Страстные сказки средневековья. Глава 26.


Страстные сказки средневековья. Глава 26.
КОРОЛЕВСКИЙ СУД.
Дон Мигель, конечно, не знал, что его имя склоняют на все лады придворные сплетники, хотя и не ожидал ничего хорошего от дикой ситуации, в которую попал по чьей-то злой воле. Но гораздо больше его тревожило, что жена оказалась при дворе практически в одиночестве. После стольких лет поисков граф опасался, что она вновь куда-нибудь исчезнет. Мало ли в какие неприятности вновь вляпается Стефания по глупости или недомыслию? Ведь второй такой беспечной идиотки было не найти на всем белом свете! И беды к графине липли ничуть не меньше, чем падкие на женскую красоту мужчины.
Как-то, ещё до отъезда жены, дон Мигель мирно сидел в кабинете, рассеянно перебирая бумаги и привычно раздумывая над семейными неурядицами, когда странный шорох в углу отвлек его от грустных размышлений. Он резко обернулся, готовый к чему угодно - к нападению, неожиданному визитеру, к приведению, наконец! Но действительность превзошла все его ожидания. На графа нагло взирали два желтых сверкающих глаза на худющей морде, в зубах которой трепетала ещё живая маленькая мышь. Облезлый короткий хвост был воинственно вздернут, но мягкая чистая шерстка отливала серыми и черными полосками.
- Вийон, - рассмеялся над своим испугом де ла Верда,- ты на охоте, малыш? Ну, иди сюда, парижский бродяга, поговорим!
Кот в мановение ока сожрал мышонка и прыгнул к нему на стол, небрежно пройдясь грязными лапами по секретным бумагам и циркулярам. Худ он был невероятно, и бока распирала только что съеденная добыча.
- Безобразие,- рассердился дон Мигель, почесав пушистого бродягу меж ушей,- почему тебя не кормят? Тьма продуктов расходится неизвестно куда, а кот, стоивший мне пяти серебряных монет, сверкает костлявыми ребрами!
Недолго думая, он подхватил котенка на руки, и отправился на кухню к кухарке - выяснять отношения.
- О, мессир,- всплеснула та руками,- да он скоро нас с вами сожрет, и все ему мало! Так трескает, что, кажется, вот-вот лопнет, а все никак не насытится!
- Бедняга наголодался,- граф погладил животное по спинке,- давайте ему мяса вдоволь. Этот беспризорник очень дорог сердцу графини, она даже спать без него не ложится.
Но, надо сказать, что графиня тут была ни при чем - этот полосатый зверёк покорил сердце сурового дона. С тех пор они стали почти неразлучны - кот ходил за хозяином по пятам по всему дому. И где бы не находился де ла Верда, там непременно был и кот. Он или лежал под его стулом или прыгал к нему на колени. Дону Мигелю, почему-то особо хорошо думалось под его довольное урчание, а прикосновение мягкой шерсти к руке успокаивало. Но, несмотря на их взаимную привязанность, этот плут оставался уличным бродягой, поэтому ночью граф часто просыпался от звуков боя, доносящегося с заднего двора. Вийон отличался необыкновенно воинственным характером и ревниво охранял помойку своего дома от посторонних визитеров.
Вот и кардинала Бурбонского они встретили вдвоем - кот возлежал у графа на коленях, а тот чесал ему шею, раздумывая над последним письмом епископа Отемского о настроениях в английском обществе. Епископ вскользь упоминал об очередном королевском увлечении леди Джейн Спенсер, писал о рождении у короля второго сына и спрашивал, когда де ла Верда привезет очередные инструкции. А дону Мигелю даже ответить было на это письмо нечего - эта дурацкая история с юными монастырскими потаскушками намертво застопорила не только личные, но и дипломатические дела. Достаточно было одного взгляда на хмурое лицо кардинала, и граф сразу понял, что его дела хуже некуда. Рассказ монсеньора эти опасения не развеял.
- Кто? Кому все это понадобилось?- допрашивал его взволнованный прелат. - Папа в сильнейшей тревоге. Такая дискредитация его легата - дело нешуточное!
Граф обреченно выслушал его сетования - только теперь он смог оценить весь размах постигшей его катастрофы. На дипломатической карьере можно было поставить жирный крест! Даже если разбирательство пройдет без сучка и задоринки, то шлейф из темных слухов и грязных измышлений будет тянуться за ним через всю жизнь. И мало кого будет интересовать - как было на самом деле?! А мантия папского посла не может себе позволить таких порочащих пятен - уж слишком деликатные дела проходят через руки легатов. Кто доверит щекотливые тайны человеку, запятнавшему себя подозрением в осквернении монастырских стен грязным блудом?
Дон Мигель всегда знал, что рано или поздно ему придется уйти с дипломатического поприща и вернуться к своему королю и лену, но и в страшном сне ему не снилось, что причиной отставки послужит подобный позор. Кому же он был этим обязан?
Здравый смысл и трезвый расчет указывали на Гуго фон Валленберга. Но откуда тот смог бы прознать о предполагаемом браке, и уж тем более, о месте обитания невесты? По этой причине подобное умозаключение казалось дону Мигелю маловероятным, и он отметал его прочь. Впрочем, помимо фон Валленберга у него было немалое количество врагов, каждый из которых мог устроить подобную каверзу. Только вот непонятно, почему недоброжелатели выбрали именно тот период его жизни, когда он, наконец-то, обрел утерянную жену?

Разумеется, кардиналу имени барона дон Мигель назвать не мог. Безуспешно проговорив несколько часов, он отпустил его преосвященство ни с чем, потом долго и истово молился и, наконец, усевшись за письменный стол, написал письмо папе Сиксту с прошением об отставке. В письме граф подробно описал ситуацию, в которую попал и пояснил причины, которые его заставляют вернуться в Испанию в свои владения.
- Вот так и проходит слава мирская,- пояснил он сочувственно слушающему коту,- где-то какая-то малахольная дурочка задирает подол перед первым встречным проходимцем, и вся жизнь абсолютно не причастного к этому человека летит насмарку, а имя покрывается навеки позором. Но, знаешь, о чем я думаю, Вийон? Что лучше уж так! А если бы Стефания погибла в пути? Представляешь, бродяга, мне бы пришлось жениться на этой шлюхе Бланке, и неизвестно чьего ублюдка признать своим сыном, и передать ему графский титул, и все, что приобретено такими неустанными трудами! Вот где была бы катастрофа! Ну что ж..., на все воля Божья! Покину эту холодную и дождливую Европу, поселюсь в родном замке, и мой сын родится в той же постели, где родился я сам!
Дон Мигель погладил мягкую шерстку любимца, почесал ему за ухом и тяжело вздохнул:
- Всё! Конец странствиям, интригам, играм с властителями… Я возвращаюсь домой - к своему королю, к своей вотчине, к своей семье! Скоро пятый десяток, жить осталось не так уж и много, хватит, пора на покой!
Вийон, преданно глядя хозяину в глаза, сочувственно терся умной мордой о руку. Он всё понимал!
- Интересно, понравится тебе Испания? Испанские кошки они не столь буйные, как парижские, но более коварные и хитрые. Впрочем, малыш, я уверен, что ты, как и тот, кто тебя подарил, нигде не пропадете!
Странное состояние духа было у дона Мигеля. Как будто вся скопившаяся за долгие годы усталость, отсутствие отдыха и развлечений вдруг разом навалились на него невыносимо тяжелым грузом. Не хотелось ни о чем думать, ничего делать - тяжелая апатия обуяла всегда деятельного и энергичного графа.
Вечер он встретил в одиночестве за бутылкой вина. За одной последовала другая, и тщательно запершись в своем кабинете, он с чувством исполнил сидящему напротив коту все песни, которые когда-либо слышал.
Вот именно в этот период, охватившей де ла Верду черной меланхолии и общего упадка духа, и вернулась домой взволнованная и взбудораженная разговором с королем Стефания.
- Дон Мигель вчера надрался в стельку и пел паршивому коту Вийона испанские песни,- сразу же доложила ей Хельга, помогая переодеться с дороги,- завывал так, что хоть уши затыкай!
- Вообще-то, у него приятный голос!- всполошилась Стефка.
- Не знаю, - нервно огрызнулась Хельга,- может, это выл кот!
- Граф орал, как кот, а впрочем, кто их разберет, вполне возможно, что кот орал как граф, понимая, что не прав!- подтвердил вертящийся под ногами Тибо. - Вы бы его успокоили, и стало вас трое бы!
Встревоженная женщина поспешила к мужу.
- Вы вернулись, дорогая, - странно, но в кои-то веки граф обрадовался появлению супруги,- знаете, а мне не хватало вашего общества!
Стефка недоверчиво на него покосилась, и подробнейшим образом доложила об аудиенции у Людовика.
- Не знаю,- честно призналась она,- правильно ли я поступила, рассказав его величеству о нашем родстве с Валленбергами?
Но граф только небрежно махнул рукой.
- Не берите в голову, дорогая! Всё и так настолько плохо, что хуже быть просто не может! Пусть Людовик думает о нас всё, что ему угодно! Как только пройдет это смехотворное разбирательство, мы на следующий же день покинем Францию.
Дон Мигель, заметив потрясенное лицо жены, любезно ввел её в курс дела:
- Я написал папе письмо, в котором объяснил ситуацию и попросил отставку. Все дела, до прибытия нового легата, сдам папскому нунцию Алессандро Фратичиолли, и всё, - он преувеличенно радостно потер руки,- мы едем домой! Мне надоело странствовать, мотаться по свету, как неприкаянному Агасферу. И хватит об этом, пойдемте в вашу спальню! Честно говоря, именно для этой цели я вас с нетерпением и дожидаюсь все эти дни.
Вот именно так - в лоб, без бесконечных сентенций и упреков. Дон Мигель вновь умудрился поставить в тупик свою супругу. Уезжала от перегруженного делами угрюмого зануды, вернулась к беспечному, как школяр, игривому повесе.
- Время обеда!- недовольно напомнила она. - Может, все-таки, подождем до вечера?
- Зачем? - искренне удивился преображенный супруг. - Днем даже интереснее - все прекрасно видно. А у вас, милая, при всех недостатках, есть на что посмотреть! Пойдемте, дорогая, не упрямьтесь - вот уже три месяца, как я отнял вас у фон Валленберга, а вы до сих пор не беременны. Это упущение надо срочно исправить и я желаю этим заняться в ближайшие же несколько минут. И, пожалуйста, без отговорок, дурацких споров и прочих досадных помех. В кои-то веки я нуждаюсь в вас, мадам, так исполните ваши обязанности хотя бы без сопротивления, а со всем остальным разберемся позже.
Супружеский долг он в этот раз выполнил с таким энтузиазмом, что Стефка поневоле оттаяла. Граф больше не терзал и не мучил её, а наоборот, был ласков и внимателен. Это был, конечно, далеко не Конствальц, но все-таки они неплохо провели время до приезда Гачека и епископа Трирского. Дон Мигель в эти дни редко покидал её спальню, переселившись туда вместе с неразлучным котом. Ему нравилось лениво валяться в постели и расспрашивать обо всех выпавших на долю женщины странствиях.
Стефка же во время этих допросов чувствовала себя далеко не в своей тарелке. А что ей можно было ему рассказать, не рискуя головой? О мужчинах? Ни в коем случае! О белом барсе и встрече на поляне у праздничного костра? Страшно даже представить себе, чтобы ждало её дальше! Но были хорошо ему известные парижские знакомые, жители Копфлебенца, и как-то, между прочим, она поведала она ему о жизни в борделе Мами.
- Меня всегда потрясало, как можно так просто и легко перешагивать через свою природу, и отдавать за деньги то, что может женщина отдать мужчине только по любви! Любовь единственная придает смысл человеческому существованию!
Дон Мигель с иронией взглянул на хмуро морщившую лоб супругу. Надо же, его Стефания ещё тужится, о чем-то рассуждать! Тоже мне, доморощенный философ!
- Ах, дорогая, разве дело только в любви? - мягко возразил он на доводы своей глупышки. - А вам не кажется дурацкой ситуация, когда молодой здоровый мужчина не имеет законнорожденных детей, потому что его жена, мягко выражаясь, ведет несколько ветреный образ жизни?!
Стефка вспыхнула. Она не обольщалась на счет его временного снисхождения к своей персоне, понимая, что собственно служит ему определенным средством утешения и отвлечения от неутешительных мыслей и разочарований. Почему она сегодня вспомнила о борделе Мами? Из-за сходства ситуаций! Именно там узнала, что мужчины иногда стараются забыться в объятиях женщин. Девицы Мами рассказывали ей, что некоторые клиенты навещают подобные заведения только из-за неприятностей, которые постигают их на житейском поприще. Можно только представить, какой разброд чувств был на душе у дона Мигеля, раз он почтил своими беседами даже глубоко презираемую жену! И все-таки, это было лучше войны, бушевавшей совсем недавно между супругами.
Де ла Верда был властен, достаточно упрям, но и умен. Обладая довольно обширными знаниями во многих областях наук, граф непреклонно судил обо всем только с точки зрения официальной католической доктрины, объясняя все, что не вписывалось в эту концепцию происками дьявола, или, в лучшем случае, промыслом Божьим.
Стефания, у которой благодаря её странствиям, поднакопился кое-какой житейский опыт, иногда пыталась что-то сказать в ответ на безапелляционные заявления супруга, но тому даже в голову не приходило прислушиваться к словам жены.
И все-таки, худо-бедно, но она привыкла к Мигелю, и даже огорчилась, когда однажды Хельга её разбудила со следующими словами:
- Вставайте, донна! Вы проспали до обеда. Приехал, наконец, Гачек и привез епископа Трирского.
Графиня недовольно сморщилась. Видеться с прелатом, приговорившим её когда-то к чудовищному испытанию, не очень-то хотелось. Между тем служанка, зашнуровывая на ней платье, по привычке недовольно бурчала:
- Нужен был один епископ, а приперлась куча никчемного люда, и всех накорми, размести...
И действительно, тихий и спокойный доселе дом напоминал развороченный муравейник. Епископ прибыл в сопровождении своих викариев, служек и рыцарей. Все они не только шумно толпились, устраиваясь во дворе, но и заполняли переходы дома, быстро бегая по различным поручениям своего господина.
За ужином собралась довольно внушительная компания. Карел, Гачек и Тереза, граф с женой, епископ со своими тремя аудиторами. Разговор шел, в основном, о той ситуации, в которой оказался де ла Верда.
- Я вам говорил ещё тогда, в Трире,- откровенно и жестко высказался недовольный незапланированным визитом во Францию епископ,- что вы слишком неосторожно повели себя в Копфлебенце! И вот вам результат! Барон невероятно мстителен и злопамятен!
- Но откуда Валленберги могли узнать о Бланке дю Валль?- нехотя возразил граф.- Да ещё о том, где она находится? Это совершенно исключено!
Гачек и Карел переглянулись, и последний виновато уткнулся в тарелку. Ему стало не по себе. Разве он мог представить, что неосторожная откровенность на постоялом дворе с Вальтером фон Валленбергом поставит под удар не только карьеру графа, но и станет серьезной угрозой для его жизни!
Стефка напрасно дожидалась супруга этим вечером. Как и в былые времена, он заперся с епископом в своем кабинете и о чем-то долго с ним разговаривал, после чего удалился в свою спальню. И ей поневоле стало обидно и грустно.
На следующее же утро епископ в сопровождении графа отправился в аббатство Виктория, а домочадцы остались ждать новостей. Но уже к вечеру за ними прискакал королевский курьер, приказавший всем задействованным в этой истории людям пребыть в резиденцию Людовика. Гачек, Карел и графиня выехали чуть свет и к обеду следующего дня оказались в знакомой Стефке зале. Здесь когда-то происходило разбирательство её дела, когда Ярослав вызвал на поединок графа де ла Верда.
Сегодня зал был практически пуст. У трона короля сидели кардинал Бурбонский и епископ Трирский. Чуть поодаль восседала аббатиса с обеими послушницами. Стефка с жалостью осмотрела девушек. Они показались ей совсем юными, с детскими лицами. Видно было, насколько бедняжкам не по себе от смущения и стыда. Графине с братом и Гачеком было предложено сесть рядом с доном Мигелем прямо напротив этой троицы.
Дело было настолько деликатным, что на разбирательстве не присутствовали ни бальи, ни глашатаи. В суть происходящего присутствующих ввел кардинал Бурбонский.
- Высокородная девица Бланка Жанна Изабелла дю Валль обвиняет графа де Ла Верда дель Кампо дель Арто, сеньора Мантиольского, сеньора .....,- и дальше последовал обширнейший список графских владений, как в Испании, так и в Священной римской империи.
- Твой муж весьма состоятельный человек!- шепнул на ухо сестре заинтересованно слушающий Карел.
- .... в том, что он хитростью и обманом проникнув за стены монастыря, оказавшего сироте приют, похитил её честь, и явился отцом ребенка, которого она носит. Высокородная девица Мадлен Маргарита Анна де Совеньон обвиняет этого же сеньора в растлении, - продолжил говорить прелат,- а так же преподобная мать Августина, настоятельница аббатиса монастыря Святой Клары в Бордо обвиняет этого же человека в святотатстве, нарушении брачных обязательств и свальном грехе.
После этих слов в зале воцарилась тишина. Обвинения по тем временам были весьма тяжелыми. Первым в защиту графа выступил епископ Трирский.
- Я предлагаю, - свирепо сверкнул он глазами из-за нахмуренных бровей, - высокородным девицам рассказать высокому королевскому суду, что на самом деле произошло в приютившем их в монастыре в марте месяце этого года! Я иногда председательствую на заседаниях капитула нашей святой инквизиции, и знаю, как часто одни и те же события меняют свой смысл в переложении третьих лиц, при всем моем уважении к вам, мать-аббатиса!
Настоятельница моментально разволновалась, сделав такой жест руками, как будто хотела заслонить воспитанниц от взоров посторонних.
- Как вы можете настаивать на таком унижающем стыдливость девиц допросе? Они и без того чуть живы от смущения!- возмутилась она.
- Извините, мать Августа,- голос епископа стал язвительно елейным, - но как могло случиться, что ваших воспитанниц подвергли насилию, а никто этого не услышал? Вы, в своей целомудренной чистоте, просто не знаете, что это очень болезненный процесс и мало кто из женщин его выдержит, даже не вскрикнув! Почему девицы не сопротивлялись и не звали на помощь, подняв на ноги весь монастырь? Всё это очень и очень странно!
По-французски прелат говорил чисто, но немецкая резкость в произношении слов придавала им резкий, уничижающий смысл.
- Они позвали,- возмущенно встрепенулась настоятельница,- но не сразу!
- Мы ни в чем не разберемся и ничего не выясним, если девицы откровенно, поклявшись на Библии, не признаются в том, что происходило в марте во вверенном вам монастыре,- сухо поддержал его кардинал,- прекратите ставить палки в колеса правосудия и прикажите вашим подопечным отвечать на все вопросы присутствующих здесь лиц.
Аббатиса с оскорбленным видом согласно кивнула головой воспитанницам.
- Итак,- приступил к допросу епископ,- отвечайте мне всю правду, дочери мои, какой бы нелицеприятной она не была. Когда неизвестный проник в вашу келью, мадемуазель Бланка?
Было отчетливо заметно, насколько девушка напугана и несчастна.
- Это произошло пятнадцатого марта!
- А в вашу келью, мадемуазель Мадлен?
- Шестнадцатого марта!
- У вас все воспитанницы имеют отдельные кельи?- неожиданно вмешался в допрос сам дон Мигель, обращаясь к настоятельнице.- Насколько мне что-либо известно о жизни в женских монастырях, то послушницы обычно спят в общем дортуаре?
Епископ моментально обернулся к аббатисе:
- Дайте объяснение!
Настоятельница встревожено замялась.
- Но мы думали, что демуазель Бланка примет постриг, - тихо пояснила она,- поэтому и выделили ей келью, чтобы она привыкала к монашеской жизни!
- Понятно,- с пониманием усмехнулся кардинал,- понятно, что вам бы очень хотелось, чтобы мадемуазель осталась в монастыре, ну, а мадемуазель Мадлен? Ей выделили келью из этих же соображений?
И тут присутствующие заметили, что вся троица допрашиваемых изрядно смутилась.
- Мадемуазель Мадлен,- моментально воспользовался растерянностью девушек епископ,- у вас была отдельная келья?
Слезы, брызнувшие из глаз Мадлен, показали, что она готова провалиться от стыда сквозь землю.
- Нет!- чуть слышно ответила та, но её все услышали.
Стефка от души пожалела бедняжек. Несчастные, невинные жертвы мужских интриг! О, как она понимала их испуг, ужас и смятение!
- Тогда где же вы были, когда незнакомец обесчестил вас?
- В келье Бланки!
- Он имел дело с вами двумя разом?- голос епископа оставался бесстрастным.
Девушки только повинно опустили головы, но зато кинулась в бой возмущенная таким нажимом на воспитанниц аббатиса:
- Почему вы мучаете вопросами овечек, когда здесь присутствует сам волк?!
Епископ смерил негодующим взглядом настоятельницу, призывая к сдержанности и молчанию, кардинал же Бурбонский, продолжил разговор с девушками.
- Кто, дитя моё,- вкрадчиво спросил он Бланку,- оскорбил вас? Оглянитесь, напротив вас трое мужчин - опознаете ли вы обидчика?
- И не смейте им подсказывать, мать - аббатиса!- прикрикнул он на настоятельницу, которая попыталась помочь воспитанницам.
Девушка послушно подняла заплаканные глаза на сидящих напротив трех мужчин.
Стефке стало даже интересно, на кого же она укажет? По сути дела, ведь ни один из них не был на месте происшествия. Но у мужа была очень яркая внешность, да и по годам он единственный, кто подходил под описание - это не могло не бросаться Бланке в глаза. Но неожиданно девушка уверенно указала на Карела.
- По-моему, он,- запинаясь, проговорила она,- в келье было темно, но я сумела все-таки заметить, что у графа светлые волосы. Особенно это было заметно,- тут она стала вся красная,- когда он... с Мадлен!
Карел насторожился - происходило нечто странное.
- Так,- удовлетворенно протянул епископ, - ну, а вы, демуазель, что можете сказать по поводу внешности обесчестившего вас мужчины? - обратился он к Мадлен.
- Он действительно был белокур, - испуганно подтвердила та,- но, на мой взгляд, вот этот рыцарь больше похож на графа!
Девушка указала на Гачека.
- Он высокий, как и тот, но все равно не настолько крепкой стати!
- Силы небесные!- изумленно выдохнул Гачек,- не приведи Господь, узнает Тереза!
Кардинал бросил на него предостерегающий взгляд, и он испуганно замолчал.
"Валленберг!"- эта мысль одновременно посетила сразу же несколько голов, присутствующих на разбирательстве людей. Все сомнения моментально покинули графа, епископа и Стефку. Первые два даже перекинулись красноречивыми взглядами.
И тут в разговор вступил сам король, до этого терпеливо выслушивающий обе стороны.
- Всё это очень интересно, демуазель,- обратился он к Мадлен,- исходя из ваших слов, я делаю вывод, что ни один из присутствующих здесь мужчин не является тем святотатцем и насильником?
- Нет,- девушка тут же пошла на попятную,- было темно, я могу и ошибаться, ваше величество! Уверена только в одном - волосы у графа были светлые, как у этого рыцаря!
Аббатиса тяжело вздохнула за спинами своих подопечных и поникла головой.
- Что ж, демуазель!- хмуро хмыкнул и король. - Дело в том, что графом де ла Верда не является ни один из этих молодых людей! Дон Мигель, представьтесь высокородным девицам!
Дон Мигель охотно встал и подчеркнуто изысканно поклонился. Он был ниже ростом и более худ, чем оба чеха, а про волосы и говорить не приходилось. Вздох разочарования вырвался из груди обеих девушек, а Бланка дю Валль расплакалась.
- Во Франции множество высоких светловолосых мужчин,- заметил Людовик,- и практически любой мог представиться вашим женихом. Как мне среди них найти отца вашего младенца, демуазель? Может, ваш соблазнитель все-таки один из этих молодых людей?
У Гачека от ужаса остановилось сердце, а вот Карел..., Карел соображал очень быстро! Говоря о богатой невесте, ему и в голову не приходило заграбастать такой жирный кусок, как имущество дю Валлей, и кто бы ему отдал столь богатый лен? Да, за такие деньги можно жениться даже на Мессалине, не только на этой дрожащей беременной курице! И познатнее его найдутся желающие!
И капризная судьба вдруг поманила нашего рыцаря шансом выбиться в люди. Да, было смертельно рискованно встревать в эту историю! А вдруг разгневанный его дерзостью король, вместо руки девицы отдаст приказ о казни, взвалив на Збирайду все обвинения в святотатстве и бесчинстве? И, тем не менее, Карел решил поставить на кон единственное, что у него было - жизнь!
- Мне жаль, что так получилось, демуазель,- степенно поклонился он заплаканной девушке,- но раз вы признаете меня отцом вашего ребенка, я согласен дать ему свое имя!
И Збирайда красноречиво покосился на кардинала. У того брови изумленно поползли вверх, но, мгновение спустя, он согласно качнул головой .
Людовик настороженно и ошеломленно уставился на никому неизвестного нахального выскочку.
- Дю Валли,- едко заметил он,- одна из знатнейших фамилий нашего королевства, а чем можете похвастаться вы, рыцарь?
- Карел Збирайда - представитель знатнейшего моравского рода Збирайдов,- поспешно вступил в разговор кардинал Бурбонский,- его отец - крестный графини де ла Верда! Но его положение младшего сына незавидно, поэтому, если вы отдадите за него девицу, рыцарь станет вашим преданнейшим вассалом, возродив род дю Валлей.
- Вы родственники? - удивился король, глядя на графа.
Дон Мигель согласно поклонился, прижав руку к сердцу и напряженно соображая, за что так благоволит земляку жены кардинал Бурбонский.
- Удалив на время из страны мадемуазель в такое захолустье, как Моравия,- вступил в игру и он, молниеносно просчитав все выгоды подобного окончания скандальной истории, - мой шурин действительно спасет род дю Валлей от бесчестия!
Королю не понравилось, что за него решают такие серьезные вопросы, и кандидатура предполагаемого жениха не пришлась по душе.
- Я подумаю над вашим предложением,- сухо ответил он, смерив Карела пристальным и подозрительным взглядом,- подумаю...
Так закончилось это скандальное дело, стоившее графу де ла Верда карьеры. Неизвестно, с кем ещё советовался Людовик по этому вопросу, но неожиданно, спустя три дня, он дал разрешение на брак Карелу Збирайде, чем удивил даже того самого. В глубине души моравский авантюрист уже и не надеялся на столь благоприятный исход дела, но... ему элементарно повезло! И вечером пятого дня в часовне аббатства Виктория Карел Збирайда, обвенчавшись на девице Бланке дю Валль, принял на себя особым указом короля титул графа дю Валль. Это была неслыханная удача для младшего сына моравского барона, если бы не ложка дегтя в виде пока ещё плоского живота супруги.
Новобрачные отправлялись на родину жениха из парижского отеля графа де ла Верды. После достаточно вялых поздравлений новоявленной четы, женщин отправили спать и мужчины остались за столом одни. И вот тогда дон Мигель счел нужным дать шурину совет:
- Двигайтесь в Моравию вместе с его преосвященством через Трир. Посетите замок фон Валленберга и представьте мадам Елене и барону свою жену.
Щеки Карела вспыхнули нервными пятнами. Неужели граф догадался, что без его участия в этом деле не обошлось? Но дон Мигель, оказывается, имел в виду кое-что другое.
- Даже если ваша супруга не признает насильника, вы все равно вправе потребовать от фон Валленберга возмещения за причиненный ущерб!
Вот как бывает - подобный исход дела не приходил Карелу в голову, но мысль о солидной добавке к приданому вдобавок к ублюдку в чреве супруги показалась ему вполне справедливой.
- Вы думаете это проделки фон Валленберга? - осторожно спросил он.
- Увы,- вздохнул епископ,- отпали последние сомнения, когда девицы описали развратника! Вот какой опасный еретик проживает в нашем епископстве! Но ничего, Бог все видит, и богохульник не избежит Геены огненной!
- Сколько сыновей у барона?- задумался граф,- двоих ему родила моя жена. А ещё есть?
Епископ негодующе пожал плечами.
- Разве у них хоть что-нибудь поймешь? Кажется, есть! Наследником уже объявлен очередной Гуго, а кто его мать, неизвестно! У рода фон Валленбергов свои кутюмы, позволяющие наследовать ублюдкам!
- Он достаточно молод, чтобы иметь и ещё детей, - гнул свое де ла Верда, - и представьте, какие проблемы начнутся, когда эта волчья стая вырастет?!
- Вы правы, сын мой!- вздохнул прелат.- Нам остается только уповать на милость Божью!
- Господь милостив, ваше преосвященство,- заметил дон Мигель,- в наш несчастный век, на погрязший в скверне и грехах люд обрушивается то чума, то оспа, то холера! Обрушится возмездие и на Копфлебенц.
Прелат и граф обменялись красноречивыми взглядами, и это не прошло мимо внимания Гачека. Да, достаточно подло было со стороны фон Валленберга так подставить де ла Верду, но, с другой стороны, это была месть за издевательство над любимой женщиной, которую жестокий граф заставил выдержать смертельное испытание. И что же теперь - обречь на мучительную смерть, от какой-нибудь заразы густо заселенный, ни в чем не повинными людьми замок? Это было уже чересчур!
Выбрав удобный момент, когда хозяева и гости расходились по спальням, он отозвал в сторону Карела для разговора по душам.
- Это - не наше дело,- нехотя возразил тот, услышав соображения земляка, - да и не может быть, чтобы они замыслили такое коварство!
- Возможно, я ошибаюсь, - не стал отрицать Гачек,- но в таком деле лучше перестраховаться. У церковников настолько своеобразная логика, что нам, простым смертным, её не понять!

НОЧНОЙ ПЕРЕПОЛОХ.
Хотя дон Мигель и говорил жене, что прямо на следующий день после разбирательства они уедут в Испанию, на деле оказалось, что выбраться из Парижа им весьма непросто. Против его отъезда был Людовик, выразил недовольство и Йорк, а от папы пока не было ответа на его просьбу об отставке. Из Лондона примчался взволнованный происходящим епископ Отемский.
- Вы не можете вот так всё бросить! - горячо доказывал он. - Без вас мы не справимся!
Дон Мигель относился к людям, уверенным, что на все милость Божия. По крайней мере, в оценке своего влияния на ход европейской истории его отнюдь не заедала гордыня. Он уже сделал свое дело, теперь была очередь других отличаться на дипломатическом поприще.
- Остались детали, ничего не значащие мелочи,- лениво отмахивался граф от вразумлений собеседника,- два года назад в Пикиньи был подписан мирный договор с Эдуардом. С остальным справитесь и вы! Я же написал его святейшеству прошение и жду ответа.
Да Вито не соглашался, горячился и приводил ему различные, весьма разумные доводы, но дон Мигель, как говорится, "закусил удила".
- Эта мерзкая история - знак свыше, воля Господа,- отвечал он на все уговоры,- предостережение мне! Только благодаря Всевышнему, мне удалось выбраться из этой катавасии, не потеряв головы. Ведь настоящее чудо Господне, что юные простушки в один голос подтвердили мою невиновность. Счастье, что у меня оказался другой цвет волос, чем у пройдохи, обесчестившего их!
Асканио да Вито только разводил руками, слушая эти смиренные речи, зато Людовик был более откровенен и деловит.
- Оставайтесь, граф, во Франции! Я предлагаю вам сменить сюзерена, - в приватной беседе предложил король упрямому испанцу,- Фердинанд имеет подчиненное положение в паре Изабелла - Фердинанд. А служить женщине занятие неблагодарное - они капризны, тщеславны, больше следуют велениям сердца, чем разума! Изабелла вышла замуж против воли своего брата, узурпировала власть, и слишком большое значение придает религиозному рвению. Я знаю, что вы набожны не менее чем её величество, но для светского государя, поверьте, это минус! Государством не должны управлять личные духовники коронованных особ!
Такой прозрачный намек на Торквемаду не понравился дону Мигелю.
- Позвольте с вами не согласиться, ваше величество,- живо возразил он,- Францию нельзя сравнить с Испанией! И что хорошо для одной страны, вредно и даже опасно для другой. Мы уже не один век представляем собой авангард борьбы с самым опасным врагом христианства - исламом. Европа пережила только несколько крестовых походов, моя же страна находится в беспрестанном крестовом походе! В этих непростых условиях догматы веры являются самым главным, за что нужно держаться. Если мы будем снисходительны даже к малейшему отклонению от доктрины, то ислам поглотит нас, как сказочный змей! Другая опасность - иудеи, злокозненные христопродавцы! Во всей Европе не найдется их столько, сколько в наших королевствах!
Фанатичный огонь в глазах испанца сказал королю о многом, но он все-таки счел нужным, тяжело вздохнув, кротко заметить:
- Евреи, конечно, нехристи, но, честно говоря, где они - там процветание!
Дон Мигель взвился до потолка, как будто получив удар в самое чувствительное место. Граф ненавидел этот аргумент, от кого бы он ни исходил!
- Это не что иное, как уловка дьявола! Своими деньгами иудеи застят взор христианским правителям на совершаемые ими бесчинства! Дают в долг, ссужают необходимыми суммами, а сами, тем временем, подпольно открывают свои капища. Даже мусульмане и те признают Иисуса, а евреи отрицают его существование! Это очень опасно для неокрепших душ! Что же касается вашего предложения то, собственно говоря, ведь я не безземельный рыцарь, которому все равно, какому государю служить! У меня в Испании лен, и лен весьма богатый и обширный. Пора послужить своему королю!
Людовик согласно кивнул головой. Что ж, неудачная попытка то же многого стоит, и как знать, каким образом повернется жизнь?
- Дело ваше, но если у вас все-таки возникнет желание сменить сеньора, запомните, что вас ждут во Франции!- и в заключение разговора король поинтересовался делами графини. - Как ваша очаровательная супруга? Дама Стефания - одна из красивейших женщин, которых мне приходилось видеть! Вы счастливец! Хотя, если бы у меня кто-нибудь испросил совета, то я бы посоветовал жениться на женщинах более скромных и незаметных!
- Если бы этот "кто-нибудь" поинтересовался и моим мнением, сир, то я бы дал такой же совет,- горько усмехнулся граф,- но, увы, когда я женился, около меня не оказалось мудрого советчика! Донна Стефания занята сборами в дорогу.
Стефка действительно находилась в заведенном состоянии.
Со времени приезда епископа муж ни разу не посетил супружеской спальни. В доме постоянно толкалось огромное количество народа и дон Мигель, казалось, вообще забыл о существовании супруги, встречаясь с ней только за столом в обществе обширнейшей компании. Граф то закрывался в кабинете допоздна с Гачеком и епископом Трирским, то проводил бесконечные консультации с епископом Отемским, а потом на пять дней уехал в аббатство Виктория.
Единственным, что он счел нужным сказать жене на прощание, был запрет покидать дом без Терезы. Докука в лице занудной испанки была невыносимой. Правда, её неизменное присутствие мешало кардиналу Бурбонскому перекинуться с графиней даже словом. Впрочем, она и без слов понимала, что нужно иногда навещавшему их прелату.
- Я хотел бы, мадам,- наконец, вышел из себя тот,- увидеть вас в своей исповедальне!
- Донна Стефания имеет духовного наставника, выбранного для неё лично супругом!- иногда Тереза в своей узколобости переходила все рамки приличий.
Кардинал покидал их дом хмурый как туча. А ведь Карел настоятельно просил Стефку быть помягче с волокитой!
- Я завтра буду на вашей проповеди, ваше преосвященство! - попыталась скрасить бестактность компаньонки графиня, бросив рассерженный взгляд на докучливую дуэнью.
Но кардинал не принял от неё эту оливковую ветвь.
- Я столько сделал для вашего брата,- откровенно буркнул он,- что хотел бы видеть большую благодарность от его сестры!
- Вся, на какую я только способна благодарность - ваша, святой отец!
- Хотелось, чтобы вы доказали это делом!
У Терезы хватило ума промолчать, пока за прелатом не закрылась дверь, но потом она кинулась за объяснениями.
- О каком деле говорил вам его преосвященство?
- О пожертвованиях на нужды церкви, дорогая! А вы о чем подумали?
О чем бы та ни подумала, она плотно сжала губы, всем видом демонстрируя недовольство. Но что была Стефке упрямая испанка? Досадная мелочь, не более, другое дело - кардинал!
- Карел просил меня быть любезной и милой с этим распутником,- изливала Стефка душу тайком просочившемуся на кухню Вийону,- но как в данном случае сохранить в целости баранов и накормить волков? Ума не приложу!
Вийон приходил глубокой ночью даже не из-за Терезы, а из-за бешено ненавидящего его Тибо. Шут при виде соперника по ужимкам мог поднять такой вопль, что Хельга, прежде чем впустить ночного гостя, всегда удостоверялась, что карлик уплелся восвояси.
Сердобольная Стефка подкармливала бродячего поэта запрятанными с вечера продуктами и, по-прежнему, ссужала краденными из карманов мужа монетками. Только теперь она была крайне осторожной и брала самую малость. Вийон отнесся к её бедам с живейшим сочувствием.
- Ишь,- осуждающе помотал он головой, жадно обгладывая мосол, - разлакомился пузан! Мало ему тех милашек, которые за звонкую монету пускают его к себе под одеяло! Прямо возмущение берет, когда церковники насылают на нас громы с молниями за то, что мы разок перекинемся в картишки или съедим хрящик в пост. А сами? Дают обет безбрачия и усиленно набивают животы девчонкам бастардами!
- Я боюсь, что получив окончательный отказ, кардинал насоветует моему супругу устроить мне какую-нибудь пакость под видом очередного "божьего суда"! А тот, чтобы отделаться, способен послать меня прямиком на луну!
Вийон сыто рыгнул и облизал жирные пальцы, с сомнением косясь на кусок гуся, но, тем не менее, слушал собеседницу внимательно.
- Чудны дела твои, Господи!- недоуменно вздохнув, он все-таки засунул в рот и этот кусок, - что нужно этому остолопу? Ему досталась в жены такая соблазнительная женщина, а он нос воротит! Может, ему нужны мальчики? Этот порок сейчас очень распространен!
- Ему нужна такая женщина, как Тереза,- нервно дернулась графиня,- целомудренная, сдержанная, набожная! Чтобы навещать её от силы раз в месяц, а в остальное время о ней благополучно забывать. А от меня он шарахается, как черт от ладана! За последние три недели не был ни разу!
- Бедняжка,- пожалел её Вийон - он наелся, напился и настроился на философский лад,- как же все несовершенно в этом мире! Господь как будто специально подсовывает распутникам - жен-святош, а мужьям-святошам - игривых прелестниц, чтобы посмотреть, как мучается человечество! А в твоем горе с кардиналом, ангелочек, я постараюсь помочь! Так проучим толстяка, что у него надолго упадет его блудливый посох!
И он в нескольких словах ознакомил её с задуманным планом действий. Стефка недоверчиво фыркнула, но, немного поразмыслив, все-таки согласилась. Чем черт не шутит, а вдруг из этой сумасшедшей идеи, что-нибудь, да выйдет?!
- Ох, и попадетесь вы!- осуждающе покачала головой, толкущаяся возле стола Хельга. - Как бы не стало хуже!
- Не трусь, толстуха, кто не рискует, тот ничего не добивается,- шлепнул её по пышному заду Вийон,- а ничего не выйдет, так хоть развлечемся на славу!
На следующее утро Стефка отправилась к обедне в Нотр-Дам, где должен был служить мессу кардинал, чтобы во время проповеди попасться ему на глаза. Кто передал записку кардиналу, она не знала, не знала даже, что в ней написано. Единственное, о чем её поставил в известность Вийон, что в полночь кардинал прибудет к задней калитке дома.
Вечером, перед тем как отправиться на ужин, графиня распахнула створки окон. Чуть ниже окна располагались крыши дворовых построек, на что и рассчитывал Вийон, разрабатывая свой план. Но все равно, недовольно ворчащая Хельга тщательно убрала из комнаты все мало-мальски ценные вещи.
- Так я и поверила этим жуликам,- огрызнулась она на досадливое замечание хозяйки,- подальше положишь, поближе возьмешь!
Кардинал, одетый в мирское платье, весьма обтягивающее его объемный живот, появился у входа в дом четко в условленное время. Трясущаяся от страха быть застигнутой в его компании Хельга, крадучись, провела любезника в спальню графини. И только закрыв за его преосвященством дверь, она облегченно перевела дыхание и условно кашлянула два раза.
- О, моя дорогая, как же я долго ждал этого мига,- между тем, заключил в объятия женщину кардинал,- ты меня совсем измучила!
Он жадно и поспешно схватил её в охапку и потащил в кровать, бесцеремонно задирая на ходу подолы юбок. Стефка растерялась, в ужасе сообразив, что его преосвященство намеривается без промедления приступить к делу.
- Вы спешите,- недовольно заметила она, раздраженно вырываясь из цепких рук, - а у нас впереди вся ночь!
- Вы должны меня простить....
Но закончить любовные излияния его преосвященству не дал потрясший спящий дом пронзительный женский визг. Кардинал испуганно отскочил от графини, в недоумении прислушиваясь к нарастающему шуму и грохоту в коридоре. В этот момент дверь в комнату распахнулась, и ворвалась Хельга. Глаза служанки были неестественно выпучены, как будто её душили.
- В комнату донны Терезии пробрались воры, - что есть мочи завопила она,- и теперь они все бегут сюда, а за ними гонятся испанцы его светлости!
- Почему сюда?- не понял опешивший кардинал, но, тем не менее, живо ринулся к окну.
- Не знаю!- истошно завопила служанка, и тут же была отброшена ударом двери в сторону.
В комнату ворвались два молодых оборванца, правда, больше похожие на школяров, чем на обычных бродяг. Один из них, оттолкнув опешившего от страха кардинала, кинулся открывать окно, а другой, тем временем, запер дверь, в которую начала ломиться охрана.
Стефка со смешанным чувством тревоги за посланцев Вийона и раздирающего её смеха, завопила не менее пронзительно, чем до этого кричала Тереза. Охрана по ту сторону двери усилила напор - дверь затрещала.
"Воры", особо не задерживаясь, выпрыгнули из окна на крышу сарая, а за ними, после легкого замешательства, последовал и перепуганный кардинал, весивший раза в два больше. Раздался страшный грохот, ругань, и почему-то истошный кошачий вопль!
Наконец, выбив тяжелую дубовую дверь, вбежала стража - выглянув в окно, они всей толпой развернулись и помчались к выходу из дома. В коридоре по-прежнему неумолчно голосила Тереза.
- Они соскочили с крыши!- между тем, доложила высунувшаяся из окна Хельга,- интересно, как эти скачки перенес его преосвященство?
Немку даже трясло от страха и возбуждения. А вот у Стефании, наоборот, давно не было такого прекрасного настроения.
- Если бы умер, остался лежать на крыше!- рассмеялась она и поманила служанку в коридор.- Пойдем, успокоим истеричку!
Тереза, заливаясь слезами, выла, сидя на полу у входа в собственную спальню.
- Что с вами, Тереза, - продемонстрировала графиня сочувственную заботу испанке,- как эти мужчины оказались в вашей комнате?
- Я не знаю, - закричала та, с силой бия себя четками в грудь- какой позор!
- Да, что случилось?
- Я долго молилась, - всхлипывая пояснила Тереза,- потом разделась и только легла в постель, как на меня накинулись эти порождения дьявола!
- Тебя изнасиловали?- разозлилась Стефка, мысленно пообещав убить Вийона, когда он вновь окажется в поле её зрения.
- Нет,- разрыдалась испанка,- но они задрали мою рубаху, стали грубо хватать меня за груди и за ...,- тут она на мгновение умолкла, побагровев от стыда, - при этом охальники орали, что дьявол пришел по мою душу и они мне так вдуют, что я понесу беса. И смеялись сатанинским хохотом!
Графиня опешила, не зная, что даже сказать в утешение. Ей тоже вряд ли бы понравилось, если бы какие-нибудь хулиганы залезли к ней под рубаху и стали лапать, где не положено! Зато эта история ни капли не смутила Хельгу. Подумаешь! Да её постоянно шлепали по заднице и щипали за грудь чуть ли не все проходящие мимо мужчины, и ни разу небо не обрушилось на землю.
- Всё это глупости, мадам,- по своему истолковала она горе Терезы, - мессир Гачек за годы вашего брака, надеюсь, доказал, что вдуть ребенка невозможно! Вы никак не можете быть беременны!
Тереза перед лицом такой глупости даже плакать перестала, изумленно уставившись на снисходительное лицо немки. Та же восприняла это молчание, как согласие с её доводами.
- Пойдемте в вашу комнату и посмотрим, не пропало ли чего? - вот этот вопрос Хельгу волновал гораздо больше, каких-то щипков. - Знаю я их..., этих воров!
Тереза вытерла слезы и послушно поплелась за деловито хмурящейся немкой. Внимательно оглядев комнату, женщины заметили, что исчезло несколько рубах Гачека, пара золотых колец и изумрудные серьги, которые граф подарил подопечной на свадьбу.
- Ну, что я говорила,- позже убежденно высказалась служанка,- вор он и есть вор! Ограбили нашу святошу на кругленькую сумму. Не зря я все припрятала, а то и вы бы сейчас разводили руками и поливали проклятиями вашего дружка-воришку.
- Всё это ерунда,- беспечно отмахнулась графиня,- завтра же отдам Терезе взамен, какие-нибудь из своих серег!
- Не так-то у вас их и много!- хмуро заметила Хельга. - Супруг не балует подарками!
- Обойдусь и тем, что есть,- презрительно фыркнула Стефка,- у меня за мою жизнь было столько драгоценностей, что я потеряла к ним всякий интерес. Есть - хорошо, нет - ещё лучше, можно спать спокойно, не опасаясь воров и грабителей!
Наутро улицы, прилегающие к их дому, возбужденно гудели различными слухами о ночном происшествии. Вернувшаяся с рынка кухарка взахлеб рассказывала шокирующие сплетни Тибо, Мадлен и Хельге. Тибо весь переполох трусливо просидел в своем закутке и теперь завистливо подвывал:
- Воры могли Тибо украсть, куда же смотрит городская власть?! Напуган шумом я и мал, совсем я в эту ночь не спал!
- Да уж, на тебя надежда плоха! - злорадно подтвердила Хельга, и в свою очередь поторопилась к только что вставшей с постели хозяйке.
- Кардинал, - растолковывала она госпоже, убирая её волосы в прическу, - ясное дело, был не один! Он своих людей оставил на соседней улице. Те, по всей видимости, увидев, что его преосвященство мчится к ним, охая и хромая, а сзади несется погоня, тут же закрыли своего господина грудью и принялись обороняться от испанцев. Разбуженные жители прилегающих улиц озверели, услышав шум, и в гневе стали ругать дерущихся! Тут кто-то, я так понимаю из бродяг, бросил в ближайшее окно камнем.
Хельга жизнерадостно хрюкнула, водружая на голову госпожи чепец.
- Как и следовало ожидать, на сражающихся моментально обрушилось содержимое всех ночных горшков обитателей улицы. Там и сейчас от смрада находиться невозможно! Говорят, что кому-то горшком разбили голову и этого человека без чувств уволокли с поля боя.

- Уж не Вийона ли? - забеспокоилась Стефка.
- Ох, - пренебрежительно отмахнулась служанка, - да что ему будет от удара какого-то горшка!? У него голова крепче валуна. Отличился и кот графа!
- Пресвятая Дева, - перекрестилась графиня, вытаращив глаза,- а он-то с какого бока попал в эту историю?
- Оказывается, любимец дона Мигеля спал на крыше, когда кто-то из убегающих наступил на него, ну разозлившийся кот и вцепился бедняге в голову! Говорят, тот орал не своим голосом, пытаясь сорвать с себя этого полосатого бандита!
Стефка неловко поежилась - она не ожидала, что происшествие вызовет столько шума!
- Так что, имя кардинала всплыло?
- Нет, но ходят слухи, что какой-то знатный вельможа навещал любовницу и попал в эту переделку случайно, возвращаясь из объятий своей милашки.
Графиня облегченно перевела дух. В конце концов, она была не единственной женщиной в околотке, которая могла пригласить к себе любовника! Вот пусть сплетники и ищут виновных в чужих домах!
Кот появился перед хозяйкой хмурый, порядком потрепанным и с хромой лапой.
- Бедолага,- пожалела она его, погладив по взъерошенной шерсти,- и как это тебя угораздило разлечься у них на пути?
И вот, не раньше и не позже, прибыл супруг - не иначе сам лукавый подсказал графу появиться дома именно в этот день. Его сопровождали Гачек и епископ Отемский. Мужчины с недоумением выслушали рассказы взволнованных женщин, и де ла Верда ушел выяснять подробности к своим испанцам.
- Странно,- задумчиво произнес он, вернувшись через некоторое время и глядя на рыдающую на груди мужа Терезу,- вы говорите, что воров было двое?
- Да!- всхлипнула та,- два мерзких грязных оборванца с физиономиями висельников!
- А вы, мадам, скольких мужчин видели?- повернулся он к жене.
От взгляда черных подозрительных глаз графине стало весьма неуютно. Может, в ней заговорила совесть? Ну, это вряд ли... просто, лгать всегда неудобно, а куда деваться?
- Не знаю, было темно! Я так испугалась..., от ужаса закрыла глаза, и что есть мочи закричала,- невинно округлила глаза Стефка, и жалобно вздохнула.
- Зачем же было закрывать глаза и кричать?- с издевкой осведомился дон Мигель.
- Чтобы спугнуть насильников!
В конце концов, никто не требует от слабой женщины железной логики рассуждений и мужества бесстрашного Роланда! Стефка почувствовала себя даже обиженной этими придирками.
- Могу представить, как они вас испугались?- между тем, едко хмыкнул дон Мигель,- а ты что можешь рассказать, Хельга? Почему ты им открыла дверь в комнату графини?
- Как же,- занервничала та, испуганно пряча глаза,- кто-то заорал! Мне стало интересно, что происходит, вот я и выглянула в коридор, а тут они прямо и выскочили на меня!
- Сколько их было?- упорно уточнял граф.
Хельга покрылась багровыми пятнами, нервно теребя передник.
- Я не знаю, - заюлила она, - меня так шибанули дверью, что в глазах помутилось, и я закричала!
Де ла Верда обвел женщин свирепым прокурорским взглядом.
- Итак, все в этом доме при виде воров закрывали глаза и вопили не своими голосами,- раздраженно подвел он итог допроса,- и никто не видел, ни сколько их было, ни кто они, и даже не поинтересовались, что этим бродягам было нужно? А вот охрана утверждает, что видела убегающими трех человек!
- Спросите у кота,- ядовито посоветовала возмущенная этими инсинуациями графиня,- ваш любимец прыгнул одному из них на голову и то же орал на всю округу! Может, при этом закрыл глаза, я не знаю! И какая разница сколько было воров, ведь мы их сюда не приглашали!
- Это как сказать,- желчно сжал губы дон Мигель,- вы же привечаете висельника Вийона, вот он и навел на наш дом своих дружков.
Это предал свою госпожу доносчик Тибо. Карлик, даже удалившись спать, все равно пронюхал, что в доме был его соперник. То, что супруг так быстро выявил виновника ночного переполоха, заставило Стефку кинуться на защиту своего любимца.
- Франсуа бы никогда не польстился на пару рубах Гачека, да на сережки Терезы,- воинственно вскинулась она,- а уж лапать и хватать её за все места, тем более, не стал бы. Зачем она ему? Вийон любит здоровенных толстух, а она маленькая и худая!
Облегченно затихшая в объятиях любимого мужа Тереза тот час забыла про слезы и жалобы, и гневно ополчилась против графини.
- Вы хотите сказать, что я такая костлявая, что мной побрезгуют даже бродяги?
Ничего подобного Стефке и в голову не приходило, но лишний раз уязвить ханжу было приятно. Она только было раскрыла рот, чтобы подлить масла в огонь, но... укоризненный взгляд Гачека заставил её виновато прикусить губу. Странно, но для умницы Славека зануда Тереза стала любимой женой! Кто поймет этих мужчин и их пристрастия?
- Успокойся, родная,- ласково погладил он дрожащую от гнева супругу по голове, - донна Стефания всего лишь хотела сказать, что ты изящная и утонченная. А эти люди слишком грубы, чтобы оценить истинную женскую красоту.
- Кто-то любит пышные бока, а для кого и дранка дорога!- тявкнул из-за угла звякнувший бубенцами колпака Тибо. - Заменит толстый зад доска, от мяса же у них тоска!
Граф с таким зверским видом глянул на шута, что тот с пронзительным визгом умчался прочь.
- Так что здесь все-таки случилось,- обратился тяжело вздохнувший Гачек к графу,- не за моими же рубахами действительно залезли воры в дом? В других комнатах находится масса ценных вещей, почему их заинтересовала именно моя спальня?
- Честно говоря, никак не пойму, что произошло в моем доме вчера ночью,- недовольно пробормотал дон Мигель,- но обязательно выясню!
Он просверлил подозрительным взглядом, стоящих перед ним трех женщин. Особенно неуютно себя почувствовала Хельга, - она боялась графа до икоты, но надо сказать, что передернуло от страха и Стефанию.
Граф сделал приглашающий знак Гачеку, и мужчины вышли из комнаты. Епископ вскоре уехал с визитом к кардиналу Бурбонскому, а женщины, опасливо затаившись, стали ждать, что будет дальше.
- Я же говорила, я предупреждала,- тоскливо всхлипывая, вздыхала немка,- не надо было пускаться во все тяжкие, а вы с этим богохульником и слышать ничего не захотели. Граф непременно прикажет меня высечь!
- Успокойся, им все равно никогда не выяснить, что произошло,- хмуро успокаивала её хозяйка,- не могут же они тебя обвинить в том, что в спальню Терезы залезли воры! Это дело охраны стеречь дом, а не твое.
К вечеру обстановка в доме накалилась до предела.
За годы совместного сосуществования графская семья прекрасно уживалась с соседями, хотя дон Мигель и был иностранцем. Это произошло во многом благодаря ровному и спокойному характеру Гачека. Тот всегда был приятным человеком, не забывавшим во время поклониться, сказать пару-тройку добродушных фраз мужчинам, улыбнуться женщинам.
И когда он начал опрашивать соседей о ночном происшествии, ему охотно и с готовностью отвечали, припоминая даже самые незначительные детали. А так как ночь была теплая и лунная, и многие даже распахнули окна, чтобы посмотреть, что происходит, то Гачек очень быстро составил представление о том, что творилось на улице.
- Их было трое,- докладывал он позже за ужином внимательно слушавшим его домочадцам,- двое типичные жулики - юркие и тощие, а вот третий увалень обладал огромным пузом, которое даже раскачивалось, когда он бежал. Мало того, его спутники угощали толстяка пинками под зад и орали: "шевелись пузан, это тебе не по девкам прыгать!". Толстяк громко стонал и осыпал бесстыдников проклятиями. Потом один из них швырнул на увальня, подвернувшегося под руку кота, и столкнул его с крыши. Говорят, несчастный вопил не своим голосом! И хотя он сильно ударился при падении, жулики подхватили его под руки и поволокли волоком по улице, крича противными голосами: "Дьявол пришел по твою душу, мерзкий грешник, сейчас мы устроим тебе пекло на земле!". Из-за тяжести тела толстяка передвигалось трио довольно медленно и наши испанцы было совсем их догнали, когда неожиданно с соседней улицы убегающим на помощь пришла подмога в виде хорошо вооруженных людей. И те, окружив странную троицу, стали обороняться от стражи!
Графиня застыла в тревожном молчании, боясь шевельнуться. Надо же, люди лишают себя сна и покоя, подглядывая за соседями! Кто бы мог подумать, что кому-то не лень будет следить за крышей их дома даже глухой ночью?
- И все бы ничего, - между, тем продолжал излагать события Гачек,- но один из них, неизвестно зачем, швырнул камень в окна бакалейщика - мэтра Бюрже. Озверелый мэтр и взбешенные происходящим соседи вывалили на безобразников содержимое своих ночных горшков. Два выродка, между тем, старались подтолкнуть толстяка под зловонные струи, и, в конце концов, так врезали ему упавшим горшком по голове, что тот потерял сознание! Но этого им показалось мало, и мерзавцы кинули бедолагу в сточную канаву, прежде чем исчезнуть в неизвестном направлении. Впоследствии, вооруженные люди достали толстяка из канавы, и, осыпая парочку проклятиями, привели своего господина в чувство и унесли в неизвестном направлении. Это всё, что мне удалось узнать!
Стефка, Тереза и граф напряженно следили за ходом повествования, забыв даже про остывающие блюда на столе, а трясущаяся мелкой дрожью Хельга жалась у двери, нервно теребя передник. Все ждали реакции дон Мигеля, а тот особо не торопился делать выводы. Поигрывая столовым ножом, граф задумчиво разглядывал смущенное лицо жены.
- Что касается двух воров, то тут сомнений быть не может - обыкновенные парижские школяры -ваганты. Выходка вполне в их духе,- наконец, сделал он вывод,- но вот кто этот нерасторопный "пузан", над которым они так издевались? Явно знатная особа, раз его дожидались прекрасно вооруженные слуги, сумевшие дать отпор моим испанцам. И что эта личность делала на крыше моего сарая, сеньора?
Стефка вздрогнула. Вообще-то, не смотря на тревогу, ей все это время было смешно. Напрасно она себя ругала и сурово укоряла за бесчувственность. Но достаточно было представить, как толстый кардинал бежит, придерживая живот, по улице в компании пинающих его под зад друзей Вийона, как её сотрясал приступ с трудом сдерживаемого смеха. Вопрос мужа мгновенно привел её в чувство.
- Почему вы задаете этот вопрос мне?- моментально ополчилась она.- Откуда я могу знать, зачем какой-то знатной особе понадобились рубахи вашего секретаря? Может, он что-то замыслил против вас, и сей предмет одежды понадобился ему для колдовства?
Хорошо различимая издевка в последних словах, заставила дона Мигеля свирепо фыркнуть.
- Не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть на самом деле, мадам,- резко осадил он супругу,- каким образом, похищая рубашку моего секретаря, можно доставить вред лично мне?
- Откуда я знаю,- живо огрызнулась Стефка,- я же не разбираюсь в колдовстве и колдунах! А другое объяснение мне не приходит в голову. Хотя..., - она кинула злорадный взгляд на сурово выпрямившую спину испанку, - может, какой-то вельможа влюбился в Терезу и хотел её обесчестить?
Грызущий в углу хрящик Тибо тряхнул колокольчиками колпака и с наслаждением ринулся в атаку на ненавистную испанку:
- Дьявол пинком угостил толстяка, ему же за блуд все намяли бока! Как палка Тереза, не улыбнется и в шутку, а влез тот охальник испанке под юбку!
И пока возмущенная Тереза хватала воздух открытым ртом, графиня невинно добавила.
- Мало ли у кого какие вкусы... некоторые любят и "изящных" женщин!
Дон Мигель мгновенно пресек зарождающую свару, так рявкнув на супругу, что испуганно замолчала и силящаяся что-то сказать возмущенная Тереза.
- Никто не ухаживает за дамой в сопровождении парочки драчливых забулдыг! Вы никогда не блистали умом, а сегодня вашим глупостям, вообще, нет счета!
Гачек же только укоризненно покачал головой, и ей сразу стало стыдно. Но тут дверь внезапно распахнулась и на пороге появилась сухощавая фигура епископа Отемского.
- Извините за опоздание, я не помешал вашей трапезе?- с улыбкой осведомился он у домочадцев.
- Что вы, ваше преосвященство, мы собственно ещё и не приступали, - скупо улыбнулся де ла Верда,- обсуждаем события прошлой ночи, когда в комнату донны Терезии забрались воры и перебаламутили всю улицу.
Епископ тяжело вздохнул и устало опустился на свободный стул.
- Луна что ли так действует, но силы дьявола совсем распоясались, - посетовал он,- представляете, вчера ночью неизвестные бродяги напали на припозднившегося кардинала Бурбонского! Да, ладно бы избили, это хотя бы можно понять, а то всего исцарапали и изодрали. Его преосвященство весь в синяках и царапинах! Куда только смотрит городской магистрат и стража, если даже такой почтенный человек - одно из первых лиц государства, защищаемый солидной охраной и то не может чувствовать себя в безопасности на улицах города? Кардинал говорит, что это была самая страшная ночь в его жизни, как будто сам Люцифер возник перед ним из темноты!
Асканио да Вито был ещё молод. Несмотря на свой высокий сан, делал только первые шаги в наполненном изощренными интригами мире высокой европейской политики, поэтому он не понял, почему после его слов воцарилось тяжелое, давящее молчание. Графиня нервно покраснела и, прикусив губу от распирающего её неуместного глупого смеха, потупила глаза. Хельгу, наоборот, от ужаса перестали держать ноги, и она обессилено привалилась к стене.
Гачек тяжело вздохнул. А вот дон Мигель от бешенства онемел, и только крылья тонкого с горбинкой носа раздувались от ярости. Зато Тереза, наморщив ясный лоб, оглядела недоуменным взглядом всех присутствующих и высказалась с непонятной обидой:
- Уж не хотите ли вы сказать, что это его преосвященству понадобились мои серьги?
- И ещё рубахи, дорогая, рубахи вашего супруга,- не выдержав, съязвила графиня, - он, очевидно, настолько проникся к ним любовью, что ночью тайком пробрался в ваши покои и похитил их!
- Мадам, это уже переходит всякие границы!- от гнева голос графа напоминал змеиное шипенье.
Но, увы, он отнюдь не испугал свою супругу! Стефания не выдержала, и так долго сдерживаемый смех, наконец-то, прорвался. Она хохотала безудержно, до слез, пряча лицо в сложенные на столе руки.
Подскочивший со своего места развеселившийся Тибо начал вприпрыжку носиться вокруг стола, радостно распевая:
- Наш кардинал с крыши упал! В дерьме искупали, пинков надавали! Его преосвященство хотел получить блаженство, а сам пострадал от царапин кота, вот до чего довела полнота!
Это уже было лишним, и оскорбленная Тереза горько расплакалась.
- Графиня издевается надо мной! Меня ограбили, напугали, чуть не изнасиловали, а она смеется! Ей весело! И шута своего натравила!
В голосе испанки было столько обиды и отчаяния, что Стефка, наконец-то, образумилась. В ней поневоле заговорила совесть, и она попыталась неловко оправдаться.
- Эта история чуть ли не из "Декамерона" Боккаччо! Какой-то незадачливый любовник - толстый коротышка прыгает по крышам, его бьют и поливают помоями и содержимым горшков! Неужели вам не смешно?
Увы, но смешно за этим столом было только ей, взгляды всех остальных выражали, в лучшем случае, недоумение. Но высказался за всех, разумеется, злой как Вельзевул граф.
- У вас отменное чувство юмора, сеньора! Мне не понятна моя роль в этой веселенькой новелле - слабоумный муж, которого обводит вокруг пальца хитроумная жена с любовником?
В общем-то, так и было, но кардинал никогда не был её любовником, и Стефка решила слегка обидеться.
- Вы считаете, что я польстилась на какого-то неповоротливого и выкупанного в дерьме толстяка, у которого при ходьбе раскачивается живот? Интересное у вас представление о моих вкусах!
- Любовник наш красавец всем на чудо, - пискнул, спрятавшись за юбки госпожи Тибо, - в дерьме одежда и большое пузо, и кот изодрал, и вор пинков надавал!
Во взгляде дона Мигеля, брошенном на жену, сквозило такое презрение, смешанное чуть ли не с брезгливостью, каким граф не одаривал даже самого замурзанного оборванца.
- Не знаю, сударыня! - холодно хмыкнул он. - Кстати то, что кардинал Бурбонский никогда вас не оставлял своим вниманием, для меня не тайна. Это вы ему назначили свидание?
- Когда? - ядовито осведомилась жена. - Да я нос не могу высунуть за порог без сопровождения Терезы!
- Записку могла передать и Хельга?
Бедная немка побелела как снег и упала перед графом на колени.
- Клянусь Всевышним, никаких записок я не передавала! Не надо меня наказывать!
Стефка все более и более чувствовала себя обиженной стороной. Пусть прошлой ночью они малость и пошумели, но обвинять её в адюльтере на основании того, что она нравится кардиналу? Дон Мигель невыносим!
- Возводить напраслину на невинных женщин только потому, что какие-то бродяги вторглись в ваш дом - это, в вашем понимании, справедливо?
Семейная свара разворачивалась при посторонних, да ещё в присутствии епископа. И шокированное выражение лица последнего оказалось последней каплей в терпении дона Мигеля.
- Вы уже перешли все мыслимые и немыслимые границы дозволенного, донна!- его голос вибрировал от бешенства. - Ступайте прочь в свою спальню и не смейте оттуда выходить, пока я не позволю.
Все более и более чувствующая себя гонимой христианкой первых веков, графиня демонстративно удалилась, громко хлопнув дверью. За ней воровато выскользнули Хельга и Тибо . После кивка мужа исчезла и Тереза. Мужчины остались одни.
Граф нервно покосился на потрясенное лицо прелата.
- Вот такая у меня семейная жизнь, ваше преосвященство! - устало и горько вздохнул он.
- Я бы ни судил донну Стефанию слишком строго,- поспешил смягчить ситуацию обеспокоенный Гачек,- она сильно напугана происшедшим, да ещё вы совершенно необоснованно обвинили её в адюльтере, вот женщина и вышла из себя! Зачем бы графиня назначала свидание любовнику в комнате моей жены?
Но дона Мигеля ничуть не смутили эти доводы. У него уже сложилось представление об истинном положении вещей.
- Этот мужчина, тот самый "пузан", о котором гудит вся улица,- хмуро заявил он, - пришел в наш дом сам по себе, отдельно от воров. Когда же стража стала ломиться в дверь спальни моей супруги, кинулся бежать вслед за ними.
Этого-то Гачек больше всего и боялся. Вот только не хватало, чтобы граф опять объявил крестовый поход против жены и превратил жизнь их маленького мирка в ад.
- Но мы же с вами пришли к выводу, - мягко напомнил он,- что это не совсем обычные воры, судя по той краже, которую они совершили. И если толстяк не с ними, то почему школяры его не бросили, а стали с опасностью для жизни тащить за собой, да ещё так изощренно издеваясь?
- Не знаю,- досадливо поморщился дон Мигель,- я тоже не вижу во всем этом ни малейшего смысла! Но ведь какое-то объяснение всем этим нелепостям должно быть!
- Но не то, которое предлагаете вы,- не сдавался Славек, - обвиняя графиню в прелюбодеянии, мы вряд ли продвинемся дальше в решении этой проблемы!
- Кстати,- встрял в разговор озадаченный епископ Отемский,- я так и не понял, почему вы посчитали, что именно кардинал Бурбонский побывал в вашем доме? Разве нападение в эту же ночь на его преосвященство не может быть простым совпадением?
Он окончательно запутался во всех этих перипетиях, и теперь силился понять, почему после его сочувственных слов в адрес кардинала, разгорелся такой скандал между супругами.
- Да, это могло бы стать совпадением, - хмуро согласился дон Мигель,- если бы его преосвященство был просто избит, но вы сами сказали, что он исцарапан и изодран. Скажите, каким образом он получил такие раны? Преступники специально для этого случая отрастили когти?
- Может, сам сатана..., - неуверенно промямлил Асканио да Вито.
- Вряд ли! - категорично усомнился граф.
- Тогда выходит, что когти отрастили неизвестные воры?
- Нет! Людям незачем вставлять себе вместо ногтей острые крючья, а вот моему коту Вийону, вцепившемуся неизвестному толстяку в голову, они жизненно необходимы!
Этот довод был не лишен определенного резона, и Гачек понял, что если он вновь не вмешается, то графиню ждут крупные неприятности.
- Донна Стефания, конечно же, знает, что произошло прошлой ночью, - вынужден был согласиться он,- но виновные в адюльтере не задыхаются от хохота при рассказе о злоключениях любовника!
Граф раздраженно пожал плечами.
- Эта женщина способна абсолютно на всё!
- Вы слишком предвзято относитесь к графине,- грустно улыбнулся секретарь,- она отнюдь не закоренелая преступница! И вы ещё к ней так суровы! Разрешите мне поговорить с донной Стефанией? Уверен, что расспросив её по-хорошему, я очень скоро смогу вам дать ответ на все вопросы.
- Сделайте милость!- фыркнул де Ла Верда,- хотя..., вы всегда её защищаете!
- Не мудрено, ведь в свое время она защищала от вас меня!




Рубрика произведения: Проза ~ Фэнтези
Ключевые слова: королевский суд, авантюрные приключения,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 36
Опубликовано: 18.03.2017 в 20:59










1