Амалий и его лохматый друг, Главы 13-17


Глава тринадцатая: Спутники

Нарядившись в бордовый пеплос, воткнув черепаховую заколку в копну волос и собрав чёлку серебряными подвесками, Синия предстала перед отцом:
-Ну как?
-Вы куда собрались в день выходной? А-а…. Выглядишь достойно.
-К Мёртвому морю. На центральной ярмарке меня дожидается Амалий.
-Не лучше ли на арбе.
-Не лучше, не лучше! – выпорхнула из дворца Синия.
Рилея мальчик не взял, оставив в каморке кошелёк с золотом и серебром, расплачиваясь за калигвы воловьей кожи серебром и медью из холщового кошеля, расшитого для него тётушкой Ве. В дорогу продукты собирала Синия, но блистая перед Маруллом (замечу: красивая была девушка, красивая, да и только), забыла их на балконе. Пришлось Амалию возвращаться в продуктовые ряды, чтобы подкупить фиников, фисташек и миндаля.
Пройдя через восточные ворота, поминутно болтая, парочка двинула вдоль Силоамского ущелья, куда сбегались все городские стоки, далее в направлении реки Кедрон до развилки широкой дороги на Мёртвое море и к Идумее. Всё это время Амалий бодро и образцово выплёвывал цитаты из Горация, дельно переводя их с латыни на арамейский. Разговор уже плавал вокруг службы мальчика в Иоппии, когда Синия внезапно попросила его пересказать миф о Парисе, именнона арамейском – Амалий с удовольствием это сделал, слово в слово, роскошно играя интонацией. Синия, смеясь, предложила ему разыгрывать перед домочадцами комедии Аристофана, намекая на «Лисистрату» - Амалий, не колеблясь, согласился.
На полпути к морю внутреннему спутники, стыдясь друг друга, искупались по пояс в Кедроне. Далее задвигались веселее, роняя полуфразы, переходя иногда на бег. Так они перебежками преодолели почти два десятка километров в темпе скоростного пони. Северо-восток Мёртвого моря был окружён кипарисами и мачтовыми кедрами. Друзья уселись на травку и, вкушая финики, в два голоса стали распевать римские гимны, посмеиваясь фасонно и беспричинно. Солнце уже сбегало на запад, когда к ним подсел грек с огромной и спутанной бородой, прервав юношеское веселье. Он служил в гостинице Хеброна, столицы Идумеи, о чём увлечённо поведал. Дальнейшая стезяэтого грека лежала на Иерусалим, поэтому обратный путь проделали втроём, правда, медленнее и не в ритме.

Глава четырнадцатая: Услужили!

Ночи расширились, день, понятно, сужается, когда Амалию удалось подготовить театральное действо по комедии Аристофана. Женские роли подготовил референт префекта Лиис, остальное досталось Амалию. Перед этим Марулл поведал мальчику биографии римских императоров Тиберия и ныне здравствующего Калигулы, остановившись на интересном свойстве последнего: ничего не воспринимать всерьёз. Заинтересован Амалий в этих историях был хотя бы потому, что ни в Иоппии, ни в Иерусалиме даже имя Калигулы было неизвестно, разве что римские легионеры могли знать, да и то при условии, если были родом с другой стороны Средиземного моря. Поначалу Амалий стеснялся подробного знания представленной пьесы, так как лейтмотивом её была сексуальная забастовка, но потом разошёлся, помогая Лиису разыгрывать женские роли, в основном, Лисистраты. Имя это на арамейский переводится: стоп! войне. По ходу пьесы Лисистрата увлекла женщин Греции того времени спрятаться в афинском Акрополе с лозунгом: пока мужчины не замирятся, делить с ними ложе любви нельзя, не позволять касаться женского тела. В Афинах, таким образом, остаются женщины и старики со старухами, пока мужчины воюют. Не выдержали воины длительного воздержания – выбросили белые флаги. На их дипломатическом рауте появляется Лисистрата, пленяя парламентёров умом и красотой. Мужчины благодаря этой блестящей женщине идут на взаимные уступки и возвращаются к своим жёнам, которые славословят мудрую идею Лисистраты. Сей спектакль Амалий завершает цитатой из Горация: если сосед твой горит, беда и тебе угрожает – переведя её на арамейский и греческий, на котором велось действо аристофановской комедии. Больше всех аплодировали обоим секретарям Марулл и его младшая дочь, Синия же сидела в позе победительницы. Пауза. Ещё одна цитата из Горация на трёх языках, да такая точная, что референту и его помощнику после длительных аплодисментов пришлось представить несколько диалогов из Гомера. Веселились все, даже тётушка Ве.

Глава пятнадцатая: Ого-го!

Дворцовый сокол-пустельга одним покрасневшим оком следил за римским глашатаем Весииком, сирийцем по происхождению, громогласно читавшего указ Марулла о наказании трёх разбойников, устроивших погром на центральной ярмарке, лапидацией. Лапидация, то есть побиение камнями из рук горожан до первой крови, должна состояться завтра за главными воротами у Силоамского водоёма. Назавтра вся семья Марулла, понятно и он, выпорхнула на это зрелище, лишь Амалий туда потянулся неохотно. Двоим негодяям быстро разбили в кровь лица, а последний разбойник исполинского роста, по видимому мавр, ловко уворачивался даже от мелких камней, но случайная рука равнодушной горожанки расквасила, в конце-то концов, ему нос, после чего троица казнённых отправилась обмываться.
Домочадцы палестинского префекта не стали расходиться, лишь младшую дочь тот отправил во дворец с сотником-легионером, сам же, вооружённый арбалетом, возглавил соколиную охоту на зайцев по Кедронской долине. Дворцовый сокол придушил трёх зайчих, но подстрелить Маруллу удалось лишь двух. Охота вдохновила всех, более других Амалия, у которого после казни камень на душе висел. На ужин он с Весииком и Лиисом лакомился запечённой зайчатиной с артишоками под чесночным соусом.

Глава шестнадцатая: Отстань!

Очередная суббота после соколиной охоты выдалась ветрено-дождливой, скучной и тоскливой. Амалий с Рилеем блекло хлебали козлятину с артишоками, дожидаясь изменений в атмосфере. Зашёл Лиис. Посидел. Опёрся на руку в полулежачую позу:
-Сынок, расскажи что-нибудь мне из античной мифологии, либо почитай.
-Могу почитать о герое эллинском Персее, сыне Зевса и Данаи. Переводить на арамейский?
-Как хочешь, - квёло ответствовал римский референт.
-Афинский оракул предсказал царю Аргоса, что тот погибнет от руки внука, сына дочери царя Данаи, которая стала фасонно и жеманно вести себя с Зевсом, который был очарован её красотой. Отец заключил Данаю в каменный склеп с бронзовыми обоями, в надежде, что Зевс не проникнет в это подземелье…, не спи, Лиис, перестану читать.
-Не тревожься понапрасну, сынок, я весь во внимании!
-Далее. Влюблённый громовержец, всё же, проник к Данае в виде золотого дождя. Три дня и три ночи они любили друг друга. Через пяти месяцев царь Аргоса заметил, что дочь беременна, и, в страхе, приказал слугам запечатать Данаю в деревянный ящик и бросить его в море. Вскоре ящик прибило к острову Серифос, где её освободил рыбак Диктис. Когда родился Персей, Диктис отдал мать с сыном на воспитание царю Серифоса Полидекту. Не прошло и дня, как Полидект влюбился в Данаю, но воспитывала Персея богиня мудрости Афина. Когда Персей подрос, Полидект решился на подлость: отослал пасынка за головой Медузы Горгоны, которая лишь взглядом превращала людей в камень. Переводить далее на арамейский?
-Лучше на эламский. Мне это пригодится.
Далее Амалий, запинаясь, переводил, после прочтения на греческом, на свой родной язык:
- Афина разгадала негодный посыл Полидекта и снабдила Персея крылатыми сандалиями, волшебной торбой и шлемом-неведимкой из Аида – царства мёртвых. Гефест выковал кривой нож и зеркальный щит, чтобы полубог Персей нечаянно не посмотрел в сторону Горгоны. Афина предупредила воспитанника, когда сёстры Горгоны спали. Пользуясь крылатыми сандалиями и ножом, Персей вступил в схватку с ужасной Медузой, наблюдая за ней через зеркальный щит. Победил он это чудище, отрезал ножом голову Горгоны и бросил её в волшебную торбу, но в это время проснулись сёстрыот криков ужасных Горгоны, но Персей удрал от них, воспользовавшись шлемом-неведимкой. В Иоппии он познакомился с царской дочерью Андромедой, не ведая о том, что у неё имеется жених. Снабдив шлюп провизией, при попытке отчалить, влюблённых догнал жених Андромеды, поэтому Персею пришлось его убить. На острове Сериф, во дворце Полидекта, на Персея набросились слуги царя. Крикнув матери: «отвернись, закрой глаза», герой достал из торбы голову Горгоны и показал её слугам и Полидекту, которые сразу обратились в камень. Так Персей стал царём и стал жить-поживать со своей женой Андромедой. На очередных Олимпийских играх, где Персей желал победить, после третьего броска диска случилось непредвиденное: снаряд угодил в висок царя Аргоса – так сбылось предсказание афинского оракула.
-Почитай ещё.
-Попробую, - неохотно согласился Амалий, гладя дремлющую голову Рилея.
Мальчик на память пересказал любимые басни Эзопа: о козле и лисице, о религиозном богаче. Всё же Лиис выторговал ещё одну басню о лисице, после чего Амалий вскричал:
-Не хочу, не хочу, не хочу!

Глава семнадцатая: Побрякушки

По дороге на Силоамский водоём Амалий купил на стихийной ярмарке шёлковые нити цвета бордо и слоновой кости, и кипарисовые челноки для плетения рыболовецких сетей. Уселись друзья подле воды, демонически погрузившись в себя.Синия удивлённо, двулико, благостно поглядывала, как орудует мальчик челноком. Пауза висела и висела, Не растворяясь в заметных движениях, пока Амалий не попросил подругу поведать историю Иудеи, чтобы самому не отвлекаться на античную прозу. Долго-предолго Синия ведала ему дальнюю историю Палестины, путно и всецелоподойдя к современной истории:
-Четыре десятка лет назад землёй иудейской правил мудрый царь Ирод. В конце его правления на Палестину обрушились несчастья и природные катаклизмы: пересохли притоки Иордана, да и этот Кедрон. Какие-то странные болезни стали косить скот, три года земля иудейская не родила: маис и овощи сохли, фрукты не наполнялись солнцем, орехи недозревшие ссыпались на землю, ветры не выбирали направления – горе и несчастье посетила царство Ирода. Когда земляки стали умирать и на глазах царя, мытари возвращались пустыми,Ирод закупил в Египте зерно, скот и овощи. В Сиракузах им было закуплено огромное количество вина, чтобы его подданные не пили вонючую воду. Через год и природа смилостивилась над землёй иудейской, а в народе любимого царя прозвали Великим.
-Я слышал об Ироде Великом от отчима, но о жути природной не знал. Далее, далее, Синия.
-Я ещё не объяснила, почему в Сирии и Палестине столько верблюдов. Эту живность тот же царь Великий закупил в Эфиопии и Египте…. Ты что вяжешь, здесь же рыба не водится?
-Синия, не торопи – скоро поймёшь. Расскажи ещё что-нибудь.
Подруга нехотя поведала историю дальнюю и не очень Римской империи, пока, разогревшись, не подошла к правлению Гая Юлия Кесаря:
-Регент римский Марк Антоний, сводный брат императора римского Кесаря, оказался подлецом и предателем: угнал римский флот, обкорнал казну, да ещё и увёз жену Кесаря – царицу египетскую Клеопатру. Как этот негодяй влюбил в себя царицу – непонятно. Главное: плохо кончил этот предатель – так ему и надо.
-Померяй, накинь на голову, - протянул воздушную ткань бордово-серого цвета Амалий замолчавшей подруге.
Рилей всё ещё дремал, когда радостная Синия продолжала кружиться и плясать, играя нежной косынкой – такой счастливой Амалий подругу не видел досель. Когда солнце стало садиться, только тогда довольный ткач перестал кидать попрыгунчики каменные, совместно с подругой, по водной поверхности, чему она его обучила.



Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 32
Опубликовано: 16.07.2017 в 21:06








1