ХИМЕРА, гл.5-6


   ГЛАВА 5

  “- Слав, принеси мой халат с птичками, он в спальне на кровати лежит.”
   Он просунул в дверь халат, а заодно и голову.
  “- В доме посторонних нет, ты кого-то стесняешься?”
  “- Нет, просто ты сразу кинешься лапать, а мне хочется видеть нормального выдержанного мужика, а не похотливого бабуина. Ты чай заварил?”
  “- Да, конечно. Я отнесу всё в комнату, там у меня интересный вопросик возник.”
   Присев к столу, Славка взял в руки брошюру, пролистал все до единой страницы, посмотрел на обороте. Никаких посторонних надписей более не имелось. Чуть подумав, он открыл ящик стола и достал находившуюся там шариковую ручку. Провёл на обложке пару линий и пригляделся внимательнее. Цвет не совпадал.
   Подошла Лилия, расслабленная, пахнущая банной свежестью, залезла с ногами на диван. Взяла кружку с чаем, бросила в рот дольку шоколада и принялась без особого интереса наблюдать за происходящим на экране, где неутомимый Стивен Сигал сосредоточенно штабелевал попадающихся под ноги нехороших дядек.
  “- Не подскажешь, что бы это значило?”
   Славка подвинул к Лилии книжицу. Скользнув по ней взглядом, она пожала плечами.
  “- Сформулируй вопрос яснее. Книжку я уже пробежала – несбыточные мечты, филантропически-утопическая отсебятина, а кто такой Чупрунов Алексей, понятия не имею.”
  “- Я тоже его не знаю, но главное в другом – этой надписи здесь не было изначально. Вспомни хорошенько. В квартиру, кроме нас, никто не заходил. Один дядька, и тот дальше коридора нос не совал. Ключи на данный момент имеются только у меня…”
  “- Откуда ты знаешь?”- перебила она, -“ может, сделал кто дубликат и похаживает сюда в твоё отсутствие.”
   Славка вгляделся ещё раз.
  “- Нет, да ты посмотри внимательно. Это писал или ребёнок, или очень нетрезвый. А может, правша левой рукой. Скажи, ты видишь хоть толику смысла в таком поступке : зайти в наше отсутствие в квартиру лишь для того, чтобы нацарапать на первом попавшемся листке какую-то абракадабру?”
   Лилия взяла брошюру и посмотрела ещё раз.
  “- Ну почему абракадабру? Фамилия, имя, больница – всё понятно, а Горелки – скорее всего, населённый пункт.”
  “- Но это ещё не всё. Бумаги из архива пропали. Те самые. Завтра пошарю в других местах, но сомневаюсь, что я их куда-либо ещё перекладывал.”
  “- Да? Это становится интересно…”
  “- Лиль, у тебя есть шариковая ручка?”- пришло в голову Славке.
  “- Конечно.”
  “- Доставай, будем сравнивать. Моя, как видишь, по цвету не подошла.”
   Исполненная скепсиса, она достала из сумочки изящную ручку, сработанную в виде гусиного пера, и Славка, стараясь скопировать почерк неизвестного шутника, приписал в самом низу : ЧУПРУНОВ.
  “- А цвет-то - один к одному, -“ обьявил он, показывая Лилии результат.
   Она порозовела от возмущения и выхватила у Славки ручку.
  “- Что за дурацкие намёки?”
   Он счёл за лучшее умолкнуть и благоразумно переждать, наблюдая краем глаза за её замешательством. Лилия кинула ручку в сумочку, потом, немного погодя, схватила книжицу и осмотрела её в деталях. После этого глебов презент пролетел через пол-комнаты и приземлился в углу, возле книжного стеллажа.
  “- Видишь, непонятное всегда неприятно. А ты думала, я два дня подряд шутки шутил?”- проговорил Славка миролюбиво.
  “- Для меня непонятное нетерпимо, -“ сказала Лилия сквозь зубы. Достала телефон, подумала и бросила обратно.
  “- Дай твой.”
  “- Поздно уже, -“ напомнил Славка, подавая ей мобильник.
  “- А, чёрт, и правда. Ладно, утром…”
   Лилия торопливо разделалась с чаем, порывисто поднялась и подошла к балконной двери.
  “- Балкон давно открыт?”
  “- Со вчерашнего утра.”
   Она заглянула на кухню.
  “- А форточка?”
  “- Давным-давно, уже и не помню.”
  “- Закрой всё, и в спальне проверь.”
  “- А может, у нас домовой завёлся, мелкий такой шалунишка. Тогда окна-двери не помогут,-“ усмехнулся Славка, желая разрядить нервозность, но Лилия промолчала, ушла в спальню и принялась копаться в трюмо.
   Пальба и мордобой на экране завершились, и главный герой, не особо запылённый, нашинковавший с полсотни жмуриков, толкал суровый прочувствованный спич перед честным народом. Славка выключил телевизор и ушёл в ванную.
   Чуть позже, вернувшись, он обнаружил её накрытой одеялом и уткнувшейся в подушку. Но сон Лилии был чутким, и едва Славка приблизился, она тут-же открыла глаза.
  “- Давно хотел сообщить тебе хорошую идею – завтра я беру отпуск, и давай уедем куда-нибудь. На время, -“ сказал он, устраиваясь рядом.
  “- Куда? И зачем?”
  “- От непонятностей. И неприятностей. А куда – придумаем.”
  “- От этого не убежишь, -“ сказала она в подушку, -“ всё равно, что скрываться от себя самого.”
   Тёплая и сонная, она вызывала безудержное желание, Славка целовал её в шею, а руки сами собой принялись блудить где попало. Лилия нетерпеливо дёрнула плечом.
  “- Слава, я сплю. Давай утром…”
  “- Ну хорошо, тогда сделай, чтобы и я уснул, причём без этих мерзких сновидений.”
  “- Мне тоже снятся сны, и часто мерзкие, но это не повод для паники и нытья. Ну что в твоих снах такого страшного, обьясни.”
  “- Да в общем-то ничего, но оба раза я просыпался с таким чувством, что потерял тебя.”
  “- Я что, кошелёк? Или безнадёжный больной?”- пробурчала Лилия и повернулась к нему, -“ во сколько тебе вставать?”
  “- Около семи.”
  “- Хорошо, утром я буду рядом, обещаю. Ты сейчас уснёшь, но только давай договоримся, что это не войдёт в привычку. Я не доктор Айболит и не волшебница, я не представляю, как можно избавить человека от сновидений. Сны не видят только мертвецы.”
  “- Лиль, а чего от тебя когда-то Ян добивался? Да так, что вы даже повздорили. Скрываешь ты что-то, даже от него. Недоговариваешь…”- брякнул Славка.
  “- Славик, не загружай себе мозги тем, чего я и сама не знаю, -“ сказала она туманно и, не дав ему продолжить, протянула руки. Тёплые ладони закрыли ему глаза, по затылку рассыпались мурашки, и через считанные мгновения мир перевернулся. Лилия исчезла в космических далях, а Славка опрокинулся в тёмную покойную тишину.

   Серое море накатывало на берег бесшумными волнами, и низко над водой трепыхалась одинокая чайка. Обернувшись, он увидел знакомую зелёную равнину до горизонта, но на этот раз в унылый плоский пейзаж добавилось немало деталей. Близко к линии прибоя подступал курчавый низкорослый лес, почти кустарник, а в некотором отдалении возвышался на глинистом холме свежесрубленный дом с двумя большими окнами, и почудилось даже, что от янтарных брёвен исходит терпкий смолистый аромат, разносящийся ветром по всему берегу. Из дома вышел бородатый человек в просторных штанах, голый по пояс, и, взяв топор, принялся сноровисто и беззвучно колоть дрова. Чуть погодя в дверях возникла женщина в одеянии, похожем на мантию. Она приблизилась к бородачу, он оставил топор, и оба они устремили взгляд в сторону моря, словно высматривая или ожидая кого-то. И вновь, как тогда, на плоту, он кричал и звал их, немо раскрывая рот, и отец с матерью услышали его, обернулись, взмахнули призывно руками, и не было на сей раз в их глазах пустого безвольного равнодушия…

   Короткая безмолвная картинка оборвалась, и Славка открыл глаза. Комнату окутывал предрассветный полумрак, и вглядевшись в настенные часы, можно было с трудом разобрать, что ещё нет и пяти. Что-то разбудило его, некий толчок, неправильность. Протянув руку, Славка обнаружил откинутое одеяло, Лилии рядом не было, и в комнату, шевеля задёрнутой шторой, врывался прохладный сыроватый ветерок. Окончательно проснувшись, он вскочил и на цыпочках прокрался к балкону. Лилия стояла, взявшись за перила, и молча смотрела вниз, в полутьму двора. Из одежды на ней была лишь славкина рубашка, накинутая на плечи. Славка открыл было рот, но тут ему вспомнилось, что страдающих лунатизмом вроде бы нельзя будить резко. А может, это и не лунатизм вовсе?
   Ёжась от прохлады, он осторожно заглянул Лилии через плечо. Она стояла с полузакрытыми глазами и словно бы дремала.
  “- Лиль, ты что тут делаешь?”- тихо спросил Славка, но она никак не отреагировала. Тогда он, решившись, тронул её за руку. Кожа была холодная и покрыта мурашками.
  “- Пойдём, простудишься, -“ сказал он громче, и Лилия открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на Славку чужим взглядом, затем, то ли смутившись, то ли испугавшись, поспешно юркнула за штору.
   В постели он ждал от Лилии отчуждения, но она сразу прижалась всем телом, и Славка ощутил, как её бьёт мелкий озноб.
  “- Разве так можно?”- укоризненно пробурчал он, -“ сколько же времени ты там загорала? Вся ледяная…”
  “- Это не от холода, -“ сказала она невнятно, -“ не обращай внимания. И ни о чём не спрашивай.”
   Подождав какое-то время, потянулась с истомой и поинтересовалась :
  “- Что лежишь как бревно? Помнится, я тебе утром кое-что обещала?”

   …Зуммер будильника не умолкал, кажется, он сверлил мозги не положенную минуту, а целую вечность, и разоспавшийся Славка наконец не глядя шлёпнул по нему рукой. Утренний подъём на работу в понедельник – проклятье всех времён и народов, извечная тема приколов и анекдотов. Да ещё когда оставляешь в нагретой постельке любимое сокровище. После короткой жаркой близости, в течении которой они, кажется, готовы были съесть друг друга, он вновь наглухо отключился, и вот теперь испытывал неодолимую потребность разнести электронного сторожа об стенку.
   После привычной холодной головомойки под краном Славка почувствовал себя бодрее, устроился в одиночестве на кухне и дул крепчайший кофе, прислушиваясь краем уха к утренней телевизионной развлекаловке. Просыпайтесь, господа банкиры и олигархи, уважаемые инженеры и менеджеры, любимые артисты и музыканты, а также прочие товарищи рабочие и крестьяне. Мы уже битых два часа с экрана балаболим, знатных людей в студию привлекли ни свет ни заря, пора и вам, оторвавшись от любимых и нелюбимых, поспешать к лопатам и монтировкам, к станкам и штурвалам, к компьютерам и реакторам. Ройте траншеи и месите грязь на полигонах, сажайте фрукты-овощи и снабжайте население продуктовым набором, собирайте телевизоры и ловите педофилов с маньяками, выдавайте на гора нефтебаррели и подбивайте дебет-кредит в сокровенной тиши бархатных кабинетов. Не забывая про налоги – кирпичики в фундамент нашего всеобщего, хотя и умозрительного пока, благополучия.
   А также лепите прессованную из опилок офисную мебель.
   Открылась дверь, вошла Лилия, кутаясь в цветастых птичек, чуть опухшая и розовая со сна, присела напротив.
  “- Хозяйка из меня никакая, даже завтраком не обеспечила“.
   Славка махнул рукой.
  “- Ничего, я привыкший. Какие на сегодня планы, моя радость?”
   Она сделала неопределённый жест.
  “- Пока не знаю. Отосплюсь, а там видно будет. Ты сам когда придёшь?”
  “- В той жизни начальник грозился устроить мне продлённый день, до восьми вечера. А так вообще-то к шести должен вернуться.”
  “- Что значит в той жизни? Не забивай мозги дурным самовнушением, -“ сказала Лилия серьёзно.
  “- Та или не та, но кое-чего из архива и правда исчезло.”
   Она нахмурилась.
  “- Я не брала, могу дать честное слово. Зачем, для какой пользы мне твои бумажки?”
   Славка усмехнулся.
  “- Как знать? На книжке тоже не ты писала?”
  “- Не напрягай меня с утра пораньше. Кстати, пока не ушёл, дай телефон, мне вечером кое-какие соображения на ум пришли…”
  “- А что с твоим? Что-то он вчера весь день молчал.”
  “- Отключила. Что, жалко пару рублей?”- немедленно уязвила она.
   Славка возмущённо фыркнул и протянул мобильник. Лилия взяла трубку и ушла в комнату, но Славка, навострив уши, слышал почти весь разговор.
  “- Ян Павлович, это Лилия. Извиняюсь за ранний звонок, но обстоятельства заставляют. Интрига небольшая возникла… Документов не нашли, что очень странно, зато на видном месте обнаружено некое послание. Всего четыре слова. Вероятно, это имеет самое непосредственное отношение… Того полоумного, что нашли под Чаплихой, могут звать Чупрунов Алексей. А лечебница, где он ныне обитает, находится в Горелках. Го-рел-ки. Наверняка в северо-западном регионе, в Ленинградской области, например. Попробуйте пошерстить по своим каналам, да и в Интернете могут быть сведения. Может, я и заблуждаюсь, но такая версия вполне имеет место быть…”
   Дальше говорил Ян, и Лилия откликалась лишь односложными “угу”, ”да” и “конечно”.
   Когда она вернулась в кухню, Славка пожурил:
  ”- Лиль, мы с тобой вроде как два сапога пара, что ж ты убегаешь с телефоном в другую комнату?”
  “- А по привычке, -“ отмахнулась она.
   Он ополоснул чашку в мойке, потом хлопнул себя мокрой ладонью в лоб и обернулся.
  “- Ну конечно, это он и есть : вертолётчик упоминал некоего Алексея, как же я мог забыть?”
  “- Кто же виноват в твоей тугой сообразительности?“
  “- И ещё… Даже я, тугой и недалёкий, начинаю подозревать, что с нами кто-то упорно шутит шутки. Забавляется, козни строит, вводит в заблуждение, с панталыку сбивает, далее по списку… А ты умненькая, ты быстрее моего догадаешься, что всё это значит.”
   Лилия помолчала, думая о чём-то.
  “- Я такая же умненькая, как и глупенькая. Временами и меня за нос водят. Сделаем так : ты пока пообвыкнись кое с какими реалиями, а там, если будет нужно, я тебе ещё подкину деталей, для полноты картины. Пищу для размышлений, так сказать. А пока, для затравки, по поводу пропавших бумаг : ты свою недавнюю гостью из Москвы без присмотра не оставлял? И с какой стати она с такой лёгкостью – нахрапом, можно сказать – в твоей квартирке оказалась? Срочно приспичило перепихнуться? Ой ли… Ладно, иди трудись, опоздаешь.”
   Славка пожал плечами.
  “- Да ну…” – протянул он недоверчиво, -“ не перегибай. Зачем ей это? А отпуск я всё-таки возьму.”
  “- Бери, вскоре это может оказаться не лишним, -“ на этот раз она легко согласилась, -“ да, ключики-то оставишь?”
   Славка достал из тумбочки ключи, те самые, что швырнула на прощание Алиса.
  “- Лиль, у нас с тобой по-прежнему нет никакой связи. Это тоже является тайной?”
   Она помедлила в некотором замешательстве.
  “- Слава… Я не могу постоянно держать телефон включенным. Только не любопытствуй, зачем да почему. Когда надо, я всегда до тебя дозвонюсь. И если уж у нас зашла такая тема… Деревня тут небольшая, и на вашей мануфактуре могут найтись всякие разные интересующиеся, которые видели нас вместе… Я думаю, у тебя хватит ума не вдаваться в подробности перед посторонними? Я – просто случайная знакомая, из какой-то проезжей компании, никакая тебе не подруга и тем более не любовница. Пусть я так и буду Юлией, хотя имя можешь вообще не упоминать. На тебя можно надеяться?”
   Славка вспомнил яново предостережение, вздохнул сокрушённо.
  “- Ну хорошо, таинственная моя. Только не исчезай больше.”
  “- А то что?”- поинтересовалась она.
  “- От тоски сдохну. Правда.”
  “- Не надо сдыхать, мы ещё нужны друг другу,”- улыбнулась Лилия.
  “- Ещё нужны”? И только-то?”
  “- Не цепляйся к словам. Иди.”
   Она проводила Славку до двери, там, поднявшись на цыпочки, подарила быстрый поцелуй, уклонилась от более тесных обьятий, сделала ручкой и удалилась в комнату.

   У входа на фабрику Славка оказался в окружении знакомых лиц, лишь на проходной вместо Сысоя вахтёрил незнакомый дедок с овальной бородкой и в круглых очках, внешностью смахивающий на революционного деятеля, выставленного на пенсию. В раздевалке только пара человек вяло поинтересовалась славкиным здоровьем, и даже Бычок оказался на удивление мягок, лишь пробурчал насчёт того, что если захворал, то надо бы ставить руководство в известность, а уж потом смываться.
   Вообще день шёл вполне спокойно – с утра и почти до обеда тянулась традиционная, как всегда в начале недели, раскачка, лишь после двух часов повалили заказы, правда, небольшие, по нескольку предметов. Никто не лез с назойливыми расспросами, все пыхтели на своих местах, только однажды распиловщик по фамилии Матюха - коллективное прозвище Матюгальник - заставил Славку слегка побеспокоиться. Матюха, жилистый тип росточком метр плюс бейсболка, в работе горел как чёрт на сковородке, пихал листы в бельгийскую циркулярку, словно палач головы под гильотину, с весёлой злостью орал на подручного, но парень был незлобивый и ни с кем никогда не ссорился. Столкнувшись со Славкой возле сортира, Матюха, в налёте стружечной пыли, с болтающимся на шее респиратором, поддел того каверзным интересом.
  “- Слава Батькович, тебя, говорят, в пятницу некая хворь с утра одолела?”
  “- Ну да, было дело, -“ односложно ответил Славка.
  “- Ой, не поверю. А чего ж среди дня у нас в Зябликах обретался, пиво с банки хлестал?”
   “- Как же ты мог меня видеть, если на работе был?”- быстро нашёлся Славка.
  “- Не надо ля-ля, -“ погрозил пальцем Матюха, -“ мне в пятницу отгул отжалели, за трудовые свершения, а тут на пиле Федот мастрячил. Или не помнишь?”
  Вот зараза, жук-короед, какое тебе дело до чужих сложностей, подумал Славка.
  “- Ну и обретался, и что с того? Воздухами дышал. Знакомая там у меня завелась. Лекарша. Подлечиться ходил, чуешь?”- сказал он, начиная злиться.
   Матюха понимающе ухмыльнулся, но докучать более не стал.
   Сразу после обеда, в большой перерыв, в уличной курилке поднялся весёлый гвалт и гомерический гогот на всю округу. Подойдя ближе, Славка быстро догадался, что компания живо и в деталях обсуждает субботнее происшествие в баре, но присутствовать при сём не стал и на всякий случай неспешно удалился.
   Тогда же, в обеденный перерыв, он подкараулил Бычка, в одиночестве шествовавшего по коридору, собрался с духом и подступил с просьбой об отпуске с завтрашнего дня. Тот глянул сумрачно, развернулся и направился в сторону кабинета, пальцем поманив Славку за собой. Достал из стола график и принялся угрюмо сопеть под нос.
  “- А чего раньше времени? Что за необходимость именно сейчас?”
  “- В юстицию надо, наследственные вопросы назрели, да и съездить кое-куда срочно требуется, -“ лаконично пояснил Славка.
  “- У всех заботы невыносимые, у всех вопросы неотложные… Вы, наверное, считаете, что только у меня никаких проблем, -“ гудел Бычок, взирая на график с тихой ненавистью, -“ вот давай, реши уравнение – кого мне ставить на две недели в пару к Чигирю, пока Синицын не выйдет? Решишь – отпущу.”
  “- Да хоть Сысоева, не думаю, что он разучился. Пусть собирает, что попроще, а Чигирь–посложнее, -“ предложил Славка первое, что пришло в голову.
  “- Да-а, этот муфлон наработает, -“ протянул Бычок, -“ по мне, так лучше Тамарку-уборщицу на сборку определить.”
   Он взял листок, задумчиво начертил какую-то схемку, вздохнул и бросил карандаш.
  “- Пока ничем обнадёжить не могу, треба подумать. Иди, в конце дня скажу.”
   И пришлось Славке, перебрав возможные варианты, подкатиться с нахальной просьбой к Чигирю.
  “- Вован, требуется в темпе утрясти проблему, небольшую, но важную. Мне надо срочно к тётке ехать, решать наследственные вопросы. Позвони Синице, корешу своему, вдруг согласится на работу пораньше выйти? Позже, когда надо будет, догуляет.”
   Тот упрямиться не стал, и идея, довольно зыбкая, неожиданно возымела успех. Ближе к шести мастак, заглянув в цех, бросил :
  ”- Чигирь, со среды Синицын выходит, ты завтра как, один справишься? Если нет, Шумилова на денёк тормознём.”
  “- Никаких проблем, Пал Сергеич, справлюсь, -“ выручил верный друган, -“ а что там с зарплатой слышно?”
  “- Зарплата завтра. Шумилов, за отпускными кати в офис, там выпрашивай. Сюда не привезут, не надейся.”
   С плеч словно гора рухнула, и домой Славка летел, не чуя ног. По пути заскочил в магазин и на радостях спустил последние деньги на разносолы, которые раньше редко себе позволял : нарезного копчёного угря в вакуумной упаковке, отрез буженины, связку бананов, здоровенную плитку шоколада, бутылку крымского муската и, как заключительный штрих – банку красной икры. На улице набрал по мобильнику домашний номер, но к телефону никто не подходил, и воодушевление несколько угасло. Но Лилия испытывала его нервную систему недолго, и вскоре мобильный отозвался встречным звонком.
  “- Слава, ты уже дома?”
  “- Нет, на подходе. В магазин заходил.”
  “- Иди к платформе, встречай меня. Тут полный пакет всякой ерунды, я замучилась его таскать.”
   И прямо от подъезда он рванул на Мелиоративную.
   Они столкнулись на лестнице, что вела с перрона, и Лилия тут же вручила ему объёмистый пакет с ручками, и вправду оказавшийся увесистым. Славка чмокнул её в щёчку.
  “- Наконец-то я зацепил твой номерок.”
  “- Ни фига не зацепил. Удаляй, это чужой.”
  “- И чей же?”
  “- В электричке попросила. Обаяла одного добра молодца, он и дал. По-моему, даже готов был подарить.”
   Славка набрал воздуха и деланно прорычал:
  “- Не надо никого обаять, не лишай меня спокойствия, коварная…”
  “- Не бубни, Ромео. Лучше скажи - тебе отпуск дали?”
  “- Со скрипом. Пришлось поуговаривать. Зарплату обещали завтра, а за отпускными придётся в Москву тащиться.”
   Он заглянул в пакет.
  “- Что ты там набрала?”
  “- Да так, разных вкусностей. Надоело давиться твоими магазинными котлетами.”
  “- Во даёт. Я тоже нахватал кое-чего.”
   Лилия поинтересовалась и сказала снисходительно:
  “- Зря старался. У меня товар покруче будет.”
   Славка горестно вздохнул.
  “- Так и знал, что зря.”
   Она сказала со смешинкой.
  “- Ты что, тщился поразить меня бананами да красной икрой?”
  “- Нет, конечно. Просто романтический ужин, можно при свечах. Я, кстати, давно теряюсь в догадках, чем тебя вообще можно удивить. Кругосветным путешествием? Поездкой на двоих на Маврикий? А может, что-то ювелирное : колье с брюликами, например. Как тебе?”
  “- Ты патологически мечтательный тип, -“ заявила она с прежним снисходительным оттенком, -“ у тебя зарплаты вместе с отпускными на Маврикий хватит?”
  “- Туда, думаю, хватит. Ну а обратно придётся как-нибудь автостопом…”- поддержал её иронию Славка, стараясь не подавать виду, что в очередной раз топнула по больному.
  “- Не надо Лилию ничем удивлять. Удивляли уже… И райские острова меня не влекут. Рай и здесь можно создать, если захотеть. Главное – ныть поменьше, -“ сказала она серьёзно.
   На кухне, выставив содержимое её пакета на стол, Славка потёр лоб в задумчивости. Романтический ужин грозил превратиться в феерически дорогое чревоугодие. Ликёр “куантрэ”, кофе “блю маунтайн”, настоящий “сэр липтон” в красной лакированной банке, карбонад, севрюга ломтиками, сыр ”эмменталь”, овальная коробка швейцарских конфет, ананасовые ломтики в прозрачной упаковке. И мужская парфюмерная вода “SilverShadow”…
   Он обернулся к Лилии, вертящейся перед зеркалом.
  “- Лилия Владимировна, я сражён насмерть. Какой там Маврикий? Мне сложно сказать, сколько стоят эти предметы по отдельности, но в целом весь твой пакетик наверняка потянет с мою зарплату. Это не еда, это музейные экспонаты. Что скажешь?”
  “- Поскольку в местные едальни нам соваться нежелательно, пришлось тащить харч на дом. Или ты предлагаешь давиться сомнительными пельменями и пакетированным супом? Не строй провинциала и не сиди с глупым видом, сделай физию попроще и собирай стол. И никогда не занимайся подсчётом стоимости чего бы то ни было во всеуслышание. Тем более такой чепухи. Это унижает мужика в глазах окружающих.”
   Она призадумалась и скомандовала, показав пальчиком.
  “- “Мускат”, мясо, сыр и конфеты. Два бокала. Этого достаточно, на ночь обжираться не стоит. Остальное в холодильник.”
   Славка разложил стол и поставил приглушённую музыку, что-то оркестровое. Поцеловал её в ушко.
  “- Кстати, премного благодарен за парфюм.”
  “- Поливайся на здоровье. А ту вонючку или выкинь, или отдай родственнику.”
  “- Свет гасим, и свечи по углам?”
  “- Не годится, антураж не тот. И дымом вонять будет.”
  “- Так всё-же, моя загадочная? Вопрос прямо-таки наболел. Откуда пиастры?”
  “- Заткнись, -“ сказала она ласково и подняла фужер, - “ за что пьём?”
  “- Для начала за мой отпуск. Потом выпьем за то, чтобы никогда не расставаться. Потом за решение всех проблем…”
  “- Да ну тебя, тоже мне Ромео-романтик. Сказал бы что-нибудь возвышенное, лестное для дамского слуха.”
  “- А побаиваюсь. Всё, что я ни провозглашу, подвергнуто будет язве и иронии. Так что давай поднимем бокалы за главное – за взаимопонимание. А про мои чувства ты и так знаешь.”
  “- Ты признаёшься в любви словно Сенька-тракторист Маньке-доярке в стогу, -“ заметила Лилия рассеянно и пригубила вино.
  “- Высоким штилем про высокие чувства давно сказано великими, Шекспиром да Пушкиным, и все наши слова будут лишь дешёвым плагиатом. А попробую-ка в рифму : ты колючая роза, ты злюка и стервоза, кучу обид от тебя получаю, но всё равно без ума обожаю.”
   Она допила фужер, бросила в рот конфетку.
  “- Коряво, да тракторист лучше и не сочинит. Ладно, считай, что убедил, язвить не буду. И с вином угадал, мне по вкусу такие сладенькие, и ещё ликёр люблю. Я вообще сладкоежка. Наливай. Упьёмся до одури и от платонической лирики перейдём к кроличьим утехам.”
  “- А это уже не умничка Лилия говорит, а Манька-доярка. Зоологический уклон тут неуместен. Так хорошо, как с тобой, мне ни с кем и никогда не было.”
  “- Да ну! ”- Лилия повернулась к нему, - “ и даже с ней ?”
   Славка нахмурил брови.
  “- Ты опять за своё? Что ты прицепилась к моей ошибке молодости?”
  “- Ага, вот я тебя и поймала. Нервничаешь, глазки забегали, значит, я права.”
   Его вдруг осенила смутная догадка.
  “- Лиль, да ты, ей-богу, ревнуешь! Да ещё к женщине, которой и след давно простыл. Не ожидал, совсем тебе несвойственно… Тогда давай уж начистоту – почему-же дама с ядовитыми духами, что была здесь три дня назад, тебе безразлична?”
   Она хотела что-то сказать, но передумала и махнула рукой.
  “- Не будем толочь воду. Я вижу то, чего не видишь ты, но если начну объяснять, то всё равно не поймёшь. Жаль, но это будет разговор глухого с немым.”
  “- Вот именно.”
   Славка обнял её и аккуратно завалил на диван.
  “- Никакая это не ревность, а совсем наоборот, -“ печально сказала Лилия, глядя в потолок, -“ знаешь, у меня появилось вдруг такое… пожелание, что ли. Когда всё у нас закончится, попробуй вернуться к своей ошибке молодости. Иногда работа над ошибками приносит удачу.”
  “- Радость моя, не говори так никогда, ты же без ножа меня режешь. Что за чёрные мысли? Едва познакомились, а уже словно прощаешься. Сплошной клубок противоречий. Сама ведь сказала – главное, не ныть.”
   Он расстегнул ей блузку, затем избавил от лифчика и принялся целовать маленькие упругие груди.
  “- Доказать тебе свою любовь?”
   Она щёлкнула его по лбу и отрицательно мотнула головой.
  “- Отстань, не так быстро. У мужчин, доказавших своё, слипаются глаза, их клонит в сон, а счастливый женский лепет летит мимо ушей.”
  “- Ладно, отстану от одного, пристану к другому. Я упрямый.”
  “- Не понимаю, поясни.”
   “- Всё ты понимаешь. Пиастры…”
  “- Вот зануда. Давай сядем, я в такой позе не могу на серьёзные темы говорить.”
   Лилия пододвинула блюдо с карбонадом и возмутилась.
  “- Слушай, стихоплёт, ты почему мясо до сих пор не нарезал? Обслуживай свою любимую, и сам жуй. Пришёл с трудовой вахты и ничего не ешь. Чем сыт?”
  “- В данный момент я голоден только тобой, -“ сообщил Славка, принимаясь за аппетитную запечённую вырезку, -“ а также отсутствием информации, напоминаю.”
   Лилия взяла телевизионный пульт, нашла московский канал и сделала звук потише.
  “- На работе лишние вопросы были?”- нарушила она молчание, -“ только не утаивай ничего. Сама я врать умею плохо, но если врать будешь ты, то пойму очень быстро.”
  “- Как ни странно, но вопросов не поступило. Нашёлся один типчик, в Зябликах в пятницу меня заприметил, когда я там ошивался в поисках. Да ещё одна, по слухам, в “Элладе” возле выхода меня засекла. Но в тот момент в баре разворачивалось пикантное зрелище, и думаю, ей было не до того, с кем конкретно я наносил туда визит.”
   Славка плеснул по пол-фужера и глянул на Лилию испытующе.
  “- Ну, поскольку моя сладкая продолжает увиливать, то попробую начать я. Во-первых, вы с Яном не особо-то и шифровались от меня. Даже немного обидно стало, вроде как пень законченный сидит рядом с вами. Авантюры какие-то, шумиха по телевизору… А во-вторых, тебя ведь Алексеевна ещё там, в Зябликах, раскусила.”
   Она хитро улыбнулась, не глядя на него.
  “- Прямо-таки раскусила? Не преувеличиваешь?”
   “- У меня, говорит, нюх и опыт старой торговки, девчонка она вежливая, культурная, слова плохого не скажешь, но я-то таких за версту чую.”
   Лилия усмехнулась благодушно.
  “- Пускай себе чует на здоровье.”
   Она забралась на диван с ногами и устроилась в уголке. Пригубила и принялась разглядывать Славку сквозь узорчатое стекло фужера, словно спрятавшись за полупрозрачную ширму.
  “- Что примолк, развивай свою теорию дальше, мне любопытно.”
  “- Что-то расхотелось, -“ пробурчал Славка, -“ да я и так всё сказал. Всё равно, кроме насмешек, ничего от тебя не дождёшься.”
   Лилия разочарованно надула губки, а Славка кивнул на телевизор.
  “- Местную криминальную сводку передают, между прочим. Не интересуешься?”
  “- Пьяные драки, дэтэпэ и разборки между склочными соседями? Нет, не интересуюсь. И давай-ка без неуклюжих намёков, а то разозлюсь.”
   Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее спиной к подушке.
  “- Милый Слава, как ты понял, я не любительница задушевных бесед и откровений. Отучило кое-что в жизни. И чтобы утолить твоё упорное любопытство, мне поневоле придётся вспомнить это “кое-что” из прошлого. Хотя и не горю желанием, потому что приятного мало.”
   Она допила вино одним глотком, со стуком поставила фужер на стол.
  “- Как принято говорить – с чего всё началось? Исходная точка. Ты как то упоминал про школьные увлечения. Конечно же, и я через это прошла, все мы в подростковом возрасте к кому-то неровно дышали. Ну и задружилась с одним, на класс старше он был, Валера звали. Глупость, детство ведь совсем ещё, ничего серьёзного. Мне и пятнадцати тогда не было. А двум его однокашницам, имена и вспоминать не хочу, ракурс такой поперёк горла встал. К слову, тому Валере обе они приходились глубоко по барабану. Подкараулили меня как-то после сельской дискотеки, затащили за угол и давай за волосы таскать. Здоровые такие кобылы, куда мне, пигалице, против них?”
   Лилия дотянулась до пульта и выключила телевизор.
  “- Поставь лучше музыку, что-нибудь грустное. Пьяная женщина желает грустить.”
   Славка отправился к центру, домашняя фонотека разнообразием не блистала, и он выбрал Стиви Уандера. Пристроился рядом с Лилией и угостил её конфеткой.
  “- В тот вечер такое произошло впервые. Я ведь никогда этим особо не баловалась, только родителей иногда удивляла. То головную боль отцу сниму, то матери приступ артрита купирую. Наверняка кому-то из сельских они пробалтывались, но как-то до поры до времени всё обходилось, никто к нам в дом с просьбами о врачевании не ломился.
  Помню, оторвали они мне рукав на платье, щеку поцарапали, но всё-же я смогла вырваться, лицом к ним оказалась. Такой гнев охватил, аж вся мурашками покрылась. Первая бряк на спину и лежит молча, глазами хлопает. Вторая за ней последовала, но эта верещать вздумала на всю округу. Убежала я, да что толку. На следующий день началось разбирательство. Две эти дуры, точнее, их озабоченные мамаши не придумали ничего лучшего, чем строчить заявления и жаловаться во все инстанции. Дескать, Лилька Трегубова, девочка на первый взгляд тихая и незаметная, на самом деле является опасной, злобной и неуравновешенной особой. Предполагалось, что находилась я либо в алкогольном, либо в наркотическом опьянении, потому как совершила факт агрессии без всяких видимых причин, жестоко избила несчастных хилых старшеклассниц и тут же скрылась. Требуем исключения из школы, требуем материального возмещения и ещё чего-то там требуем…Очень скоро страдалицы поняли, что малость переборщили, и обличительно-разоблачительные петиции пришлось забирать, побоев-то никаких не нашли, только у одной ссадина на затылке обнаружилась. Да и свидетелей набралось порядочно, всем рты не позатыкаешь.
  Но, как говорится, камень брошен – круги пошли. Я и раньше, бывало, шепотки ловила – небось, мамаша гулящая избавилась, подкинула кукушонка – а тут мало-помалу и вовсе отчуждение выросло вокруг. Не сказать, чтоб возненавидели, но и общаться почти перестали. Вот ты говоришь, аттестат у меня блестящий. Да, училась я лучше других, предметы на лету хватала, так ведь даже этим могли в глаза ткнуть – самая умная нашлась, что ли? Выскочка без роду без племени, голь, приблуда…
Будь как все, будь в стаде, не выделяйся и не выделывайся : тащи ненавистную учёбу с тройки на четвёрку, на переменках бегай гурьбой курить за угол, на дискотеках будь под мухой и волочись за взрослыми парнями, и вообще веди себя как повидавшая виды шлюшка – и ты своя баба, респект тебе и общее признание.
  Правильно замечено - дитё рождается, как стерильный первозданный микроб, заразой и гнилью не тронутый, а уж дальше окружающая среда изваяет из него либо человека, либо скотину.”
   Лилия откинула голову на подушку. закрыла глаза и словно бы задремала. Потом вздохнула и продолжила.
  “- Последний год в Лошкарёве я прожила как в вакууме. Не жаждала чьего-то общения или внимания, но всё равно тяжело было. Документы об окончании нам прямо в школе вручали, в актовом зале. Представь себе : сидит важная комиссия из района, строгие костюмы-галстуки-причёски, всё такое приторно-возвышенное, иду между рядов на короткое рандеву с этим ареопагом, вручают мне аттестат с отличием и коробчонку с бутафорской медалькой, а в спину исподтишка такое летит… На выпускной вечер я, само собой, не пошла. Да и не собиралась, потому что ничего интересного не предполагала там увидеть. Взамен от нечего делать попёрлась в Косылган, забрела в местный кабак под названием “Магнолия”, напилась как дура и уже часа через два в обществе одного местного балбеса девственность потеряла.”
   Славка положил руку ей под голову и пробормотал.
  “- Не принимай те обиды близко к сердцу, дело ведь прошлое. Я тоже балбес, но, надеюсь, человек, а не скотина, я тебя любить буду, какая есть…”
   Он взял фужер и принялся угощать её по глоточку, как ребёнка микстурой, не забывая про конфеты. Лилия покосилась.
  “- Ты что, напоить меня собрался? Не рискуй, я пьяная совсем дурная становлюсь.”
  “- О-о, тогда не буду, -“ он отставил хрустальную ёмкость, - “ так что дальше было?”
  “- Дальше? Поначалу я собиралась в Пермский универ поступать, только с факультетом не успела определиться. Всё-таки большой город, другой уровень, другие интересы, а студенческий коллектив – это не одуревшая от безнадёги глухая провинция. В Перми матери сестра жила, тётка моя названая, получается. Но гибель родителей всё перевернула, и отъезд мой, а вернее, бегство, ускорился. На похороны приехала пермская родственница, и я с порога объявила ей, что жить здесь не собираюсь, дом остаётся в её ведении, пусть делает с ним, что хочет, а я на днях выписываюсь и уезжаю. Она поохала для приличия, как же, мол, так, а я ей сказала – лучше уж бомжихой прозябать, чем здесь подыхать. И ведь вправду могла погибнуть : в первую же ночь после её отъезда меня пытались поджечь.”
  “- Да ты что?”
  “- Ну, может, не спалить хотели, а так, припугнуть. Сплю я всегда очень чутко, и возню на крыльце услышала сразу. К двери подскочила, а она снаружи чем-то подпёрта. Схватила у печки кочергу и в окно выпрыгнула. Поджигателей двое было, да трусливые оказались, через соседские огороды дёру дали. Подошла к крыльцу – вонь бензиновая, ступеньки и дверь успели облить, только спичку оставалось бросить. И собака молчит, поближе присмотрелась – дохлая валяется. Это они её, видать, ещё с вечера, пока я тётку провожала, отравили. Затрясло меня всю, если бы кто подвернулся в этот момент, наверное, убила бы. Ночь напролёт не спала, слёзы душили, хотя плачу я редко. Где, кому, когда я дорогу перешла, что же за сволочи такие вокруг? К утру собрала документы, деньги, вещи самые необходимые, потом пошла к председателю поссовета, привела его к дому и показала…”
   Лилия вновь судорожно вздохнула..
  “- Так и так, мол, вручаю вам ключи, разбирайтесь сами, кто это сделал, а я ни одной минуты здесь больше не остаюсь.”
  “- Неужели вся эта обструкция организовалась лишь потому, что ты, мелюзга, двум тупым здоровым девкам отпор дала? Наоборот, зауважать должны были,-“ попробовал размышлять Славка.
  “- Да брось ты, какие девки, кто бы из-за них сыр-бор стал поднимать? Я же говорю – причина всегда одна. Человек – существо стадное. Есть вожаки-начальники, есть среднее звено, голубые воротнички с образованием, терпеливо ждущие своей очереди, есть юркие шестёрки, рыбы-прилипалы, без образования, но наглые, эти непременно отыщут крупную акулу и будут при хлебе и икре, есть и низы, бессловесная чёрная кость, трудяги-работяги, которым редко кто чего должен и только они кругом обязаны. Разница лишь в том, что каждый приноравливается к этой жизни на своём уровне, по своему достатку. Не приспосабливаешься, выделываешься, скалишь зубы и не воешь в унисон – пошёл вон из стада, на обочину, получай бойкот и недоверие.”
  “- Грубо, зримо, выпукло, -“ добродушно заметил Славка, - “ и самое интересное, что это видит и понимает любая чёрная кость. Но за флажки-то не выпрыгнешь. Хорошо тем, кого бог талантом одарил, они имеют право и возможность быть сами по себе. Вне. Музыку сочинять, картины рисовать, книжки писать…”
  “- А я вот не умею ни музыку сочинять, ни картины рисовать. Но и серой посредственностью протухать не желаю, -“ усмехнулась Лилия, -“ ну и как быть?”
   Она потянулась, распахнув и без того эротично расстёгнутую блузку. Опустила взгляд, поморгала, критически осмотрев себя, покачала головой.
  “- Дура дурой. Сижу в проститутском виде и рассуждаю на социально-философские темы. Тебе не кажется, что наш романтический ужин окончательно превратился в тривиальные размышлизмы и однобокие невесёлые воспоминания? Опять едем по тем же рельсам, что и вчера на электричке. Личности на колокольнях, лягушки по кочкам, белая кость - чёрная кость… Не надоело?”
  “- А мы не будем философствовать, мы лучше про тебя… Итак, идею о высшем образовании ты отвергла, и?..”- мягко подтолкнул её Славка, - “ вперёд, на тучные столичные нивы?”
   Лилия молчала, думая о чём то своём. Или посчитала, что и так много сказала? Встрепенулась и прислушалась.
  “- Ой, мне эта композиция так нравится. Пойдём танцевать.”
   Вскочила и потащила Славку за собой. Знакомый ход, хитрая и артистичная фемина, не захочет – не заставишь, найдёт способ вывернуться. А начнёшь напирать – злится и кусается. Ладно, подождём. С деликатностью надо, на полуподходе, на полутонах, словно с капризным музыкальным инструментом.
  “- Всё-таки напоил меня, гад. Голова кружится.”
   Она положила голову ему на плечо, и они поплыли в танце.
  “- Староста тот сельский, Николай Кондратьич, он, пожалуй, единственный, кто со мной напоследок по-человечески поговорил,-“ вдруг подала она голос, -“я в поссовете полдня тогда просидела, пока бумажные дела утрясала да выписывалась. На прощание, помню, спросила его, правда ли, что меня цыгане в деревне оставили. А он рассмеялся. Да что ты, Лилёк, разве они могут ребёнка посреди улицы бросить? У них каждый цыганёнок с рождения прибыль в общий котёл приносить начинает. Это только наши кукушки детьми разбрасываются : пьянчужки да малолетки безмозглые. А так-то сюда не то что табор, ни одна цыганка отродясь не забредала. Нечем им у нас поживиться, да и холодно тут. На улице тебя нашли, а кто оставил, так и осталось непонятным. Ну, тут я и сама поверила…”
  “- В гулящую мамашу?”- спросил Славка осторожно.
  “- В какую ещё мамашу… Ладно, тебя это не касается.”
   Музыка закончилась, Славка поставил что-то первое попавшееся, а Лилия разлила остатки вина и подивилась.
  “- Слушай, мы с тобой форменные алкаши. Всю бутылку одолели.”
  “- Разве это много? Не вино, компот сладенький…”
  “- Для меня всё равно убойно, я не привыкла такими дозами. Хочешь, открывай себе ликёр, но я больше не буду, а то буянить начну. Или слёзы лить белугой. И вообще, от всего, что сейчас наболтала, утром отрекусь. Неправда это, просто фантазия разыгралась.”
  “- Ладно, пусть будет фантазия. Значит, в тот же день ты и уехала…”
  “- Уехала. И не просто так, а со звоном битого стекла. Под фанфары, так сказать.”
   Она сделала широкий жест неверной рукой. В распахнутой блузке, с раскрасневшимися щеками, она имела вид маленькой воинственной забияки, и Славка обожал её в этот момент до помутнения в голове.
  “- Опять подралась с кем-то?”
  “- Не совсем. Автобусная остановка в Лошкарёве на выезде находится, тащусь я со своим чемоданищем через всё село, сколько машин обогнало – ни одна не остановилась. Упарилась, злая как чёрт, а тут подвернулся мне этот Ерёма… Жил там один такой, пропойца и горлопан. Окно раскрыл, бутыль с самогонкой выставил и от избытка чувств комментирует всё подряд. Уж не знаю, что он лично против меня имел, пьяная пасть – она ведь что помойка. Но слух у меня неплохой, и узнала я о себе кое-что новое, в основном матерно-биологическое. Ах ты же сволочь! Бросила чемодан, обернулась, а он пьяный-то пьяный, но мухой спрятался. Схватила полено из-под его же забора и засадила прямо в окно, только брызги полетели. Мелко, недостойно, но хоть какую-то сатисфакцию напоследок получила. И представь себе, никто из дома так и не показался. Значит, всё-же побаивались меня в той деревне, хотя совсем я не нуждалась ни в чьей боязни. И девок тех не собиралась повергать в ужас экстрасенсорными фокусами, сами вынудили. Казалось бы, как всё просто – живите по-людски, ведите себя по-человечески, двадцать первый век ведь наступает, а здесь кое-что со времён Ермака не изменилось – и насколько проще и легче бытие ваше станет, и без того серое и скучное.
   Подняла я чемодан и с чувством выполненного долга дальше пошла. Прощай, родимая деревня. Гуд бай, односельчане.”
   По комнате поплыл оркестровый рингтон мобильника, Славка нажал кнопку.
  “- Вячеслав? Вечер добрый, Возницкий беспокоит. Лили у вас? Пригласите её к трубочке.”
   Славка протянул Лилии телефон.
  “- Кто это – Возницкий?”
   Она нетерпеливо дёрнула губой, схватила мобильник.
   Несколько секунд слушала молча, затем последовали короткие фразы.
  “- То есть до самого Питера, а там на автобусе… думаете, нет смысла?.. ну вообще-то я тоже такого мнения… хорошо, мы подумаем… спасибо, до свидания.”
   Она вернула ему телефон.
  “- Вот видишь, немного логического мышления, и всё встаёт на свои места. От Питера два часа езды, психиатрическая лечебница, похоже, что закрытого типа. Там он, голубчик наш.”
  “- Закрытый тип – это вроде тюрьмы, что ли? В таком случае он либо опасен для окружающих, либо компетентные ребята спрятали его от любопытствующих. Но у этого Алексея ведь имеются какие-то родственники…”
  “- Перестань забивать голову пустыми версиями, -“ устало сказала Лилия, -“инфа пришла – приняли к сведению. На этом пока всё, позже будем думать.”
  “- Инфа пришла ещё раньше, причём весьма своеобразным способом, -“ возразил Славка себе под нос и осмелился поинтересоваться, -“ Лиль, а ты по ночам часто вот так бродишь? Не думай, это не в обиду, просто чтобы мне каждый раз не пугаться.”
   Она смотрела без выражения, в последнее время её несносная реакция на прямые вопросы почти исчезла, следовало лишь короткое “отстань”,“не твоё дело”, или вот, как сейчас, беседа круто уходила в другое русло.
  “- В сон тянет. И ванну хочу. Сделай мне ванну, с пенкой.”
  “- Нам ванну, -“ поправил её Славка.
   Она равнодушно пожала плечами.
  “- Ну, если тебе удобно толкаться там вдвоём…”
   Они погрузились в шелестящую пену, в лавандовый аромат, спинами в разные углы, пихаясь и щекоча друг друга, затем Славка ухватил её ногу за щиколотку, выудил наружу и принялся покусывать крохотные розовые пальчики.
  “- Так что с Москвой, рассказывай дальше, скрытница, -“ упорно гнул он своё под полуэротические шалости.
   Лилия лежала, прикрыв глаза и мурлыкая, словно блаженствующая кошка.
  “- Ай, я уже с мыслей сбилась. Хотя нет, кое-что припоминаю. Знаешь, сколько денег у меня оставалось по приезде в столицу?”
  “- Никак не могу знать.”
  “- Тридцать девять рублей. Ты в состоянии представить такую ситуацию : семнадцатилетняя девчонка выходит из плацкартного вагона на перрон Ярославского вокзала, имея лишь тяжеленный чемодан на руках, тридцать девять рублей наличности и ни единой мало-мальски знакомой души среди десяти миллионов населения?”
  “- Сложная ситуация, почти безнадёжная.”
  “- Почти… Теперь, Слава, сам подумай - я для чего из нищей лесной глуши в столицу притащилась? Чтобы подаяние на паперти просить? Или продаваться состоятельным буратинкам? Или ещё хлеще - на фабричном конвейере за гроши горбиться по двенадцать часов, как гастарбайтер в собственной стране. Да, конечно, имелся самый простой путь – купить рекламную газетку и бежать в первый попавшийся “массажный салон”.
  “- Ну а что, ты выбрала не самый худший вариант. Очень рисковый, правда, но я, хоть и законопослушный товарищ, вполне одобряю. Надо использовать свои таланты, пусть даже такие специфические.”
  “- Не разводи демагогию. Это ты сейчас так говоришь, а вот испарится невзначай твоя заначка из-под шкафа, совсем по-другому запоёшь, и законы вспомнишь…”
  “- Во как…”
   Видимо, он заметно изменился в лице, потому что Лилию тут же пробрал смех.
  “- Забавный у тебя вид. Словно в общественном транспорте диарея настигла.”
  “- М-да, профи есть профи. И всё равно одобряю. Так как же ты распорядилась тридцатью девятью рублями?”
  “- Никак не распорядилась, на метро оставила“.
   Она потянулась к полочке, достала тюбик со скрабом и занялась нанесением зеленоватой субстанции на лицо.
  “- Не смотри на меня, я минут на пять папуаской прикинусь.”
   Славка безуспешно ждал продолжения, и рискуя нарваться на грубость, ляпнул напрямую :
  “- Значит, первый почин состоялся прямо на вокзале?”
   Лилия приоткрыла один глаз.
  “- Слав, ты чего такой назойливый? Что было дальше и вплоть до сегодняшнего дня, я не обязана никому докладывать. По приезде в Москву моё облачное детство закончилось, началась повседневная проза жизни.”
   Она помассировала лицо и нехотя сказала:
  “- Ту продавщицу из салона кожаных изделий до сих пор жалко, но мне ничего иного не оставалось. Так уж вышло, выбор на неё пал. Товар дорогой, магазин малолюдный… Где-то через месяц я наведалась туда снова – вернуть должок, но за прилавком уже стояла другая. Видать, уволили бедняжку за недостачу. Ты доволен? Ну, тогда на этом воспоминания закончим.”
   Лилия включила воду и смыла скраб. Потом они оба вылезли из пены, и она поливала из душа по очереди то его, то себя, при этом ей то и дело приходилось высвобождаться от его настойчивых объятий.
  “- Слав, ты иди, ныряй в постель и жди меня, тут и правда двоим тесно.”
   Но он не ушёл, ждал с горящими висками и колотящимся сердцем, и даже не дав ей толком обтереться, отобрал полотенце, схватил на руки и понёс в комнату…

   Солнце пробивается сквозь молочную пелену облаков. Пелена падает за горизонт и возвращается обратно волнующейся водной пустыней. Море окрашено тремя цветами – серебристые барашки поверху, бирюзовые гребни и свинцовые впадины между ними. И чайки. Чаек много, крупными хаотичными снежинками они суетятся и носятся над волнами. И гул моря, и сварливые крики птиц проникают словно из-за плотно закрытого окна. Хочется обернуться : он знает – там стоит бревенчатый дом, в котором живут родные люди. А может, домов много, и жильцов за это время прибавилось?
   Жажда. Именно она не даёт обернуться, и он готов упасть прямо в неспокойное море и нахлебаться его солёных вод. Сжав зубы, он стремится вперёд, но ноги вязнут, как в зыбучем песке или липком болоте. Или не пускает невидимая стеклянная стена.
   Куда спешишь, тебе ещё рано сюда - звучит вдруг за спиной незнакомый насмешливый голос, и Славка, вздрогнув, просыпается в испуге.
 
   В горле пересохло так, что кажется, там застрял целый рулон наждачной бумаги. Свет луны, пройдя сквозь окна,отражался на стене двумя ломаными прямоугольниками. Славка сел на кровати и огляделся. Лилия спала, обняв подушку и по привычке уткнувшись в уголок. Ночной свет обманчив и ненадёжен, и её растрепавшиеся волосы вдруг показались Славке темнее обычного. Да она ли это? Затаив дыхание, он протянул руку и коснулся перстенька на её безымянном пальце. Лилия тут же пошевелилась, и он отдёрнул руку.
Злясь на себя за этот странный, совершенно детский испуг, он тихонько выбрался из постели и на цыпочках прокрался на кухню. Стены и потолок плавали, и пол слегка уходил из-под ног, подобно корабельной палубе : последствия недосыпа и стайерского любовного забега. Разыскав в холодильнике кефир, Славка присосался к прохладному пакету, как умирающий в пустыне, и разом одолел с пол-литра. Взгляд упал на четырёхгранный бутылёк ”куантрэ”, он взял ликёр и повертел в раздумье. Кефир кефиром, а неплохо бы и дорогущим французским нектаром силы поддержать. Решившись, он свинтил пробку и налил в фужер грамм сто.
  “- Мало того, что ты балбес и зануда, так ещё и алкоголик…”
   Славка вздрогнул и обернулся. Лилия стояла у косяка двери, скрестив руки на груди и позёвывая в ладошку, невыразимо обольстительная в своей непринуждённой домашней наготе, и Славка тут- же забыл про ликёр и вообще про всё на свете.
  “- Нимфа. Наяда и дриада, -“ он вскочил из-за стола, -“ Лиль, стой так, я сейчас фотоаппарат принесу. Кадр выйдет – обалдеть, только для нашего глаза. Правда, если батарейки не сдохли…”
   Она преградила ему дорогу.
  “- Не выдумывай. Никаких фоток. Налил – пей, и заодно обьясни, что за возлияния посреди ночи?”
   Славка махнул рукой.
  “- Это для поддержания жизненного баланса. Приспичило вот провинциалу продегустировать божественный напиток.”
  “- Среди ночи?”
  “- Среди ночи мне море приснилось, а в горле пересохло так, что я выпить его хотел. К чему бы это? Проснулся, ну и вот…А, кстати, сколько сейчас времени?”
   Лилия забралась с ногами на соседний стул.
  “- Пятый час. Скоро светать будет, ты мне весь сон перебил. Давай дегустируй, и пошли спать. Возможно, дома днём сидеть не придётся.”
   Славка осушил дозу в два глотка, и в желудок провалилась сорокаградусная апельсиновая петарда. Лилия поморщилась.
  “- Варвар. Его же только в коктейли добавлять…”
   Он сделал извинительный жест и поставил бутылку в холодильник.
  “- А что будет днём?”
  “- Ещё не решила, но в четырёх стенах недуг меня одолевает. Типа клаустрофобии.”
   Под одеялом они пошебуршились немного, при этом инициатором интимных вольностей выступала она.
  “- Ну и как, восстановился жизненный баланс?”
  “- Пока не очень. Дай ещё немного времени, знойная женщина.”
  “- Что, умаялся? Я такая, держись теперь. Со мной не растолстеешь.”
   И они уснули в блёклой предрассветной полутьме.
   А в девять утра Славку разбудил мобильник, и спросонок он не сразу разобрал, чей голос доносится из трубки.
  “- Славик, привет. Что сопишь, не узнал? Это Алла.”
  “- Утро доброе, узнал, конечно. Я весь внимание, -“ пробормотал он и принял сидячее положение.
  “- Слушай, Слав, не буду долго занимать телефон, потому что накопать мне удалось немного. Единственное, что нашла – это статейка в одном жёлтом журнальчике, ну ты сам знаешь их специализацию : дутые сенсации, наркота, маньяки, расчленёнка и прочие прелести. Так что на веру особо не бери…”
   В течение одной этой фразы она ухитрилась дважды пококетничать с неким Павликом, по всей видимости, висевшем у неё над душой на расстоянии ручного контакта.
  “- Ал, а ты позвони мне на домашний, я тебе номер продиктую. Может, так удобнее будет, да и дешевле,-“ предложил Славка.
  “- Ой, и правда. Говори номер, а я тут кое-какие вопросы утрясу и сразу перезвоню.”
   Отключившись, Славка вновь упал на подушку, но тут нос его уловил дразнящие ароматы, доносящиеся из кухни. Лилия, пригорюнившись в уголке, смотрела телевизор, при появлении Славки скосила на него глаза.
  “- Ну наконец-то. Милый, у тебя неотложное задание висит. Я уже сутки сижу без телефона, так что давай завтракай, потом бери паспорт, денег я тебе дам, купишь трубку, какая понравится, и подключишься. На своё имя.”
   На столе исходила паром кастрюлька с картофельным пюре, также присутствовало блюдо с нарезанной севрюгой, а также ещё что-то, похожее на салат и издающее запах болгарского перца. Немедленно включился пищеварительный аппарат, и Славка, потерев руки, накинулся на вкусности.
  “- Что ценного поведала твоя московская журналюшка?” - небрежно поинтересовалась Лилия.
  “- Она не моя, -“ буркнул Славка, работая челюстями, -“ ну у тебя и слух… Пока ничего не поведала, вся в делах, перезвонит. А почему без телефона, куда подевалась подаренная тебе “нокия”?”
   Лилия развела руками.
  “- Улетела “нокия”. Где-то в Москве-реке плавает…”
   Славка поразмыслил и решил ответить ей в тон, с недомолвкой.
  “- Кажется, я понял…Тогда, поскольку у твоих мобильников регулярно вырастают крылья, нужно взять что подешевле.”
  “- Мне без разницы, возьмёшь тысячи три, надеюсь, этого хватит. Только совсем уж примитивный не бери.”
   И ещё одна мысль повисла у него в голове, но Славка оставил её без озвучания. Лилина идея подключиться на его имя в восторг не привела, и здесь не мешало бы подстраховаться, сделать ход конём.
   В прихожей затрезвонил телефон, и он поспешил к трубке.
  “- Слав, посылать тебе я ничего не буду, нет надобности, проще пересказать на словах, -“ начала Алла без предисловий, -“ не знаю, помнишь ты или нет – мы тогда ещё в школе учились – в начале девяностых в стране имела популярность байка о так называемой “пермской аномалии”. Ну там – светящиеся шары, висящие по ночам над землёй, ”нехорошие” места, где у людей резко портится самочувствие, НЛО с лучами наподобие прожекторов и даже душераздирающие исповеди небезызвестных “контактёров”, которые якобы запросто гуляли в гости к пришельцам. При всём том точной привязки к местности почему-то никто не давал. Абстрактный, размытый ареал площадью в десятки тысяч квадратных километров. Между прочим, всю эту ахинею тогда на полном серьёзе публиковали и вполне респектабельные издания. Уфологическая пена лезла со всех страниц примерно с год, потом как-то резко всё стихло. Надо понимать, к тому времени подобные “аномалии” обнаруживались уже чуть ли не в каждой деревне, шумиха приелась и народ в массе своей к данному чтиву изрядно охладел.
  Статейка эта, датированная прошлогодним июлем, представляет собой, в общем-то, перепевы на те же вариации. Но вот привязана она, похоже, к конкретному факту. Некий гражданин – а фигурирует он здесь лишь под инициалом “Ч” и никак иначе – был случайно обнаружен в глухом лесу, среди бела дня, местными браконьерами в состоянии полного беспамятства, он не мог назвать ни своего имени, ни места жительства, ни рода занятий. То есть вообще ничего. При этом не паниковал, вёл себя спокойно, одет был по-походному, но нёс такой бред, что охотники решили от греха подальше сбагрить его в ближайшую деревню, где имелся какой-никакой врач и телефон…”
  “- Ал, а я могу тебя удивить. Мне об этом субъекте уже кое-что известно. Имя, фамилия и с большой долей вероятности его сегодняшнее местонахождение.”
  “- Язык придержи. Никаких фамилий, -“ сердито сказала Лилия из кухни.
  “- Ну, раз ты такой информированный, то пересказ сомнительной статьи тебе вряд ли нужен,-“ проговорила Алла чуть обиженно.
  “- Нет-нет, говори, мне сейчас любой факт важен, даже сомнительный, -“ сказал Славка торопливо.
  “- Так вот мне кажется, это и есть факт не очень достоверный. Мы тогда поддатые были, и я не слишком хорошо запомнила подробности твоей истории. У тебя родители ведь были геологами? Они отправились куда-то по своим делам на вертолёте, не дожидаясь остальных, и пропали, так?”
  “- По официальной бумаге, что мне прислали, именно так.“
   Где-то за спиной притихла Лилия, бдительная, как коршун, и Славке приходилось отвечать скупо, выверяя слова, дабы не ляпнуть лишнего.
  “- Вообще-то самое интересное здесь находится в конце, постскриптум, так сказать. Мужика, этого самого Ч., через какое-то время расшифровали, он из Питера, по образованию геофизик и одновременно страстный адепт теории паранормальных явлений, даже состоял в некой серьёзной уфологической ассоциации. По свидетельствам его питерских коллег, якобы обладал экстрасенсорными способностями. Мы об одном и том же человеке говорим?”
  “- Да, похоже на то. И что же здесь недостоверного?”- пробормотал Славка, чувствуя, как в голове вновь заваривается мутный коктейль.    Тут она, истина, рядом где-то бродит, а не ухватить за хвост. Ума не достаёт. Или образования. Или той же фантазии.
  “- Понимаешь, какое дело… Я не знаю, кому тут верить : корреспонденту из жёлтой прессы, смешавшему в кучу быль и небыль и спрятавшемуся за псевдонимом, или твоим бумажкам, которых я в глаза не видела.
  “- Ну да… и в самом деле много тумана, несерьёзно как то. Упущено много важного. Ал, ты скажи мне название этого журнальчика, а мы … я тут попробую сам правды поискать. Вообще, как я понимаю, в первую очередь надо найти самого сочинителя, что укрылся за псевдонимом.”
   Алла хмыкнула неопределённо.
  “- Журнальчик именуется бесхитростно – “Мир непознанного”, страничек на двадцать, номер за август. Только ничего ты там не добьёшься.”
  “- Почему ты так решила?”
  “- А я уже проявила самодеятельность, пыталась копнуть поглубже. Нашла телефон их редакции, позвонила и сразу наткнулась на ответственного секретаря. Судя по голосу, деваха не старая, лет до тридцати. Приняв меня поначалу за благодетеля-рекламодателя, сделала стойку и заговорила довольно мило, но, въехав в суть вопроса, быстро поскучнела. Перво-наперво дева заявила, что соорудивший статью корреспондент после публикации её в журнале оперативно уволился по собственному желанию, а фамилию его она запамятовала категорическим образом. Здесь я проявила благоразумие и не стала убеждать секретутку напрячь дырявые мозги, потому что в голосе её появился холодок и желание кинуть трубку сквозило очень определённо.”
  “- Кажется, догадываюсь. Закрытая информация?”
   Алла помолчала, вновь что-то её отвлекало, затем проговорила, вновь с неопределённой интонацией.
  “- Кто его знает? Знаешь, Слав, сидя в Москве, маловероятно добиться чего-либо путного. Ты сам-то чего ждал целый год? Давно бы выбрался в те места, с местными поговорил. А так только путаница выходит : тебе сообщили, что пропали лишь четверо, отбившись от остальных по своим делам, а судя по статье – вообще вся экспедиция исчезла, да ещё на вертолёте. Постой-ка, ты сказал, что знаешь, где на данный момент находится Ч.? Выдай секрет, просто мне самой интересно. В психушке, скорее всего?”
  “- Никак не могу выдать, Ал, -“ виновато сказал Славка, -“ вот это точно закрытая информация.”
   Она протянула разочарованно.
  “- Ого… Ну смотри, дело твоё. Ладно, Славик, чем могла, тем помогла. Копай дальше сам, только будь поосторожней.”
  “- Что так?”
  “- Да вот так… Сдаётся мне, история мутная, много недоговорённостей, всё как то вокруг да около. Секретарша на прощание сделала мне недвусмысленный намёк. Вы бы, говорит, девушка, не совались в это дело, пока расследование идёт. Я тут же спросила, что за расследование, а она мне эдак, с металлической стружкой : я вам ничего не говорила, и вы мне не звонили, всего хорошего. И трубку положила.”
   Славка в задумчивости почесал переносицу.
  “- Ясно, учту. Ладно, мерси за хлопоты, и последний вопрос : ты случаем Глеба за эти дни не видела?”
  “- Не-а. А что, он тебе нужен?”
  “- Мне нет, а вот кореш в расстройстве. Ирэн всё-таки удрала в ту ночь. Ты, если встретишь этого директора коммунального хозяйства, поинтересуйся аккуратно. Гордей мужик отходчивый, но всё равно как то некрасиво вышло.”
  “- Постараюсь. А дружок твой напрасно расстраивается. Я Глеба не защищаю, мне его дела до феньки, но заметно же, что у Ирины с Гордеем мало общих точек, ничего серьёзного. Разные они, так что нечего и горевать.”
Мнение, на славкин взгляд, являлось спорным, но полемику он затевать не стал, и на этом разговор завершился.
  “- Ну и как, ничего нового?” - Лилия бродила по комнатам с видом хмурым, можно даже сказать, озабоченным.
  “- Да так, прибавилось несколько штрихов…”
   В спальне она присела у трюмо и принялась просматривать какие-то бумажки. Одеваясь, Славка наблюдал за ней, и в какой-то момент они встретились взглядами.
  “- Слав, не тяни резину, бери деньги и дуй за телефоном. Сдохнуть можно со скуки. Когда я долго нахожусь в многоквартирной клетке, то задыхаюсь, нервничаю и становлюсь невыносимой, мне движение нужно.”
  “- Как той зубастой рыбке в океане?”- подшутил Славка, но вышло как то двусмысленно. А мельком увидев в её сумочке приличный кирпичик купюр, из которого она быстрым движением выдернула и вручила ему три тысячных, он решил на всякий случай ничего более не комментировать и вышел молча.
   Оказавшись на улице, он притормозил в раздумье. Ни один из вариантов, возникших поначалу в голове, уже не казался ему надёжным. Как ни крути, а засветиться всё равно придётся. Славка посмотрел наверх и тут же заметил колыхнувшиеся в кухонном окне занавески. Почувствовав себя неуютно, он поспешил скрыться со двора.
   И всё же, почему она посылает его одного, без пригляду, подключать мобильник, разговоры по которому при необходимости отслеживаются и распечатываются серьёзными службами? Сделает два-три срочных звонка и снова выбросит? Скорее всего. То есть хорошо бы, если так.
   Шагая по Мелиоративной в сторону пристанционного мини-рынка, где в будние дни обреталась бомжевато-алкогольная братия и услугами которой он намеревался воспользоваться, Славка дофантазировался до картинок совсем уж апокалиптичных : черномасочные гоблины с дикими воплями вламываются в окна-двери, кованая берца плющит хозяина об пол, и сыпятся на оглушённого беднягу вопросы-булыжники. Например : какую преследовал цель, регистрируя номер мобильного не на себя, а на бомжика Федю? Значит, что-то знал о деяниях своей очаровательной сожительницы. Вперёд, за стол, ручку в зубы, и строчи пространную покаянную петицию, гражданин сообщник давно разыскиваемой матёрой мошенницы…
   Славка сплюнул на обочину и сбавил шаг. Идея с бомжами разонравилась и растаяла. Никакие наивные уловки в случае чего тут не помогут.
   Ты не законопослушный товарищ, ты обычный перестраховщик и пустое трепло, сказал он сам себе. Не надо городить огород и светиться перед посторонней болтливой шпаной. Возьму сим-карту на себя, а по возвращении домой поговорю с Лилией начистоту. Должна же она хоть в какие-то свои планы его посвящать, а не использовать втёмную бесконечно.
   Но, вернувшись домой, он решил поинтересоваться другим.
  “- Лиль, а вот тогда, у Яна… Ты сказала, что чувствуешь за собой слежку. И вечером, у подъезда, кого-то высматривала. Нет желания пооткровенничать? Как ты недавно выразилась – подкинуть что-нибудь для полноты картины.”
   Занятая манипуляциями с телефоном, она взглянула исподлобья.
  “- Уж не милиция, во всяком случае, -“ последовало после паузы.
  “- А кто?”
  “- Езжай к Яну, спроси. Он любит теоретизировать.”
  “- Лиль, перестань уходить от вопросов, -“ нажал Славка, -“ мне кажется, ты знаешь поболее, чем он.”
   Она отложила мобильник и уставилась с пытливым интересом, словно видела его впервые, и Славка ощутил зудящее неудобство под пятой точкой, как если бы из стула вдруг медленно полезли гвозди. Захотелось встать и спрятаться в соседней комнате.
  “- Да ладно, не бесись, -“ вяло пробормотал он, -“ просто мне не очень по душе, что телефон записан на моё имя, вот и спрашиваю.”
  “- За что мне такое наказание?”- тихо сказала Лилия, -“ ты всего лишь неплохой любовник, но в остальном – рефлексирующий трус и убогая серость, как же из тебя человека сделать?”
   Она взяла трубку и покрутила в руке.
  “- Мне надо сделать пару звонков, потом поговорим.”
   Встала, чтобы выйти, но, покосившись на Славку, усмехнулась и села на прежнее место. Набрала, вновь по памяти, комбинацию цифр и приложила трубку к уху. На том конце после недолгого молчания некто выдал короткую фразу, после чего она, ни слова не говоря, отключилась. Некоторое время между ними висело натянутое молчание, затем Лилия поднялась, подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу. Славка давно приметил, что так она делала всегда, когда находилась в волнении или замешательстве, пусть даже небольшом.
  “- Да, я тогда соврала Яну, что в пятницу со здоровьем всё было как обычно. И тебе соврала. Рано утром, едва светало, я проснулась в абсолютно разбитом состоянии. Такого не случалось ни разу в жизни, я вообще никогда ничем не болела. Даже в детстве, можешь себе представить? А тут открываешь глаза – слабость, тошнота, и ощущение такое… словно тебя веса лишили. Наверное, так себя чувствуют умирающие.”
  “- Ну наконец, хоть что-то встаёт на свои места, -“ сказал Славка.
  “- Не знаю, что там куда встаёт, возможно, просто совпадение, -“ ответила Лилия, не очень, впрочем, уверенно.
  “- А на нестыковки по времени ты не обратила внимание?”
  “- Да не было никаких нестыковок, всё, как всегда : часы показывали пять с минутами, и солнце вставало там, где ему положено. И оклемалась я довольно быстро, так что, можно сказать, всё обошлось лёгким испугом. Вместо лекарства вышла из дома пораньше и прогулялась до электрички пешком.”
  “- Значит, это всё-таки тебя Алексеевна засекла ни свет ни заря, а не какую-то там Светку…”- пробормотал Славка.
  “- Всё-то она видит, шпионка старая…”- беззлобно пробурчала она в оконное стекло.
   Вновь повисла тишина, и вновь она оказалась недолгой. Лилия полуобернулась и сказала, не глядя на него.
  “- Помнишь свои слова по поводу того, что некто с нами в игрушки играет и козни строит? Ты, Славик, хоть и не великого ума тип, но на свои вопросы сам почти нашёл ответ. Частично, в общих чертах, но направление верное. Есть такой расхожий афоризм : вся жизнь – игра. Сказано вроде для красного словца, а оно ведь так и есть. Только не люди играют, а ими, грешными, руководят. Нет, я неправильно выразилась. Вернее будет – присматривают. Но изредка решают поиграть. По неведомым причинам и с неведомой целью.”
  “- Ты так считаешь или ты это знаешь?”- соскочило у Славки с языка, и вновь где-то в желудке возникла знакомая холодная пустота.
  “- Да уж знаю…”- сказала Лилия невнятно.
  “- Играют, значит…”- сказал он и ухмыльнулся натянуто, - “следовательно, ты, хоть косвенно, но признаёшь, что четыре слова на обложке – твоих рук дело? И как такое произошло? Некто или нечто явилось к тебе во сне и поиграло? Или – подыграло?”
   Думая о чём-то своём, она откликнулась не сразу, да и ответила как то рассеянно, то ли ему, то ли сама себе.
  “- Мало приятного, когда тебя используют в роли куклы.”
   Славка подумал, потянулся к холодильнику и достал бутылку с ликёром.
  “- Не, Лилёк, ты как знаешь, а у меня нервы и психика не железные. Хрупкие они, и лечу я их старинным способом.”
  “- Оставь в покое бутылку, -“ прикрикнула Лилия, и, обернувшись, Славка обнаружил, что она едва сдерживается от смеха.
  “- Что-то ты с лица сбледнул, нежная душа. Что ни скажи – всему веришь. Как я тебе в роли бабушки-сказочницы?”
   Она оторвалась от подоконника, забрала со стола бутылку и достала из холодильника пару бананов.
  “- Сьешь фрукт, полегчает. Хотя постой… Так и быть, уговорил.”
   Плеснула прямо в чайные кружки ликёра на палец, себе и ему, и тут же выпила молча. Выдохнула в ладошку и нахмурилась.
  “- Докатились мы с тобой. С утра лакать начинаем. Не к добру.”
   Славка подал ей очищенный банан.
  “- Потому что ты и сама нервничаешь.”
   Он проглотил пахучий спиртовой шарик и впился зубами в банановую мякоть. ”Куантрэ” с обезьяньим фруктом, надо признать, сочетался не очень.
  “- Хорошо, согласен – я чересчур внушаемый и наивный. Ну а всё-таки, слова-то на книжке как нарисовались?”
   Лилия убрала бутылку в холодильник и села верхом к нему на колени.
  “- Думаешь, выпила рюмку и опять язык развяжу? Не дождёшься. Не нужно тебе забивать голову тем, что необьяснимо. Неизбежно, непреодолимо.”
   Он обнимал её деревянными руками, и, вот странность, не ощущал на сей раз никаких эротических позывов. С её плеч стекала цепочка тонкой работы, и в ямочке на шее покоилось крохотное золотое сердечко. Ни с того ни с сего вспомнилось, что во время любовных игр, когда разгорячённая наездница Лилия оказывалась наверху, это ювелирное изделие то и дело лезло ему то в глаза, то в рот.
   Почувствовав славкино настроение, она освободилась от его рук и встала.
  “- Не вижу былой страсти. Всё, ты меня уже не любишь?”
  “- Скажешь тоже! Так, задумался…”
   Славка поднялся и поплёлся вслед за ней.
  “- Я в Москву еду, -“ объявила Лилия из спальни, -“ если есть желание меня проводить, собирайся.”
   Она копалась в шкафу, он присел рядом.
  “- Что ты надулась? Я слегка выбит из колеи, но никогда не прочь заняться разными приятными вещами…”
  “- А я и не собиралась ничем таким заниматься, времени нет. И вообще, Славик, мне не нужен раб моих капризов. Мне иногда не помешал бы партнёр.”
  “- Ума не приложу, в каком же качестве я могу пригодиться. На шухере постоять?”
   Она переварила его реплику и засмеялась, уткнувшись лицом в стопку постельного белья.
  “- Да ни в каком качестве ты не пригоден. Пока ещё.”
  “- Мне тоже в Москву надо, отпускные получить.”
  “- Я помню. Где находится ваша контора?”
  “- На Щёлковской, у чёрта на куличках.”
  “- Не по пути, придётся разбежаться в разные стороны. Ладно, по дороге обсудим план действий.”
  “- А к вечеру желательно дядьку отловить, он мне денежку должен.”
  “- Фу, какой мелочный. Прости ты ему эту пятисотку, он же родственник, придёт время - добрым словом тебя вспомнит.”
   В легкомысленной её фразе вновь промелькнул неуютный подтекст, но Славка нездоровые мысли постарался отогнать.
  “- Так пропьёт же!”
  “- Пускай пропивает, это его жизнь. Тебе своих забот хватает.”
   Жужжа перед зеркалом бритвой, Славка невзначай поинтересовался :
  “- Лиль, а не имей я сегодня дел в Москве, ты всё равно взяла бы меня с собой, такого профнепригодного? Или же мне отводилась лишь роль провожатого до электрички?”
  “- Ну почему же, кое для чего ты, возможно, скоро понадобишься. Но не это главное. Надо вывести тебя в свет, о чём ты и просил недавно. Не могу спокойно смотреть, как мой соратник по койке протухает от скуки, безделья и дурных мыслей. Попытаемся навязаться в одну пристойную компанию, к нормальным людям.”
   “- О-о, мы полезем на колокольни? Я рад.”
  “- Неостроумно.”
  “- Соратник по койке” – тоже как то не звучит…”
   Она приблизилась,бесцеремонно его отодвинула и придирчиво оценила себя в зеркале.
  “- Будешь препираться – оставлю дома. Решай быстрее : плевать в потолок в одиночестве или ехать со мной. Да, чуть не забыла… У тебя есть скотч или пластилин? ”
  “- Найдётся. А зачем?“
  “- Хочу маленькую секретку в двери оставить. Не помешает.”


    ГЛАВА 6

  “- Интересно, Гарик знал, или хотя бы догадывался, чем ты занимаешься?”
  “- Может, что-то и подозревал, но никогда не любопытничал, в отличие от тебя. Для него я была рекламным агентом некой фирмы и целыми днями моталась по Москве, вешая лапшу на уши разнообразной состоятельной клиентуре.”
  “- А фокусы свои ни разу на нём не опробовала?”
  “- Не городи чушь!”- рассердилась Лилия.
   Утреннее многолюдье давно схлынуло, электричка шла полупустой, пассажиры подрёмывали на лакированных сидениях, и даже вагонные коробейники, такое впечатление, соблазняли немногочисленных покупателей без особого энтузиазма. Из ближних дверей в вагон проникли две грузно-ассиметричные тётки в форме – пригородный контроль – с профессиональным равнодушием продырявили присутствующим билетики и исчезли в противоположном тамбуре.
  “- Я и познакомилась с ним чисто случайно, при не очень благоприятных обстоятельствах,-“ сказала она, и Славка с удовлетворением отметил, что не зря решил подождать. Если на Лилию не давить с расспросами, она сама спустя короткое время что-нибудь да поведает. Если посчитает нужным.
  “- На Ярославке, за окружной, точка имеется, довольно крупная. Даже днём стоят, ну просто всем глаза намозолили. Обычный, в общем-то, базар живого товара, со своеобразным разделением труда. Потрёпанные и в возрасте – в основном провинциалки и эсэнгэшницы – торчат на дороге, а кастой повыше – студентки, несостоявшиеся модели да малолетки для узкого круга – тех развозят по саунам и гостевым домам к публике, что светиться не любит и которой шальное бабло жжёт карман : чиновничья шатия, менты и тому подобное. Присмотрелась, понаблюдала за процессом, выяснила, что, кроме мелких бандерш, заправляет в том стойбище сутенёр по имени Геша.”
  “- И ты из женской солидарности решила этого самого Гешу проучить?”
   Лилия выразительно глянула на него, и Славка сделал смиренный жест.
  “- Какой ещё солидарности? На дорогах стоят самые обычные шлюхи, по призванию и убеждению, предложи им легальную работу на производстве за те же деньги – девять из десяти останутся куковать на улице, в зной и в мороз. Ничем другим они не желают заниматься в принципе, поэтому их существование мне глубоко параллельно. Двигал мной аспект сугубо шкурный, материальный, с толикой азарта : поставить этого забуревшего щетинистого борова в идиотское положение.
   Дело плёвое, разминочное : вечером залезть под видом новенькой к нему в “гелендваген”, попросить денег – всё, что есть в наличии – и, пока он начнёт что-либо соображать, гордо удалиться.”
   Тут Лилия замолчала, вытянула шею и пригляделась к чему-то, происходящему в другом конце вагона. Славка обернулся, но она одёрнула.
  “- Не верти башкой, пока ничего интересного.”
   Он поставил голову в исходное положение.
  “- И что, твой простенький план потерпел фиаско?”
   Лилия скорбно поджала губки.
  “- Да, к великому позору. Эта сволочь ухитрилась меня опередить. Или я сама расслабилась и зазевалась. Одна из тёлок отвлекла, заболталась я с ней, а тут Геша самолично сзади и подкрался. Хвать меня за задницу без лишних слов, а лапы у него что надо, как из чугуна.
  - Ути какая барби у нас обьявилась! Кто такая, почему не знаю?
   Прикид у девушки Лилии, надо отметить, был достаточно вызывающий, к этой компании я вполне реально подходила. Но есть у меня дурная привычка, никак не могу избавиться : импульсивно действую, на рефлексах. В следующую же секунду мои когти оказались у него на морде. Казалось бы – сам подошёл, перетерпи, сдержись на время, и всё прошло бы как по маслу. Нет же, сама себе проблемы организовала. Он схватил меня за глотку так, что чуть дух разом не вылетел. Мотает как куклу, а я и предпринять ничего не в силах. Вот в тот нехороший момент Гарик-спаситель и вмешался. Выскочил из какой-то тачки, слышу, кричит – отпусти ты её, это же моя баба! До сих пор толком не знаю, с чего вдруг он кинулся выручать меня. Позднее Гарик признался, что всё произошло спонтанно, якобы неожиданно для него самого. Я же думаю, он с первой минуты меня приметил просто как жертву для элементарного съёма. Хорошо ещё, что он и его дружок – тот за рулём был – сразу увезли меня с глаз долой, потому что, отдышавшись, я принялась рвать и метать, унизившись до разьяснений, что никакая я не проститутка, что меня, мол, злостно с кем то перепутали, и что бычара тот ещё соплями умоется… Короче, стыд и позор, день пошёл наперекосяк, а Гарик, клятвенно заявив, что верит мне на все сто, повёз в ресторан, где я благополучно угомонилась, вкушая ризотто с омарами и запивая белым мартини. Ну а ночью оказалась в Зябликах…”
  “- Так что - друг Гарик не совсем, оказывается, студент? Он, кроме компьютерной стези, ещё и сутенёрил помаленьку?”
  “- Да кто его знает? Мы с ним с первых дней установили негласное правило – не лезть в дела друг друга. Конечно, Гарик в моей благочестивости поначалу сомневался, но, обнаружив пару раз его наивную слежку, я закатила профилактическую сцену, после чего он отстал.”
   Лилия помолчала, погрузившись в недалёкие воспоминания.
  “- Судя по кое-каким обмолвкам, я поняла, что у него в Москве ещё одна квартирка имеется, съёмная, для себя. И в Зябликах он в последнее время почти не появлялся. Если бы не моя персона…”
  “- Ну и жила бы в столице, к чему тебе эти Зяблики… Не уговорила?“
  “- А я в Москву никогда не рвусь, да он и не горел желанием меня там поселять. В столице я не то что жить, а и задерживаться надолго не люблю.“
   Она вновь глянула куда-то вдоль прохода и сказала чуть тише:
  “- Сам должен понимать : для меня Москва – не место жительства, а заработок. Рыбное место. Заповедник, где бродят непуганые доверчивые растяпы. Одна большая необозримая мишень.“
  “- А что с Гешей? Умылся соплями?”
  “- Да пошёл он… Я отходчивая, хотя отомстить – никогда не откажусь. Сама напортачила, нечего и обижаться. Получается, за свою неосторожность расплатилась месяцем жизни со случайным человеком. А то, что ты называешь фокусами… Я всегда и везде – жилец временный и не склонна оставлять за собой дурно пахнущие следы. Ни ковыряться в гариковой голове, ни тем более облегчать его бюджет я задачи не ставила изначально. Глупо, нереально, слишком много свидетелей. Да и он – паренёк хоть не бедствующий, но для меня рыбка мелкая.”
   Лилия усмехнулась немного злорадно.
  “- Все вы, мужики, из одного теста замешаны. Перпендикулярные какие-то, в мозгах сплошное однообразие.”
  “- Перпендикуляр подразумевает две черты, уже неплохо. Исходя из твоей логики, рискну заявить, что бабы вообще существа однолинейные. Анекдоты про блондинок не на пустом месте возникли.”
  “- Надеюсь, я не отношусь к таковым?”
  “- Ты не от мира сего, тебя по-другому оценивать надо. Но вот гордыни порой через край.”
  “- Вот как?”
  “- Конечно. И не переносишь здоровую дружескую критику. Это минус.”
   Лилия подняла брови, смотрела Славке за спину, и её реакцию было не понять.
  “- Что молчишь? Видишь – сразу надулась.”
  “- Нисколько. Просто придумываю тебе наказание.”
  “- Не надо меня бить, здесь людей много.”
  “- Пересядь-ка на мою сторону, покажу кое-что.”
   Славка повиновался.
  “- На соседнем ряду, через три скамейки от нас… Видишь дремлющего гражданина в сером плаще, роговые очки, рядом портфель, типа из крокодила?”
  “- Вижу отчётливо.”
  “- Теперь внимание на следующую скамейку. За спиной беспечного дяди пристроился тип в чёрной ветровке. Сидит боком, ногами в проход, смотрит вроде бы в сторону, но это щипач. Он уже к двоим подсаживался, но не рискнул. Сейчас начнётся длинный перегон, и если ловкач пересядет к очкарику, то перед следующей остановкой стопроцентно будет его потрошить. Но может просто взять портфель и сразу смыться.”
  “- Требуется проявить гражданское самосознание и спугнуть злодея…”- кивнул Славка.
  “- Я изумлена твоей догадливостью. Вперёд, рыцарь. Задание – проще некуда. Прояви героизм, удиви любимую.”
  “- Невелика проблема, существует одно ”но” : если у этого шустрика имеется пёрышко – он ведь чем то режет карманы? – и он окажется чересчур нервным…” - засомневался Славка.
  “- А ты особо не приближайся. И вообще, если ворюга подсядет к этому лошаре и ты ничего не предпримешь, буду категорически разочарована,” - бросила Лилия и отвернулась к окну.
   Электричка начала притормаживать, и чёрная ветровка, сделав вид, что собирается на выход, приподнялся и плавно перетёк на следующую скамейку. Была не была, сяду напротив и буду сверлить взглядом, не посмеет он на глазах, размышлял Славка. Но пока пересекал он невеликое, в несколько шагов, пространство, план на ходу поменялся. А может, покрасоваться решил, ощущая за спиной покровительственную иронию рыжей чертовки. Заметив, что злоумышленник сел с краю и не успел переместиться, оставив около метра расстояния между собой и очкариком, Славка приблизился и самым наглым образом плюхнулся именно туда. Как Матросов на амбразуру, как панфиловец под танк. Крокодиловый портфель едва не оказался раздавлен, и гражданин в сером плаще, пробудившись, перенёс его под другой бок с недовольным сопением.
   Тип в ветровке сидел спокойно, не дёргался, смотрел перед собой безучастно. Но, покосившись, Славка обнаружил, что смотрит тот не в проход, а как раз-таки на него. Ровесник, модная лёгкая небритость, нервные неспокойные пальцы, нос с горбинкой. Этакий прожигатель жизни среднего пошиба, везде свой в доску, хотя на халяву никогда не против… Но впечатление может быть и обманчивым. Простенький доцент-аспирант, например. Да, психолог из меня не ахти… Говорят, от таких вот – ничем не приметных, худощавых, с брезгливо-презрительным фейсом, бабы без ума. Опять же, на славкину точку зрения, мнение неоднозначное, и взгляды, как у этого – прямые, наглые, оценивающие, близкие к оскорблению - Славка не переносил. Закипела глухая злость, знакомо зажгло виски, и он процедил, не отводя глаз:
  “- Ступай, дядя, в другой вагон, здесь тебе ничего не обломится.”
   А тот, гад склизкий, наверняка ждал, когда Славка хоть что-нибудь тявкнет, вежливо голову наклонил.
  “- Не понял?”
   И перстом указал.
  “- Лавка напротив абсолютно пуста. Не соизволите пересесть туда и повторить ещё раз, что-то не расслышал.”
   Чёрт, перестарался, он в своём праве. Не пойман – не вор. Славка почувствовал, что начинает паниковать, но просьбу ядовитого нахала выполнил. Из щекотливой ситуации требовалось срочно выкарабкиваться, и тут сзади раздалось капризное :
  ”- Рома, ты чо меня бросил? Тоже мне, товарищ офицер называется…”
   Славка подскочил облегчённо, наклонился к серому плащу и второпях посоветовал :
  ”- Гражданин, берегите карманы. В электричках спать не рекомендуется.”
   Победа оказалась смазанной, и на своё место он вернулся в смешанных чувствах.
  “- Поздравляю, храбрец. Одно малюсенькое очко себе заработал. Не пойму только, зачем ты полез совершать подвиги задом, а не передом.”
  “- Сам не знаю, само собой вышло. Малюсенькое, значит?”
  “- Извини, но на полновесное оно не тянет. Рядовой инженер либо кабинетный бюджетник, в портфеле чисто деловые бумажки, а в карманах наберётся рублей пятьсот. А щипачок – типичный любитель, для стоящего профи здесь работы нет. Хотя лохов – каждый второй, подходи и бери…”
  “- Ах ты, провокаторша. Стоило сыр-бор городить?”- сказал Славка с кислой усмешкой.
  “- Неблагодарный! Всего-то проверила его решимость, а он сразу обзываться… Помнится, кое-кто собирался глотки из-за меня рвать.”
  “- Так то из-за тебя…”
  “- Могу открыть маленькую тайну : если бы этот рукоблуд шарил богатенького папика, я бы и носом не повела. Но папики в электричках не ездят, и когда такой вот добер молодец лезет в карман к нищете – это вызывает стойкое неприятие. Память на лица у меня хорошая, он не в первый раз уже на глаза попадается.”
  “- Ушёл или всё ещё там?”- поинтересовался Славка, не оборачиваясь.
  “- Улизнул в другой вагон. Напугал ты его, видать.”
  “- Лиль, а ты умеешь общаться без язвы? Утомляет, ей-богу.”
  “- А ты представь, что я говорю серьёзно.”
  “- Не верю, я тебя более-менее изучил.”
  “- Ты? Меня?”- удивилась Лилия.
   Из тамбура выскользнул юркий псевдоглухонемой, присоседился рядом и принялся раскладывать на лавке календарики с пышногрудыми девками, гороскопы, колоды карт и прочую бумажную дребедень.
  “- Отвали, -“ приказала она сквозь зубы, шустрик сгрёб товар в сумку и улетучился.
  “- Слав, признайся сам себе, -“ продолжила Лилия, -“ вот встретил ты обычную такую – ни отнять ни прибавить – среднестатистическую особу, начали вы жить-поживать, и очень скоро ты вдруг обнаруживаешь, что озабочена она, в общем-то, лишь шмотками, отправлением постельных обязанностей и мнением окружающих о себе, любимой. А тебе, далее и везде, уготовлена роль пожизненной приставки, приложения к образу, планетарного спутника. С твоим характером – вполне реальный вариант. Стандартная проза жизни. Как считаешь, насколько долго протянул бы ваш союз?”
  “- Нисколько. Попадались, не ужился, -“ ответил он лаконично, -“ и перестань тыкать в глаза моей так называемой бесхребетностью. А ты-то считаешь себя свободной от всего перечисленного?”
  “- Мнение окружающих уж точно не волнует, а кое-что остальное – сам знаешь…”- ответила она с лёгкой улыбкой и махнула рукой, -“ ладно, не заморачивайся, сама не знаю, зачем такие вопросы задаю. Слишком сложная тема.”
  “- Секс – ещё не любовь. К сожалению, -“ соскочил у него с языка грустный затёртый штамп, и Лилия сразу развеселилась.
  “- Правда? Что же подвигло тебя к такому эпохальному открытию?”
   Она привычно подглядывала за его мыслями, невольно заставляя воскресить в памяти изгладившееся, истлевшее потрясение, полузабытый уже грех глупой юности. Не самое светлое воспоминание. Хотя и по-своему поучительное.

   …Аня-Анюта. Анютины глазки, наивные, серо-голубые, непорочные… Белокурая девица с рано оформившимися вторичными признаками, с параллельного десятого “в”. Сущий ангел. Папа – подполковник, начальник штаба шибко секретной, по слухам, войсковой части, мама – тоже немалая шишка в сфере местного ЖКХ.
   После выпускных экзаменов и прощального бала в чью-то деятельную голову пришла идея слегка повременить с расставанием, и в спешном порядке организовалась дикарская палаточная турпоездка по Золотому Кольцу. Кликнули желающих, причём количество парней и девчонок как то само собой подразумевалось примерно равным. Скинулись по двести пятьдесят долларов с носа и наняли двух частных водил на пассажирских микроавтобусах.
   Выехали с рассветом, полдня болтались по городу Владимиру, после этого отправились поглазеть на боголюбовские достопримечательности, а заночевать решили на поросшем кустарником берегу местной речушки, по дороге на Суздаль. Костры, палатки, купание в зеленоватой илистой воде, откуда-то появилось шампанское на пару с водкой, и конечно, всё быстро закончилось, и трое хмельных сорвиголов, из тех, что поздоровее, рискнули совершить партизанский набег на ближайшую деревню. Вернулись через час, один с разбитой губой и нехваткой одного из передних зубов, второй сверкал свежеиспечённым фингалом, третий, как ни странно, выглядел абсолютно неповреждённым, если не считать оторванного напрочь ворота рубахи. Цела оказалась и вожделенная пластиковая двухлитровка с мутноватым самогоном, и потрёпанных героев с торжествующими воплями проволокли на руках к костру и тут же продезинфицировали.
   Славке досталась всего одна рюмка, от колхозного бренди его передёрнуло, но толчок по мозгам пошел на пользу, потому что он, ранее бросавший робкие взгляды на блондинистую Анюту словно конюх на принцессу, стал пялиться более откровенно. Почти все облачены были в спортивные штаны да майки, на траве хрипел бумбокс, девчонки визжали и плясали вокруг костра, да так, что груди их различной степени развитости иной раз выскакивали на всеобщее обозрение. В полумраке витал призрак порочной вседозволенности, и кое-какие парочки начали бочком удаляться по-английски в лесок, стараясь не привлекать излишнего внимания.
   Ангел по имени Анюта, с распущенными волосами, умаявшись прыгать, отскочила в сторону и как бы невзначай плюхнулась на траву рядом со Славкой, нервно и неумело дымившему одной из первых в своей жизни сигарет.
  - Дай потравиться…
  - Ты куришь?
  - А то! Вообще-то только когда выпью.
   Пьяненький херувим с сигаретой в зубах, окутанный потным спиртовым облаком… От неё исходила смутная и сладкая угроза.
  - Слушай, а ты чего на меня зыришь всю дорогу? Твоя фамилия не Баранов?
  - Почему Баранов? Шумилов я.
   Она хрипло расхохоталась, сверкнув жемчужными в свете костра зубками.
  - Да знаю я… Боже, что за пенёк!
   Бросила сигарету в сторону и цепко схватила за запястье.
  - Пойдём, просвежимся-искупнёмся, на луну поскулим…
   Но до воды они не добрались, они вообще успели отойти не более чем на сто метров, и грехопадение Славки произошло настолько стремительно, что он поначалу мало что понял и даже удовольствия особого не получил. Наверное, во многом оттого, что фактически она сама его попользовала, жадно, нетерпеливо, с каким-то деловитым мастерством. Ай да белокурый ангел, объект полудетского вожделения, принцесса из хрустального замка!
   И это всё?
  - Знаешь, я что-то ни хрена не поняла. У тебя это в первый раз, что ли? - сказала она грубовато, затягиваясь сигаретой в темноте.
   Что тут скажешь? Стыдно, но факт, а ведь дылде Славику вот-вот семнадцать стукнет.
  - Ладно, пойдём, - вздохнула она, - больше приставать не буду. Продолжим завтра вечером. Если получится.
   И продолжение следовало каждую стоянку, они раскочегарились на славу. Анюта в процессе любви частенько кричала во всё горло, по возвращении к лагерю он ощущал скрытые усмешки, чувствовал себя неловко, и каждый следующий раз отводил свою незакомплексованную ангелицу всё дальше от палаток. Вообще в том турпоходе он на многое взглянул другими глазами. Образовалась парочка внезапных любовных дуэтов, которые ранее нельзя было и представить за все годы учёбы. Завзятые тихони вели себя неподобающе, а некоторые школьные оторвы в вольной обстановке наоборот, прикидывались синими чулками. А может, на самом деле являлись таковыми?
   За неделю они обогнули Москву против часовой стрелки, последний привал разбит был где-то под Коломной. Местечко попалось живописное, за опушкой изумрудного бора поблескивала излучина Оки, а на противоположном берегу прямо из крон деревьев росли, как из пены, сусальные маковки безвестного храма. И погода не подкачала, не донимали комары, а настроение у вчерашних выпускников было кислым. Деньги кончились, бесконтрольная азартная вольница порядком утомила, и над всей честной компанией висела грусть скорого и окончательного расставания.
   В тот вечер Славка впервые получил отказ : после его призывного подмаргивания Анюта сделала брезгливую мину и недвусмысленными жестами дала понять, что на ближайшие несколько дней с сексом покончено. Физиология, чёрт бы её побрал.
Занятый установкой палатки, он потерял Анюту из виду, а чуть погодя заприметил свою пассию неспешно поднимающейся по тропинке со стороны реки, и вид её, улыбчиво-мечтательный и неуловимо помятый, вызвал гадостное брожение в мыслях. Подозрение усилилось ещё больше, когда в нескольких шагах позади неё нарисовался Паша, анютин однокашник, тот самый, которому при походе за самогонкой повезло больше всех. Да, они пришли с реки как бы отдельно друг от друга, но слишком подчёркнуто и чересчур отдельно. Не встречаясь со Славкой взглядом, она шмыгнула в палатку к девчонкам, а Паша, в свою очередь, присоединился к группе парней, что играли на поляне в волейбол.
   Чувство, схожее с паникой, не оставляло его весь вечер, и уснул он лишь поздно ночью, ворочаясь с боку на бок и то и дело выбираясь покурить к остывающему костру. Весь недолгий оставшийся путь он клевал носом, подсесть к Анюте было решительно невозможно – девки расположились своей компашкой на последних сиденьях, щебетали и хохотали, прикупив на последние гроши несколько баночек коктейля. И по приезде в Комсомольск, когда гурьба нагулявшихся туристов вывалилась из микрашей с рюкзаками и узлами и затеяла прощание с братскими объятиями и лобызаниями, Анюта как ни в чём не бывало двинулась прочь, и пересилив себя, он догнал её и попытался завести разговор. Она подняла брови и смотрела несколько удивлённо.
  - Ну не знаю… Дай мне свой телефон, я позвоню, как нибудь на днях.
  - А свой не дашь?
  - Нет, не могу. Я же сказала – сама позвоню.
   На этом они расстались, но через минуту задумавшегося Славку догнала – вот неожиданность – Нина, весь последний год сидевшая с ним за одной партой. Молчаливая и уравновешенная девочка, хорошо учившаяся, которую можно было назвать по-своему симпатичной, если бы не длинный утиный нос, слегка портивший впечатление. За спиной по этому поводу её частенько дразнили Ниной-буратиной.
  - Слав, ты мне друг? - начала она бодро. Преувеличенно бодро.
  - Конечно, - воззрился на неё Славка.
  - Так вот выслушай меня по-дружески. Ты какого чёрта связался с этой… Ты хоть в курсе, что её половина пацанов из “в”…, да и наши многие… Не брезготно? Подумай головой на будущее и не увлекайся. Такой симпатичный парень, а над тобой всю поездку люди смеялись. Неужто не заметил?
   Кровь прилила к ушам, да и сам он, наверное, стал похож на девицу-маков цвет. Эффект усиливало и то, что архинепривычно было слышать отборный дворовой лексикон из уст прилежной девочки Нины. Напоследок она постучала ему пальцем по лбу и сказала торопливо, может быть, теряя запал своей смелости:
  - Запомни мой совет и будь поразборчивее.
   Последовал заключительный штрих её порыва – Нина приподнялась на цыпочки, чмокнула Славку в губы и удалилась. Почти убежала.
Вот так глаза и открываются, зачастую слишком поздно. Неприметная девчушка, весь учебный год просидевшая бок о бок, выходит, имела на него виды, а лопушок Слава пялился на недоступных принцесс. Очень, оказывается, доступных и даже могущих дать фору тёртым, видавшим виды бабам.
   Но это был не конец истории. Учит не теория, учит практика.
   Анюта всё не звонила, его, впервые познавшего плотские радости, терзал юношеский голод, и зная, что живёт она где-то на Первомайской, Славка наведывался в те края по утрам и бродил взад-вперёд в тайной надежде встретить пылкую соблазнительницу. Вскоре ему пришла в голову самая простая идея : найти её номер по фамилии в телефонном справочнике. Повезло, он попал в мишень с первого раза, трубку сняла сама Анюта, узнала его не сразу, затем, поразмыслив, назначила встречу в пять вечера у “Экспресса”. Славка, правдами-неправдами выудив у родителей подходящую сумму наличности, прискакал к кафешке на полчаса раньше, трепеща и взбрыкивая, как изголодавшийся козлик. И угощал её марочным вином и пирожными, любовная ахинея и нетерпеливая дурь сыпались из него, как из рога изобилия, и прихватив с собой ещё бутылку, они отправились на окраину в лес.
   Вторая серия ежевечерних случек длилась с неделю, отец выражал недовольство по поводу нескончаемого отьёма денег, и пришлось даже занимать у малопьющего в те времена Палыча, робившего путейцем на железной дороге. Та серия, где укрытием им служили кусты, а постелью – трава, во многом походила на первую, с тем отличием, что теперь каждый раз Анюта вручала ему, как неравную плату за кафешное угощение, дешёвый вьетнамский презерватив.
   Финал, неотвратимый и жестокий, заставил себя ждать недолго. Последние два дня Анюта запропала и не выходила на связь, а незнакомый сварливый голос – скорее всего, принадлежащий её матери – как автоответчик, выдавал в трубку неизменное : откуда мне знать, где её носит?
   Неприкаянный, ближе к вечеру Славка забрёл в только открывшийся тогда “Гамбринус”, именовавшийся, впрочем, первое время совсем незатейливо – “По пивку”, и сразу срисовал примостившегося в углу одинокого Пашу. Того самого. И, сам не зная зачем, подсел к нему за столик. Вначале нехотя, они разговорились. Паша, здоровяк с грустными глазами, прихлёбывал пиво, смотрел на Славку с участливым интересом, а после второй кружки вздохнул горестно и шлёпнул ладонью по столу.
  - Аньку, значит, разыскиваешь? Эх, не хотел я говорить, но, чувствую, кое у кого очки запылились, требуется срочно протереть. Иногда бывает полезно. Зязика знаешь? У нас в школе учился, из первомайских, на днях с малолетки откинулся.
  - Так, краем глаза…
  - Да там она, дурень! Они с Абдуллой второй день её жарят, шалман на хате устроили – заходи, кому не лень. Здесь рядом, в двух шагах, я сам утром забегал на рюмку. Пойдёшь полюбуешься или так поверишь?
   Потеряв способность здраво соображать, Славка вышел на улицу словно робот, деревянные ноги донесли его вслед за Пашей до неопрятного, благоухающего кошками и клопами подъезда.
  - Обычно дверь не заперта, но если на замке - я ломиться не стану. Отморозы те ещё, башни сорвёт – я-то отмахнусь, а тебе кирдык прилетит, - сопел Паша, поднимаясь по лестнице.
   На третьем этаже толкнули обитую рыжим картоном дверь с цифрой 9, и открылась замечательная картина маслом. Нет, не картина. Кич кисти обкуренного художника. Дурной сон, тошнотворный кошмар посреди бела дня. Растрёпанная белокурая Анюта, покачиваясь, возвышалась на столе, заставленном бутылками и жрачкой, и, стараясь держать равновесие, исполняла нечто среднее между бразильской самбой и танцем живота. Из одежды на ней присутствовали лишь голубые кружевные трусики, больше не было ничего. Да и зачем? Возникшие в комнате посторонние хлопцы нимало её не смутили. С приклеенного к стене потёртого плаката на всё это безобразие насмешливо взирал нетленный квартет монархического наименования во главе с брутальным усатым Фредди.
На продавленном диване находились двое. Костлявый татуированный тип в бермудах и тельняшке, раскрыв рот, храпел в потолок, второй – чернявый, в засаленных трениках, с кабаньей щетиной на щеках и голым волосатым торсом, уставился на вошедших со стеклянным любопытством. Славка прилип к косяку, а новоявленный друг Паша, не смущаясь, протопал к столу и плеснул себе рюмец, не обращая внимания на пошлое неглиже перед носом.
  - Ещё раз привет, Абдулла. Я чутка водочки махну? Сам знаешь - за мной, если что, не заржавеет.
   Абдулла молчал как гроб и по-бычьи водил головой, следя за пашиными манипуляциями. Неустойчивую идиллию разрушила сама Анюта.
  - Слушайте, вы, орёлики! Здесь не проходной двор, это раз. Стриптиз бесплатным не бывает, это два. У нас с баблом и так непруха, а тут ещё лезут всякие… Тугрики на бочку, быстра-а! Что молчим? Зязя, Абдоша, х… сидите, выбросьте отсюда обеих хануриков, я их не приглашала. А первого – вон того, долговязого, он меня уже задрал своей любовью! – пьяно выпалила она, перестав выгибаться и нехудожественно ступив ногой в чашку с винегретом.
   Славка плохо помнил, как он вывалился на свежий воздух и куда направился. Его догнал Паша, что-то бубнил над ухом, хлопал по плечу, они закатились в какую-то компанию, и Славка хлебал водку словно воду, и развязные полуодетые девки маячили перед глазами, все почему-то незнакомые и все разом ему опротивевшие, ничего его не интересовало, и уже по темноте верный Паша, сам плохо держащийся на ногах, заволок его на четвёртый этаж и честно сдал на руки обомлевшим родителям. Батя люто шумел, даже закатил затрещину, мало ощутимую из-за полуобморочного опьянения, а мать сидела на кухне и держалась за виски руками.
   Среди ночи он едва успел, втыкаясь в стены, добежать до унитаза, долго и нежно его обнимал, и вместе с блевотиной и горючими слезами туда, в сливную горловину, изверглись остатки его гнусной, глупой и короткой первой любви. И, кажется, стало легче.
   А через каких-то пару месяцев в славкиной жизни – на счастье или несчастье? – приключилась Алиса…

   Кажется, он задремал. Уснул, причём с открытыми глазами. Из блёклого тумана проявилось, словно снимок-позитив из негатива, насмешливое лицо Лилии. Он перевёл взгляд в окно : электричка пересекала запруженную транспортом окружную, вползая в многоэтажные грибы московских окраин.
  “- Что ж, как говорится : пока свою царевну найдёшь – столько жаб перецелуешь…. Чем то похоже на мою историю,” - нарушила молчание Лилия, -“ вспоминать противно…”
   Славка поморгал, приходя в себя.
  “- Разве я что-нибудь говорил?”
   Она не ответила, лишь усмешка её превратилась в улыбку.
  “- Прекрасно. Значит, дело дошло до того, что уже среди бела дня, на людях начинаешь издеваться?”- сказал он, даже не испытывая желания злиться на неё, - “ и как я, очень cмешно выглядел?”
  “- Нисколько не смешно. История, конечно, душераздирающая, но банальная до оскомины. Милый, если мой минус – гордыня, то твой – чрезмерная внушаемость. Я и не думала издеваться, просто чуть-чуть подтолкнула, ты и заговорил.”
  “- А тебе не кажется, что от таких вот забав, как следствие, и возникает недоверие друг к другу? Представляю твою реакцию на подобные фокусы над собственной персоной, ” - проговорил он и вспомнил её недавние нервные метания по квартире.
  “- Были фокусы, и не раз, “- пожала она плечами, - “ забыл наш разговор? Жизнь – театр, люди – куклы…”
  “- Тогда, чтобы мы были квиты, поведай про свою ошибку молодости,“ - сказал Славка, - “ хотя не думаю, что это доставит мне удовольствие.”
  “- И поведаю, из принципа, назло всяким обидчивым.”
   Рядом с ними присело сразу двое человек, близился вокзал, Лилия поднялась и направилась на выход, поманив Славку за собой. В лязгающем тамбуре она немедленно набросилась на одинокого курильщика и в считанные секунды изгнала его вон.
  “- Не отвлекайся, скандалистка,“ - сказал Славка, посмеиваясь, -“ скоро конечная, рассказывай.”
  “- Начнём с того, что в твоём случае какое-то время присутствовал элемент целомудрия, я же повела себя так, на что не каждая шалава способна. Это с одной стороны. А с другой – может, оно и к лучшему, что сумела избежать мук несчастной любви. И до сих пор не знаю, что это такое.”
   Славка открыл было рот, но вспомнил, что она не переносит, когда перебивают, и передумал лезть с комментариями.
  “- Просыпаешься среди ночи в чужой, неприлично скрипучей кровати, на простынях, благоухающих застарелой кислятиной, рядом похрапывает это волосатое проспиртованное животное, и ощущение такое, будто тебя асфальтоукладчик переехал. Выбираюсь наружу, шарю вокруг в поисках своих тряпок, натыкаюсь на что попало, и в трёх метрах обнаруживаю ещё одно лежбище. Оказывается, в этой же комнатёнке ещё и дед с бабкой залегли, и тоже храп и другие недостойные звуки.
   Потрясающе. Приличная благополучная девочка единым махом, по собственному желанию низверглась в выгребную яму низменных инстинктов, в душную геенну греха. Забавный контраст и ирония судьбы : лампадка, тлевшая в углу перед иконой, служила мне как единственный луч света в тёмном царстве.
   Рассветало, и я попыталась выбраться из этой первобытной пещеры на свежий воздух, но у крыльца зарычала серьёзная хозяйская псина, и пришлось вернуться и с полчаса маяться на кухне, содрогаясь от омерзения и ненависти к самой себе. Наконец из комнаты нарисовалась сонная бабка, привязала собаку и на прощание пробубнила мне коротенькую мораль.
  - Не стыдно, краля? Тебе лет-то сколь, родители небось обыскались. Беги домой да помалкивай, нам тут неприятностев не надо, на энтом дураке и так алименты висят…
   Добралась до автостанции, на первом автобусе приехала домой, сама затопила баню и на целых полдня отправилась туда в заточение. Всё казалось, что кислый чужой запах никак от меня не отстаёт. Вот, в общем-то, и вся любовь : скорая и мерзкая.”

   Электричка притормаживала, в тамбур начали набиваться люди, наконец двери разомкнулись, и Славка с Лилией выбрались на перрон. На выходе из вокзала она попросила подождать, отошла в сторонку и сунула подслеповатой бабульке-нищенке купюру, что выглядело странно. До сей поры Славка не мог подозревать своё сокровище в благотворительных побуждениях.
  “- Она одна здесь настоящая. Родные детишки из квартиры выжили, -“ ответила Лилия на его немой вопрос, -“ все остальные побирушки либо организованная саранча с Бессарабии, либо трудятся на местных рабовладельцев.”
   Спустившись в метро, они доехали до кольцевой станции и на минутку задержались посреди вестибюля, перед тем как разойтись в разные стороны.
  “- Радуйся, ты знаешь наконец мой номер телефона. Но очень прошу : не звони по нему без острой необходимости. Как освободишься, сделай один гудок, я перезвоню сама. Мобильник нужен для дела, а не болтовни. И напоминаю о детских истинах – не разевай варежку в общении в посторонними, я не могу каждый раз прилетать на выручку своему большому ребёнку.”
   Произведя этот короткий инструктаж, Лилия чмокнула его в щёчку и поспешила к прибывающему поезду.
   Весь неблизкий путь до Щёлковской Славка испытывал неясный душевный дискомфорт, сродни повторявшемуся не раз ощущению внезапно нагрянувшего одиночества. Она упорхнула по своим неведомым опасным промыслам, оставив его одного в замкнутом цельнометаллическом пространстве, наполненном рёвом и свистом, отражаемом от стен тоннеля, посреди вялых одушевлённых манекенов, дремлющих, читающих газеты или отрешённо уставившихся в чёрные свистящие окна. До поры до времени это чувство, появляясь, было малозаметным, но сегодня оно усилилось тревогой за Лилию. Мелкий, но зазубренный камушек гнездился глубоко в сознании и никак не оставлял в покое. Вот возьмёт и влипнет в неприятности : рано или поздно попадаются все, если верить общепринятому мнению. Что делать, куда бежать, к кому обращаться? К Яну? За эти дни он так и не удосужился спросить у Лилии название той платформы.
   Когда Славка добрался до дверей родной бухгалтерии, истекали последние минуты перед священным временем обеда, и никто, естественно, не пожелал озабочиваться его грошовыми делами, и целый час он мариновался то внизу у поста охраны, болтая о том о сём с разморёнными от скуки секьюрити, то в кафешке неподалёку, употребив там пару чашек жидковатого кофе с дохлым чебуреком. По истечении обеда воспоследовал знакомый спектакль : скучающие взгляды, ссылки на отсутствие наличности в кассе, вояж в кабинет к главбуху и – в качестве одолжения – уточняющий звонок в комсомольский филиал, к Бычку. Наконец, часа в четыре, после нудной тяжбы вожделенная сумма в размере одного урезанного оклада была выдана, и Славка, сам себе уже надоевший в шкуре докучливого вымогателя, с облегчением выбрался из кабинетно-бумажного чистилища на свет божий, схватил телефон и послал Лилии пару гудков. Выждал несколько минут : матовый экранчик с логотипом не подавал признаков жизни. Двигаясь прогулочным шагом в направлении метро, он взял в палатке банку энергетика, свернул в сторонку и присел на скамью посреди тенистого двора, обрамлённого по периметру четырьмя необъятными многоэтажками. Взметающиеся ввысь каменные термитники делали двор похожим на колодец, здесь гуляли пыльные сквозняки, размеренно шаркала метлой флегматичная дворничиха, и упоённо, но с соблюдением правил прилюдной дипломатии, переругивались между собой двое не поделивших парковочное место автовладельцев.
   Славке вспомнились лилины шерлок-холмсовские наблюдения в электричке. Кабинетный бюджетник, пятьсот рублей в кармане, лохов – каждый второй, подходи и бери… Фантазирует на ходу, скорее всего. Хотя не исключено, что и дедуктивный элемент имеет место быть. Замечен неоднократно у его милой такой грешок – эпитетом наградить, скорую оценку выставить, покрасоваться мимоходом. Небрежно так, и в то же время по-детски. Превращать на время людей в идиотов, повергать в безотчётный страх и заставлять снимать штаны – это одно, но определять по одному лишь внешнему виду субъекта, кто он таков, чем дышит и как живёт – как не крути, всё же иной талант требуется.
   Ну вот например…
   У подъезда оживлённо общаются четверо. Вернее, трое с половинкой. Моложавая, но уже поскрипывающая тётушка начального пенсионного возраста в деталях втолковывает своему непутёвому великовозрастному отпрыску и ещё более безнадёжной невестке порядок поливания комнатной флоры, интервал протирания от пыли полок и мебели и распорядок выгула любимого шпица по кличке Моня. А также единственно правильный рецепт приготовления борща и жарки отбивной телятины. Под ногами старшего поколения крутится и мается пухлый карапуз лет пяти, с завистью взирающий на детскую площадку в центре двора, где возятся и носятся его более счастливые в данный момент сверстники. На молодящейся пенсионерке брюки-дудочки и панама поверх шиньона, а через плечо распухшая спортивная сумка с дурацким принтом Pleasedonotclimbnothingofvalue (сумка приобретена рублей за сто на китайском развале, а с английским языком дама конкретно не дружит, иначе к чему таскать подобную хрень на всеобщее обозрение), и спешит она на автовокзал на Щёлковскую, конечная цель – участок на пятидесятом километре горьковского направления, где шесть кровных, глинисто-торфяных соток облагорожены георгинами, пионами да гладиолусами, а по периметру – кусты чёрной смородины, с которых к концу июля снимает она пару вёдер ягод на зимнее варенье. До заслуженной пенсии тётушка сама лет тридцать произрастала рядовой кадровичкой в отделе, на каком-нибудь “гипродорстроймаше”, в бумажном болоте анкет, личных дел и трудовых книжек, без малейших надежд продвижения по карьере, пропитанная тихой профессиональной ненавистью к родному коллективу, включая директора. А детишки-внучишки – те уж давным давно слиняли на съёмную хрущобу в соседнее Гольяново, избрав её как единственную альтернативу райскому сосуществованию с мамой в её вылизанной до маниакальной чистоты широкоформатной двушке. И приглашает она их сюда теперь лишь для присмотра в своё отсутствие, перебарывая каждый раз старое непонимание и самолюбие : и чего не жилось, шляются по чужим углам, как бездомные, только деньги выбрасывают… А то и муженёк полузабытый, лет пятнадцать тому сбежавший к развесёлой молодухе, вспомнится ненароком. Вот и вздыхает над своим роскошным, но неодушевлённым цветочно-ягодным хозяйством наша соломенная вдовушка, и слезу иной раз пустит, пригорюнившись, потому что ничего больше в этой жизни, кроме как цветы да ягоды, ей любить уже не остаётся.
   А из соседнего подъезда выпархивает на крыльях, цокая полуметровыми копытцами, гибкая смазливая фея лет двадцати, а может, поменьше. Копна иссиня-угольных волос пляшет по плечам. Куртчонка, больше похожая на топик, золотистые часики-браслет на запястье. Вкусная штучка. Полуулыбка на губах, помахала кому надо ручкой на верхние этажи, не поднимая головы. Здесь вариантов негусто : либо новоиспечённая жена в состоянии медовой эйфории, когда любовная пелена застит глаза и подводные рифы прозаических буден ещё не царапают днище семейного корабля, либо визит к “щедрому состоятельному мужчине, способному поддержать материально”. Ну а что, жизнь нынче такая : в институте за каждый чих требуется мзда, и шмотки-бельё-косметику хочется приобретать не на сомнительных толчках возле метро, а в увешанных брэндовыми вывесками европеизированных маркетах, да и нищему бойфренду-сокурснику лишний раз ткнуть в глаза его финансовой немощью не помешает.
   Крякнула сигнализация на серебристом “ниссан-премьера”, упитанный гражданин с отпечатанными на челе заботами, но старающийся тем не менее держать марку значимости и уверенности, в твидовых брючатах, с переброшенном через руку пиджаком, поспешает к своей холёной японской лошадке. Кто таков? Да кто угодно, но не инженер-бюджетник : директор магазина с валовым оборотом среднего уровня, менеджер строительной компании, начальник службы безопасности коммерческого банка, частный нотариус, в конце концов. Свободный график работы, мобильник чаще находится возле уха, чем в кармане, жизнью вполне доволен, хотя и напрягает ежедневная такая суета под старость лет. Довольна – по крайней мере для немногочисленных знакомых – и обветшавшая супруга-домохозяйка. Но уж давненько томят её подозрения о существовании у благоверного добротного левака. Левак - тридцатилетняя мать-одиночка, кукующая с малолетней дочерью в доставшейся после развода-раздела гостинке в спальных джунглях на окраине. Но и та, в свою очередь, вынуждена терпеть набеги этого похотливого сытого пердуна, потому как второй сердечный друг – тот, что помоложе, полулегальный гастарбайтер с Молдовы – днями напролёт горбатится водилой на молоковозе и особыми капиталами не обременён. А дочка-то ещё глупая совсем, рано или поздно проболтается. Одному из двух.
   Непреходящая анекдотическая аксиома : богатый мужчина имеет много женщин, бедная женщина имеет много мужчин.
   И даже по отрывочным репликам двух несмышлёнышей, резвящихся на качелях в центре двора, возможно определить летние перспективы их родителей : одни твёрдо решили обосноваться на даче с грядками и речушкой с квакушками, мало пригодной для водных процедур, а другие в раздумье – двинуть на родимые юга, где полудикий сервис, пятизвёздочные цены и прорва жулья, либо навостриться в Кемер, к знойным липким туркам, где подешевле, но всё-же страна чужая и тоже, по слухам, без проблем не обходится…
    Какие-то брюзгливые у тебя наблюдения. Как у старого деда, злого невесть за что на весь белый свет, подумал Славка. Брюзжание вкупе с нарастающей тревогой. День понемногу клонился к вечеру, а Лилия по-прежнему помалкивала. Он вновь набрал её номер, отправил два гудка и отключился. Не томи, злюка рыжая, отзовись хоть словечком, знаешь ведь, что нервничаю.
   Он бросил опустевшую банку “красного быка” в урну и поднялся. Раздавшийся в этот момент звонок даже не сразу привлёк внимание, настолько он устал его ожидать.
  “- Признайся, я заставила тебя волноваться?”- вкрадчиво поинтересовалась трубка.
  “- Ты мне всю кровь выпила, меня терзает чёрная меланхолия. Я смотрю на людей вокруг и понемногу начинаю всех ненавидеть. А ты сгинула и молчишь без зазрения совести, -“ выдал он фразу, не лишённую мрачной поэтики.
  “- Как высокопарно. Что ж, виновата и призываю, заламывая руки – мчись ко мне, мой верный Ромео. Ты где сейчас?”
  “- Всё там же, на конце Арбатско-Покровской.”
  “- Ныряй в метро и дуй на Павелецкую. Поднимешься наверх - иди к вокзалу. Оттуда позвонишь, дам следующий ориентир.”
   Просочившись через скопище автобусов и такси, Славка оказался перед спуском в метрополитен, к нему прянула целая стайка подозрительных шумных гражданок в цветастых платках, он шарахнулся от них, как от прокажённых – у меня что, на лбу написано л о х печатными буквами? – и торопливо скатился по ступенькам в прохваченный тёплыми сквозняками вестибюль с турникетами. Добрался да кольцевой линии, в длинномерных сутолочных переходах Курской, вывернувшись из людского потока, нацелился было приобрести, сам не зная зачем, двухсотрублёвые затемнённые очки-хамелеон, но, представив неизбежные лилины насмешки, от затеи отказался. Москва переполнена соблазнами, особенно мелкими, вроде бы необременительными, и любой провинциал, закатившийся сюда с кое-какими деньжатами, готов на радостях нахватать целый мешок сработанной в Азии симпатичной одноразовой ерунды – от зажигалок “зиппо” до автомагнитол “кенвуд”, чтобы впоследствии периодически впадать в недоумение : а оно мне надо было?
   Надвигался вечерний час пик, вокруг входа в метро и далее, на привокзальной площади, царила вавилонская суета. В поисках уголка потише Славка прошёл вдоль фасада Павелецкого за дальний угол, зажал одно ухо рукой и дозвонился до Лилии.
  “- Стой у входа в вокзал и никуда не отходи, я буду в течении пятнадцати минут, -“ с трудом разобрал он ответ и, оглядевшись, отправился в указанном направлении.
   Он вертел головой, пытаясь угадать, с какой стороны она может появиться, перед глазами сновали – вход-выход, вход-выход – торопливые озабоченные сограждане. Невдалеке топтались сразу два милицейских патруля, высматривая в людском потоке подходящую жертву для ритуала проверки документов, находиться в зоне их внимания было не совсем комфортно, и Славка начал непроизвольно фланировать неторопливым шагом взад-вперёд : до угла здания и в обратном направлении, к Садовому кольцу. И вновь чувство, усиленное окружавшей суматохой, внезапное, но ставшее уже знакомым, охватило его - мерзкое, ирреальное. Словно подлый злоумышленник, каждый раз возникающий из-за угла. Бестелесный и неосязаемый, он нашёптывает настойчиво : что занесло тебя сюда? Ты один посреди каменных нагромождений, и нет на свете никакой Лилии - это обман, блажь, фикция, и ждать тебе некого. Только глаза мозолишь окружающим и ментам. Езжай домой, выспись хорошенько, и утром всё встанет на свои места.
   Славка зажмурился, стиснул зубы и даже ущипнул себя за кисть. А что, если дамоклов меч яновых пророчеств уже коснулся его макушки? Или красочные ночные фобии принялись испытывать психику на прочность прямо посреди ясного дня?
   Спокойно, не паникуй раньше времени, вот-вот вынырнет из толпы маленькая задиристая чертовка, мило поиздевается над твоими страхами, отвлечёт и успокоит.
   Славка вздрогнул от мелодичных звуков, полившихся из кармана, и извлёк телефон деревянными пальцами. Естественно, номер незнакомый.
  “- Вот как идёшь, так и иди, прямо на этот здоровенный дом. Повернёшь налево за угол - увидишь знакомую тебе машинку цвета спелая вишня, номер четыре-четыре-два, я в ней. Не задерживайся, мы под знаком стоим.”
   Искать пришлось недолго, он нырнул в уютную скорлупу салона на заднее сиденье. С усатым Каримом, встретившись глазами в зеркальце, они раскланялись, как старые знакомые.
   “- Что за конспирация, моя ненаглядная?”- пробормотал Славка Лилии на ушко.
  “- А на всякий случай, -“ ответила она, -“ дай твой телефончик, надо сделать пару звонков.”
   Она набрала и отправила кому-то коротенькую смс-ку, а после этого вежливо-дипломатично переговорила с человеком по имени Юрий Александрович. Проскользнула извинительная фраза “ничего, если я буду не одна?”, и тональность самого разговора напоминала её недавнее общение с Яном, отчего Славка предположил, что и этот Юрий Александрович – фрукт из той же корзины. Впрочем, всё логично : Лилия ещё с утра обещала Славке выход в светскую компанию.
   Она вернула телефон, не забыв удалить только что набранные номера, и обратилась к усатому:
  “- Карим, ты Москву лучше меня знаешь, выбирайся кратчайшим путём на Каширку, а дальше – до Мецената, по известному адресу.”
  “- Я слышал, у него юбилей на днях , -“ откликнулся тот, заводя двигатель.
  “- Послезавтра. А сегодня он дружеские посиделки устраивает. Имеем хамство напроситься.”

   “- Вот задача из задач, всю голову уже поломала. Ну не умею я подарки дарить, не дано от природы. В чём может нуждаться такой человечище, как его удивить? Каримушка, может ты что дельное подскажешь?”
  “- Это не ко мне, -“ добродушно проворчал тот, -“ я в таких вопросах полный профан. А ты позвони ему ещё разок, разговор заведи, ты же знаешь как : вокруг да около… Он и проговорится.”
   Лилия напряжённо подумала и отобрала у Славки мобильник.
  “- Или проговорится, или разозлится…”
   Карим, невозмутимый, плотно сбитый крепыш, с покатыми, как у борца, плечами, чётко ориентировался в транспортном многорядье, вёл машину со спокойствием тёртого профессионала, резко ускоряясь от светофора к светофору. Правда, попасть в “зелёную волну” никак не удавалось, загорался то красный, то жёлтый, и он каждый раз лишь посапывал с досадой. Рядом продолжались телефонные любезности и реверансы, а когда Лилия подобралась к мучившему её вопросу, бархатный голос в трубке пророкотал снисходительно:
  “- Лилечка, не обижай, какие ещё подарки! Даже не помышляй о такой чепухе, хотя бы потому, что зря деньги выбросишь. Я ведь мальчик капризный донельзя, мне никто никогда не угодит. Да и примета плохая – приносить дары раньше времени.”
  “- Тогда не будем считать это подарком. Скажем, дружеский презент,”- не сдавалась Лилия, -”вот ноутбук, например, а? Говорят, четырёхъядерные появились…”
  “- Не вы-ду-мы-вай, у меня техники полон дом. Хотя знаешь что? Привези кубик Рубика. Простенько и с пользой, заодно продемонстрируешь мне мастер-класс. Буду мозги тренировать на досуге. Я ведь, к стыду своему, до сих пор больше одной стороны составлять не умею.”
   Лилия прыснула.
  “- Юрсаныч, вы несказанно облегчили мне жизнь. Договорились, будет вам кубик.”
   Она вернула Славке телефон и сказала водиле:
  “- Карим, представь себе - мэтр желает кубик Рубика, не больше не меньше. Тормознёшь возле какого-нибудь маркета, побегу искать игрушку.”
   Какое-то время машина неслась по просторному Каширскому шоссе, затем Карим высмотрел искомый объект, свернул вправо и вскоре припарковался возле усеянного пёстрой рекламой торгового комплекса. Оба они вышли и направились к раздвижным стеклянным дверям, оставив Славку в одиночестве, но Карим довольно скоро вернулся с приобретением - парой компакт-дисков. Освободил от обёртки, сунул в плейер, и, как и следовало ожидать, из динамиков потекла слащавая восточная попса, от коей Славка никогда не был в восторге. Но – хозяин-барин, пришлось переваривать эту жизнерадостную патоку с бесстрастным видом, благо усатый установил терпимый уровень звука. В разговор южный человек по-прежнему не вступал, обращая на Славку внимания не более, чем на попутного пассажира, случайный семидесятикилограммовый довесок на заднюю ось его “вектры”. Славке показалось, что тот дремлет по шофёрской привычке, улучив десяток свободных минут, но он ошибался : глаза Карима, полуприкрытые тяжёлыми веками, внимательно отслеживали окружающую обстановку. До сих пор трудно понять, кем же он приходится Лилии : таксистом? телохранителем? Гадостная мыслишка не заставила себя долго ждать – а может, нечто большее? Потому и безмолвствует с презрительной ревностью?
И что за цвет общества соберётся там, куда они держат путь?
   Меценат… Ну и прозвище. Авантажный фактурный дядя в благородных сединах, трёхэтажный дворец : колонны на входе и фронтон в лепнине, зимний сад с павлинами, небольшая Третьяковская галерея в холле и кипарисовый парк со статуями… Мужчины в строгих тройках, дамы в бархате, и парочка очаровательных глуповатых созданий в коктейльных платьях, услада стареющей плоти – как же без них? – слегка диссонирующих с общей картиной, поэтому чуть в сторонке. Публика, где устрашающие состояния – не цель и давно уже не средство, а нечто само собой разумеющееся, этикетка, статусный атрибут. Но даже если Лилия и вхожа к обитателям уровня ионосферы, то зачем она его-то, нищего трудового муравья, сборщика шкафов и тумбочек, тащит туда? Себя только позорить. Что-то здесь не стыкуется.
   Она возвратилась запыхавшаяся, почти бегом, с внушительным пакетом в руке, в котором, кроме игрушки-головоломки, находилось ещё что-то, имеющее прямоугольные очертания.
  “- Извиняюсь за задержку. Сами знаете : отправить женщину одну в магазин – потерять лишние нервные клетки. Поехали, далее без остановок.”
   Славка заглянул в пакет : обширная золотистая коробка, а из угла торчит горлышко фигурной бутылки.
  “- Коньяк ещё прихватила и коробку конфет. Некрасиво же совсем с пустыми руками являться.”
   Славка помедлил и сказал, стараясь, чтобы Карим не услышал:
  “- Лиль, надеюсь, там, куда мы направляемся, смокинг не требуется? Встречают по одёжке или так, без разницы?”
  “- Окстись, какие смокинги, я на светские рауты не ходок. Дресс-код – свободный, кому как нравится, но и не в рубище, конечно.”
  “- А место дислокации дружеских посиделок? Пентхауз в двух уровнях, загородный особняк, имение с крепостными крестьянами? Меценаты, насколько мне представляется, не обитают в лачугах.”
   Со стороны Карима послышалось короткое хрюканье, что Славка воспринял как усмешку. Улыбнулась и Лилия.
  “- Не придавай звучным прозвищам буквальное значение. Это всего лишь кличка, и только между своими. Назовёшь в лицо – обидится. Страдал человек в недалёком прошлом болезнью благих порывов, да реалии жизни быстро излечили от альтруистического недуга. А дом? Нормальный такой домина, и всё, что к нему прилагается – тоже на уровне. Не лучше и не хуже других. Сам всё увидишь.”
  “- А живёт чем?”- спросил Славка совсем тихо.
  “- Это никого не касается, -“ отрезала она, и чуть погодя добавила, -“ а приглашает он к себе редко и лишь тех, с кем ему и другим комфортно. Психи, запанибраты, любители нажраться и озабоченные мировой политикой там не водятся. Не знаю, как кому, но лично мне такие, как Саныч, импонируют. Хотя человек он временами тяжелый.”
   Лилия запнулась, поморщилась, как от зубной боли, и сказала дерзко:
  “- Каримчик, прости, что задеваю твои чувства, но нельзя-ли что-нибудь попроще? Я по-турецки, хоть убей, не понимаю…”
   Она помахала рукой в сторону магнитолы, и флегматичный Карим не возмутился, не вспылил, а только пожал плечами.
  “- Я тоже не понимаю.”
   И переключил на радио.
   Тем временем позади остался МКАД, и через недолгое время машина свернула с трассы налево, на узкое периферийное шоссе. Попетляв по лесу, дорога выскочила к лубочному коттеджному посёлку без названия, затем они вновь повернули налево и ещё километров пять двигались уже по грунтовке, почти просеке, впрочем, достаточно ровной, чтобы держать приличную скорость. Хвойные лапы изредка цепляли машину за бока, в салон врывался смолистый аромат, и после душной и чадной Москвы местный воздух казался живительным бальзамом. Наконец лес закончился, и глазам открылся обширный холмистый луг, скатывающийся зелёными волнами к поросшей кустарником речке.
   По левую руку простирался длинный каменный забор, на первый взгляд однотипный, но не лишённый некоторой изюминки в виде лёгких декоративных башенок по углам, а из глубины двора вздымалась чешуйчатая крыша массивного светло-серого строения, чем-то напоминающего двухпалубный океанский лайнер. Карим притормозил возле затейливых ворот, составленных из кованых зверюшек и завитушек, и обернулся.
  “- Всё, дорогой, на сегодня я тебя больше не напрягаю. Отсюда сами доберёмся.”
   Как недавно Михаилу, летучим движением Лилия сунула ему пару купюр, на сей раз серо-зелёных, и они со Славкой выбрались из машины.
  “- Привет Санычу,“- кивнул Карим на прощание, развернулся и укатил в обратном направлении.
   Лилия со Славкой направились к решетчатой калитке, что расположилась справа от центральных ворот, она приоткрылась, и показалась круглая конопатая физиономия белобрысого малого, славкиных примерно лет.
  “- Привет, Кирьян. Как служба? Граница на замке? Где хозяин?”- вывалила Лилия гроздь вопросов, и тот замычал, засопел возбуждённо, засучил длинными руками, указывая на дом. Был Кирьян вихраст, несуразен и невысок ростом, но при этом кряжист и вообще выглядел каким-то гуттаперчевым, и у Славки сразу сложилось впечатление, что этот блаженный с внешностью большого ребёнка при необходимости кому угодно свернёт шею хваткими мослами.
   За воротами скромно притулился хромированный “лэнд крузер” цвета морская волна, другого транспорта не наблюдалось. Вглубь территории вела выложенная плиткой дорожка, обсаженная по бокам молодыми туями, а зелёная гладь газона оживлялась кое-где пятнами клумб в обрамлении разноцветных камней.
  “- Глухонемой привратник?”- спросил Славка, -“ какая-же с него польза?”
  “- Говорить не говорит, но немного слышит. Пользы по большому счёту не очень, зато возмещает собачьей верностью. Про таких и говорят – преданный пёс. Пожалел Саныч лет пять назад, подобрал убогого в подземном переходе. Милостыню просил, среди всех прочих. Даже имени своего назвать не мог, так и стал Кирюхой.”
  “- А хозяин точки отступных не потребовал?”
  “- Хозяина убедили, ”- помедлив, ответила Лилия, -“ пришлёпнули на лысину сотню баксов и приказали заткнуться. Киря – это так, декорация, здесь кое-кто посерьёзнее имеется, только ты их всё равно не увидишь.”
   Вокруг раздался еле слышный шелест, и над всем обширным газоном возникла радужная в свете заходящего солнца кисея воды, извергаемая из спрятанных в траве форсунок. Прогулочным шагом они обогнули дом, Славка вертел головой, но после Кирьяна не заметил пока ни одной живой души.
  “- А где гости?”- не выдержал он.
  “- В беседке на той стороне дома, скорее всего. Или к речке гулять ушли. Здесь природа и благолепие.”
   Она подвела его к декоративному, метров пять в диаметре, водоёму, также в оправе из валунов. С двух сторон над водой нависли мраморные, изогнутые в прыжке дельфины, из пасти у них с тихим шумом падали хрустальные струйки. Лилия присела на камень и поболтала пальцами в воде.
  “- Слав, ты расслабься, не крути головой. Тут никто ни с кем не братается и не тащит за стол с целью напоить и набить брюхо, здесь просто отдыхают. В беседке, конечно, кое-какие угощения имеются, но мы туда всегда успеем. У Саныча, как я уже говорила, свой круг знакомых. Запомни главное – не будь навязчивым, не лезь никому в душу, как бы не было любопытно, а если не знаешь, о чём вести речь – лучше промолчи.”
  “- Ночевать останемся здесь?”
  “- Да, скорее всего. Второй раз подряд тащиться на ночь глядя в твою козолуповку у меня желания нет.”
   Они обогнули дом, и открылся превосходный пейзаж, натура для киношников и пленэр для художников. Естественный природный холм, на котором расположилось кораблеподобное жилище Мецената и сопутствующие постройки, обрывался крутым уступом. Вниз вела лестница из серого камня с широкими ступенями, а далее прихотливая тропа, змейкой плутая по траве, уходила к такой же извилистой речке. А за речкой – темнеющая стена леса, в которую погружалось остывающее вечернее солнце. По верху уступа тянулся небольшой променад с резным дымчатым парапетом, и упирался он в круглую беседку-ротонду, парящую над обрывом, лёгкую, ажурную и белоснежную.
   Где-то позади хлопнула дверь, и они одновременно обернулись.
   “- Ба, а вот и золотце наше запропавшее! С прибытием.”



Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 58
Опубликовано: 07.08.2017 в 21:08
© Copyright: Александр Кулаков
Просмотреть профиль автора










1