75 ЛЕТ ВЕЛИКОЙ ТРАГЕДИИ НА ВОЛГЕ


75 ЛЕТ ВЕЛИКОЙ ТРАГЕДИИ НА ВОЛГЕ
СТАЛИНГРАД 23 АВГУСТА 1942 ГОДА

«Сталинград стал символом мужества, стойкости русского народа и вместе с тем символом величайшего человеческого страдания. Этот символ сохранится в веках». (Британский премьер-министр Уинстон Черчилль)

«Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, от короля Георга VI в знак глубокого восхищения британского народа». (Надпись на стальном клинке подарочного Меча от Короля Великобритании Георга VI)

Сталинградская битва не имеет себе равных за всю историю человечества ни по продолжительности, ни по числу жертв, ни по значимости для судеб СССР, Европы и всего мира. Само понятие «Сталинград» стало таким же нарицательным, как и «Блокада Ленинграда».
Сражение на Волге стало пиком Второй мировой войны, её поворотным и потому в высшей степени судьбоносным событием для всего человечества. Битва на Волге длилась ровно двести дней и ночей. Немецко-фашистские армии потеряли почти 1,5 миллиона солдат и офицеров. Наши потери – военные и гражданские, в том числе мирного населения, – примерно 2 миллиона.

До лета 1942 года Сталинград был глубоким тыловым городом, население которого постоянно возрастало за счет эвакуируемых и беженцев с северо-западной части СССР, Ленинграда, Белоруссии, Украины, в том числе Донбасса. Только из Ленинграда приехало 50 тысяч человек. Поэтому представляются вполне достоверными данные, что население Сталинграда к середине августа 1942 года возросло от 445 тысяч    (1939 год) до миллиона, как минимум.
В июле-августе 1942 года город был переполнен. Беженцы ночевали в парках, скверах, на берегу Волги и желали покинуть город, который из далекого от войны, тылового неожиданно (после провала сталинского авантюрного наступления под Харьковом в мае 1942 года) стал весьма опасным, прифронтовым.

23 АВГУСТА 1942 года во второй половине дня массированными бомбардировками немецкой авиации ГОРОД БЫЛ ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕН. 

Варварское, методичное, умышленное уничтожение Сталинграда зверскими бомбардировками зажигательными, фугасными, осколочными бомбами является тягчайшим международным преступлением гитлеризма. Оно привело, по оценке оставшихся в живых жителей Сталинграда, к ужасной гибели 700-800 тысяч мирных жителей – детей, женщин, стариков, раненых – примерно втрое больше, чем в Хиросиме и Нагасаки вместе взятых.
По близким к реальности современным данным в Сталинграде в результате бомбёжек и артобстрелов погибли около 900 000 гражданского населения.
К сожалению, достоверной ЭКСПЕРТНОЙ ОЦЕНКИ этого величайшего в истории человечества преступления клики Гитлера до сих пор не существует. (Сведения, указывающие на то, что якобы из сгоревшего до тла города после 23 августа было эвакуировано 300-400 тысяч человек и еще 200 тысяч "эвакуировали" гитлеровцы на работы в Германию, явно являются попыткой спрятать в воду концы грандиозного преступления).
По официальным данным германских оккупационных властей, мирных жителей в городе оказалось 25 000 человек. Из них на принудительные работы было привлечено 13000, было угнано в Германию 4000 человек и примерно 5000 человек были использованы для нужд Вермахта и военно-строительных работ (П.Морозов, Самара).
Командующим Сталинградским фронтом маршал С.К.Тимошенко уже 13 июля 1942 года, на второй день после объявления о создании Сталинградского фронта, поставил вопрос об эвакуации гражданского населения Сталинграда перед Ставкой Верховного Главнокомандования (ВГК) и лично Сталиным. Однако, Ставка ВГК, лично И.В. Сталин категорически отвергли это предложение и решительно предупредили о строгой ответственности всех должностных лиц за насаждение и распространение панических, пораженческих и ЭВАКУАЦИОННЫХ настроений. "Армия пустые города не защищает", – заявил Сталин.

Таким образом, в середине июля Сталин решительно запретил эвакуацию мирного гражданского населения Сталинграда, как бы иезуитски ни оправдывали это решение защитники сталинизма. Близорукая, догматическая, предательская политика Верховного Главнокомандующего, запретившего эвакуацию мирного населения, сделала Сталина, по существу, соучастником чудовищного гитлеровского преступления против советского народа. (Известно, что летом 1942 года заградительные отряды НКВД круглые сутки препятствовали переправе на левый берег Волги мирным жителям города даже на личных лодках или плотах).
И только 24 августа, уже после небывалой катастрофы, городской комитет обороны принял решение об эвакуации госпиталей, детских садов, школ на левый берег, что и начали с опозданием и большими людскими потерями осуществлять под градом немецких бомб. Полтора месяца было потеряно! (Кроме того, надо учесть, что немецкие танки уже 23 августа вышли к Волге севернее тракторного завода и перекрыли этот важнейший для эвакуации водный путь).

В связи с 75-летней годовщиной со дня ВЕЛИКОЙ ТРАГЕДИИ на Волге, необходимо вновь рассмотреть вопрос О СОЗДАНИИ в городе ОТДЕЛЬНОГО МЕМОРИАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА МИРНЫМ ЖИТЕЛЯМ, погибшим от гитлеровских бомбардировок 23 августа 1942 года.

***********************************************************

ВОСПОМИНАНИЯ ОСТАВШИХСЯ В ЖИВЫХ
23 АВГУСТА 1942 года: МАССИРОВАННЫЙ НАЛЕТ НЕМЕЦКОЙ АВИАЦИИ НА СТАЛИНГРАД. ГОРОД УНИЧТОЖЕН
Командующий 4-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал Рихтгофен бросил на Сталинград непрерывно сменяющими друг друга волнами бомбардировочную и штурмовую авиацию 4-го и 8-го авиакорпусов.
Каждая эскадра и группа получила конкретный сектор, на который нужно было сбросить фугасные, зажигательные и осколочные бомбы. Крупные объекты – заводы, фабрики, вокзалы и большие здания – были поделены между эскадрильями, причем каждый штурман получил подробный аэрофотоснимок города. Основными целями были водозаборные станции на Волге, заводы: тракторный им. Дзержинского, «Красный Октябрь», «Баррикады», фабрика «Лазурь», а также нефтехранилища на берегу Волги. Маршруты полета и эшелоны атаки также были определены индивидуально для каждой авиагруппы.
В 16.00 по московскому времени вся степь в районе Сталинграда наполнилась зловещим гулом авиационных моторов....

На металлургическом заводе «Красный Октябрь» продолжалась работа, когда девять бомбардировщиков Ju.88, зайдя со стороны Волги, с пикирования сбросили бомбы на его корпуса. Мощные взрывы вздыбили крыши цехов, взметнув в небо столбы огня и дыма. Затем «Юнкерсы» с воем пронеслись над крышами домов, выходя из пике. На заводе начался кромешный ад. В литейном корпусе № 3 прямо на рабочих с грохотом повалились многотонные швеллера и балки, фрагменты крыши. Взрывной волной из доменных печей выбросило пламя, на пол хлынули потоки жидкого металла, из пробитых трубопроводов потек горящий мазут. Те, кто еще не был придавлен или разорван в клочья, тотчас вспыхнули и с неистовыми криками носились в дыму. Рабочие, которым посчастливилось не оказаться в очагах поражения, бросились бежать на улицу. Одни запрыгивали в вырытые поблизости щели, другие мчались прочь подальше от цехов....

Сталинградцы, которых бомбежка застала дома, не сразу оценили масштаб происходящего. Те, кто боялся за свое имущество, оставались в квартире, нервно поглядывая в окна, другие спускались в подвал или в щели. Тысячи горожан налет застал в транспорте или просто на улице. После первых взрывов все они, взглянув на небо, увидели, как из-за реки, с юга и с запада, со всех сторон приближались следующие друг за другом группы бомбардировщиков.
Столбы огня и дыма поднимались уже и в северной части города над тракторным заводом и где-то на юге. Добравшись до укрытий, зачастую представлявших собой простые окопы, сталинградцы со страхом смотрели наверх. Было видно, как из идущих ровным строем самолетов вываливаются и тотчас рассыпаются веерами серебристо-белые предметы. Вскоре они превратились в огромные «зонты», так что все небо вскоре стало молочно-белым.
Это и были особые зажигательные бомбы Люфтваффе, которые советская служба МПВО называла «зажигательными листочками». Десятки тысяч полосок обмазанной фосфором фольги, вспыхивая при соприкосновении с воздухом, медленно опускались на центр города и прилегающие кварталы. Словно завороженные, сталинградцы смотрели вверх, в оцепенении наблюдая, как огненный листопад приближается к крышам домов. При соприкосновении с поверхностью «листочки» начинали пылать яростным сине-белым пламенем огромной температуры. И за считанные минуты по всему городу возникли уже сотни пожаров.
Но через некоторое время появляются новые группы «Хейнкелей» и «Юнкерсов». От них отделяется множество черных точек. Это уже фугасные и осколочные бомбы. Протяжный свист, потом глухие звуки взрывов, комья земли, осколки, битое стекло, дым…. Те, кто не погиб, вздыхают с облегчением и молятся...
Горят дома, рушатся здания Дворцов культуры, школ, институтов, театров и многих учреждений. Город превращается в кромешный ад… Пожарные и бойцы противовоздушной обороны делают все возможное: растаскивают горящие крыши, извлекают людей из-под обломков… А с почерневшего от дыма неба продолжают сыпаться бомбы… Центральная часть города объята пламенем невероятно больших масштабов. От перегрева воздуха и сотрясений поднялся небывалой силы ветер, он удлиняет огненные крылья пожаров, и теперь кажется, воспламеняется небо и все пространство – от горизонта до горизонта...
Кругом рвутся бомбы, некоторые попадают в самую гущу людей, разрывая их на куски. Остальные, забрызганные кровью и ослепленные вспышками взрывов, мечутся от угла одного здания к другому и, спотыкаясь о трупы, сталкиваясь друг с другом, мчатся дальше.

Вследствие многочисленных взрывов фугасных бомб работа водозаборных станций в 16.42 была полностью парализована, и тушение массовых пожаров оказалось практически невозможным. Во всех районах вышла из строя телефонная связь, прекратилась подача электроэнергии. Умолкли даже громкоговорители, монотонно объявлявшие «Граждане! Воздушная тревога!»
А бомбардировщики тем временем волна за волной снова заходили на город. Несколько бомб упали на территорию городского зоопарка. Напуганная слониха, в мирное время являвшаяся его основным экспонатом, преодолела ограду и принялась носиться по улицам, дополняя жуткую картину апокалипсиса…

Летчик В. Лавриненков с высоты 4000 м увидел жуткую картину: «Над городом из разных мест поднимались огромнейшие столбы дыма, по земле извивались их широкие тени, уходящие за Волгу. Среди кварталов полыхали страшные пожарища, гигантские языки пламени рвались в небо, при этом как бы танцуя и причудливо извиваясь. Местами сквозь дым зловеще просвечивало солнце.... Небо кишело немецкими самолетами. На разных высотах, вдалеке и вблизи, виднелись то исчезающие в дыму, то выныривающие из него «Мессершмитты», «Юнкерсы» и «Хейнкели». Было отчетливо видно, как от них отделяются бомбы и сыплются на город».
Самое страшное случилось, когда бомбардировщики Не-111 сбросили бомбы на нефтехранилища, расположенные на берегу Волги в районе завода «Красный Октябрь». Произошло несколько мощнейших взрывов, и сталинградцы увидели, как огромный столб пламени взметнулся в небо на сотни метров. Затем от нагрева уцелевшие баки стали гулко взрываться, выбрасывая вверх новые столбы огня и дыма. Через какое-то время горящие нефтепродукты огненным потоком устремились по склонам к воде. Начались массовые пожары, пламя стремительно выжигало все на своем пути. Пылающая нефть потекла в Волгу, поджигая пароходы, баржи, пристани.

Зенитчица Матвеева: «На Волге, она еще проглядывается сквозь завесу взрывов, закрыв полнеба, поднимается гигантский фонтан огня. Пламя рвется ввысь, там закручивается клубами, выпускает черный дым. Пламя разлетается в стороны. Пламя падает в реку. Пламя лижет воду, жрет ее, и широкая лента огня течет по Волге. Я обомлела – горит Волга! Все горит – земля, небо, вода. В этом пожарище сновали девочки-медсестры, они на носилках выносили раненых из боя на переправу и сами падали под обстрелом. Криков уже не было слышно от залпов орудий. Раненые прыгали с пятых этажей, потому что дома рассыпались от взрывов… Чтобы не задохнуться от дыма, зенитчики брали у санинструкторов вату, смачивали в нашатырном спирте и подносили к носу. Орудия накалялись докрасна. Бойцы макали в Волгу мешки и так остужали орудийные стволы».

Вскоре едкий черный дым заволок все небо, в воздухе летали черные хлопья сажи, стала ощущаться нехватка кислорода. Многие жители, не погибшие от бомб и попрятавшиеся по подвалам и оврагам, стали умирать от удушья. Помимо дыма, известковый туман, вставший над городом, белой простыней покрыл высокие здания, Волгу, растянулся на десятки километров, пополз на юг к Бекетовке и Красноармейску. Постепенно белизна тумана исчезла, смешиваясь с желто-серой дымной мглой пожаров. Сотни бомбовых разрывов слились в однообразный гул, чугунная тяжесть которого заставляла дрожать землю в Заволжье, там стекла деревянных домиков позванивали и листва на дубах шевелилась.

Огонь, горевший над одним зданием, соединялся с соседним огнем, и в результате горели целые улицы. Пламя перебрасывалось с дерева на дерево, врывалось в квартиры, на лестничные площадки, мгновенно выжигая все на своем пути, перепрыгивало с крыши на крышу. Пылал даже асфальт! В центре города, пытаясь спастись от пламени, люди прыгали с верхних этажей, вылезали на балконы и карнизы, висли на водосточных трубах, но смерть настигала их и там. Пожарные машины поначалу еще пытались бороться с огнем, но из-за нехватки воды и многочисленных завалов на улицах их действия оказались совершенно бесполезными.
Вскоре образовались гигантские огненные смерчи, втягивавшие в себя остатки кислорода и поглощавшие улицу за улицей. Наиболее сильные смерчи возникли в районе завода «Красный Октябрь» и в центре города. Бежать от них было бесполезно. Задыхаясь от удушья, люди один за другим падали, некоторое время корчились на земле и замирали. Потом их тела вспыхивали как факелы и мгновенно обугливались.
Огромное пожарище было видно за десятки километров на левом берегу Волги, и жители хуторов словно завороженные наблюдали за этим концом света.

Ольга Козырева: «Мне тогда было 10 лет. Я схватила семимесячного братика на руки и побежала. Мама за нами. Началось светопреставление, это было даже хуже, чем землетрясение. Все ходило ходуном, трещало и рушилось. Дети кричали не своими голосами…Мы с мамой спрятались в подвале нашего дома. Братик все время плакал. Старушки читали „Отче наш“ и просили: „Повторяйте за нами“».
Разваливались и сгорали дома, школы, театры, детские сады, вокзалы и пристани, столбы и деревья. В черном дыму исчезли и солнце, и небо. Спасаясь от пламени, тысячи жителей бросились на берег Волги и в городские овраги, надеясь спастись там. Все вокруг горело и рушилось. Земля у Волги стала скользкой от крови. Очень страшно было. Город был разрушен практически полностью. Кажется, даже земля была объята пламенем.

Настоящий кошмар творился в Сталинградском порту и на его рейде. Здесь немецкие бомбардировщики устроили настоящий «Перл-Харбор». Горящие нефтепродукты стремительно охватывали все большую поверхность воды, сотни людей, пытавшихся переплыть реку, захлебывались мазутом, горели. Некоторые отчаянно выгребали на чистую воду, но огонь быстро настигал их. Нечеловеческие предсмертные крики нескончаемым воем разносились над рекой. Пытавшиеся маневрировать среди пламени и дыма пароходы тоже гибли один за другим. Оставшиеся на берегу с ужасом наблюдали, как очередной корабль охватывало пламя, и он вспыхивал факелом, горящие матросы прыгали в реку и их фигуры быстро исчезали в огне и дыму. Горящий остов уносило вниз по течению. А сверху в дыму иногда проносились тени немецких самолетов, охотившихся за уцелевшими судами.
Берег то и дело сотрясали мощные взрывы, с прилегающих улиц долетали обломки зданий. Всего в этот день на Волге около Сталинграда погибли 25 различных пароходов и барж. В порту были уничтожены 19 плавучих кранов, 14 складов, 25 стационарных транспортеров, а также сотни единиц вспомогательного оборудования.

После 19.00 по местному времени бомбежка завершилась, но огромные пожары продолжали полыхать. Когда стемнело, огненное зарево было видно за 150 км от Сталинграда, его наблюдали жители Эльтона, Горной Пролейки и Каменного Яра. В ночь на 24 августа германские бомбардировщики совершили еще один налет на город, сбрасывая бомбы на горящие развалины с высоты 300—400 м. Зенитчики были деморализованы, боеприпасы кончились, и немцы практически не встречали противодействия со стороны ПВО.

Генерал-полковник А. Родимцев: «Город напоминал кромешный ад. Пламя пожаров поднималось на несколько сот метров. Тучи дыма и пыли резали глаза. Здания рушились, падали стены, коробилось железо».
Из крупных предприятий больше всех пострадал металлургический завод «Красный Октябрь», где вышли из строя все доменные печи и погибли сотни рабочих. Полностью выведен из строя артиллерийский завод «Баррикады». Тракторный завод немцы бомбили относительно слабо, так как опасались поразить свои танки из 16-й танковой дивизии, которые прорвались в этот же день, 23 августа, к Волге неподалеку и прервали транспортное сообщение по реке. Поэтому здесь, несмотря на повреждения ряда цехов, работа продолжалась, и в ночь на 24 августа снова были выпущены несколько танков Т-34.

Налет на Сталинград 23 августа 1942 года стал самой массированной операцией бомбардировочной авиации Люфтваффе с начала войны. При этом задача, поставленная директивой Гитлера от 23 июля, была полностью выполнена. Сталинград, как населенный город и промышленный центр, был уничтожен.                   Сухая жаркая погода, длительное интенсивное бомбометание, применение немцами большого количества различных зажигательных бомб – все это дало огромный разрушительный эффект. Авиация 4-го и 8-го авиакорпусов в течение 23 августа выполнила около двух тысяч самолето-вылетов, только бомбардировочная эскадра KG51 «Эдельвейс» пять раз поднималась в воздух в полном составе! При этом потери Люфтваффе оказались минимальными, всего три самолета.

Наутро 24 августа вид города был поистине ужасным. Опрокинутые трамваи, горящие автомашины, ряды воронок, валяющиеся повсюду куски тел и обломки зданий – все это производило удручающее впечатление на выживших.
Обвалившиеся стены домов обнажили лестничные пролеты, квартиры с обгоревшими кроватями. Повсюду валялись обгоревшие трупы и куски человеческих тел, целые кварталы некогда красивых многоэтажек, возвышавшихся над Волгой, превратились в груды развалин, среди которых копошились женщины, старики и дети, разыскивающие родных.
Некоторые улицы практически превратились в кучи пепла, даже асфальт обуглился и местами растекся по обочинам дорог. Сотни жителей слонялись между развалинами, одни искали воду, другие – своих родственников, третьи просто были в трансе.
Кое-где бойцы МПВО пытались разбирать завалы и оказывать помощь пострадавшим, но их было так много, что большинство людей оказались предоставленными сами себе. Возить многочисленные трупы и останки на кладбища было некогда, между тем разложение на августовской жаре происходило очень быстро. Поэтому мертвых сбрасывали в большие воронки от бомб, становившиеся братскими могилами, или закапывали прямо в скверах и во дворах. Тысячи так и остались лежать под завалами. Пожары в городе отныне не прекращались.
Подсчетом жертв в адском котле никто не занимался, да и не мог заниматься. Равно как и не было точно известно численности мирного населения, находившегося в тот момент в городе.
По воспоминаниям уцелевших жителей Сталинграда, руководители города, включая главу обороны, первого секретаря обкома А. Чуянова, вместе со своими семьями успешно переправились на левый берег Волги и в дальнейшем судьбой оставшихся в Сталинграде мирных жителей вообще не занимались.



Рубрика произведения: Проза ~ История
Ключевые слова: 23 августа 1942 года, Сталинград, бомбардировки, Мемориальный комплекс,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 28
Опубликовано: 08.08.2017 в 21:36
© Copyright: Юрий Игоревич Рожинский
Просмотреть профиль автора








1