Zoom. Квазилис.7


Глава 7. Страхи волка

Волк лежал под лисой, которая сворачивалась над ним капюшоном, гладила, настилая собой на его нежные мохнатые руки, гладила запястья, брала в оборот его руку, но не всей клешней сразу, а медленно и плавно, подцепив ее двумя пальцами, как палочками суши или теплый ролл, как бы приглашая ее к себе в гости, и перекрещивала со своими пальцами, как ткач, свои пальцы-челноки, просовывала свои пальцы в вороты его рукавов. Незнакомки и чужие так обычно не делают. И лисица делала много того, что другие звери вовсе не делают. Они знают себе цену, слишком любят себя, и не церемонится с тем, чтобы нравиться и сделать приятное волку, чтобы он оценил, заценил, чтобы на сердце запеклась талая кровь на ранах нового образца.

Волк не привык к такому избыточному вниманию, он больше боялся, что ему понравится. Да, он дико боялся привыкнуть, и если он войдет во вкус и раж, то дальше «нормально», и «как прежде жил» он уж не сможет. Не сможет спокойно смотреть на волчицу, и не раздражаться, вспоминая, как нежен был совершенно посторонний чужой зверь, безо всякого подтекста, совершенно левый и случайный, и которого еще посовестишься пускать в дом, только бы видеть его на какой нейтральной и безопасной территории, как этот вагон. Потому что все твое личное пространство и вся твоя территория, начиная с порога, это для нее закрытый заповедник.

Так вот этот совершенно случайный и посторонний дает тебе в один час больше, чем все окружающие тебя люди за всю жизнь, он дает тебе всего себя, без остатка и без взаимных обязательств. Мой мир больше никогда не будет прежним. Я привык за все платить чрезмерную, двойную цену. Какую назначат, больше, чем все по спецпредложениям, дисконтам и скидкам. Я никогда не торговался –платил, сколько говорили. Был бартер, «баш на баш», были расчеты постфактум, авансом, по-всякому, но, чтобы просто так просто «взять». Это было неведомым. Это не было похоже на правду, но и сном это тоже не было. Какая-то необъяснимая и непостижимая логика присутствовала, какая-то железная непрошибаемая, как танковые клинья.

Глядя на все происходящие с ним метаморфозы, волк страшно боялся только одного, что это никакая не игра для лисы, где она имитируя сон, начинает и ведет свое неспортивное поведение, мимикрируя, имитируя и камуфлируя искренние намерения и интерес друг к другу, который не то что только просыпался, но и напротив, никогда не засыпал и не угасал, как стесняются открытых проявлений чувств, и интереса, загодя уходят в андерграунд сна, чтобы сохранить в себе нотки приличия, оставаясь целомудренными пуританами, законопослушными и добропорядочными людьми, улучшившими себе шанс «хоть раз в жизни» оторваться и пошалить пойти, против правил пойтить. Они, имитируя сон, гладят друг друга, а так если бы смотрели друг на друга, то прожигали бы дыры, самое время и оно перейти от взглядов и слов к решительным действиям- вот оно как бывает. Со стороны Фреда были только взгляд и слова, Неясыть, как «не спящая», тоже взгляд и слова. Нормально, да? Неясыть как-то в особом режиме, которая была со мной, которая говорила, и снова уходила, проваливаясь в сон, а здесь было все из потребительской корзины и пассажирского прожиточного минимума- слова, глаза, взгляды и действия.

Мир волка больше никогда не будет прежним, не знаю, есть ли в классической русской или советской литературе такие слова, равные по силе, энергетике этому смыслу, скорее Есенинские: «Увядания золотом охваченный, я не буду больше молодым». Больше не пускать кораблики и сплетённые цветочные венки по воде.

Она торчит в теле какой-то не вытянутой глубоко засевшей в коже какой-то занозой. Для того, чтобы выцепить ее иголкой, приходится раскурочить пол пальца, загоняешь себе под кожу раскаленные обожженные в окалине для дезинфекции иголки.

Преодолев неуверенность, колебание, сомнение и робость, как пороги и последнее препятствие, оставив их позади, в угнетаемом и ненавистном прошлом, волк уверенно берет и крутит лису вокруг своей оси, берет в оборот, кладет руку и ладонь на липкий лобок, водит руками по всем швам, нетерпеливо, но сохраняя остатки хладнокровия, запускает ей под одежду. От нее стоит только спасться бегством, но от себя не убежишь, не уйдешь, не спрячешься. От себя нет укрытий и громоотводов.

Страшно было допустить всего одну мысль-впустить ее внутрь, let it go и дать втемяшится в буйную голову, что волк это невидимый «самый что ни на есть» невидимый, невозмутимый, который просто нужен здесь, надо лапать, держать руки, где надо, потому что лиса сказала, что спит обнявшись, и будет обнимать, как рекламный ролик, и чтобы волк не испугался такого неожиданного поворота, он боялся, что просто послужит манекеном, чтобы она постоянно представляла в нем своего лиса, для пущей наглядности, во всем, его руки на ней, его руки ведут, начинают, как белые шахматы и выигрывают. Его присутствие, тепло, энергетику. Заменитель лиса. «Тоже мне, импортозамещение!»- подумал волк.



Рубрика произведения: Проза ~ Миниатюра
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 7
Опубликовано: 14.07.2017 в 22:57
© Copyright: Алексей Сергиенко
Просмотреть профиль автора










1