. Возможно, даже тщательно маскируемый страх.
  “- Да, но каким образом лунатизм связан с тем, что ты меня знаешь? Встреча наша, надеюсь, будет очень-очень интересной. У меня есть, что рассказать. Аж самому жутко…“
   Наступил момент, когда разговор завис в положении “пятьдесят на пятьдесят”. Либо согласится, либо пошлёт в общеизвестном направлении.
  “- Ума не приложу, почему я так сказала,“ – наконец сказала Лилия, и голос её был серьёзен, -“ и совсем не понимаю, что такого ты мне хочешь рассказать. Ты сейчас где?”
  “- Дома, в Комсомольске. Можно и в Москве пересечься, только если это не будет очень сложный адрес.“
  “- Конечно, в Москве, без вариантов, -“ хмыкнула она, -“ уже думаю… Ладно, сделаем так : место проще некуда, серая ветка метро, надеюсь, тебе знакома… В Отрадном поднимешься наверх, найдёшь там перекрёсток со светофорами. Улица Декабристов и Северный бульвар, это рядом. Будь там в три часа дня, торчи на месте и далеко не отлучайся. Место открытое, я тебя увижу. Если задержусь – позвоню в любом случае.”
  “- Договорились.“
   Славка перевёл дух. Он-то ожидал, что в дальнейшем своём любопытстве Лилия жёстко потребует конкретики, но она вдруг решила свернуть разговор, коротко бросила “пока” и отключилась.

   На фабрике он появился в удачный момент : с утра привезли зарплату, и народ в предвкушении “вызова по одному” не занимался делом, а больше прохлаждался и поглядывал на двери начальственного кабинета.
   Не удачным моментом было обговаривать вопрос с отпуском – все знали, что во время отсчёта денег гневного Бычка не стоило отвлекать сторонней ерундой. Но в запасе имелось ещё два дня, и Славка, увильнув от щекотливого любопытства коллег, получил в кабинете причитающееся и удалился с территории.
   Поторчав за проходной, он набрал Гордея, тут же уловил, что приятель находится не в лучшем расположении духа ( вновь ожидаемо ), взял в магазине пиво и, в качестве дежурного деликатеса, упаковку копчёной мойвы.
  “- Признайся сразу – Ирэн с ними уехала?“- поинтересовался он, едва переступив порог.
   Гордей смотрел хмуро и соображал тяжело.
  “- Угу, похоже на то… Напоили меня вчера как лоха. Слышь, вы что там мутите у меня за спиной? Я же помню вчерашний разговор. Ты откуда их знаешь? И куда она смылась, на ночь глядя?“
   При виде пива он слегка подобрел и жадно присосался к бутылке.
   “- Не переживай, уехала недалеко и скоро вернётся, -“ Славка посмотрел на Гордея пристально, -“ она, Игорёха, никуда от тебя не денется. До тех пор, пока хата твоя не окажется в нужных руках.”
   Гордея скривило то ли от пива, то ли от изумления.
  “- Славянин, ты что, на траву подсел? Из тебя прёт какая-то феерическая информация. Почему пиво не пьёшь?“
  “- Не хочу и не могу. У меня скоро важная встреча. А по поводу твоей подруги и прочего… Интуиция, знаешь ли. Ну и кое-какие сведения. Ты только, упаси бог, не сдавай меня. Это пока на уровне подозрений, я могу и ошибаться.”
   Славка взялся за мойву.
  “- И мой тебе шикарный совет : пока не поздно, сдай квартиру через надёжное агентство, скажем, на полгода, возьми бабки и вали к своим в Сургут. Толку больше будет, правда.“
  “- Я уже давно думал об этом.“
  “- И я знаю, что ты скажешь : тайга, комары, жара-холод, пахота… Моё дело предложить, твоё решать.“
   Они потрепались ещё недолгое время о чём-то малозначащем, но ушёл Славка, ощущая за спиной взгляд Гордея – недоверчивый и сомневающийся. На его месте он и сам впал бы в разобранное состояние.

    Из подземки в Отрадном Славка выбрался в начале третьего, раньше намеченного срока. Микрорайон показался просторным, чистым и по-своему уютным. Впрочем, Москва частенько представлялась ему таковой в сравнении с Комсомольском – с его хаотичной застройкой и выщербленными тротуарами.
   Маячить между светофорами, где народ сновал туда-сюда, было не слишком удобно, и Славка невольно принялся бродить по прямолинейному отрезку - до метро и обратно, вспомнив попутно ситуацию у Павелецкого вокзала. Он почти не сомневался, что за ним уже наблюдают, но старался мысли на этом не заострять. Любопытно было другое – сможет ли она подобраться к нему незамеченной и возникнет, как обычно, словно из-под земли.
   А ещё интересовал Славку “опель” цвета спелая вишня за номером четыреста сорок два. В открытую появится? Ни она, ни Карим ведь не знают, что он знает.
   Ему казалось, что окружающее пространство он сканирует довольно подробно, но “опель” нигде не наблюдался. Возможно потому, что парковаться тут особо негде. Попробуем предположить, с натяжкой, что обосновались где-нибудь во дворах.
   Но Славка слишком увлёкся версией о вишнёвом “опеле” и, как всегда, не угадал. Лилия появилась на ступеньках одного из торговых центров и сразу двинулась навстречу, разговаривая с кем-то по мобильному – знакомая и незнакомая одновременно. Обычная городская девчонка, в какой-то непривычной ему одежде – неброские джинсы, многоцветная майка, на шевелюре водружены солнцезащитные очки… Ту, прежнюю Лилию, выдавала лишь милая, едва заметная хромота. А перстенёк – на левой руке, конечно-же.
   Она торопливо закончила разговор и бросила телефон в сумку. Чёрный, слегка потёртый “луи виттон”… Та самая? Вот он, повод для следующей гирьки.
  “- Привет, спаситель Слава…“
  “- Привет, незабудка. А говоришь – потеряла, -“ он кивнул на сумку.
  “- Мало ли что я несла в беспамятстве? Забудь и не бери в голову.“
   Она посмотрела вокруг.
  “- На Декабристов, три минуты ходьбы по этой стороне, кафешка имеется. Изобрази галантного кавалера.“
   Славка указал через дорогу.
  “- Так вот – ещё ближе есть…“
  “- Нет, мне там больше нравится, -“ сказала Лилия и двинулась первой.
  “- Приятно видеть тебя в добром здравии. Сразу и не узнать“.
  “- Я всегда в добром здравии. За редким исключением.“
   Боковым зрением он ловил её короткие взгляды, между ними повисла выжидательная пауза, похожая на замешательство. Глупая ситуация : одна не совсем понимает цели встречи, другой никак не сообразит, с какой стороны подступиться к разговору.
   А она точно не понимает? Почему-то прячет взгляд, и в глазах будто страх какой-то.
    Отшельник Ян, санычева вилла, лёвина берлога с миллионами и питерские похождения… И, всюду и везде – её упругое жаркое тело, днями и ночами. У комариного пруда, в вагоне СВ и холодной сторожке на берегу безымянной речки… В каких сказочных джунглях витало все эти дни его свихнувшееся сознание?
   Наконец Лилия повернулась и посмотрела прямо на него.
  “- Слава, ты язык проглотил? Расскажи хоть, как улицу Дачную разыскал. И ради чего поиски – из любопытства?“
  “- Найти Дачную – не проблема. Люди подсказали…“
  “- Что за люди?“ – перебила она.
  “- На работе, парень местный.“
  “- Парень на работе… Никогда на память не жаловалась, но это утро – будто мешком по голове, провалы какие-то, -“ пробурчала она, -“ так значит, ты побежал на работу уладить некие проблемы, и? Что задержало? Или – кто задержал?”
  “- Говорю-же – обморок меня задержал, -“ сказал Славка, -“ с последующими странными событиями.”
   Они поднялись по ступенькам в кафе, со стеклянных дверей которого скалился жизнерадостный толстяк с поварёшкой.
  “- Слава, я занятой человек. Ты пригласил меня попудрить мозги? Вчера я слышала версию о пребывании в больнице. У тебя события в больнице происходили?“
  “- Нет, во сне. Представь себе. К счастью, или несчастью, я, кажется, начинаю кое-что забывать. Но многое ещё помнится. Осталось проверить его на правдивость.“
  “- А-а… Ну тогда ясно. Я голодна как чёрт, развлечёшь меня для аппетита своими правдивыми сновидениями, -“ сказала Лилия с неожиданным безразличием и показала в конец зала.
  “- Сядем туда.“
   Славка нацелился было забраться в уютный кожаный угол, но она придержала его за локоть.
  “- Ах да, извини. Я забыл, что ты всегда садишься лицом ко входу, -“ бросил он небрежно.
   Лилия никак не отреагировала. Либо пропустила его слова мимо внимания, либо очередная гирька вновь не смогла поколебать весы её самообладания.
   Славка взял меню.
  “- Что будешь?“
   Лилия усмехнулась и отобрала у него тиснёную золотом папку.
  “- Я сама закажу.“
   Заказать она изволила, впрочем, немного : куриное карпаччо, креветочный салат и бокал сладкого мерло.
  “- Ну, я тоже по-лёгкому – грибной супчик, салат и, как всегда, стопку коня.“
   Официантка удалилась, обменявшись с Лилией взглядами, чуть более долгими, чем следовало, и у Славки сразу закралось подозрение, что они знакомы. Что ж, теперь ему только и оставалось – видеть вокруг сплошные подвохи. Сам на это минное поле полез, никто не заставлял.
  “- Лиль, мне вопросик один покоя с тех пор не даёт… От Зябликов до центра Комсомольска расстояние приличное, и ты одолела эти два-три километра, абсолютно не помня как? Неужели такое бывает?“
  “- Видимо, бывает, -“ буркнула она, -“ я, по-моему, тебе уже всё объяснила. Мне неприятно об этом вспоминать.”
  “- Хорошо, а как же Гарик? Он что, ничего не слышал, не пытался остановить?“
   Её скулы явственно порозовели.
  “- Я смотрю, ты много чего вынюхал…“
   Славка замотал головой.
  “- Ничего я не вынюхивал, соседка с первого этажа сама про него сказала.“
   Официантка принесла вино и коньяк, Лилия взяла бокал и откинулась на спинку диванчика.
  “- Гарика в ту ночь дома не было, меня мало интересует, где он шастает, и отношения у нас – поскольку-постольку, в подробности позволь не вдаваться…“
   Вновь подпорхнула официантка, и некоторое время они были заняты едой, и Славка поглощал пахучий супчик в размышлении, с какой-же стороны подкатиться к дальнейшему разговору. То ли разить наповал, то ли ходить вокруг да около, что, конечно, будет её только раздражать.
   Главное – успеть сообщить главное.
   Правда, это может быть выстрелом в молоко, глупой пугалкой. А она, недолго думая, возьмёт да и сдаст его, дурака-доброхота, в лапы влиятельным ребятам (которые, возможно, сами собираются её сдать).
   Ох и переплёт – голова наотлёт… Нет, с такой информацией лучше не спешить.
   Лилия первой нарушила молчание и этим стронула наконец нависшую лавину.
  “- Вместо кучи таинственных сюрпризов наблюдаю лишь гробовое молчание. Не желаешь портить мне аппетит? И да, в тембрах голосов я плохо разбираюсь, твой помню только с недавних пор.“
  “- А мне с недавних пор ты знакома вся до мелких подробностей, но вот сама даже голос мой не помнишь. Как такое может быть?“ – отозвался Славка.
   Вилка с нанизанной креветкой замерла на полпути и вернулась обратно на тарелку.
  “- Что-что? Ещё раз, и на нормальном языке. “Мелкие подробности” – это в каком смысле?“
  “- Лиль, про мелкие подробности я могу петь долго и пространно, мы это кафе до вечера займём. Меня интересует другое – тебе самой за последние дни не снилось ничего странного? Ну, я не знаю, как правильно выразиться… Скажем, сон-стресс, из которого трудно выпутаться. Потрясение, близкое к реальности…“
  “- Мой стресс ты видел сам, мне нечего к этому добавить.“
  “- Но как так? Ты же сама рассказывала – железнодорожная станция, гроза, парень что-то кричал, поезд…“
  “- Не знаю, забыла,“ – упрямо сказала она и повторила с нажимом, -“ что за “мелкие подробности?”
  “- Что ж, изволь. Например – трогательный такой недостаток – одна нога чуть короче другой. А ещё - мелкая парная родинка на груди, совсем рядом с…“
   Для наглядности он нахально показал пальцем.
  “- А ещё у тебя приятный ровный загар, без полосок от купальника. Наверное потому что загорать и купаться ты предпочитаешь голышом. Ну или в солярий забегаешь время от времени.”
   Краска опять бросилась ей в лицо, она нахмурилась.
  “- Что за шуточки… Ты что, в ванной за мной подглядывал?“
   Кажется, первый выстрел пошёл в цель, и появилось ощущение тягучего опасного азарта. Это лишь мелкая артподготовка, дорогая моя, у меня в запасе настоящие авиабомбы имеются.
  “- Какая там ванная…Ты дверь, кстати, за собой не забыла закрыть, как и положено приличной барышне. И чтобы закончить с интимом, позволь последний вопрос. Пятно на шее у себя, надеюсь, заметила? Как думаешь, откуда оно появилось?“
   Позабавила её секундная реакция. Поскольку прикрыть шею на сей раз было нечем – да там и следов уже почти не осталось – она непроизвольно подняла руки и подпёрла подбородок кулачками. Но, в общем-то, пристрелочные сюрпризы держала хорошо, оправилась быстро и даже невозмутимо доклевала креветочный салат.
  “- Что молчишь?“
  “- Я уже говорила : касаемо своей личной жизни я не обязана никому ничего докладывать. Тем более такому осведомлённому типу, как ты.“
    Славка не спеша выцедил коньяк.
    “- Ну вот тебе… Был “спаситель”, стал просто “тип“. Между прочим, ещё неизвестно, кто кого спас. Но это рано, это будет вишенка на торте. Лиль, моя осведомлённость ни в коей мере не должна тебя волновать. Весь наш странный разговор идёт к главному – ради чего я, в общем-то, тебя и позвал. И, чтобы ты поверила – хотя, понимаю, сделать это довольно сложно – я могу нагрузить своей осведомлённости ещё воз и небольшую телегу. Деревня Лошкарёво (ну, это как бы в паспорте), приёмные родители - дядя Вова и тётя Алёна, и даже потеря невинности после ресторана “Магнолия” на выпускной… Ярославский вокзал, тридцать девять рублей в кармане и салон кожаных изделий с несчастной продавщицей… Отшельник Ян – любитель страны Испании, со своим попугаем и немой сироткой… Крутой дядька Саныч по прозвищу Меценат и коварная красотка Лера в живописном поместье где-то в районе Домодедова… И ещё один крутыш, какой-то там финансовый воротила : бунгало на Новорижском, собачка той-терьер и - вау! - ванна с шампанским… А полоумный дед-миллионер, что деньги на могиле закопал? Боговерующая Андреевна - эта в западном направлении обитает, домик с биотуалетом на дворе – два сына, младший от лейкемии в юном возрасте скончался… Ну и совсем недавнее (а может, его ещё не было?) – черкизовская дама на “лексусе”, ни черта не вьехала, как же всё произошло, с горя не придумала ничего лучше, как давать интервью телевизионщикам… Ну а про то, что никакая ты не Лилия и совсем даже не Трегубова, я просто скромно умолчу. Какая уже разница? И так далее, и тому подобное…”
   Стихли системы залпового огня, Славка решился взглянуть на свою собеседницу. К его изумлению, Лилия была каменно-спокойна (хотя глупо было бы ожидать от неё истерики), сидела, опустив глаза, и с некоторым опозданием он догадался, что она споро строчит что-то в телефоне.
  “- Лиль, прежде чем сюда нагрянет бригада быстрого реагирования, позволь мне всё-таки договорить до конца…“
   “- Все люди инстинктивно побаиваются общаться с ненормальными, и я не исключение, -“ она посмотрела на Славку исподлобья, -“ мне кажется, твой случай – из известной области медицины. Я запомнила тебя вполне вменяемым парнем, а теперь, после якобы пребывания в больнице…”
   Она недоумённо пожала плечами.
  “- Почему “якобы”? Ты ведь всё уже проверила…“ – хмыкнул Славка.
  “- Там что, эксперименты над тобой проводили?” – продолжила Лилия, не обратив внимания на его реплику, -“ то, что ты сейчас нёс, я даже никак не могу квалифицировать. Какой-то необузданный разгул фантазии…”
  “- Ну что ж, тогда мы оба ненормальные : у тебя прогрессирующий лунатизм, а я шизофреник с буйной фантазией. Слушай, а может прав тот Чупрунов из психушки? Он нормальный, а мы все обитаем в искажённой реальности? Нормальных – единицы, они сидят за забором и кушают пилюли, а остальное большинство давно свихнулось.“
   Славка обернулся. Середина дня, а кафе пустое. Лишь в противоположном углу крашеная молодящаяся бабка потчует внуков десертами.
   “- Да, по поводу Чупрунова. Случайно не знаешь, что за зона такая в вашей уральской глухомани, откуда такими возвращаются? Он вернулся, мои – нет. Твои тоже. Ведь не в пропавшей корове дело, так?“
   Он чуть увлёкся и позволил себе блеф, но на сей раз не показалось ему : в глазах её мелькнула откровенная паника.
   “- Лиль, ты вино пей, не нервничай. Я понимаю, что ничего ты не скажешь, сейчас ты ждёшь серьёзных парней, что возьмут меня в оборот, не отходя от кассы. Но расскажу-то я им то же, что и тебе. Сама подумай, откуда я могу всё это знать, кроме как с твоих слов. Сказка, правда? Мы оба заглянули в вероятное будущее, где всё может закончиться под колёсами поезда на станции Ховрино. Только я ещё помню, а ты уже нет. Как тебе теория?“
    Славка уловил движение справа, покосился, и сердце неприятно стукнуло. За соседним столом вольготно устроились два стриженых бобриком парня. Пара анаболических близнецов из пробирки - одинаковые рубленые лица, одинаковые тёмные майки и бицепсы-трицепсы во все стороны… На столе только кофе. Двое быков посреди жары кофейку заскочили откушать, ага… Ловкие ребята, бесшумно подкрались. Могли бы и элементарно обездвижить сзади, а затем без особых хлопот вывести прихворавшего наружу.
   Лилия в их сторону даже не взглянула. Она, кажется, успела овладеть собой, взяла бокал и спокойно допила вино. Если предположить, что все славкины снаряды легли в цель, то её самообладанию можно только подивиться. Взгляд её был оценивающе-задумчивым. Как у судьи. Казнить нельзя помиловать.
   Ситуация перезрела, надо спешить.
  “- Лиль, у тебя есть ручка? На минуту, очень нужно…“ – он выразительно показал глазами вправо.
   Помедлив, она достала из сумки “гусиное перо”. Славка взял салфетку и накарябал печатными буквами:

   Тебе должны назначить встречу с какой-то тёткой на станции Ховрино. Не ходи, это засада!!! Вообще беги от этих людей, тебя собираются сдать. Можешь не верить, но я это знаю точно.

   Подумав, он поставил для убедительности ещё три восклицательных знака и подсунул салфетку Лилии. Та скользнула по написанному глазами и, вновь помедлив, скомкала, но выбрасывать не стала, оставила комок в руке. Лучше всего, конечно, было бы это сжечь, но пока не представляется возможным. Ничего, она умница, сама разберётся, как поступить. Главное, чтобы поверила.
   Славка наклонился к ней и сказал едва слышно :
  “- Хочется думать, что я дважды твой спаситель.“
   Лилия вдруг округлила глаза и повела ими вправо-влево, и Славка понял, что она приказывает ему заткнуться. А почему? Да потому, что у соседей вполне может иметься при себе аппаратура.
   Неужели поверила?
   Правда, обстановка продолжала оставаться натянуто-неопределённой.
  “- Закажу-ка я ещё коньячку“.
  “- Да погоди ты с коньяком, успеешь,“ – сказала Лилия, -“ вопрос хочу задать. Что тебе в этой жизни для счастья нужно?”
   Ого. Славка через силу улыбнулся. Надо понимать это как сигнал на переход к ничему не обязывающей игриво-нейтральной болтовне.
  “- Счастье – это такая категория… Как много знающих, как жить, как мало счастливо живущих. Счастья никогда не бывает вдоволь. Сегодня нужно одно, завтра другое. Да и вообще – существует ли оно? То есть, конечно, существует, но, к сожалению, недолго. Я вот недавно был счастлив без меры. Опять-же - недолго и во сне. Носились где-то, мотались куда-то, сладко спали, ругались и мирились, но, чёрт возьми, это было, как ты выразилась, на всю катушку…“
   Она напряжённо рассмеялась и помотала головой.
  “- М-да, ты уже достаточно позабавил меня. Можешь не продолжать. И всё-таки?..“
  “- Да, пожалуй, надо приземляться. Мы люди простые, счастье у нас бытовое и насквозь шкурное. Работёнкой денежной разжиться, ноутбук купить, Интернет подключить, ремонт в хате давно назрел… Много чего нужного по мелочи накопилось. Ну и как вершина мечт любого уважающего себя шизофреника – лимон. Пусть даже деревянными деньгами. Так сказать – вроде подушки безопасности. Говорят, кризисом опять повеяло…“
   Он вновь обернулся. Ни души, даже бабка с внуками исчезла.
  “- А что тебе моё счастье?“
  “- Да так, праздный интерес. Я к чужому счастью равнодушна, мне своё бы отыскать. А миллион счастья не принесёт. Даже шизофреникам. Миллион – это мелкие временные радости, по окончании которых вернётся рутина, борьба за выживание и мечты об очередной халяве.“
   Лилия впервые бросила косой взгляд на парней по соседству. Может, сама уже не рада, что вызвала? Разговор, едва набрав интерес и глубину, оборвался, толком не начавшись, и теперь обоим приходилось тщательно выбирать слова.
   Так прогони их, думал с досадой Славка. Потом он вспомнил кое-что ещё и вновь нацарапал на салфетке:

   Санычу тоже не слишком доверяй, в клубе Филадельфия вместо денег будет пустышка.

   Она приняла от него салфетку с особым изяществом : прочитала и одновременно вытерла пальцы.
  “- Ну что, я всё ещё кажусь тебе ненормальным?“
  “- Да кто вас, чокнутых, разберёт?“ – она была всё так же иронична, но ирония эта, скорее всего, предназначалась для других, а Славка мог расценивать её как подыгрыш со скрытым смыслом, -“ но, должна признаться, развлечь меня тебе удалось, а то я в последнее время немного заскучала. Да, а какой диагноз тебе озвучили?”
  “- Если честно, то я даже не очень интересовался. Диагноз предположительный, летаргия какой-то там степени. Лиль, а ты зачем сегодня ночью ко мне приходила?“
   Она едва удержалась, чтобы не расхохотаться.
  “- Опять дурной сон? Жёстко тебя прихватило, сочувствую. Я ночью спать предпочитаю, а не по гостям шататься.“
  “- Но замочки с утра попорчены оказались…“
  “- И ты почему-то решил, что это моих рук дело?! Совсем плохо, друг Слава. Тебе нужно срочно избавляться от дурных воспоминаний.“
  “- Э нет, дурными я их назвать не могу… Да, я чувствую, я почти уверен, что всё быстро забудется, одними воспоминаниями жить невозможно. Другое дело – останется ли след? И пока ещё помнятся слова Яна – он сразу, кстати, обратил внимание – с чего бы это судьба-злодейка выбрала именно нас, таких непохожих?“
  “- Не знаю, кто такой Ян, но мысль верная : я даже в самом смелом воображении не могу представить тебя своим любовником,” – она вновь бросила быстрый взгляд на парней, -“ время бежит, ещё по кружке кофе и закругляемся. У тебя по существу больше ничего?”
   Так-так, вопросик с посылом, зашифрованным для посвящённых.
  “- Ну разве что про счастье. Это и есть по существу. Ты ведь сама понимаешь, что не найдёшь этого самого счастья, пока…”- Славка закончил совсем тихо, почти шёпотом, но знал, что Лилия его услышит, -“ бросай всё это, правда. Выворачивать людям мозги или глушить их как рыбу – счастья не принесёт. Твой азарт чересчур затянулся, а долгие игры с фортуной ничем хорошим не заканчиваются. Если тебе интересно моё мнение – тебя просто решили перепродать. Как дорогую раритетную акцию с гарантированными дивидендами.”
   “- Чудеса да и только - какой-то серый работяжка учит меня жизни… Не обижайся, это не со зла, просто удивляюсь. Одна знаменитая актриса как-то сказала : счастье - это хорошее здоровье и плохая память. И если с первым у меня полный порядок, за исключением кое-чего вышесказанного, то второе – вопрос неизлечимый. К сожалению. Ладно, будем считать, я тебя выслушала и учту в дальнейшем. Схожу за кофе.“
  “- Здесь разве самообслуживание?“
  “- Там барменша знакомая, перекинусь парой слов…“
  “- Тогда мне полста коньяка вместо кофе.“
    Лилия выбралась из-за стола, а Славка немного демонстративно отодвинулся в сторону, провожая её настороженным поворотом головы. Хотя действия его выглядели, конечно-же, наивными : ни она, ни два этих бугая не станут прямо сейчас устраивать в кафе возню. Зачем, куда он денется? А вот что будет предпринято снаружи?
   Славка обернулся. Лилия и в самом деле с кем-то там общалась, облокотившись о барную стойку. В то же время взгляд его невольно зацепился за тривиальную табличку на верёвочке, висящую на входных дверях под нарисованным толстяком. Томительные сомнения не заставили себя ждать. Вот тебе и причина подозрительного отсутствия клиентов в середине дня. Кажется, его всё-таки обложили.
   Сзади постучали по столу. Славка вздрогнул и обернулся. Один из парней находился прямо напротив него, почти на том же месте, где недавно сидела Лилия. Он успел переместиться туда всё так-же бесшумно и незаметно, и это вновь неприятно напрягло. Второй оставался на прежней позиции и, вытянув ноги под столом, лениво шарил в мобильнике.
   В тоже время Славка, уже не в первый раз, отметил у себя странное обострение чувств, проявившееся после больницы. Нескольких секунд хватило ему на то, чтобы осмотреть и оценить своего визави во всех деталях и, кажется, даже заглянуть внутрь.
   Ровные угловатые скулы, короткая мощная шея в обрамлении золотой цепуры с крестиком, нос с горбиной и литой торс. Всё ровно, всё в меру. Красавчик. Образцовый генетический материал, потомок ариев… Только взгляд немного портил впечатление. Безжизненный какой-то. Словно у наркомана. И костяшки на руках опухшие и сбитые. Боксёр? Каратист?
    В дебюте своей речи бугай в чёрной майке оказался не слишком вежливым и представляться не пожелал. Впрочем, славкино имя его также не интересовало.
  “- Слышь, человече, а займу-ка я пару минут твоего бесценного внимания. Не в претензии? Думаю, нет…“
  “- Уважаемый, я вас не знаю и закурить у меня нет. И вообще мне некогда, я с дамой,-“ сказал Славка, холодея от собственной дерзости.
   Бугай изобразил усмешку краем губ.
  “- С какой ещё дамой?“- словно бы удивился он и тут же пресёк славкину попытку обернуться, -“сюда смотри!”
   Будто плёткой хлестнул.
  “- Я же сказал – две минуты, потом можешь двигать хоть по девкам, хоть куда… Так вот, существует в народном фольклоре маленькая такая притча, типа сказочки… Немного бородатая, но со смыслом. Маленькая птичка летела куда-то по небу, но угодила в тучу, вымокла, замёрзла и упала посреди поля. Мимо брела корова и навалила прямо на птичку кучу дерьма. Находясь под этой кучей, птичка согрелась, ожила, ей стало тепло и хорошо и она даже принялась петь песни. Бежавший мимо кот заинтересовался щебечущей коровьей лепёшкой, разрыл её, схватил птичку и сожрал. Мораль проста : сидишь в дерьме, но в тепле – рот держи на замке.“
   Стриженый бобриком мордоворот – и с нравоучениями. Да сколько-же можно? Ещё бы Конфуция сюда воткнул для комплекта. Впрочем, “мушкетёр” с образованием Славке где-то уже встречался.
    О том, что ему элементарно заговаривают зубы, он догадался слишком поздно. Едва уловимое приближение сзади – и знакомые прохладные ладошки скользнули ему по вискам и закрыли глаза, и всё, что Славка успел, это непроизвольно лягнуть под столом безразлично-наглого здоровяка.
   Детская игра “угадайка” вновь вернулась, но лишь на мгновение.
   - А я считала, ты забудешь меня. Ты слишком безрассуден, впредь будь осторожнее. Спи, нострадамус. Для тебя же лучше…

    “- Молодой человек, просыпайтесь. Эй, алё, здесь не ночлежка.“
   Славка поднял гудящую голову от стола и попытался поймать взглядом улыбающуюся девицу в форменном переднике. Девица находилась где-то рядом, плавала в пространстве и вроде бы тыкала его в плечо.
   Терапия оказалась не столь приятной, как когда-то. Никаких мурашек и таракашек, а лишь гул и звенящее эхо в мозгах. Словно сунули его в глухой железный ящик.
  “- Вот, значит, как у вас тут всё поставлено, -“ пробормотал Славка, и эхо, заполнившее уши, отозвалось с утроенной силой. Он поморщился, попытался встать и снова сел.
  “- А где девушка?“
  “- Девушка ушла. Кажется, на такси уехала. С вами как, всё в порядке?“
  “- Относительно, -“ буркнул он, -“ сколько с меня?”
  “- Нисколько. За всё уплачено. Про коньяк не забудьте.“
   Славка посмотрел на наполненную рюмку, подумал и махнул в один глоток.
   Вода. Ничего не чувствуется. Или поможет, или хуже станет.
   Уходить надо. Из него в очередной раз сделали клоуна. И, скорее всего, в последний.
   Он порылся в карманах – деньги оказались на месте – поднялся и нетвёрдой походкой вышел наружу.
   Жара ослабла, солнце успело свалиться на крыши ближайших многоэтажек. Он постоял, вспоминая, в какую сторону идти, и направился к метро.

    Уже в Комсомольске в кармане заголосил мобильник. Славка схватил его судорожно, но это оказался Гордей, находившийся в расслабленном вечернем подпитии. Недавние славкины откровения плюс странное поведение Ирэн оставили в суконной его душе неизвлекаемые занозы, но вообще всё сводилось к тому, что приятелю скучно в одиночестве и сподручнее было бы нажраться совместно.
   Сумрачное отупение, владевшее Славкой всю дорогу домой, рассеялось за время гордеевой болтовни, и из него едва не полезли резкости.
  “- Гордеич, твои намёки понятны, но чаепитие на двоих откладывается. Не та ситуация. Твоя хитроумная подруга вернётся, не завтра, так послезавтра, а моя – уже нет. Я печальный пилигрим, я сегодня пью один.“
  “- Разве так интересно?“
  “- Не очень. Неприятно просыпаться мордой об стол, но это мои горести, они не должны тебя волновать. И вообще, фальшиво всё это – пьяная болтовня и утешения, когда наутро ни хрена не помнишь. Пока, увидимся позже.”
  “- Как это – мордой об стол? А что за подруга, я её знаю?“ – заторопился Гордей, но Славка не ответил и выключил телефон.
   Потом зашёл в магазин, взял бутылку и поднялся к себе.

    Наутро в голову заползла похмельная идея, показавшаяся ему конструктивной. Кое-как приведя себя в порядок, Славка отправился на фабрику, положил перед Бычком заявление об увольнении и удалился, не особо прислушиваясь к финальным комментариям мебельного командира, схожим с проклятиями.
   Пару раз на Центральном, по пути домой, померещились ему чьи-то оклики. При этом было не разобрать, кому принадлежал голос – мужчине или женщине. Славка оборачивался, никого, конечно-же, не замечал и топал дальше.
   Некому его звать. Серый работяжка сыграл свою роль как сумел и далее вряд ли кому интересен.
   Проходя мимо скамейки, кажется, той самой, он не удержался и зачем-то пнул её. Затем нанёс визит в магазин, набрал там припасов, не забыв прихватить три бутылки водки, и ушёл в алкогольный сумрак.

    Тягучей глухой ночью ему вновь привиделись непрошеные визитёры. Знакомые все лица. Две мускулистые чёрные фигуры на фоне чёрных стен. Они стояли над ним, смотрели брезгливо и плевались обидными словами : “чмырь”, “алкаш”, “задрот” и, конечно-же – “что она в нём нашла?” Наконец, вдоволь наиздевавшись, заржали гнусно, хлопнули друг друга по плечу и растворились за дверью.
   Утром, находясь в хмуром расстройстве, вызванном ночными инсинуациями, Славка принял рюмку, с трудом сдержал рвотный порыв и зашлифовал водку холодной заваркой из чайника. В мозгах слегка прояснилось, и его понесло на улицу, к людям, на свет божий.
   Через некоторое время он сделал неожиданное открытие : ноги сами собой несли его в Зяблики. Он остановился в замешательстве и посмотрел наверх, на железнодорожную насыпь. По насыпи, по направлению к Москве, прогрохотала электричка, и вернулась тишина, лишь цвикала над головой, угнездившись в ветвях, одинокая пичуга.
   Зяблик, наверное, подумал Славка. Захотелось вдруг закурить, но ближайший табак находился где-то впереди, он вздохнул горестно и продолжил путь.
    По приходу в Зяблики курево забылось, а шаги непроизвольно замедлились. Он приближался к улице Дачной, и мутное воображение со скрипом принялось сочинять повод. Поводов не имелось изначально, кроме самого простого, первым заскочившего в голову и не желавшего уходить. И в то же время Славка был практически уверен, что Лилии на квартире у Лисовских и след простыл.
   Тогда к чему этот полупьяный визит? Увидеть, хоть мельком, в последний раз? Досказать то, что не успел в кафе? Ну или прочувствовать на себе непредсказуемую реакцию Гарика, очередного её попутчика на пересадочной станции. Хотя, возможно, тот пока ещё сидит в неведении, времени прошло слишком мало. Не в курсе он, что дама эта обычно исчезает не попрощавшись.
   Славка сунул в рот капсулу орбита и поднялся на третий этаж. После непродолжительной паузы дверь открыла седовласая мадам в пышном фиолетовом халате.
  “- Добрый день. А мне Лилия нужна. Проживает здесь такая?“
  “- Какая Лилия?“
  “- Ну… девушка. Рыженькая такая. Мне она этот адрес дала…“
   Для убедительности Славка заглянул на обратную сторону двери. Наверное, цифра “девять” могла вдруг измениться там на какую-то другую.
   Тётка проткнула его взглядом, как тореадор, и оборотилась в дом.
  “- Гарри, подойди сюда.“
   Комично. На арене объявляется бодание двух брошенных телков. Ставки принимаются.
   Из глубин возник чернявый молодой человек с растрёпанной шевелюрой, роста примерно славкиного, но возрастом, скорее, помоложе.
  “- Тут какую-то Лилю спрашивают. Это, наверное, по твоей части.“
Можно не сомневаться – упомянутая Лиля близкое присутствие этой гусыни в любом случае терпела бы недолго.
   Гарик сунулся в проём и сделал вопросительное движение носом снизу вверх.
  ”- Что хотел?“
  “- Лилию хотел. Телефон она у меня позаимствовала. Недешёвый. Сказала подойти по адресу.“
   Славка кивнул на дверь. Он почти убедился, что Лилии дома нет и разрешено нести какие угодно небылицы.
   Гарик покосился.
  “- Мам, ты иди. Мы тут сами обсудим…“
   И то хорошо. Без гусыни как то сподручнее.
   Фиолетовый халат величаво уплыл, и студент снова взялся за Славку.
  “- Телефон, говоришь, позаимствовала? Когда, в каком месте?“
  “- В электричке, вчера.“
  “- А своего у неё, значит, не было?“
  “- Был. Разрядился, кажется. Очень просила. Вроде бы ждала важного звонка. Вставила свою симку. Звонка не дождалась, мне выходить надо было, она оставила в залог пятёрку и озвучила этот адрес. Так она дома или нет? Верните мобилу хотя бы…“
  “- А как мобила называется?“ – спросил Гарик. Вопрос был машинальный, рассеянный, на уме у чернявого торчало что-то другое.
  “- Сони-Эрикссон, серебристый.“
  “- Ага…“
   Неожиданно Гарик протянул руку и взял Славку за пуговицу.
  “- Знаешь что, гость незнакомый… Я так думаю, про телефон ты можешь забыть. Другой купи, пятёрки хватит. Эта Лилия тут вообще-то комнату снимала, а вчера вечером оставила оплату и резко съехала. Куда - не знаю, и что за срочность - тоже, это всё без меня было… Так что если мобилка была тебе дорога как память… Могу только посочувствовать.“
   Славка, набычась, смотрел на тонкие пальцы, теребящие его пуговицу, интерфейс его, и так помятый, был не слишком дружелюбен, и руку Гарик поспешил убрать.
  “- Но вообще подозреваю я, что-то ты недоговариваешь. Может, всё-таки знаешь, куда она сорвалась?“
   Славка развёл руками.
  “- Вот уж никак не могу знать. А что телефон ушёл – я не в обиде, этого можно было ожидать, сам лопухнулся. А она точно не вернётся?“
  “- Судя по записке, нет. Да и записка какая-то странная – печатными буквами. Чёрт, я даже почерка её не знаю… Ладно, чувак, это не твои проблемы. Ты сам то откуда?“
  “- Из Хотьково.“
  “- Не лень было сюда тащиться? Мог бы сразу догадаться, что с трубой тебя кинули. Да, в рассказе твоём слабое место имеется – что она пятёрку тебе якобы дала. И имя назвала. Вот не верится мне, не тот она человек.“
   Славка сдержал усмешку и пожал плечами. Пятёрка… Господин студент, да она трёхэтажку вашу вместе с подвалом и фундаментом выкупит, если потребуется.
   Топтаться на лестнице и толочь воду в ступе не имело больше смысла, разговор иссяк, и Славка, стараясь не терять удручённый вид, распрощался.
   Что ж, пока всё говорило за то, что она поверила. Поход на Дачную оказался сколь глуп, столь и полезен. Боя бычков тоже не вышло, ну и на том хорошо.
   Что дальше? Через считанные дни он останется без рубля в кармане. Когда дадут расчёт, и сколько – вилами на воде писано.
Нужно приходить в себя. Отоспаться, заспать пережитое. А без водки сна не будет, он знал это.
   Дома Славка смотрел на налитую рюмку с отвращением. Потом сказал себе “надо” и опрокинул. Горькая определённо начинала надоедать, организм роптал, скоро всё начнёт вылетать обратно.
   А ещё можно не подвергать сомнению тот факт, что ведётся за ним неустанное неусыпное наблюдение. Мониторинг, как принято нынче выражаться. Славка попытался предугадать её действия после его шоковых откровений в кафе. Попытка тщетная и насквозь умозрительная, но почему-то казалось ему, что не в её интересах подключать к данному нехитрому процессу силы со стороны. Разве только секретного Гену с Черёмушек, безвестного гения компьютерно-бытового шпионажа…
   Пусть себе мониторят, мне не жалко, думал Славка. Мои двадцать восемь лет коротки и прямолинейны, как кирпич. Ничего этакого там не найдёшь, и даже к уральскому региону – чтобы знать нечто о её запутанном прошлом – никаким боком лично он не привязан.
   Он впихнул в себя ещё рюмку и вышел на балкон. Двор, подёрнутый сумерками, был уставлен машинами, Славка по привычке попытался разыскать вишнёвый “опель”, но занятие сие было, как всегда, пустым и бесполезным. Он сделал невидимому надсмотрщику ручками и удалился в комнату.
   Затем открыл входную дверь и долго разглядывал замки. Тут его осенила идея, он разыскал катушку скотча и не поленился тщательно, крест-накрест, заклеить дверной проём несколькими лентами. Если кто сунется, треск в ночи должны услышать даже соседи.
   Позже, мутно и тяжело засыпая, Славка подумал : вот тебе и друзья… Два года отмантулил на мебели, заявление бросил – и никому дела нет. Даже Чигирь, верный напарник, проигнорировал данное событие. Ни звонка, ни ответа, ни привета…
    Как же быстро и незаметно успевают обрасти чёрствой кожурой вчерашние дружбаны, подруги и просто приятели. Соцсети с тщеславными аватарами и кучей френдов-незнакомцев – как парадоксальный символ разобщённости. А пожилой сосед Паша безо всяких интернетов собирает деловитую команду единомышленников и катит себе в Астрахань на рыбалку. Просто так, на недельку, из житейского удовольствия и без сожаления о затратах. И только и остаётся, что наблюдать за этой компанией весёлых крепких дедов с глухой завистью.

    Утро выдалось тусклое, вперемешку с похмельем, за окнами клубилось ненастье, а Славка долго хлопал глазами в потолок : в голове застряла какая-то назойливая заноза. Никак не определить её характер. Причём возникла недавно, уже под утро. Какой-то набор цифр, вроде телефонного номера. Цифры ускользали, подавляемые абстиненцией, заноза обещала быть трудноизвлекаемой.
   На кухне он влил в себя рюмку – для возможного прояснения мозгов – зашёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало. В зеркале отражалось нечто растрёпанное, похожее на неандертальца из школьного учебника.
  “- Завязывай пить, урод, -“ сказал он сам себе с отвращением и тяжко, как усталая рептилия, полез под прохладный душ.
   Сквозь шум воды послышался вызов в мобильнике, и тут же, как проблеск, отпечаталось в подкорке полузабытое : пять-пять, семь-семь-семь, восемь-восемь. И вот это не давало ему покоя?
   Славка прошлёпал мокрыми ногами в комнату. Звонил Гордей. Естественно. Сто лет в обед, лёгок на помине, как всегда – не вовремя. Ещё и под мухой с утра, подлюк.
  “- Ну ты чо там, братила?“ – завопила трубка, -“ с мебелями, говорят, распрощался? Так вали к нам, обмоем это дело.”
  “- Кто говорит?“
  “- Да неважно, в нашей деревне в Зябликах пёрнул – на Мелиоративке завоняло… Придёшь?“
   Ассоциативная аллегория, злободневная. По существу момента, так сказать. Но топать к Гордею нет ни сил, ни малейшего желания. Раскиснуть там на старые дрожжи и рылом под стол? Кому это интересно?
  “- Не, Гордеич, сегодня опять не сходится. Я в Москву, по делам еду. Расчёт в конторе взять, ну и вообще… Может, вечерком загляну, если не нажрётесь.“
   Он отключился, не ожидая ответа. Пятёрки, семёрки и восьмёрки по-прежнему торчали перед глазами. Номер оператора у них с Алисой тоже, помнится, одинаковый. Что ж… Он выставил в графу “имя” три буквы А ( это также что-то напоминало ) и забил номер в контакты. Зачем? А на всякий случай. Игра “угадайка”, очень похоже, начала работать в его пользу. Неизвестно, правда, каков будет исходный результат.
   Алкоголь мешает. Руки подрагивают, и даже сердце постукивает в протестующем режиме. Развеяться нужно. Расщедриться на какой-нибудь бытовой подвиг. Хату пропылесосить. Или смотаться в столицу за расчётом. Второе предпочтительнее.
   Славка позвонил в головной офис, и здесь, о счастье, судьба решила слегка улыбнуться. Подъехать разрешили. Правда, не раньше двух часов дня.
   В дверях наткнулся на вчерашний скотч и тщательно его обследовал. Следов вскрытия не обнаружилось, ну и на том хорошо.
   Близ станции ему встретилась Маринка, Славка по-джентльменски угостил её пивом под грибками у Ашота, и ещё с полчаса она щебетала с ним о том о сём и ни о чём. После её ухода, направляясь к кассам, Славка сунул руку в карман и вдруг обнаружил отсутствие паспорта. Можно было, в принципе, съездить в офис и без него, но в данный момент его встревожило другое. Паспорт по обыкновению всегда лежал у него во внутреннем кармане на молнии. Карман целый, без дырок, молния застёгнута, но документ тем не менее куда-то испарился.
   Он решил всё-таки вернуться домой и там обшарил все места, куда могла бы завалиться пропажа, включая даже архив в пылесосной коробке. Потом сел на диван и задумался. Двух мнений быть не может : документ украли. И произошла сия неприятность, можно не сомневаться, в кафе на Декабристов. Но зачем?
   Славка спустился в подъезд и заглянул в почтовый ящик, но там покоилась лишь одинокая квитанция за газ. Что ж, выждем ещё пару дней, а там придётся строчить заявление об утере и платить положенную пошлину.
   Он плюнул с досады и отправился на электричку.

    На квартире у Гордея стоял вечерний дым коромыслом, кроме хозяина и Ирэн, там веселились полузнакомая разбитная парочка и толстый лысый мужик, совсем незнакомый, шумный и наглый, и Славке поневоле пришлось пропустить с компанией пару стопок.   Несколько раз он поймал взгляд Ирэн, совсем не пьяный, а очень даже пристальный и как бы вопросительный. Гордей, подлая душа, наверняка сболтнул ей что-то лишнее. Не хватало ещё, чтобы она вывела Славку за ушко на балкон в целях откровенного разговора…
    А ещё вместо хмеля в душу всё больше наваливался тёмный гнёт. Не давала покоя та самая заноза, исчезать не хотела. Несколько раз Славка непроизвольно брал в руки мобильник и тупо глядел на номер под литерами ААА.
   Потом поймал себя на мысли, что вся эта пустая пьянка ему чертовски остобрыдла, улучил момент, выскользнул в коридор и удалился по-английски.

    Под утро нагрянула изнурительная рвота, и он долго страдал у унитаза, обливаясь холодным потом, и наружу вывалился с твёрдым намерением завязать с водкой. После насильно втиснутого в себя кофе в мозгах возникло шаткое равновесие, и Славка решительно взялся за телефон. После того как в Отрадном об него небрежно вытерли ноги, порция медового алисиного яда особого веса уже не имеет. До кучи, что называется.
   Пол-восьмого утра, рановато. Гудки шли долго.
  “- Алле…“
  “- Привет, незабываемая. Как тебе сюрприз, ни свет ни заря?“
   На том конце непринуждённо зевнули.
  “- Сюрприз как сюрприз. Вы бы хоть представились, не пойму, что за номер…“
  “- Н-да, девять лет не спрячешь и в карман не засунешь. Или у меня голос так изменился? Вижу, не узнала.“
  “- Не-а… Соловьёв, ты, что ли? Не морочь голову.“
   “- К сожалению, не Соловьёв. Не Скворцов и даже не Дроздов. Что ж, будем вспоминать. Клязьминское, любовь на сентябрьской росе. А потом съёмная квартирка. А там и свадьба под дождь в “Буржуине”. Ну и так далее…“
    Она молчала довольно долго. Или выдерживала театральную паузу.
  “- О господи, Шумилов, ты ли это? Разбудил, ничего не скажешь… Ты с какого баобаба свалился?“
  “- Да ни с какого. Сижу у себя на четвёртом этаже, скучаю и бужу всех подряд. А ещё с похмела мучаюсь. Как дела, как жизнь семейная?“
  “- Жизнь семейная?..“ – она вроде как немного смешалась, -“ погоди, а ты откуда мой телефон знаешь?”
  “- Будем считать, что приснился. Если я скажу, что ты мне его сама дала, ты ведь не поверишь?“
  “- Ты какие-то странные вещи говоришь. Давно бухаешь?“
  “- Не очень. Грустные жизненные обстоятельства, долго рассказывать.“
  “- Вон оно как… То есть мне требуется тебя пожалеть?“
  “- Совсем нет. Я уже завязал. Надеюсь… Где живёшь? Не на Рублёвке, случаем? А то долетали когда-то сплетни.“
  “- Почему на Рублёвке? В Филях живу, в обычной квартире. А раньше… Ну да, какое-то время на Новорижском обитала.“
  “- Как интересно. Слушай, а муж твой – не коммерческий директор? И тачка у него – “Порше-Кайенн“. Не угадал?”
   Алиса рассмеялась, правда, не совсем натурально.
  “- Бывший муж, “- сказала она с нажимом, -“ и директор не коммерческий, а финансовый. Хотя в принципе одно и то же. Какие у него тачки – не помню, давно было. А с чего это ты взялся угадывать?”
   “- Да так, кое-какие параллели складываются. Вот если ты подтвердишь, что у вас и собачка была породы той-терьер, то выйдет совсем феноменально.“
   Она помолчала.
  “- Была какая-то собачонка с крысиными повадками, все шторы обгрызла… Да не помню я. Шумилов, перестань загадками говорить. Ну-ка признавайся, откуда номер узнал?“
  “- Алиса, я не смогу объяснить это по телефону. Неплохо бы встретиться и поболтать. Только завтра, сегодня я слегка не в форме. Могу в Москву приехать.“
  “- Ух ты, ох ты… Шустрый какой! А если я опять замужем?“
  “- Если разложить данную фразу по полочкам, то ты сама себя выдала. Не замужем. Да и третий раз к двадцати восьми годам… Да ну, перебор получается. Мужей коллекционировать – это для светских хабалок. Да, вот ещё – по поводу слежки. Моим семейным положением ты почему-то ни разу не поинтересовалась. Что скажешь?“
  “- А что тут знать-то? У меня-же полно знакомых там осталось, волей-неволей приходилось следить. Скучно живёшь. А то, что переспал с половиной тамошних комсомолок – это даже не интересно.“
  “- Да ты что?! Аж с половиной? Сведения безобразно преувеличены.“
   Алиса снова взяла паузу, а затем сказала с затаённым сомнением в голосе:
  “- Знаешь, какая странная вещь… Ты мне снился последние две ночи подряд. Никогда такого не было. Наверное, пресловутая химия с флюидами всё-таки существует.“
  “- Вот и я о том же. И посему ваш покорный слуга с утра ноги в зубы – и в Москву. Где состыкуемся?“
  “- Не всё так просто, Шумилов…“
  “- Не называй меня по фамилии, ладно?“
  “- Да помню я, помню. Хорошо, я вечером тебе перезвоню, там решим. Пока.“

    Однако этим-же вечером, около шести, его настиг ответный сюрприз. Без звонков и предупреждений Алиса сама возникла на пороге его квартиры.
  “- То ли девочка, то ли виденье…“ – несколько секунд Славка остолбенело смотрел на неожиданную гостью, затем принялся бестолково метаться по дому в попытках навести хотя бы относительный порядок в своём бедламе, но Алиса остановила его.
  “- Не суетись, поздно. Я и не ожидала увидеть здесь царские палаты.“
   Пригляделась к нему и сморщила нос.
  “- Да уж, холостяцкая жизнь мужиков деформирует. Над тобой ещё работать и работать. С какого горя пьянка?“
   Славка потёр лицо ладонями.
  “- Не, я уже всё. Да это и не горе вовсе, а скорее скука. Но не без причин, а рассказывать о них я пока не буду, всё равно не поверишь. Можешь подумать – до белки допился.“
   Алиса смотрела внимательно и чуть насмешливо. Чёрт, как же они, оказывается, похожи! Только Алиса ростом чуть выше, ну и причёска, как всегда, на высоте – аккуратное ухоженное каре. Лицо почти не изменилось, но добавились едва заметные возрастные складочки у губ.
   Он попытался усадить её за чай, но Алиса отказалась.
  “- Пойдём на свежий воздух, себя покажем, на других поглазеем. Дадим населению пищу для свежих сплетен.“

    Дойдя до школы, они постояли, вспоминая каждый своё, потом присели на лавку.
  “- Только не кури, не соблазняй, -“ предупредила Алиса, -“ знал бы ты, каких неимоверных мучений мне стоило бросить.”
  “- По себе знаю, каких. Благополучно завязал, представь себе.“
  “- Ну и молодец. У меня одно время тоже нервов было выше крыши. Развод этот… Года два ещё после него смолила, потом… В-общем, новый друг бросить заставил. Весь такой спортивный был, правильный. Но – деспот. А я свободолюбивая, сам знаешь.“
   Она махнула рукой.
  “- Господи, о чём это я? Дурная бабья привычка – даже бывшим мужьям жалиться о личной жизни.“
  “- Как родичи твои, живы-здоровы?“ – перевёл Славка разговор на другое.
  “- Нормально. Я нечасто с ними общаюсь. А так – все мы давно москвичи,“ – лаконично ответила Алиса.
  “- А откуда квартирка в Филях?“
  “- Ну как откуда? Муж… Делить его недвижимость я бы не рискнула, опасно для здоровья, знаешь ли. Купил двушку на вторичном рынке и отвязался. Район старый, но тихий, меня устроило.“
   Она бросила косой взгляд.
  “- А с твоими как? По-прежнему тишина и никаких сведений?”
   Славка почти не удивился. Она действительно всё это время присматривала за ним, хоть и издалека. Он покачал головой отрицательно.
  “- Но одного из четверых всё-таки нашли. Даже писали где-то об этом. Не слышала?“
  “- Нет.“
  “- В лесу обнаружили, там же, в предполагаемом квадрате поиска. С помутившимся рассудком.“
  “- И он не сказал, где остальные?“
  “- Именно про них почему-то ничего не сказал. Овощ, обитающий в выдуманной реальности.“
  “- Жуть какая…“
  “- Ага. Запоминающийся субъект. На полном серьёзе о таких сказочных вещах заливал… Мне потом даже приснилось.“
   Славка нахмурился.
  “- Или не приснилось? Надо-же, я уже мало что помню.“
  “- Разве можно помнить сны? А плохие тем более лучше сразу забывать.“
   Славка посмотрел вдоль улицы.
  “- Может, в кафе сходим?“
  “- Не хочу. Сто лет не была в родных местах, вышла, глянула по сторонам - а идти никуда не хочется. И правда – скука.“
  “- Это тебе после Москвы так кажется. Работаешь или дома сидишь?“
  “- Работаю, конечно. Старший юрисконсульт. Иногда могу себе позволить рабочий день до обеда и смыться по своим делам. Как сегодня. “
  “- А я со вчерашнего дня безработный. Надоела борьба за выживание, надо искать что-то более денежное.“
  “- Что ж, порой и в двадцать восемь лет полезно приходить к элементарным выводам.“
  “- О да, мы стали старше и мудрее. В те времена я бы уже шипел что-нибудь ласковое в ответ на подобную иронию, ну и твоя реакция была бы соответствующая…“
   Алиса улыбалась.
  “- Глупые юные дураки… Поспешили, людей насмешили. Опыт взаимотерпения созреть должен, как дорогое вино. Но ты особо не обольщайся, я и сейчас такая-же колючка.“
   Славка посмотрел на неё, вопрос перезрел и давно просился наружу.
  “- Алиса, у тебя кто-нибудь есть?“
  “- Как же без него? У всех всегда кто-нибудь есть. Только одни тянут лямку обязанностей, а другие безоглядно сгорают в пожаре.“
  “- А у тебя – пожар?“
  “- У меня даже не лямка. Тупая физиология по расписанию. На днях случайно узнала, что его жена уже вторым подряд беременна. Уф-ф, как же это всё…“
   Славка усмехнулся.
  “- В двух словах – целая жизненная трагикомедия. Алиса, мне кажется, что это не твой стиль.“
  “- Это не стиль, а банальное… Сказала бы я, что. Слишком затянула. Рвать надо такие отношения, и чем раньше, тем лучше.“
   Её расслабленная ирония сменилась хмурым напряжением.
   Две женщины – два равновеликих отражения. Даже в этом они схожи. Чудны дела твои…
   Кажется, он что-то пробормотал, и Алиса повернула голову.
  “- Это ты про кого?“
  “- Нет, ничего, не обращай внимания. Уже не важно…“
   Они не заметили, когда поднялись со скамейки, сделали приличный круг в пару кварталов и добрались до станции. По привычке Славка поймал взглядом знакомый цветочный павильон.
   Алиса вздохнула и посмотрела на Славку в каком-то оценивающем размышлении.
  “- Чего стоим? Нечего тут делать. Поехали в Москву.“
  “- В Москву? А куда именно?“
   Она рассмеялась.
  “- Да… В каких-то моментах ты остался всё так же туп. В Фили, конечно…“

    Огромный ночной город расстилался перед ними ковром разноцветных огней, но Славка почти не смотрел вниз. Они парили в тёплой летней темноте - два херувима на райском облаке - она тихо говорила что-то, очень складно и рассудительно, и его не переставало удивлять, как дивно переплетаются в его спутнице черты обеих любимых им женщин.
  - Почему ты так смотришь? – поинтересовалась вдруг она.
  - Просто меня радует, что теперь мы вместе и ты не прячешься, как когда-то, у меня за спиной. Помнишь?
   Она ничего не ответила, они взмыли над скопищем огней и покинули ночь, и оказались вскоре на скальной круче, а внизу расстилался бескрайний пляж из белоснежного песка, там мягко шептали протяжные волны и высоченные пальмы шелестели перистыми листьями, а невдалеке шумные смуглые люди, перекликаясь на птичьем языке, весело тащили из воды тяжёлый невод. Курчавый кустарник нависал над берегом, а ещё дальше взбиралась к небу изумрудная стена тропического леса.
   - Я видел это место. Только люди здесь были другие… Как ты это сделала?
   - Мы оба это сделали. Все люди стремятся дотянуться до своего рая. Жаль, что мечты часто сбываются лишь во сне.
   - Значит, сегодня мы волшебники и можем творить, что хотим?
   Она посмотрела на него с какой-то загадкой.
  - Да, сегодня мы волшебники. Но наши бесчинства близятся к завершению, и приходится с тобой, таким смешным и неуклюжим, прощаться.
  - Даже сейчас ты верна себе : смешной, неуклюжий, глупый…
  - Да уж какой есть. Но – что ни делается, всё к лучшему. Я рада, что наше странное и краткое знакомство всё-таки сослужило свою пользу. Надеюсь, не только мне, но и тебе тоже. Ах, да – вам обоим, конечно.
   Её слова сливались с шёпотом прибоя и были едва слышны. Она словно бы отдалялась от него.
  - Всё это красиво, но жаль, что неправда, - Славка повёл рукой, - так и не успели мы здесь побывать. Ведь могли бы, а? Почему всё хорошее так быстро заканчивается?
  - Для тебя оно только начинается. Ваш рай, возможно, ещё впереди, а мне нужно строить свой. Считай, что я послушалась твоих назойливых советов…
   - Лиль, я не слышу тебя. Ты опять куда-то прячешься?

    Он озирался, а рядом уже сидела Алиса, задумчивая и повзрослевшая, и у ног их шевелился не тёплый южный океан, а родное Клязьминское плескалось в огромный, поблескивающий матовыми боками валун.
  - Юность беззаботна и бесшабашна, но как же стыдно порой её вспоминать… - говорила она, непривычно серьёзная.
  - А я считаю, не стоит посыпать голову пеплом. Нам не в чем и не перед кем оправдываться. Ну подумаешь, родичи твои в очередной раз косо посмотрят.
  - Да, странная штука – судьба. Мифическая и мистическая. Мне иногда кажется, что над иными нашими поступками, нелогичными и парадоксальными, властвуют незримые могущественные кукловоды.
  - Ты знаешь, я полностью согласен. Мне уже как то говорила об этом одна… Одна знакомая. Более того, мне показалось даже, что я совсем недавно с ним пообщался. На берегу бескрайнего океана, где вечное лето, чайки с пальмами и непреходящее ощущение праздника.
   Она перевела на него взгляд и рассмеялась.
  - В чём не меняется мой бывший супружник, так это в страсти к безудержным фантазиям.
  - А как же, фантазии – мой конёк. Как насчёт нашего ближайшего будущего? Чувствую, на эту тему у тебя просматривается затаённый скепсис?
  - Наше ближайшее будущее вполне предсказуемо – утренний кофе, подслащённый дежурными поцелуями.
   - Это само собой, хотя дежурными я их не назову. Стряхнём житейские штампы и заглянем за горизонт. Отсюда, от этого камня, от берега нашей первой любви, мы мечтали воспарить на крыльях к небесам, а плюхнулись гадкими утками в скучное болото повседневности и расползлись, в стыде и обиде, каждый по своим островкам. И вот мы снова здесь, и это знак, и я верю, что гравитация вязкого быта – это не для нас. Как два кудрявых ангела, впервые познавшие мир, мы станем летать наяву и во сне, удивляясь простым и светлым вещам : молодой бархатной поросли, окутавшей луга и трудолюбивому шмелю, оседлавшему пахучий цветок ; величавости широкой реки, столетиями несущей свои воды к далёкому морю и загадочным безмолвным тайнам, что бродят пугливыми тенями в полумраке мшистого леса… Мы будем жить весело и легко, а если подступит ненароком тень размолвки или усталости, то погрозим друг другу пальцем, рассмеёмся и вновь, отринув притяжение бесконечных забот, вонзимся сквозь облака в бездонную синеву, в стуке сердец и эйфории сиюминутного могущества над скукой бытия, оставленной далеко внизу. Но бег времени неумолим, и когда пробьёт колокол переправы на последний берег, мы придём туда рука об руку и поплывём в тишине и покое, а потомки, вспоминая, с благодарной завистью будут говорить : наши неугомонные старички прошли по жизни с горящими глазами…
   Алиса смотрела изумлённо, улыбалась всё шире, потом откровенно расхохоталась и похлопала его по щеке.
  - Шумилов, что с тобой? Приземлись, аэродром пропустишь, в болото улетишь…

    Ангел-приятель, вновь ставший невидимым, теребил его по щеке, Славка вздрогнул и открыл глаза.
   Рассвет. Алиса сидела рядом, натянув на колени одеяло, выражение её лица было не разобрать. Эротическая скульптура с матовыми в полутьме плечами.
  “- Мне наконец-то стали сниться хорошие сны,” – пробормотал он.
  “- Догадываюсь. Ты каждую ночь будешь меня так пугать?”
  “- Вряд ли. Такое, как сегодня, снится раз в жизни. А как мой хороший сон смог тебя испугать?“
  “- Просто не припоминаю, чтобы ты когда-либо бормотал во сне такое количество времени.“
  “- Наверное, во мне какой-то клапан прорвало. Последние дни выдались уж больно напряжёнными. Очень надеюсь, что всё позади. Спи, не обращай внимания, тебе на работу утром. А я по-тихому – на кухню, с кофейком поколдую, в комп к тебе залезу…“
  “- Иди уж… Только в ноутбуке не шарься где ни попадя. Мне там кое-что поудалять нужно, раз пошло такое дело. Даёшь слово?“
  “- Доверие – первый и главный шаг. Я не только слово, я и зуб даю. Даже все зубы.“
  “- Слав, подожди…“
   Он задержался в дверях.
  “- Скажи честно : то, что мы делаем – это глупость без обязательств или попытка склеить битые черепки?“
  “- А мы ничего не разбивали. Мы просто сделали паузу. Лично я исхожу из этого. Забудь про плохое, и что будет – то будет.“
   Алиса скрылась под одеялом с головой, а Славка на цыпочках выскользнул из спальни. В дверях задержался и оглянулся.
   Да, эти несколько лет изменили их, незримо и бесповоротно. Алиса не стала, конечно-же, совсем чужой и незнакомой. Но Славка понимал, что при многих сохранившихся привычках им всё равно суждено заново привыкать друг к другу. А рецепт житейского счастья неизменно прост и неимоверно сложен : совсем не обязательно парить над облаками, достаточно начать с простого – не вязнуть в трясине.

    Она вернулась в обед, когда Славка, маясь от скуки, задумчиво обозревал с балкона зелёное полотно Филёвского парка. Чуть в стороне поблескивала гладь Москва-реки, и катил по ней, смешно покрякивая, нарядный прогулочный катер.
  “- Сегодня я опять свободна, -“ объявила Алиса с порога, - “какие будут планы?”
  “- Домой бы сгонять, один вопрос требует срочного решения. У меня ведь паспорт на днях украли.“
   Она взглянула на него с подозрением.
  “- Напряжённые дни, говоришь… Ты точно не влип в историю?“
  “- История была, но я же говорю, что всё позади.“
  “- Слава, я ведь вьедливая, я всё равно за тебя возьмусь. Давай для начала не повторять прежних ошибок. Откровенность за откровенность. История любовная? Или уголовная?“
  “- Первое ближе к истине. Второе слегка присутствует, но боком. Можно сказать, чисто теоретически.“
  “- А при чём тут паспорт? Тебя хотят женить?”
  “- Ни в коем случае. Его пропажа для меня пока загадка.“
  “- В тот день сильно пьяный был?“
  “- Знать бы, в какой. Пил, не до отключки, честно. Хотя произошёл один момент… Алиса, если я тебе начну сейчас всё рассказывать, ты всё равно не поверишь, так что не будем терять время зря. Я изо всех сил стараюсь это забыть, и, кажется, что-то начинает получаться.“
   Она по-прежнему смотрела подозрительно и с каким-то даже сожалением.
  “- Что ж, поехали. Одного я тебя не отпущу. Обед отменяется, перекусим по дороге…“

   “- Как так получилось, что ты без работы остался?“
  “- Сам решил, не выгоняли. Надоело выживать за копейки.“
  “- Вот как. Родил волевое решение, и теперь, без образования и особых навыков, планируешь отгребать деньги лопатой?“
  “- Москва большая, и мне не семьдесят. Найду, научусь. Вон, в метро – помощники машинистов постоянно требуются…“
   Паспортный стол находился в центре, в администрации, и по приезде в Комсомольск решено было, не мешкая, двигать сразу туда. Путь пролегал аккурат мимо славкиного дома, а тут ещё обоих слегка прижало по естественной нужде, и пришлось подняться на четвёртый этаж.
   Славка решил наскоро сообразить чаю и нырнул на кухню, а Алиса прошла в комнату.
  “- Духотища у тебя, я форточки открою. Слушай-ка, а на столе - это что такое?“
   В зале, на журнальном столике как ни в чём не бывало покоился его собственный паспорт в тиснёной обложке. Славка раскрыл его с некой опаской и обнаружил внутри ещё и свеженькую банковскую карту. Нормальный такой золотистый “мастеркард” от известного банка. Фамилия, правда, выбита чужая. Некий SOBOLEV GENNADIY.
   Он плюхнулся на диван и в задумчивости постучал картой по столешнице.
  “- Вон оно как, значит. Ну, шутница… Хотя, в общем-то, это в её манере.“
  “- О чём речь, кто она? Слава, я пока не ревную, но уже начинаю возмущаться… И кто такой этот Соболев?“
  “- Ревновать не надо, Алис, всё нормально. Просто меня в очередной раз решили удивить. Или поблагодарить, кто знает… Итак – летим к ближайшему банкомату, вот что. Тут за углом, в супермаркете. Имеются некоторые подозрения по поводу персоны этого Геннадия, и потому не верится, что мне приготовили какую-то подлянку.“
   В дверях подъезда Славка затормозил, будто наткнувшись на препятствие.
  “- Скачу неведомо куда, от радости в зобу дыханье спёрло… Что у нас с пин-кодом?“
   Он достал паспорт, пошарил в нём и обнаружил за обложкой свёрнутый листок.

                                                                        Приз победителю
                                                          или миллион для шизофреника
                                                                                2739
                                                     прощай, мой загадочный незнакомец

    Всё отпечатано на принтере. Даже здесь она не оставила малейшего следа в виде собственного почерка.
   Алиса заглянула ему через плечо и только хмыкнула.
  “- Шизофреник – это ты? Продолжаю бояться…“
   Можно лишь представить, каких усилий стоит ей подавлять гнёт любопытства и не лезть с лишними вопросами.
   У терминала Славка достал карту и вздохнул немного картинно
  “- Ну что, для начала узнаем баланс? Хотя, по-моему, и так всё ясно.“
   Немного погодя он уже счастливо смеялся, показывая Алисе на экран, где послушно высветилась единичка с шестью нолями, а та, сложив руки на груди, продолжала изображать скептицизм.
  “- Как я понимаю, господин победитель, некая игра закончена и приз прибыл по назначению. А можно всё-таки полюбопытствовать, в чём она, игра, состояла?“
   Славка, продолжая улыбаться во весь рот, обнял её за плечи.
  “- Сейчас мы придём домой, и я расскажу тебе одну длинную и увлекательную сказку. А там можешь верить, можешь нет, твоё право. Но пока что прилетела мне в бубен первая идея - прямо здесь, не отходя от кассы. Работа подождёт, ты берёшь двухнедельный отпуск, и мы летим на Маврикий.“
   Алиса глянула с недоумением.
  “- Почему именно Маврикий? Слишком далеко, и добираться, по-моему, с пересадкой…“
  “- Хорошо, выражусь иначе. Куда ты за эти годы летала-плавала?”
  “- Если имеешь в виду пляжный отдых, то Кипр, Эмираты и Таиланд. Знаешь, что : я, конечно, не покушаюсь на твой приз, но вопрос по организации и доставке к райскому острову лучше предоставить мне, вопрос затратный и не для дилетантов. Дай немного времени, и я преподнесу тебе море, солнце и песок с праздником.“
  “- Мне нравится твоя оперативная соображалка и деловой подход. О кей, на том и порешим. Да, и ещё – не знаю, как тебя, но лично меня здесь уже ничего не держит. Как знать, может, мы там и останемся…“
  “- Уйми, наконец, фантазию. Ты со своим миллионом намерен купить весь мир? Ровнее жить надо, по обстоятельствам.“
    В состоянии некоторого возбуждения они выбрались из супермаркета, и тут славкин взгляд как то сразу наткнулся на знакомые цифры.    Четыре-четыре-два. Вишнёвый “опель”, припаркованный неподалёку, попыхивал у бровки выхлопной трубой. Правая задняя дверь была полуоткрыта.
   Все уличные звуки разом отодвинулись и словно бы ушли на второй план ; бренчал у входа оборванный гитарист, носились по тротуару дети, что-то говорила Алиса, но Славка, не слыша ничего, двинулся вперёд, ускоряя шаг. Он почти добежал до машины и даже успел коснуться ладонью багажника, но дверь захлопнулась, “опель” резко взял с места и исчез в потоке.
   Сзади приблизилась Алиса.
  “- Слав, с тобой всё в порядке? Кто это такие?“
  “- Не бери в голову. Так, затмение нашло…“ – выдавил он после паузы, -“ это всего лишь обрывки моего недавнего прошлого.”
  “- Пойдём домой, -“ сказала она, -“ не надо жалеть о пройденном, этим ты лишь превращаешь свою жизнь в пустые терзания.”
  “- Знаю, мудрая ты моя. Всегда нужно жить настоящим. А ещё лучше – погрозить друг другу пальцем и вновь воспарить к небесам.“
  “- А это ещё из какой оперы?“ – поинтересовалась Алиса.
  “- Это не опера. Это проза – как печаль бренного бытия и немного поэзии – как лекарство от скуки.”
    Они встретились взглядом, погрозили друг другу пальцем и рассмеялись.

                                                                                                                                                                                                                  



Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 17
Опубликовано: 10.08.2017 в 18:03
© Copyright: Александр Кулаков
Просмотреть профиль автора










1