Памяти русской деревни


Памяти русской деревни
 

ПАМЯТИ РУССКОЙ ДЕРЕВНИ

Виолетта Баша


ПРОЛОГ…
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!

Александр Блок, «Скифы»

Плачут травы о северном лете.
Пахнут тиной глухие озера.
И в полнеба языческий ветер
Рвется к югу в степные просторы...

*

В той стороне не соскучишься. Весело.
Весело так, что душу свело.
Боль моя, родина, милая, песенная.
Тропка лесная. Родное село.
Печка. Лампада. Да угол с иконами.
Теплое вымя. Коровья душа...
Детство далекое. Удивленное.
В старенькой мазанке нет ни гроша...
Бабушки милые. Русские женщины.
Труд от зари до зари на износ.
Тихое рабство. Лицо удивленное.
Отдых с неделю да на погост.
Вот и осталась мне лента атласная,
Сломанный гребень да пара икон.
Двух сыновей с войны похоронки.
Долг не оплачен. Во веки веков.
Это село опустело, заброшено.
Сгинул несчастный колхоз на крови.
Избы осели, пургой запорошены.
Выйди в поля да всех позови.
Печка, лампада да угол с иконами.
Весь белый свет - от крыльца до крыльца.
В старенькой рамке лицо удивленное.
Плачет Христос у такого лица.
В той стороне не соскучишься. Весело.
Тропка лесная. Родное село.
Боль моя, Русь моя, милая, песенная!
Броситься б в ноги... да душу свело...

Говорить о заброшенных деревнях - аморально, их надо видеть. Когда-то там жили люди. Из печных труб шел дым. Две вековые старухи, которые за всю жизнь дальше своего села не бывали. Как они выживают, брошенные государством? Без денег, в восемьдесят лет согнутые, с радикулитом, ковыряются в грядках. Без медицинской помощи, кстати. Она у нас и в городах не бесплатная, эта пресловутая наша медицина, а нищая! А в селе - первобытный строй. В этой деревне электричество - «лампочку Ильича»!- провели только в 1961 году, до этого жили при лучинах и лампадах. В том самом 1961 году, когда «сверхдержава» ликовала, встречая Гагарина...
Они пережили кровавую коллективизацию (многие помнят по рассказам отцов), крепостное сталинское право на бесплатный тяжкий труд (их лишали паспортов и выдавали трудодни), и вновь - развал. В том селе, о котором пишу, в каждой семье один-два мужчины погибли на Великой Отечественной. Моя бабушка провожала сыновей, которые уходили с другими ребятами на войну всем селом. Все и полегли под Ленинградом. Сейчас во все горячие точки посылают в основном деревенских мальчишек. Потом привозят груз-200 в цинковых гробах. Городские чаще «откупаются». Сейчас там - повальная безработица. Недавно встретилась с моей нянюшкой, которую не видела десятки лет, она спросила, сколько получает журналист. Я ответила. Глупая, не хватило такта промолчать. Она даже не вскрикнула, а как-то тихо так ойкнула и замолчала. Это в тридцать раз больше, чем ее единственная нашедшая в селе работу родственница. А ведь у нас и журналисты не избалованы. Если один человек на всю семью нашел работу за десять-двадцать долларов в месяц - счастье. Они голодают. А мы рекламируем по телевизору недвижимость в Испании в миллион долларов. Гитлеру и не снилось.

Лебеда - полынь

Грузовик проедет - и не видно солнца.
Марево укроет полдень в тополях.
И пылит дорога вдаль до горизонта.
И цветет гречихой курская земля.

В песенной сторонке синеглазых много.
Расплескалась в душах поднебесья синь.
Лето. Полдень. Детство. Дальняя дорога.
Колдовские травы. Лебеда-полынь.

В Солнцевском районе вправду много солнца.
За селом Орлянка нежная заря.
Вспыхнет ненадолго низкое оконце.
Ночью за рекою огоньки горят.

Есть одна деревня. Есть село такое...
Может, и сегодня помнят там меня?
Только справлюсь с жизнью, разберусь с судьбою -
Все хочу вернуться. Много лет подряд.

Завари мне, мама, колдовские травы.
Там, где у дороги дом родной стоял,
Лебедой-полынью, горькою отравой,
Поросла бурьяном рана пустыря.

Нищая церквушка. Старая ограда.
Заросли сирени пеною кипят.
Позабыты-брошены две могилки рядом.
Где-то в поднебесье высоко летят.

Схоронили бабушку. Старика забрали.
Все хотел вернуться, да не довелось.
Горевал он молча, тихий и печальный.
…А вернуться только мертвому пришлось.

Ивами расплачется сторона заветная.
Всполыхнет зарницами да прольется в синь.
Две могилки. Родина. Песенка не спетая.
…Вот она какая, лебеда-полынь.

***
Золотые купола, небо синее,
Здесь березкам хорошо хороводится!
Только слишком много лет над Россиею
Злые тучи. Ну, когда ж распогодится?

Что-то слишком много бед нам и горестей,
Видно, выпало - не то, что задумано.
Нам судьба – делить во всем это горе с ней,
В песнях - плакать, в сказках – счастье придумывать.

Эх, возьму-ка я сестрицу- тальяночку,
Заиграю переливами звонкими,
Настя, Настенька, спляши нам цыганочку,
Закружись между березками тонкими!

Чтоб веселье разлилось пенной брагою,
Не вином хмелея - соком березовым,
Красоту я повенчаю с отвагою,
Молодецкий чуб с девичьими косами!

Только вряд ли я найду ту тальяночку,
Да девчонку где сыскать босоногую?
И не пляшут уж давно здесь цыганочку
Старый дед да две старухи убогие.

Пьяный сторож лет под сто, в телогреечке -
Уж не помнит, как зовут его, грешного,
Каждый вечер тут сидит на скамеечке,
- Выпьем что ли, - говорит, - распотешь меня.

- Что ты, дедушка, зачем? Мало ль горечи?
Душу выжечь торопиться не следует.
- Ты не внучка ли Петра Поликарпыча?
Он у нас тут лошаденкой заведует!

- Да когда ж то было… - и замолчала я.
Двадцать лет уж как в земле дед покоится.
Ах, березонька моя ты печальная…
…Знать, не скоро на Руси распогодится….

http://redactor3.narod.ru/indexlebeda.html

Сайт
Современная русская литература

http://redactor3.narod.ru/

mp3 - Матушка Людмила Кононова, Ангел последний



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Публицистика
Ключевые слова: Виолетта Баша, публицистика, поэма, памяти русской деревни,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 122
Опубликовано: 23.05.2017 в 09:32
© Copyright: Виолетта Баша
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1