Хижина тёти Томы



(Из цикла "Я над ними стоял со свечкой!")

В Боливии знойным рабом жить не в радость
Маиса не норму собрал, палкою в спину!
Да и хозяйка у них садо - мазо!
Хотя как смотреть!!! Ещё ТА картина!!!
В муаровом платье, брильянты звёзд ярче!
И цвета фламинго щёки прекрасные...
А у рабов сердце, как мячик...
Всё мысли ФРИВОЛЬНЫЕ, ЗНОЙНЫЕ, СТРАСТНЫЕ!!!..
Самый достойный Валерий Егоров
Он больше всех собирает маиса.
Рабыням не в силу свести с него взоры,
И мысли:увлечь, целовать, знойно тискать...
Настолько он чёрен!!! Что вечно на ноги,
Те же рабыни ему наступают!
А он восклицает: О, негритянские Боги!
Опять на мозоль, опять боль тупая!!!
Любая могла бы счастье составить!
И увеличить рабов население!
Но он безответную цель тут поставил
В хозяйку влюбился, тоска в умилении!!!
Под старое банджо стихи сочиняет,
Как выйдет она в шумном платье муаровом...
Уединятся они вечерами
И жизнь - мура запивается ромом...
Затем, так волшебно муар она скинет
И розоветь под звёздами станет!
И он чернокожий страстно накинется
И ВЕЧНОЙ любви сотворят они танец!!!
Но, это всё мысли в мозгу чернокожем,
Где музыка банджо легко подбирается,
Он для неё лишь раб для прихожей,
Как сборщик маиса, да в дому убирается!
Все негритянки Боливии страстны,
Все негритянки Боливии знойны!
Ночи с ними оргиями раскрашены!
Знают ВСЕ тайны и ТАЙНЫЕ зоны...
Но как бы под банджо Валерия "Чёрного",
Не танцевала Боливия голая.
Но только на свете нету учёного,
Который вобьёт желание в голову!
Неравенство белой сеньёры в муаре
Не может дать счастья банджисту в отчаяньи!
И он напевая: Харе Кришна, Кришна Харе!
Давно понимает, что жизнь наив!
Нет равенства классов и правды нет в мире!
С такими мыслЯми в толчок он заходит.
К чему нужно жить? Раз муаровой МЫМРЕ
Ни цветом, ни песнями он не подходит!!!
Сидит... Размышляет... Процесс завершился...
За старой газетой тянет он руку,
Ну от чего негр так всполошился!
Чем озарён? И развеяло скуку!
На черепе чёрном глаза,как два факела!
Но не безумия!!! Отсвет прозрения!!!
Вот только что тело плакало - какало!
А нынче душа объята горением!
Откуда в Боливии "Правда", "Известия"?
"Вопросы марксизма" висят на гвозде!!!
Там Ленина, Брежнева мысли, как песни!
И коммунистка Тамара везде!!!
В разгар перестройки Азимовой партия
В движении взяла большой перевес!
Егоров дрожа чёрными пальцами
В палатку сокровища все перенес.
Забыты лобзания с подругами чёрными,
И песни под банджо под крик леопарда!
С утра он на поле, а ночью учения,
Тут цель коммунизм и ему не до бардов!
Но с каждой страницы негру бросается
Девушка юная, Девушка знойная
И в мозг негритянский призыв его всасывается:
Планета должна быть свободною зоной!
И понял Егоров: не жить без Тамары!
Тамара - СВОбОДА!!! - Это синонимы!!!
Боливия негру сплошным лишь кошмаром!
В безвластии права просто немы!
К белой хозяйке пробрался он в дом,
Сейф взломал ломом взял тысячу песо.
ему ведь по праву достались трудом!
Маиса таскал, много тонн оно весит!
И чиркнула спичка, жизнь прошлая прочь!
Обои занялись бодро огнями!
Упорство бесстрашно, не выступит пот!
Лишь вещи в пожаре цинично увяли...
Он с банджо в руке тихо крался к реке,
Где ждал теплоход "Оклахома".
И тысяча песо в зажатой руке
Доставят до нового дома.
Колёсный старик века два на воде
Он покидал боливийскую гавань.
Сеньору в муаре уже не раздеть,
Но это теперь не главное парень!
В Россию плывёт он, в Святой Петербург.
Где идеал и цель не разменны!
Пусть Ленин в гробу и Брежнев в гробу!
Но к Томе чувства его неизменны!
По фото он понял: её знойный бюст,
Скрывает вулкан в себе революции!!!
И к бюсту тому вновь прибавится чувств,
Когда их тела воедино сольются!
Он в этом уверен! Готов жизнь отдать!
За дело свободы планеты!
И понял из прессы, что Тома одна!
Вторая половинка, где ты???
На самом же деле вернусь я на зад,
К её коммунальной квартире.
Творилось такое! Двоилось в глазах!
Соседи стрелялись в сортире!
В одной Маяковский поэт - психопат
За дверью орал: стань моею!
В другой Башлачёв и как листопад
С жизнью покончил своею...
Цветаева - дура плюёт часто в суп
Ей Маяковский бесценен!
Ты доведешь, что станет тот труп,
И бесполезен для сцены!
Ну да, без Тамары ему не прожить!
Без знойного, жаркого стана...
Его же слова без примеси лжи:
Хочу всю тебя неустанно!!!
Волошин с бутылкой, а с ним Гумилёв
И ревность обоих взыграла!
Ребята: Сдурели! Стреляться Аллё???
Тамара срываясь орала!
Но Гумилёв был всегда хамоват.
- Тут женщинам слова не дали!!!
На Чёрную речку, хоть снег сыроват,
Стреляться с 12 сандалий!
Друзья - секунданты - поэты к тому ж!
Антон Щербаков с Жигуновым,
Поэта убить иль какое МУ - Му
Им развлечение не ново!
- Мириться не смысла! Твердит Жигунов.
Нам хочется крови и зрелищ!!!
К тому же по сути поэты - говно!!!
- Антоха: отмашку, созрели!
Но, прежде у них есть один уговор,
Коль шлёпнет Волошина Коля,
Илья побежит в магазин угловой
Обмыть наступившее горе!!!
А если Волошин выбьет мозги
И Гумилёв трупом станет.
То значит, за водкой Антоша беги!
Логичная это простава!!!
Ну хватит тянуть, тут и вмазать пора!
К барьеру! Прицелились! Выстрел!
И погребально ворон орал,
Стрелки были лучшие - быстрые!
Летит у Волошина глаз из затылка
И значит Ильюше за водкой!
Но, так же и мне бежать за бутылкой
В крови Гумилёвская глотка.
Он в пене кровавой чего то лепечет,
"Тамара, родная, навеки..."...
А мы в магазин с Ильёю беспечно,
А Коля закрыл свои веки...
Вообще в сводках милицейских часто
Эта квартира проходит...
Как место, что просто притягивает несчастья!
И многие живыми не уходят !
В милиции где то 42 тома
Опрошены свидетели лично!
Зовётся "Хижина тёти Томы",
Как место совсем непривычное!
Попытка устроить семейный быт
Была с Достоевским к нулю!
То, к вечеру пьяным валился с копыт,
То с проигрыша был вечно лют!
Музой не пахло, строчки не шли!
А шёл под огурчик портвейн...
И в казино уплывали рубли
И это совсем не навет!
Ему не нужна Томы пылкая грудь!
Надутая ветром корма!
У него на душе Петербургская грусть!
Схождение плавно с ума...
От вечной падучей он лысиной в пол,
Весь дои гудел точно набат!!!
Начхать, что он слова русского столп!
Кончина с травмою лба.
Весь Питер его в гробу провожал,
Но только все взоры на Тому...
Ведь мысленно каждый её возжелал
Во взглядах блудливых и томных!
И вот Сева Гаршин живёт у неё
Рассказы шизоидны пишет.
Перо под рукою безумца поёт
Прекрасно и образно слышишь?
О том, как лягушку несли журавли
В прекрасные - тёплые страны.
Но только опять написал журналист
О гибели личности странной!
Чем Тома ему в этот раз не того???
Зачем в пролёт сиганул???
Ведь вместе не прожили буквально и год,
Он с лестницы в Лету нырнул!
Но едет с Боливии Томы судьба!
В заснеженный Питер далёкий.
На пароходе понравился бар,
В предчувствии сердце ёкает!
Всосавши текилы полный фужер
Берёт неразлучное банджо.
Душа развернулась, мотив тут нужОн,
Как солнце в небе оранжево!
Он чёрный, как уголь, но зубы белы
Туристок всех тянет лобзаться!
Как песни о дамах туристкам милы,
Они оголяют все задницы!
И вот в эротической пляске зашлись,
Егоров с банджо верховодит.
Над пароходом звёзды взошли,
А женщины в танце заходятся!
Но вод пароход полный жарких страстей
В порт Петербурга заходит.
Привёз он сюда боливийских гостей
И спущенный трап парохода.
Валера в сомбреро прям антрацит!
"Калинку - малинку" играет.
А в воздухе синем с оттенком росы
Ему хорошо, точно в рае!
Он знает из правды, что там, где вокзал,
Который балтийским зовётся.
Стоит броневик и в восторге, в слезах
Народ и знамёна взовьются!
Тамара АзИмова с пеной во рту
Толкает речуги народу!
Телодвижения её просто ртуть!
Доходчивей жесты и мода!
Её кутюрье от Версаче одел,
Валера увидел и ахнул!
Тамару он прямо сейчас же б раздел,
Как выстрел "Авроры" бы жахнул!
Да, это кожанка 20 годов,
Косынка, как кровь снова в моде.
Ив сердце у негра бушует любовь,
Как рвалось раньше к свободе!
Их взоры скрестились, сверкнула искра,
Та, что зовётся любовью!
Уже не любовь, а ревущая страсть,
Это понять по любому!
Какой броневик??? И слова для толпы???
Сигает Валере в объятия!!!
Пути все в Париж... К её дому тропЫ!
Пока провожает приятель...
Дальнейшие строки романа в стихах
Покажут разгул дикой страсти.
Где стоны из спальни не будут стихать
И негр в объятиях радости...
Да, хижина Томы рассадник страстей!
Где Вовка в слезах Маяковский.
В слезах вся подушка,измята постель...
С бутылкой сидит Паустовский.
- Ты Вовчик стакан засади, да забудь!
Тамара не будет твоею!
Не ровня тебе её пышная грудь!
И к чувствам твоим каменеет!
Ты синий уже и похмельная дрожь,
Пять лет промурыжила Вовку!
Вон Серый - Есенин поняв - чувство ложь!
Примерил на шею верёвку!
Ты думаешь, он не твердил ей слова
- Тамара, будь вечно моею!!!
И вот на могиле забвенья трава,
ОТ Ленина тень Мавзолея...
Володька рыдал Паустовскому в грудь
И этой же грудью занюхивал.
И растворялась в вине его грусть
Словам Паустовского Вова кивал.
НА этой же кухне варила там щи
Поэтесса Марина Цветаева.
Судьба её тоже, как птица в ощип,
Любимого на сердце не никого!
Мужа убило НКВД, сына убили немцы,
Для тела сердца сошёл бы любой!
Ему бы открыла вновь дверцы.
Что в теле бродило, что рвалось из пор...
Мужчине отдала б до капли!!!
Вот это бы был эротический спорт!!!
Как у Горького с супругой на Капри...
В двери прозвенело, ключей поворот...
И вот на пороге ДЕРЖИТЕСЬ!!!
Тамара в тужурке, а рядом второй
Её чернокожий сожитель!
Ему чернокожему белый костюм,
Идёт, как ничто, а сомбреро!!!
Уже Маяковский глотает парфюм
Для успокоения нервов!
Он понял, Тамару навек потерял!
Любовь её глаз всё сказала!
И дальше Володька с Костей кирял
Закусывал ломтем сазана!
Негра - Егорова Цветаева видя
Слюней напускала в кастрюлю!
Как же судьба не справедлива к ней гнида!
Вторая Арканова Юля!
Той счастья с красавцем не обломилось!
Другой Антон Щербаков дался!
А, как на коленях ласки молила,
Всё сердце её исстрадалося!
На чёрном лице у Егорова зубы,
В улыбке счастья сверкают!
По негритянски пухлые губы
В поцелуй Тамару ввергают.
Ни капли стесненья у негра нет в крови
Банджо откинул, одежду...
И в комнату тащит, в
любви негр профи!!!
Не знает любовного удержу!!!
Косынка на люстре, тужурка по шкафом...
Гора чёрных мышц с ума сводит!
Валере в глаза смотреть будешь под кайфом!
Сознание Тому уводит!
Как цвета рассвета огромные груди
И бёдра с ногами - ландшафтом!
А за стеной коммунальные люди
Душа, как в помойном ушате!
Им страстные крики знойного негра,
Как бензопилою по нервам!
Цветаева враз убежала "до ветру",
Рыдать в туалете, что не верно!
Неверно, не ей красота неземная
Из самой Боливии мачо!
Что Томка приестся им, даже зевает!
А тут всё Цветаева плачет!
И как же обить у неё негритоса?
С шампанским явиться голой?
Ей мозг разрывают такие вопросы
Вопросы неравенства пола!
А за стеной разломалося ложе!
И действие судя по звукам
Негр Валера на полу продолжал
И Маяковскому жутко!
Он понял, не быть ему ровнею негру!
Ни статью, ни кожей, ни рожей!
И может в окно сигануть до ветра!
На свете достаточно пожил!
Но это не внове, всё это вторично!
Уже Башлачёв сделал это...
Трупешник вторичен - сознание первично!
Вот, что выделяет поэта!
Коль негр попался, то с ним, как с тем негром!
Дантеса жаль нету на свете!
Стреляться же будем возле метро,
Кладбищенский в комнате ветер!
А в секундантах проблем просто нет!
Все те же друзья за бутылку
В комиссионке купят комплект
Из двух пистолетов с ухмылкой.
Они же ПОЭТЫ Антон и Илья
Им Маяковский, как лишний!
И если возможность, что б сдохнул свинья!
То хором молитва к всевышнему!
Тамара на сотовый Тохе звонит,
А тот Жигунову со спором.
Что если Володька будет убит
Ты водку проставишь скоро!
Ну всё, по рукам и в 12 часов
На пушкинской улице в сквере
Антон Щербаков в обрамлении усов
С похмелия несколько скверно...
Второй секундант Жигунов потрезвей,
Но видно т он хочет вмазать!
Свидетели лишние, двигай левей!
Мы ждём дуэлянтов из хазы.
Из Томиной хазы такси уж везёт
Егорова - негра и Вовку.
Кому то из них нынче не повезёт,
кто более выстрелит ловко.
Антон и Илья в мандраже, нету сил!
Но только Антоша умнее!
Он водки бутылку с утра прихватил
И кажется небо синее!
И кажутся тучи не так холодны
И яркая солнца улыбка...
Короче всосали они на двоих
Антон - золотая рыбка!
А вот и такси подкатило к углу
Оттуда жердяй Маяковский.
Поэт неплохой, но мужик право глуп!
А дуэлянт никаковский!
А следом красавец - Егоров "Черныш",
Его так прозвали любя мы!
Играет на банджо "Шумел, как камыш",
Сверкая своими зубами.
А следом Тамара в роскошном манто,
Дуэль её просто пьяняет!
Ну мы отпустили конечно авто
Кайфуем и опьяняемы!
Мы с Жигуновым бестактно кричим:
"СВОбОДУ НЕГРОИДНОЙ РАСЕ!"
- Егоров, ты Вовку давай умочи!
И к Томе поедемте квасить!
Шагов отсчитали 15 как раз,
Чтоб стал Маяковский трупом.
Антон колотушкой стучит в медный таз,
Так как Илья пропил рупор...
Вован не успел пистолета поднять,
Как негр - Егоров быстрее
Привык он в Боливии тигров стрелять
Пристав у мустанга на стремени.
На лбу Маяковского розовый прыщ
В больнице зелёнкой помазан.
Валера прицелился чётко, ты - дыщ!!!
И даже на децл не промазал!
На месте зелёнки кровава дыра
И труп оседает в лужу.
Мы с Жигуновым дружно УРРРРРРРРРРРРРРРРРРРА!!!
Соперник в искусстве не нужен!
Тамара достала большой кошелёк,
На митингах платят не плохо!
"Короче идём закупаться в ларёк",
А выбор спиртного Антохе!
Такси под завязку: коньяк, колбаса,
Шампанское, разная рыба!
До хижины Томы езды пол часа,
Не надо похмельно отрыгиваться!
Мы дверь открываем, еду заносить,
Тамару обрадовать лапочку!
И видим: качаясь Цветаева висит.
В расшитых цветочками тапочках!
На стол, где хотели бутылки сгрузить
Записка: Не жить без Егорова!
Мне без Валеры жизнь не прожить!
Тамара сказала - ВОТ ЗДОРОВО!!!
Вся коммуналка нынче моя!
Нету Володи с Мариной
Так наливай Щербаков нам коньяк,
Да по бокалам старинным.
Так пусть будет свадьба! Егоров мой муж!
Банджист из далёкой Боливии!
Счастливее женщины нету к тому ж!
Егорова нету счастливее!
Поэты свидетели с обеих сторон,
Антон Щербаков он от Томы.
Илья Жигунов, вот такой поворот
Свидетель хозяина дома.
Да, это логично, что негр Егоров
Станет хозяином хижины!
Не будет несчастья, не будет горя!
Никто не будет унижены!
Илья Жигунов коллажист и художник
На антресоль за игрушками.
Цветаеву окутал он в розовый дождик,
Шарами цветными не грустными!!!
Вот ёлка под люстрой, считай Новый Год!
Год первый жизни с Валерою!
Такой у художников к смерти подход!
На выбитый смертной ногой табурет
Мы усадили Антона.
Тостов толкать лучше мастера нет,
Памяти склад многотонный!
И в хижине Томы бутылки звенят!
Люстру разбили шампанского пробкой!
Валера плюс Тома! Вот имена!
Мы их прославляем не робко!
Антон откусил от лосося ломоть:
И что то :"Вот горько!", скривился!
Всем указание, ясно само,
Валера в Тамару впился!
Все "Горько!" орали, лилось вино,
В двери звонила милиция!
Зачем мы отправили столько в мир иной?
А я им, менты, похмелимся?
Забыта их служба, уж танцы пошли...
Из спальни интимные стоны...
И ясно, в лице ментов крышу нашли
ДЛЯ ХИЖИНЫ ТЁТИ ТОМЫ!!!
.
Эпиграф:
Антон и Илья были свидетели
И доооооооооолго рождались чёрные дети!



Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика эротическая
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 09.08.2017 в 11:33
© Copyright: Антон Щербаков
Просмотреть профиль автора







1