ДЕВЯТОЕМАЙСКОЕ



   

"Я вздрагиваю от холода,- Мне хочется онеметь!"
О.Э.М.

Вчера вернулся из северо-восточной России. Там, на девятое мая, обещают до минус шести (ночью) и снег.
Народ "греется" у телевизоров, в огородах, пьют по-чёрному, готовясь к очередному празднику Победы. Теперь уже "Великой".
Все памятники и обелиски, что возводились по указке сверху к двадцатилетию Победы (1965 год), приведены в порядок, подкрашены и бронзовой и серебряной краской, где-то установлены дополнительные таблички с именами погибших.
"Никто не забыт, ничто не забыто", бетонные фигуры солдата с автоматом или же солдата с ребёнком, покрашены-побелены-отреставрированы.

Из-за собачьего холода вместо клумб с живыми цветами - утыкана свежевскопанная земля китайскими пластмассовыми цветами - так ярко и аляповато, что режет глаз эта пестрота.

С родственниками опять, как каждый год, вспоминали всех родных, кто воевал: был убит, ранен, пропал без вести или вернулся домой живым и здоровым. Вспоминали и тех, кто работал в тылу, тех, кто ребёнком не воевал и не работал, но голодал, не досыпал, страдал от безотцовщины после войны.

У нас в родне после войны, как выясняется, во многих семьях были разные отцы. Кто-то из старших даже стыдился этого, теперь, спустя семьдесят лет, никакого стыда за такое "блядство" со стороны их родителей ни у кого нет и в помине, но в середине шестидесятых, как выясняется, многие из "детей войны" стыдились за своих матерей.

И разговоры эти тянутся до сих пор: нет, нет да и вспомнит тётка о том, что "у Славика с Любашей отцы-то были разными. Ты фамилию настоящую Славика знаешь?"
И начинается "опять двадцать пять", что, дескать, неважно кто родной отец, главное, кто вырастил и воспитал, кто вывел в люди... Но отчего-то тревожит их, уже глубоких стариков, это - "кто чей отец", забывают (неужели не помнят?!) как голодали, недоедали, как босыми ходили в школу или не ходили, ибо зимой нечего было обуть?
А тут появился "молодой папа" и появилась и обувь, и конфетка, пусть в табачной трухе и без обёртки, но сладкая.

Они - дети войны - всю свою сознательную жизнь "боролись, чтобы не было войны", говорили лозунгами, верили в лучшую жизнь, в пресловутый коммунизм и в пятилетку за четыре года, потом всё у них рухнуло и покатилось в тартарары. Оказались никому не нужными: ни стране, ни соседям, ни коллегам. Никому.

Грезят прошлым, копаются в нём, продолжают верить мифам про "двадцать восемь панфиловцев", про Великую Победу, а их продолжают обкрадывать, показывая картинку в телевизоре: и про Парад, и про Победу и про то, как лучше стали жить.
А они - дети войны - уже и жить-то устали, но раз в месяц: пенсия, заплатить за мусор, свет и воду. Купить в аптеке лекарств, в магазине - сахар и масло постное, отложить на день рождения внуку денег хоть тысячу, а то и больше.

Тут подслушал разговор между ними доверительный про "во что в гроб класть". И всё по-старому, как и пятьдесят лет назад: у меня и узелок уж собран и "баретки" новые куплены и убраны, и шаль-то белую я давным-давно купила.

И горит "Вечный огонь" от газового баллона, спрятанного за стелой, сияют новой краской алые звёзды на памятниках, дети войны ждут Парада Победы и нового веяния - Бессмертного полка.

Поднимут стопку самогона под тост о Победе, закусят солёным огурцом да салом, всплакнут о былом, помянут Маню, Женю, Зину, Сашу, Стасю, Сашку Коновалова, обоих Молёгиных, Галю (фамилию-то уж и забыла!), дядю Мишу-электрика, что погиб на подступах Сталинграда, дядю Колю, что в танке угорел, Анну Ивановну, что после войны учительствовала в Степашево, выйдя замуж за безногого Жохова, родив от него Алю, Карелию и Эльвиру.

И каждый мой приезд к ним маяться, страдать, ходить курить на двор, слушать тишину, ходить за водой на колодец, ходить в лабаз за булкой городской, ждать субботы - банный день!, купить билет на автостанции, сесть в автобус, уехать оттуда, проклиная себя за пустое время потраченное ни на что.

А потом маяться, не спать ночами, думая: "Как там они?"

-- Ты в церкву-то сходи, поставь свечки за упокой всем НАШИМ. Пусть спят с миром.
-- А мне-то уже семьдесят четыре. Эка же. Сама не верю, что дожила. И чего жила?
-- У тебя фотографии Зины в кожаном лётном шлеме осталась? Привези в следующий раз. Мы в музей отнесём. Там целее будет да и память для всех.

Девятого мая там обещают до минус шести (ночью) и снег.

А природа не ждёт ничего. Вот-вот и всё за одну ночь распустится и зацветёт. И снег ей не страшен.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Миниатюра
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 87
Опубликовано: 09.05.2017 в 14:29
© Copyright: Алексей Фадин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1