Роман "Подари мне любовь" Глава 40


Глава 40
Прошло полгода, как Даша ушла в монастырь. Сестры постоянно переписывались. На праздники она приезжала в гости и проводила с родными по несколько дней. Соня уже полностью успокоилась и не переживала за сестру, видя, что она счастлива.
Сергей слег окончательно, болезнь взяла своё и без сиделки он уже не обходился. Приезжая в гости, Даша подолгу сидела подле него. Они разговаривали, но о чём Соня не знала, потому что когда она входила, они замолкали, как когда-то с Кириллом.
В один из обычных дней позвонила Любовь Анатольевна и очень взволновано, спросила:
- Соня, ты могла бы приехать к нам?
- Что-то случилось, вы заболели?
- Да, Соня. Приезжай, пожалуйста!
Соня вошла в спальню к мужу. Он с трудом повернул в её сторону голову. Как будущий доктор, она понимала, что болезнь сильно прогрессировала, и мужу осталось жить совсем немного. Она как могла, помогала ему, поддерживала, из дома старалась никуда не выходить, чтобы всегда быть рядом. Немного постояв в дверях, подошла, опустилась на стул и тихо сказала:
- Серёжа, заболела Любовь Анатольевна, мне ненадолго нужно уехать.
- Поезжай, конечно, и так сидишь около меня сутками.
- Я быстро, туда и обратно!
- Не волнуйся, Сонечка, за мной и за детьми есть, кому присмотреть.
С благодарностью посмотрев на измученного болезнью мужа, она ушла. Доехала быстро, влетела на крыльцо и спешно, боясь, что что-то случилась, вошла в дом.
В комнате на стуле около бабушки сидел Кирилл! Он сильно изменился, у него было обгоревшее лицо, вся правая сторона, ухо, шея, сплошной рваный шрам. Соня стояла в проёме двери и смотрела на него. У неё потемнело в глазах и, она начала падать, медленно сползая по косяку двери. Кирилл одним прыжком подскочил к ней и подхватил на руки.
Очнулась она уже в кресле. Кирилл стоял перед ней на коленях и, целуя руки, говорил:
- Соня, милая, я вернулся! Я думал о тебе, поэтому выжил. Меня спасла только ты, только твоя любовь!
Не в силах что-то говорить, она гладила его по голове, по страшному шраму и тихо шептала:
- Кирилл, Кирилл?!
Бабушка с Любовью Анатольевной наблюдали за ними молча, вытирая слёзы, слёзы радости, первые за эти долгие четыре года! Потом они пили чай и Кирилл рассказывал, как он выжил:
- Когда вертолёт начал падать, мы всем экипажем готовились прыгать из грузового отсека. Посадить его было не реально: очень густой лес и при посадке была опасность взрыва. Но мы попали в пламя и загорелись. Огонь стремительно распространялся. Я приказал всем прыгать, хотя было ещё высоко, и везде бушевал огонь. Сашка смотрел на меня и не мог решиться. Я закричал: «Всем за борт» и почувствовал в спину сильный удар. Сквозь пламя вылетел наружу. Видел, что за мной вылетел Сашка, а потом взрыв. Упал я на крону огромного дерева и, хватаясь за ветки, скатился вниз. Это меня и спасло!
А кто из ребят меня вытолкнул из машины, не знаю. От всего экипажа, остались в живых, только я и Сашка! При взрыве нас раскидало в разные стороны. Я с трудом пробираясь по густому лесу, обходя пламя, только через сутки нашёл его. Ему повезло меньше, чем мне! Он упал в реку на огромную кучу топляка и сломал ногу. Чтобы помочь ему, мне нужно было по воде добраться до него, а это оказалось очень трудным и опасным делом! Я даже сразу не понял, только услышал Сашкин крик. Мне обязательно нужно было выбраться из воды живым! Без меня бы он погиб. Но для этого мне пришлось убить крокодила. Это был первый зверь, которого мы убили там.
Потом, когда я вылез на кучу брёвен, Сашка уже ждал меня, в испуге наблюдая за моим боем с крокодилом. Он выглядел ужасно! Из рваной раны торчала сломанная кость. Он перетянул ногу ремнём, чтобы остановить кровотечение. Штаны нарезал на ленты и как мог, перевязывал кровоточащую рану.
Идти он совсем не мог! Возвращаться на место падения вертолёта мы не могли, там полыхал пожар. Огонь так сильно бушевал, что мы не стали даже пытаться переплыть, остались на противоположном берегу. Да и не выплыть Сашке с такой ногой! Соорудили шалаш в стороне от воды и решили ждать.
Ногу пришлось лечить, потому что так, с открытой раной он не выжил бы. Кость мы поставили на место. Скажу вам процедура тяжёлая не только для больного! Мы проходили это на курсах выживания, но одно дело тренироваться с куклой и совсем другое дело с живым человеком. Я тянул ему ногу, до тех пор, пока кость не встала на место. Сашка сначала выл, а потом потерял сознание. Кошмар! Потом зашил я его рану, привязал к ноге палку и начали усилено лечить. Сначала лекарствами, которые были в индивидуальных пакетах, потом, когда всё закончилось какими-то листьями. Я искал холодящие листья и обкладывал ими рану, в надежде снять жар. Удивительно, но это немного помогало!
Через неделю, прошёл ливень и частично погасил огонь. Я решил пробираться к месту падения вертолёта. Из брёвен собрал плот, чтобы больше не напороться на крокодила и спокойно переплыл. Но подойти близко к месту падения, не смог. Обошёл всё вокруг, но ничего не нашёл. Вернулся в шалаш. Решили ещё подождать несколько дней, ведь должны же нас искать! Прожили ещё неделю. Сашке становилось всё хуже, и хуже. Я всё это время пытался найти хоть чьи-то следы за зоной огня, но ничего не нашёл. Мы в живых остались одни, все ребята погибли!
Оставаться больше было нельзя, и мы начали выбираться сами. Идти Сашка не мог, поэтому я тащил его на спине. Двигались вдоль реки, очень медленно. Лес густой, веками не проходимый. Я прорубал сначала ветки, делал проход, потом протаскивал Сашку. Как в наших лесах, там нет ни одной полянки, всё запутанно, перепутано. Ни лес, а кошмар!
Через несколько дней наткнулись мы на хижину. Она стояла на берегу реки на больших камнях. Я помню, что положил Сашку у входа и всё темнота.
Кирилл замолчал. От длинного рассказа, у него пересохло в горле. Выпив весь чай из своего бокала, обвёл взглядом своих любимых женщин и, увидев их испуганные лица, спросил:
- Может быть не нужно вам, знать все подробности? Я вернулся, всё позади, зачем расстраиваться?
Любовь Анатольевна, покачав головой, твёрдо сказала:
- Нет, сынок! Рассказывай, всё рассказывай, не щади нас. Мы хотим знать всё!
- Ну, смотрите!
Кирилл посидел молча, думая о чём-то, потом поднял глаза и произнёс:
- Что ж, слушайте дальше! Очнулся я в темной хижине. Было ощущение, что я в какой-то яме, потому что был полумрак, и ощущение сырости. Оказывается, я пролежал там без сознания несколько дней. На лежаке рядом, лежал Сашка. Он так и не приходил в сознание. Около него хлопотала маленькая старушка. Она жевала какую-то траву и раскладывала в его раны, вжимая её туда, как пластилин. Сашка был без сознания, но при каждом прикосновении стонал и выгибался, так ему было больно. Я не поднимаясь, одними глазами осмотрелся, увидел на своих руках в ранах заложенную траву. Понял, что только что со мной она проделывала то же самое. Потом, когда я огляделся, попытался встать, но не смог, от боли ломало всё тело. Старушка подошла ко мне и на непонятном языке, больше жестами, показала, что вставать нельзя. Оказалось, что у меня сломаны два ребра и трещина на руке. Как я в таком состоянии не только сам шёл, но ещё и Сашку тащил, не представляю?
Старушка лечила нас уже несколько дней. Каким образом она умудрилась нас затащить в хижину и уложить на высокие лежаки, не понимаю! Она была такой маленькой, худенькой, как десятилетний пацан.
Раны были запущены, всё загноилось, поднялась температура. Наша спасительница выхаживала нас. Её звали Аджуога, в переводе с их наречия значит «Доктор», мы позже узнали перевод. Долго, медленно шло наше выздоровление. В этой хижине нам пришлось провести больше года!
Позже нам объяснили, что это нас и спасло! Если бы Сашка не упал на противоположный берег, то выбирались бы мы по тому берегу, где упал вертолёт. В таком случае мы бы точно не уцелели! Ниже по течению находилось племя, очень жестоких и кровожадных аборигенов. Они изготавливали оружие и закаляли его в детской крови. Нам бы точно не поздоровилось!
Аджуога говорила на незнакомом языке, но мы быстро научились понимать её по жестам, по мимике, и довольно легко общались. Она выходила нас! Я встал на ноги намного раньше Сашки. Трещина на руке зажила и Аджуога начала заставлять меня разрабатывать руку. Для этого она приносила кучу палок из леса, и я должен был наломать их на щепу. Было больно, тяжело, но это и в самом деле помогло, рука разработалась, и я перестал чувствовать в ней боль. Вот с рёбрами я промучился долго, не мог ни поднять ничего, ни помочь толком, помощником я тогда был никаким. Хорошо помню тот день, когда наконец-то вздохнул полной грудью, и мне не было больно!
Дольше всего заживали ожоги, они то высыхали, то опять лопались и мокли. И постоянно тянуло кожу, её так тянуло и днём, и ночью, что попросту хотелось её содрать! Когда я встал на ноги, моя обязанность была нажевать и разложить траву в свои и Сашкины раны. У него долго не заживала сломанная нога. Потом рана затянулась, но вот гнулась нога совсем плохо. В таких условиях поставить кость на место было трудно, да и не умею я этого делать! Нога зажила, срослась, но осталась кривой. Только через десять месяцев он начал на неё чуть-чуть наступать. Я сделал костыли, и он начал выходить из хижины на прогулку, хотя жизнь в хижине была и так как на свежем воздухе. Иногда, когда поднимался сильный ветер, хижину продувало, как решето, а в дождь текло во все дыры. Было очень неуютно и холодно. Но удивительно, что для нашей спасительницы любые условия были хороши! Она ни чувствовала, ни сырости, ни холода, в буквальном смысле, могла лечь в лужу и спокойно спать!
Я охотился, ловил рыбу. Далеко от хижины Аджуога не разрешала нам уходить. Край дикий и зверя опасного много, а вот сама исчезала на несколько дней. Потом приходила с незнакомыми травами и приносила мясо. Мы ели не понимая, что за мясо едим, оно немного сластило, но было очень приятным на вкус. Аджуога варила его, потом собирала всю пену с бульона и заставляла Сашку съедать её пока тёплая.
Потом, после того, как мы выбрались оттуда и в посольстве рассказывали о своих приключениях, нам сказали, что ели мы мясо древесной крысы, это у них основное подручное мясо. Не знаю, если бы я видел весь процесс приготовления, ел бы я с таким аппетитом?
Во время отсутствие Аджуоги мы ловили рыбу и варили её в большом котелке. Без соли, без специй, просто рыба и вода. Купаться в реке нельзя, но не только из-за крокодилов. Воду брали ведром с большого круглого камня. На него крокодил при любом прыжке не мог взобраться, хотя попытки такие были и не раз. Вот так, в таких условиях мы жили. Трудно было, очень, но мы выжили! Когда Сашка смог ходить и раны наконец-то зажили полностью, мы начали собираться в дорогу.
Сначала нас на лодке вниз по течению сплавила Аджуога. Проплывая мимо племени аборигенов, она приказала нам лечь и накрыла плетённой из травы циновкой. Её они не трогали, по местным законам нельзя! Ниже по течению, почти в день пути на лодке, она причалила и высадила нас. Попрощались мы быстро, она просто махнула рукой в сторону, куда нужно идти и, оттолкнувшись веслом от берега, поплыла в обратном направлении. Мы с Сашкой долго ещё стояли и смотрели в след своей спасительнице. Видели, как она, прижимаясь к противоположному берегу, виртуозно махая веслом, справлялась с сильным течением. Но она даже ни разу не повернулась! Странно, мы прожили у неё в хижине больше год, а она так легко с нами рассталась.
Потом мы долго шли пешком. Я уже говорил, что там не проходимые леса, без её помощи мы бы не выбрались! Удивительная женщина. Маленькая, старенькая, черная, даже немного фиолетовая, волосы короткие в мелкие колечки, но ловкая, как кошка. Она так изворотливо вытаскивала на берег тигровую рыбу, что мы удивлялись её силе и ловкости. Нам она не позволяла это делать, боялась, что упустим.
Тигровая рыба - это местный великан. Даже аборигены не очень любят с ней связываться. Она хищная, опасная, прыгает из воды, как дельфин и на лету ловит птиц. Похожа она на нашего язя, с такой же блестящей чешуёй и красными плавниками, а голова как от огромного судака. Как две разные половинки. Зубы у неё по десять сантиметром размером и их у неё тридцать два! Это мы с Сашкой ради интереса потом считали, когда съели её. К живой к ней страшно подходить, истинная машина смерти. Первая наша рыба была длиной полтора метра, а весом не меньше семидесяти килограммов! Бывали случаи нападения тигровой рыбы на людей, на неосторожных рыбаков. Кому палец откусит, кому руку поранит. Это единственная рыба, которая не боится крокодилов, она похожа на тигра, с огромной головой и огромной пастью. Размером с дельфина, только голова огромная! Эта рыбина встаёт против течения и, открыв рот, подолгу стоит, пока не набьётся рыбёшкой помельче. Поймать её это был для нас настоящий праздник, её мясо немного розовое, но очень вкусное. Мы с Сашкой, только съев её, ощущали полную сытость.
Там вообще страшные реки, купаться нельзя, крокодилы, пираньи. Я наслышан про этих рыб, но никогда не думал, что они вырастают до тридцати килограммов! Там всё совсем другое и совершенно некрасивое и не интересное. Страшный край, даже удивительно, как можно там жить! Что на воде, что на суше, везде на каждом шагу подстерегает смертельная опасность.
Кирилл замолчал, увидев, как мама вытерла глаза кухонным полотенцем. Бабушка, сидевшая как кремень, обняла Любовь Анатольевну. Немного успокоившись, мама сказала:
- Рассказывая, сынок, не обращай внимания на наши слёзы. Мы так долго тебя ждали, что никакие страшилки нас уже не напугают. А я же мать!
Кирилл посмотрел на неё с сочувствием и, увидев на залитом слезами лице, улыбку, продолжил рассказывать:
- Несмотря ни на что, мы выбрались оттуда! Добрались до поселка, в истоке Конго. Какое для нас было счастье увидеть людей, хоть небольшую, но цивилизацию! Мы думали, что нашим кошмарам пришёл конец и скоро мы будем дома. Из посёлка, нас довезли до небольшого городка. Мы думали, что наши приключения на этом окончены, но не тут-то было!
Мы, совершенно случайно, попали в вооруженную свалку у рынка. Шли мимо, искали посольство или хоть какую-нибудь контору. Хотели зайти и узнать, как добраться до Российского посольства. У местных жителей спрашивать бесполезно, английского никто не знает. Увидели драку, отошли в сторону, но кто-то из дерущихся кинулся к нам и ни за что, ни про что начали нас бить. Ну, мы же не стояли истуканами и отвечали!
Когда засвистел свисток полицейского, всех участников этой драки как ветром сдула. Мы с Сашкой остались одни. Налетели полицейские, скрутили нас и отправили в тюрьму. Разбираться никто не стал, нас даже слушать не захотели! Не опросили, не составили протокол, просто бросили в камеру и забыли на два с лишним года. Этого я думал, не вынесу, не раз прощался с жизнью! Кормили нас раз в день, пища совсем непригодная для людей, собак и то лучше кормят. Страшнее было то, что не хватало воды. Иногда мы не пили по несколько дней. И грязь, как нас мучила грязь! За всё время пребывания в этой тюрьме, мы мылись всего несколько раз. Из камеры на улицу была сделана небольшая открытая площадка, чтобы не выводить на прогулку заключенных. Вот все дожди, которые проходили за это время и были нашим душем и дополнительной возможностью напиться, и кое-как ополоснуть одежду.
По счастливой случайности в нашу камеру попал англичанин, Майкл Бери. Его через несколько месяцев вытащили оттуда, через английское посольство. А о нас-то никто не знал! Ведь о том, что мы живы, не знал никто, поэтому нас и не искали! Мы с Сашкой так и думали, были уверенны, что нас давно похоронили. Остатки вертолёта сгорели в огне, вместе с экипажем, а после огня ничего не найти, он беспощадно пожирает все следы.
Вот через Майкла мы и передали весточку о себе. Писать было не на чем, да и нечем, мы его научили говорить одну только фразу: «Командир сгоревшего Российского вертолёта с помощником живы, они в тюрьме». С того момента, как английский консул передал в Российское посольство в Заире известие о нас, повторив слово в слово заученные слова и началось наше освобождение. Только через шесть месяцев нас освободили, и мы сразу же полетели домой. Все формальности завтра, позже, главное сначала домой!
Кирилл рассказывал, а женщины тихо плакали. Каждая старалась не дышать и не всхлипывать, чтобы не помешать рассказу. Когда он закончил свою даже не печальную, а до смерти страшную историю, Любовь Анатольевна, глубоко вздохнула и произнесла:
- Господи, сынок, что тебе пришлось пережить! Ужас!
- Мама, всё уже позади! Главное я выжил и вернулся к вам! Правда нас будут лечить, это длительный процесс, не одна косметическая операция предстоит, но это уже мелочи, это меня уже меньше всего волнует. Я дома и теперь мы никогда не расстанемся! Больше я уже никуда не улечу, не думаю, что после таких травм мне разрешат вернуться. А у Сашки вообще проблема, сейчас будут ногу заново ломать, чтобы сложить правильно. Но даже он сказал, что это уже мелочи, главное, что мы живы, и дома!
Кирилл замолчал глядя на Соню. Она чувствовала, что им предстоит трудный разговор и неизвестно простит он её или нет, боялась даже подумать, как всё сложится дальше. Позже они обо всём поговорят, всё обдумают и решат, а сейчас ей нужно ехать!
Любовь Анатольевна посмотрела на неё, взяла за руку и виновато улыбнулась. Соня взглянула на окно, уже смеркалось, и со вздохом, осторожно произнесла:
- Мне пора, уже поздно!
Кирилл удивленно посмотрел на неё. Мама вместо Сони быстро сказала:
- Сынок, сейчас Соня пусть едет домой, а мы с тобой поговорим и подумаем, как жить дальше. Ты Сонечка поезжай, завтра я тебе позвоню!
Кирилл, не понимая, почему Соня уезжает, встал из-за стола. Любовь Анатольевна взяла его за руку и спокойно сказала:
- Сынок, сядь, я сейчас всё тебе объясню, а Соня пусть едет. Сынок, Кирюша, поверь мне, так нужно!
Соня поднялась из-за стола, так и не прикоснувшись к чашке с чаем. С благодарностью думая о свекровь, ставшей ей настоящей матерью, коротко, не поднимая глаз проговорила:
- Я завтра позвоню!
Не дожидаясь ответа, и стараясь не смотреть на Кирилла, до боли чувствуя свою вину, быстро встала и ушла. Она понимала, что в глазах Кирилла её поступок нельзя оправдать и сейчас из-за этого будет большая проблема. Боялась, что он никогда не простит её, а без него для неё нет жизни! На сердце огромная рана, очень больно и обидно, но как обо всём рассказать и не потерять его, она не знала. Что сделать, чтобы сохранить любовь? Хочется, чтобы Кирилл был рядом, рядом всю жизнь!
Она почти выскочила из дома, боясь, что Кирилл остановит её и заставит всё объяснять. Дрожа всем телом от волнения, но с радостным и счастливо бьющимся сердцем, что он жив, уехала домой.



Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 17.06.2017 в 04:39
© Copyright: Светлана Соловьёва2
Просмотреть профиль автора










1