Прокофьева Лариса Петровна как махровый адепт лженауки.


Прокофьева Лариса Петровна как махровый адепт лженауки.

Досье: доктор филологических наук, заведующая кафедрой русского языка как иностранного Саратовского государственного медицинского университета, индивидуальный член Российской ассоциации преподавателей русского языка и литературы (РОПРЯЛ), член международного общества прикладной психолингвистики (ISAPL), стипендиат 3 Соросовских грантов, 3 грантов правительства Канады и участник 5 коллективных проектов, финансировавшихся PSI (США), 3 грантов Королевства Нидерландов, 2 грантов "Global Fund for Women" (США), 2 коллективных проектов, финансировавшихся Российским гуманитарным научным фондом (РГНФ).

Способ внедрения научного бреда в общий научный оборот, используемый Прокофьевой Л.П. , о котором я расскажу в этой теме, является, пожалуй, является одним из наиболее универсальных способов , к которому прибегает значительное число тех представителей науки, кто кроме желания получить заветную корочку и прибавку к жалованию , в дополнение ко всему хочет поразить ещё и своими домашними «дополнительными бредовыми умозрительными конструкциями» общественное сознание.
Общая трудность противодействия в отношении недопущения входа в науку подобных недобросовестных деятелей, объясняется, кроме общей безмозглости академической науки, не находящей в подобного рода концептах признаков « целостной лженауки», сопрягается отсутствием в официальном научном обороте целостной , однозначной и непротиворечивой теории русского языка. Ибо хотя на словах Путин вроде бы за то, чтобы исправить эту теорию, но на деле , в практическом плане , он и пальцем об палец не ударил для воплощения своей «хотелки». Чем и пользуются паразиты и проходимцы, причём очень успешно.
Грешно напоминать, но даже не смотря на то, что в распоряжении науки появился ЕАСТ БТРЯ, ни одно быдло из числа текущей многочисленной научной бюрократии России даже ухом не пошевелило, чтобы поинтересоваться этим высококачественным научным продуктом и , тем самым, попытаться отталкиваясь от этого источника знаний , внести соответствующие коррективы в текущую убожескую теорию русского языка..
А ведь русский язык – это, кроме того, что он является средством общения, он также с точки зрения науки представляет собою чрезвычайно многообразный в своих проявлениях феномен объективного мира. И как феномен непознанный, он привлекает к себе внимание сотен тысяч представителей науки. Академическая наука вот уже почти 300 (триста) лет подряд пытается установить в недрах русского языка его действительную научно – обоснованную структуру. С этой целью филологи напопридумывали тысячи вариантов моделей, однако эти модели, по сути, являются «потёмкинскими деревнями» , потому что рационального зерна ни одна из них не содержит. И хотя так до сих пор никаких вразумительных объяснений не появилось, это нисколько не охлаждает пыл учёных от филологии, потому что филологом быть легче, чем, скажем, горбатиться у станка, или полоть сахарную свёклу по полгектара в смену (потому что норма такая).

Так вот, непонятно как, но каким – то непостижимым образом русские филологи, отличающиеся косностью своих воззрений, узнали, что в последние годы крупнейшие научные достижения делаются на стыках наук, с помощью так называемых междисциплинарных научных дисциплин. И вот это реальное основание, обстоятельство, когда действительно многие открытия сегодня происходят на стыках наук, позволило филологам создать очень благовидную уловку. Суть уловки состоит в следующем : русский язык стыкуется с огромным числом наук , находящихся в таком же самом состоянии , как и теория русского языка, т.е. «в никаком, научно - неразработанном виде», - проще говоря, в состоянии наук, которые также пока ещё не имеют чёткого и ясного описания .
Например, одной из таких полностью неразработанных наукой является отрасль психологии, изучающая процессы вербального мышления. И поскольку никакой конкретики и в данной дисциплине не существует, зато уже к этому моменту высказаны гипотетические предложения и даже сформулированы кое – какие термины, то на этом основании возникает желание конкретизировать теорию русского языка , занимаясь на стыке между самим языком и тем процессом, который называется вербальным мышлением.
Как на беду, на стыке теории русского языка и психологии лежит особое явление, которое называется «ЯЗЫКОВЫМ СОЗНАНИЕМ». Самое интересное в том, что в текущей научной литературе практически совершенно отсутствует литература по этому феномену, нет также в отношении этого научного феномена никаких чётких дефиниций, нет совершенно никакого концептуального видения. А если и случается обнаружить пару – тройку статей, то об этом явлении упоминается разве что вскользь, без каких – то ясностей и уточнений.
Отсутствие ясных, чётких и целостных представлений о «языковом сознании», тем самым, создало настоящий ажиотаж вокруг него, когда каждое научное быдло наперебой друг другу стремится выдать свои фантазии по этому поводу. Фактически феномен языкового сознания стал прекраснейшим источником для написания оригинальных докторских диссертаций, где каждый диссертант высказывает свои мысли , нисколько не заботясь о том, что они будут неверными, потому что проверить истинность выводов из этой категории диссертаций попросту невозможно: это всё равно, что описывать характеристики чёрной кошки , живущей в чёрной комнате, не подозревая о том, что самой кошки там нет
И поскольку никто из проверяющих диссертации придурков из числа порою произвольно назначаемых Диссертационных советов не знает, как подступиться к явлению «ЯЗЫКОВОЕ СОЗНАНИЕ», то проходимцы от науки, подобные критикуемому здесь автору, пошли по лёгкому пути – к этому явлению прицепили более понятный термин - «ЯЗЫКОВОЕ МЫШЛЕНИЕ» , причём целая плеяда представителей филологии и психологии оседлала также ещё одного конька по имени « ВЕРБАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ».
Но поскольку в самой психологии ещё со времён И.П. Павлова так и продолжают зиять «белые пятна» (как, кстати, и в теории русского языка со времён И.А. Болдуэна де Куртенэ) , эту дыру различные подонки и аферисты затыкают с помощью огромного вала наукообразных диссертаций, по сути, не имеющих ни к языковому сознанию , ни к вербальному мышлению совершенно никакого отношения.
Следует иметь в виду, что у этих придурков всё же хватило ума понять, что между языком и мышлением имеется чёткая научная граница . Но поскольку эта граница не описана как следует, т.е. вербально не определена в должной мере, то в этот «научно – эстетический промежуток» всяк кому ни лень из деятелей науки пытается «втюхать» различные звучные симулякры, к действительной науке не относящихся.
Проще говоря, академическое невежество в отношении языка и мышления породило громадное предложение, на чём и создалась целая индустрия написания бессмысленных и бесполезных диссертаций (кстати, чем пользуется огромное число государственных чиновников различных эшелонов власти России, ради возвеличения своего «Я» скупающего подобного рода «опусы» в подземных переходах и прочих местах).
Ибо если уж говорить предметно, то технология конвейерного написания диссертаций, существующих в России в сфере психологических наук, сводится, главным образом, к творческому выдумыванию различных секторов проблематики типа «речежанровое мышление» («речежанровое языковое сознание»), «речепрагматическое мышление» («речепрагматическое языковое сознание») , «языкосистолическое мышление» («языкосистолическое языковое сознание»), «эпистолярно –драматургическое мышление» («эпистолярно- драматургическое языковое сознание»), «кинематографо – журнальное мышление» (« кинематографо – журнальное языковое мышление»), «межушно - ганглиальное мышление» (межушно – ганглиальное языковое сознание), и ещё сотни тысяч других видов мышления и языкового сознания, которые можно выдумать с помощью комбинаторики понятий великого русского языка.

В действительности же человек мыслит с помощью всего двух типов мышления, отпущенных ему природой – невербального и вербального, т.е. путём внутреннего (психологического) манипулирования невербальными либо вербальными фреймами. Проще говоря, человеческое сознание манипулирует лишь двумя типами знаков: а) -непосредственных образов – знаков образов вещей, б) – опосредствованных образов вещей, трансформированных в вербальную оболочку – понятие. И таким образом любой человек может оперировать в мозгу либо чувственными представлениями предметов, либо их «вербальными оболочками».
Однако для того, чтобы человек мог оперировать «вербальными оболочками вещей», требуется « языковое сознание» – это как раз та объединяющая сила , необходимо возникающая на принципах «общедоговорной (сигнатурной) формы языка». Иными словами говоря, для того, чтобы человек мыслил «вербально» , для этого необходим соответствующий язык. А чтобы этот язык возник, необходимо всем носителям этого языка договориться о всех тех паролях – сигнатурах, которые будут совершенно одинаковыми для других. Проще говоря, если человек хочет мыслить о «словах», то он сначала должен договориться с лицами с которыми он общается, что следует понимать под « словом», иначе, если каждый под этим будет понимать нечто «своё», то базы для того, чтобы «понимать друг друга» попросту не будет, потому что одни будут считать словом , условно говоря, Емелю, другие – Фому, а третьи, те вообще, будут иметь в виду Пупкина.

Так вот не смотря на этот строгий механизм, носителей научного бреда он совсем не останавливает, позволяя, таким образом, выдумывать совершенно разные формы мышления (кроме тех, которые описаны выше). Объясняется обилие подобных «форм мышления», как уже сказано, тем, что объективных средств контроля, с помощью которых можно было проверить наличие таковых типов мышления, не создано и не будет никогда создано (разве что известный аферист М. Ковальчук не затрёт уши тем, что он, дескать, способен «видеть мысль» с помощью разработанной в стенах его института особой программы).

Одной из плодовитых фигур, кто использовал для написания своей докторской диссертации объективно не подтверждаемый тип мышления, является Прокофьева Лариса Петровна , которую , судя по манере изложения, можно смело отнести к разряду «творчески одарённых людей», - жаль, что эта категория людей , использует свой потенциал не во благо, а во вред русскому народу.
Причём, я хочу подчеркнуть особо – Прокофьева Л.П. – это не какое – то выбивающееся из общей массы явление, это - просто взятый наугад экземпляр. Ибо если посмотреть пристально и внимательно, то подобного рода «докторов», думаю, в российской академической науке тысячи, если не десятки тысяч. Проще говоря, куда не плюнь, сегодня в официальной науке России, (можно быть уверенным процентов на 99) , больше носителей научного бреда, чем действительно честных и порядочных людей. (отчего я испытываю острую жалость к простым людям России без учёных степеней и званий, кому нынешняя научная и политическая элита беззастенчиво и нагло под видом неких новейших знаний впаривает «наукообразную жвачку», подобную той, которую мне приходится анализировать в рамках данного Паноптикума) .

А теперь переходим к обсуждению диссертации Прокофьевой Л.П. по существу.
Данная диссертация – это типичный для текущей академической науки образец введения в научный оборот целого ряда «лживых идей», характеризуемых не иначе как новые , очередные порции научного бреда. В данном случае внимание привлекает уже название докторской диссертации, её вербальное оглавление, служащее визитной карточкой, предварительным знаком наличия в данной работе элементов научного бреда. Оглавление – это и есть первичное свидетельство, когда , «с самого порога», по его пунктам можно судить о целом. Технология трансляции саморасширяющегося бреда, представленного в этой работе довольно элементарна – сначала под идейную базу подводится ряд утверждений, которые абсолютно бездоказательно проникли в языкознании, а затем на основании этих бездоказательных утверждения выводится принципиально новый слой точно таких же бездоказательных утверждений, также как и предыдущие, облекаемых во всё ту же наукообразную вербальную оболочку . И уже на выходе получается некий новообразованный псевдонаучный продукт, который сугубо с внешней, поверхностной, словесной стороны кажется научной работой, однако вникнув в конкретное содержание, по факту это оказывается ожидаемый, обыденный продукт искусно замаскированного научного бреда.
Ибо, какая, скажем, может быть научная цена у бреда, озаглавливаемого, в частности, так:
Глава 1: ЗВУКО-ЦВЕТОВАЯ АССОЦИАТИВНОСТЬ В ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
1.1. Языковая картина мира и роль звука в ее реализации.
1.2. Ассоциация и метафора в человеческом сознании и языке.
1.3. К вопросу о корреляции звука и значения.
4. Звуко-цветовая ассоциативность: сознательное и бессознательное.
6. Универсальная лингвоцветовая картина мира.
6.1. Цветовая картина мира и ее отражение в языке.
6.2. Цветовая картина мира на фоносемантическом уровне.

Чтобы была понятна общая понятийная цепь языка, как набора сигнатурных паролей, продемонстрирую один и тот же пример, связанный с природой языка.
Итак, каждый человеческий язык содержит только своё, конкретное число фонем, т.е. смысловых минимальных элементов – членораздельных звуков, с помощью которых передаётся точность и ясность мысли. В русском языке , если исходить из предъявленных доказательств, содержащихся в ЕАСТ БТРЯ, существует всего 48 фонем – членораздельных звуков, из которых 25 – это мягкие фонемы, а 23 – твёрдые фонемы. Никаких других членораздельных звуков русский язык не содержит. Более того, на современном этапе развития теории русского языка, текущий алфавит русского языка содержит всего 33 символа для отражения на письме всех 48 фонем, из которых 31 – это символы отражающие однозвучия и созвучия русского языка, а 2 – вспомогательные.
В свою очередь, имеющиеся буквы, по отношению к имеющимся членораздельным звукам русского языка, имеют вторичное, т.е. сугубо историческое, условное отношение.
Убедиться в этом легко, учитывая , например, что графику фонем русского языка на письме можно выразить огромным числом графических способов:
1. С помощью различных видов «двоичного формата», восходящего к «двоичной системе исчисления» и образованных на этой базе кодов графических систем КОИ -7, КОИ – 8 и т.д..
2.С помощью «двоичного формата» азбуки Морзе (причём, можно договориться, чтобы тот порядок обозначений, который принят сегодня, можно было выразить в другом порядке, например, букву А и другие совсем другими комбинациями точек и тире).
3. С помощью модернизации « двоичного иноформата» азбуки Морзе (с применением вместо точек и тире), скажем, любых их заменителей , в том числе, буквенных (например, точку обозначать как букву А, а тире – буквой Б) , или же любыми другими наугад взятыми лингвистическими символами, которые будут просто банальными заменителями точек и тире.
4. С помощью различных штрихов, чёрточек, в том числе, тех же символов азбуки Морзе, только не в линейной, а в объёмной форме (это миллионы вариантов)
5. Можно с помощью любых текущих графических систем письма, т.е. вместо кириллицы использовать аналоги из имеющихся букв глаголицы, армянской, грузинской, латинской азбук, азбуки девангари, южнокорейскими знаками и прочее, - здесь могут быть сотни вариантов.
6. С помощью системы геометрических фигур, присвоив каждому звуку свой символ, - это тоже может привести к созданию тысяч новых вариантов.
7. Можно звуки выразить с помощью цифр, в том числе:
А) – в двоичном формате,
Б) – в десятичном формате,
В) - в древнем практическом смысле (когда единицам давались одни символы, десяткам – другие, сотням – третьи, тысячам – четвёртые).
8. Звуки можно выразить совмещением цифр и букв восьмеричного формата, либо других форматов систем, созданных по данному же принципу.
9. Применить для выражения на письме любые символы, какие служили в разных языках символами цифр.
10. Кроме этого, можно звуки языка выразить в «двоичном информате», т.е. к примеру, вместо точек и тире использовать, скажем, буквы А и Б: в этом случае можно пользоваться всего двумя звуками – А и Б, организуя их в комбинации точек и тире, значение которых изложено в азбуке Морзе.
11. Наконец, всю ту кириллицу, которой ныне пользуется русский язык, успешно можно трансформировать в «стрельцовскую кириллицу», где используется всего лишь 1(один) символ - «запятая», организованный и ориентируемый соответствующим образом (подробнее об этой системе кодировки можно узнать в соответствующей словарной статье ЕАСТ БТРЯ).

Зачем я всё про это говорю? Я говорю это только потому, что прилепить к человеческому языку различные ассоциативные связи гораздо проще, чем два пальца обсосать. И вот как раз самым распространенным способом такого безмозглого ассоциирования является способ, называемый «этимологической дыбой», когда безмозглое научно – филологическое быдло разбивает слова русского языка на части, а затем, подобно притягиванию члена к носу, «притягивают за уши различные ассоциации», говоря при этом, что в данном случае имеют место быть «особые закономерности», понимание которых доступно только «просвещённым».

В этом смысле совершенно безмозглая диссертация Прокофьевой Л.П. - это всего лишь видоизменённая форма «этимологической дыбы», где вместо элементных связок слов и звуков используются знаки цветов и слова, обозначающие цвета.
А). Безмозглость диссертации выглядит безмозглостью потому , что тот набор членораздельных звуков , который содержит русский язык, он всегда постоянный, а вот лепить к звукам разную чепуху можно только потому, что для этого требуется одно – неотъемлемое условие : необходима группа «ассоциатируемых членов», кто соберётся вмести и согласится вместе употреблять те условные названия, которые они хотят употреблять. Это значит, если какая – то группа захочет в своей речи называть бело – чёрным, сине – красным, и т.д., запретить этого нельзя (этим свойством и обладает та же «блатная музыка», когда скажем, жопа называется «феней», а «ботать по фене» - «быть готовым засадить в жопу»).

Б). Поэтому, когда Прокофьева (а вместе с нею все адепты, поддерживающие данную идею), говорит откровенную муть о том, что русский язык изначально фоносемантичен, то это просто «бред сивой кобылы». Ибо если, скажем, спросить известного специалиста по русской геральдике Велинбахова, то он скажет, что выбор цветов, в частности, которые ассоциируются с различными стихиями, носит сугубо стохастический характер, потому что, скажем, для цвета невинности можно подобрать различные цветовые варианты, для мужества – тоже множество вариантов, для храбрости – тоже, для цветового выражения благородства конкретного рода - тоже изобилие вариантов.

В). Противоречат высказываемым бредовым идеям Прокофьевой известные случаи физиологического прорастания нервных окончаний головного мозга, ответственных за цветовую ориентацию, у отдельных людей, когда некоторые из них, скажем, отвечающие за вкус, прорастают (иннервируют) в другие центры, например, в центр, отвечающий за речь. И в этих случаях, как свидетельствуют соответствующие исследования, у разных людей иннервации вызывали совершено разные цветовые ассоциации. Иными словами говоря, у одних людей одно и то же слово могло вызывать совершено различное цветовое оформление -«звучание».

Г). Хорошо изучен также опыт , когда великий русский композитор А.Скрябин в своих экспериментах пытался провести ассоциацию между музыкальными звуками и цветом, для чего изготавливал соответствующие цветомузыкальные установки. Однако, как свидетельствует последующая практика, подобного рода установки можно создавать исходя из разных критериев, в результате чего одни и те же музыкальные произведения в рамках конкретных установок производили совершено различные «цветовые прочтении». Иными словами говоря, между музыкой и «цветом музыки» нет совершенно никаких «стойких связей», т.е. некоей «врождённой ассоциативности».

Д) . Опыт изучения человеческих языков упрямо говорит о том, что нет никакой совершенно систематики и упорядоченности в назывании цветов каждым конкретно взятым народом, ибо разброс имеющихся понятий невообразимый. Кроме всего прочего, ряд языков тяготеет к различным спектральным палитрам, например, русскому языку соответствуют семь основных цветов, а вот некоторым другим – 4 или 8 (и здесь нет никаких врождённых ассоциаций».

Е). В человеческой культуре отмечается несколько типов музыкальных ладов, есть европейский лад, восточноазиатский, кавказский и т.д. И в данном случае это обстоятельство является конкретным свидетельством тому, что у людей нет заведомо «врождённых предрасположенностей» к тем или иным «электромагнитным колебаниям» , коими в действительности являются цвет, музыкальный звук и звуки человеческого речевого аппарата.

Ж). Кроме того, известные опыты по фоносемантике, проводимые различными деятелями русской и зарубежной филологии также не смогли установить какой – либо устойчивой зависимости между словами и теми цветовыми оттенками, которые, дескать, в них находятся, по той простой причине, что переведя на другой язык фразу, на одном языке, где указаны некие цветовые ассоциации, переведённый на другой язык , как правило, не содержит тех звуков, которые были в первоначальном тексте.

З). Даже если взять переводы чрезвычайно близких текстов, например, написанных на русском, белорусском, украинском и русинском языках, то и здесь по части конкретных комбинаций звуков в словах существует невообразимая пестрота (рахунок – счёт, Луна – мисяць, коло - круг, и т.д.), которая отрицает какую – либо ассоциативность.

И). Теперь снова возвратимся к теме действительной функции «языкового сознания». Согласно бесспорным положениям ЕАСТ БТРЯ, особенность характера сигнатурных кодов состоит в том, что оно сепарирует любые звуки на «СВОИ» и «ЧУЖИЕ», действуя по принципу «ПРОКРУСТОВА ЛОЖА» , которое позволяет в его рамках существовать только ОБЩЕПРИНЯТЫМ , СООБЩА СОГЛАСОВАННЫМ ДАННОЙ ОБЩНОСТЬЮ НОРМАМ И ТИПОЛОГИЧЕСКИМ ЭЛЕМЕНТАМ. Т.е. если люди договорились красное называть красным, а белое – белым, то это всего лишь чистая стохастическая случайность, когда кто – то из авторитетов сказал так как сказал, а другие, подхватили. Но если какое слово не понравилось, то его просто не принимают, а значит, не используют. (Кстати, по тому же принципу устроен и приём диссертаций в научный оборот – если Диссертационному совету понравилось, то диссертация считается защищённой, и для вновь приходящих людей эта диссертация - образец). И это может продолжаться долго, пока не придёт авторитетный человек, и указав на ту или иную диссертацию , скажет, что она – натуральное дерьмо. Причём, если успеха этот человек не достигнет, ему никто не поверит, то эта диссертация и будет дальше будет способствовать накоплению научного бреда в общественном сознании.

Так как же в действительности происходит влияние «языкового сознания конкретного языка» на носителя языка?
Любое другое, инородное включение, т.е. какой – либо языковый элемент из другого языка, попадая на прокрустово ложе языкового сознания, проходит стадию «расчленения», в результате которого этот элемент либо признаётся «не своим», либо же расчленение позволяет этому элементу войти в «круг своих элементов», либо же этот элемент попросту игнорируется, вытесняется из области понимания как нераспознано неважный. Благодаря такому избирательному и всеобщему для абсолютно всех языковых элементов свойству селекции, люди, входящие в круг общения и в круг носителей данного языка получают самую важную награду – НАГРАДУ ВЕРБАЛЬНОГО ПОНИМАНИЯ СВОИХ МЫСЛЕЙ , высказываемых любым конкретным транслятором и пользователем как вне своей психической натуры, так и внутри своей психической натуры в виде «внутреннего языка, внутреннего говорения, живущего в мозгу каждого человека». А поскольку в человеческой жизни случается так, что отдельные субъекты способны выучить не только язык страны пребывания и общения своих родителей, но и язык других пользовательских общностей , то можно в конкретном случае говорить об умении такого человека переключаться с одной версии языкового сознания на другую при том, что одновременно находиться психическая организация конкретного субъекта в двух различных системах языкового сознания находиться НЕ СПОСОБНА.
Как уже было выше доказано на конкретном материале с приведением неотразимых аргументов, сигнатурный характер языка НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ЯЗЫКОВОМУ СОЗНАНИЮ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НИКАКИЕ АССОЦИАЦИИ, ибо механизм его действия используется по принципу «ПРОКРУСТОВА ЛОЖА», кроме того, чтобы об этом специально договорились все носители устанавливаемого «нового эталона понимания». Иными словами, любые, какие бы не были ассоциации между звуками языка и какими – то внешними материальными проявлениями, НЕПРАВМЕРНО ИХ СВЯЗЫВАТЬ С ЯЗЫКОВЫМ СОЗНАНИЕМ. Ибо у языкового сознания есть только целостные, квантовые порции смысла, и никаких полусмыслов , каких – то промежуточных, нецелостных отрывков у языкового сознания нет . поскольку «прокрустово ложе» языкового сознания действует бинарным образом, деля на вещи тем, что они либо есть, либо их – нет.
Это вовсе не значит, что человек вообще не мыслит ассоциативно. Только вот эти ассоциации возможны лишь в рамках ВНЕЯЗЫКОВОГО МЫШЛЕНИЯ, когда носитель психики оперирует конкретными психическими образами предметов и явлений окружающего мира. Иными словами говоря, для формирования в мозгу человека внеязыковым мышлением каких – либо умозрительных конструкций, он не может использовать фонемы, морфемы и лексемы как конструкционный материал, используя чувственные восприятия своих ушей, глаз, кожи, носа и т.д.
Но вот если человек абстрагируется от предметно - образного мышления и прибегает к вербальному мышлению, тогда категориально сигнатурные формы языкового сознания «обрезают» конкретное субъективное мышление на конкретные порции языкового материала, предоставляя возможность трансляции ТОЛЬКО ТОГО, ЧТО СПОСОБНЫ ПЕРЕДАТЬ СИГНАТУРЫ ЯЗЫКА, закрывая какой – либо доступ к другим чувственным, в том числе, зрительным ассоциациям в этом смысловом тракте, делая их НЕВОЗМОЖНЫМИ В ПРИНЦИПЕ .
Что не исключает , в свою очередь, человеку использовать «НЕВЕРБАЛЬНЫЙ ЯЗЫК» , т.е. всю остальную гамму знаков биологического общения, включая различные другие , вневербальные языки типа языка запахов, языка невербальных жестов, языка общепринятых условностей типа «не замечания пролитой на скатерть чашки чая» и пр., т.е. всего того, «что невозможно передать словами».

Что это значит для автора критикуемой диссертации? Это значит, что притягивать за уши языковое сознание для получения научного звания доктора наук - это нравственное безобразие лиц, допускающих, будто русский народ , живя по принципу «пипл всё схавает» должен рвать дополнительные свои жилы ради того, чтобы какой – то недобросовестный и безмозглый человек, вместо того, чтобы жить своими трудами, предпочитает жить за народный счёт. Поэтому, ничего, кроме омерзения, у действительно порядочного человека, независимо от его принадлежности к науке или производству материальных благ, подобного рода категория захребетников вызвать не может.
Более того, будь сегодня жив автор идеи «картина мира» Б.Уорф, то он бы наверняка подтвердил, что никакой «Универсальной лингвоцветовая картины мира», в силу качественного различия категорий, рассекающих каждая по своему картины мира в своих языках, не может быть в принципе.


Заключительные выводы, полученные автором ЕАСТ БТРЯ из анализа данной диссертации на предмет наличия научного бреда:

1. Я нисколько не сомневаюсь в профессиональных способностях Прокофьевой Ларисы Петровны, как преподавателя и педагога авторитетного учебного заведения России. Но только не надо под эту благородную задачу обучения кадров подстраивать безнравственный трамплин , автоматически гарантирующий место на кафедре как в случае написания адекватной, так и в случае написания неадекватной диссертации. Вполне вероятно, будь у претендента любая другая тема докторской диссертации , он бы нашёл силы и средства справиться с поставленной задачей. ОДНАКО ДЕЛО В ДРУГОМ, - В НАУКЕ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ, А ТЕМ БОЛЕЕ, СТАТЬ ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ АДМИНИСТРАЦИИ УЧЕБНОГО ЛИБО НАУЧНОГО ЗАВЕДЕНИЯ, НЕ СЛЕДУЕТ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ НЕГОДНЫМИ СРЕДСТВАМИ.
2. Желание усложнять простые, неразделяемые вещи - это явный, характерный признак словоблудия и обмана, часто используемый недобросовестными людьми - шарлатанами, распаляющимися от собственной безответственности и безнаказанности : им, судя по всему, очень приятно закатить глазки и пропеть, что "это да-а-а-алеко выходит за рамки" понимания недалекого оппонента.
3. Если тематика написания кандидатских и докторских диссертаций в данной научной отрасли иссякла, либо эта научная тематика потеряла, в силу своей малозначительности, былую актуальность, то пора переходить на другой уровень комплектования как носителей учёных званий, так и преподавательских кадров в целом, как это делается сегодня во многих других странах, когда вместо учёных званий докторов и кандидатов присваиваются магистерские звания докторов.
4. Деятели науки , подобные Прокофьевой Л.П. должны каждый божий день ставить свечки и молить бога о том, чтобы В. Путин оставался на своём посту как можно дольше, как гарант того, что ничего в отечественной науке при нём меняться кардинально не будет (ибо не дай бог, если вместо него станет некто, типа И.Сталина, то вся цветовая дифференциация картины мира покажется с «овечку» и вместо богатой цветовой палитры мир выглядеть станет лишь в двух цветах: кроваво- красном и чёрном.
5. Наличие у Прокофьевой Л.П. нескольких «соросовских грантов» за созданный ею научный бред, - это ещё один повод задуматься над тем, какие цели преследуются зарубежными фондами, поддерживающими весьма сомнительные проекты в науке, когда по факту получается так, что люди, их использующие, по сути служат своеобразными «полезными идиотами», подрывая и без того пошатнувшееся здание «русского самосознания».
6. Скольких «гадёнышей» успела воспитать эта дама, неизвестно, но то, что подобная практика , когда вместо адекватного мнения о русском языке подрастающему поколению навязывается откровенный научный бред, с такой практикой невозможно построить в России счастливое общество. Cвидетельство о публикации 527994 © Стрельцов И. А. 08.05.17 11:26



Рубрика произведения: Проза ~ Сатира
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 73
Опубликовано: 13.07.2017 в 04:34
© Copyright: Иван Александрович
Просмотреть профиль автора








1