Многогранники. Фаина Дерий


Многогранники. Фаина Дерий
МОРКОВКА

Мама и Саша торопились домой. Уж очень разгулялся дождь. Даже под зонтом трудно не промокнуть. Вот так и получилось, что у Саши и у мамы брюки внизу были совершенно мокрыми. Но вот и подъезд. Перед ним арка с диким виноградом. Красиво! Жёлтые, зелёные, огненно-красные листья покрыли всю поверхность, свисали как лианы вниз по бокам. В любую погоду эту красоту было видно издалека. «Ой, надо же! Куда ты забралась?» — неожиданно почти крикнула мама. Она смотрела в сторону подвала. «Морковка! — опять позвала мама, и улыбнулась. Саша посмотрел, куда смотрела мама. «А где морковка?» — тянул мамину куртку сын, а сам продолжал искать глазами. Ему уже четыре года. Он знал, что морковка растёт на огороде. У неё из зелёной травки есть хвостик. Мама сказала, что морковка забралась куда-то. Она что — живая? У воспитательницы Инны Ивановны морковка нарисована с ручками и ножками. Она у неё с глазами, с руками и даже с зонтом. Инна Ивановна рисовала морковку и говорила перед этим, что сейчас морковка пошутит с ними. Дети смеялись все вместе, потому что нарисованная морковка бежала, плакала, сидела, и зелёный хвостик был на головке волосами. Инна Ивановна, она многое умеет. Саша искал именно такую морковку. Он понял, что мама видит её и даже разговаривает. «Мама, а морковка с зонтом? — спросил он. «Да, что-то вроде этого», — отвечала мама. «Она! — подумал Саша. — А я-то думал, что Инна Ивановна шутила». Он задумался. Маленькие бровки сошлись над переносицей, ну совсем как взрослый. «Да где же она? Я её почему-то не вижу. Мама, где морковка? Ты её видишь? — спросил он нетерпеливо. «Видела, — вернее сказать» — отвечала мама. «А сейчас виден только хвостик, и то не весь, а только кончик. «А хвостик у неё зелёный. Я знаю», — сказал Саша. «Почему зелёный? —с удивлением спросила мама и взглянула на Сашу. «Да потому что это же морковка. — Саша тоже удивлённо смотрел на маму. — Ты что, мамочка, не знаешь, что у морковки всегда зелёный хвостик?» «Постой, постой. Ты о какой морковке говоришь?» Мама только сейчас поняла, что сын говорил ей совсем о другом и рассмеялась так весело, что и Саше захотелось посмеяться вместе с ней. А мама повесила зонт и сумку на ручку дверей подъезда и, взяв сына за руку, повела его на край крыльца, туда, где было окно в подвал. На краю подвального выступа лежала на боку кастрюля старая и тёмная. В ней сидела кошка. Она сливалась в тёмной кастрюле с её цветом и были видны только зелёные огоньки глаз, когда удавалось заставить её повернуться в их сторону. Они сияли, как два зелёных фонарика. А кончик хвостика почему-то был на улице.
«Вот и дождь закончился», — промолвила мама. Смотри, как быстро двигаются тучи. Стало светлее». Но Саша смотрел на кошечку. Ему захотелось погладить её по головке, по спинке. Она сидела там неподвижно и совсем не обращала внимания ни на Сашу, ни на маму. Кошечка казалась Саше такой маленькой. Было жалко, что она одна на улице под дождём, да ещё в такой грязной кастрюле. «Ну, всё, сынок, пошли домой». Саша шагал за мамой по ступеням и думал: «У дедушки Кости тоже есть кот Васька. У него два блюдца. Одно — для молока, а другое для мяса или рыбы. Васька часто спит на плече у дедушки. Дедушка ему разрешает. Похлопает по плечу рукой, а сам на Ваську смотрит. Васька — прыг к дедушке на плечо и сидит. Дедушка газету читает, а Васька спит. Да ещё как крепко. Глаза так зажмурит и спит. Даже когда его зовут, он не хочет открывать глаза. Ваську все любят. А он некрасивый, будто грязный. Иногда дедушке говорят: «Чего вы его не искупаете?» Дедушка улыбается. Махнёт рукой и говорит: «Он такой есть». Все удивляются.
«А эта кошечка какого цвета, мама? Чёрная?» «Нет, дымчатая. Это не серая и не синяя, и не голубая. Вот так…» «Дымка! Дымка! Я бы её Дымкой назвал». Саша задумался «А где она живёт?» «Да в нашем подъезде. Вот ознакомишься со всеми и всё будешь знать, друзей найдёшь». Мама прижала сына, потом потрепала за чубчик. «Эта кошечка очень ласковая, и всех любит. Ко всем в гости может прийти». «Ой, мамочка, пусть она к нам придёт, а? ну, разреши, пожалуйста». «Саша. Если кошечка чья-то, то она и должна жить там, где её хозяин. Ей должно быть там хорошо, тепло. Она с удовольствием должна приходить в этот уголок, где у неё есть где отдохнуть и что поесть. «Ма-а-ма», — стал умолять Саша, остановившись на лестничной площадке. Мама смотрела на сына и не знала, как поступить. «У нас же нет кошечки», — продолжал Саша. «Но ты же знаешь, сыночек, что мы часто уезжаем, и кому же мы будем её отдавать?» — в свою очередь задала вопрос мама. «Ну, хорошо. Ты только один раз пусти и… всё. Я больше не буду просить», — сказал спокойно Саша. «Я верю тебе, сыночка. Ты больше не будешь просить, но ей у тебя понравится, и она будет проситься к тебе. Вот ведь как может получиться». Мама так серьёзно смотрела на Сашу, что он понял: видимо, так делать нельзя. «А ты ей можешь вынести молока и поставить около её квартиры. Так её подкармливают в нашем подъезде. «А хозяин её не кормит?» — Саша вопросительно поднял на маму глаза. «Да не совсем так, сынок. Там живут взрослые дети. Они учатся. Иногда уезжают, и их долго нет. Вот тогда её в подъезде нашем все подкармливают. «А можно я ей молока отнесу? — глаза Саши сияли искорками радости. «Можно», — тихо и спокойно ответила мама, и улыбнулась. Она обняла его, и оба довольные пошли выше, на свой этаж. «Мама, а можно прямо сейчас?» — сын пытливо посмотрел на маму. Она подмигнула ему и оба, засмеялись. «Можно, можно и можно», — был ответ. Саша радостно вошёл в открытую перед ним дверь. Остановился у стенки, привалился к ней. Мама, повесив одежду, поставила сапоги под батарею на газету. «Какие мокрые» — говорила мама. «Снимай, Сашенька, сапожки и поставим их тоже вот сюда». «Нет. Я не хочу. Я пойду к этой кошечке. Понесу ей молока, а потом…» «Саша, к кошечке ты оденешь другую обувь, а сапожки надо высушить». «Я понял, мама, — Саша стал торопливо снимать сапожки. — Я сам поставлю», — заявил он. «Хорошо», — согласилась мама. Он поставил свои сапожки рядом с мамиными. Внимательно посмотрел на свои и на мамины. Его сапожки были такими маленькими по сравнению с мамиными. Это просто моя мама высокая, а папа — ещё выше. Он — ого-го-о какой! Саша машинально поднял вверх руку, как бы показывая, какой у него папа высокий. Он долго искал крючок на вешалке. Для него специально был внизу маленький крючок. Саша самостоятельно вешал свою куртку. Вот, наконец-то нашёл. «Всё! Я готов! — крикнул Саша маме в комнату, куда она прошла. «Сейчас, сейчас», — отозвалась мама. Подогрели молока, нашли баночку из-под творога, налили в неё. «Хоть бы нам её найти», — задумчиво произнесла мама. Она может куда-нибудь убежать. Спустились вниз. К счастью, кошечка там и сидела. «Надо же! Всё ещё сидит в этой кастрюле! И откуда эта кастрюля, да ещё такая большая и грязная. Ну, зови!» «А как? — Саша вопросительно смотрел на маму. «Тебе пятый год, а ты не знаешь, как звать кошку?» — мама смеялась. «Знаю, знаю», — Саша весело хмыкнул, и стал громко звать: «Ки-с-с! Ки-с-с! Ки-с-с!» — никакого ответа не было. Кошка как лежала, так и продолжала лежать. «Давай позовём её по имени», — предложила мама. «Морковка! Морковка! На! На! На!» — враз стали звать и мама, и сын. Результат тот же. Даже не повернулась. Мама подошла поближе к кошке. Чашку с молоком поднесла прямо к мордочке. Позвала ещё раз. Кошечка лениво вышла из кастрюли, потянувшись, зевнула и только тогда подошла к поставленной чашке с молоком. Медленно опустила голову к чашке, лакнула раза два, замерла, как бы оценивая вкус, а затем стала есть. «Вот ты какая! — оба враз опять сказали мама с сыном. «Почему бы это? — подумала мама. — Может, плохо слышит?» — но бросив взгляд в кастрюлю, поняла. В кастрюле лежала меховая шкурка. Хотя она уже не имела того вида, что раньше, но зато сохраняла тепло. Крепко и сладко спала на ней Морковка. Саша смотрел на кошечку, на её красненький тоненький язычок. Иногда она останавливалась, закрывала глаза. Отдыхала? Старательно облизав рот, стала лизать язычком грудку. «Мама, а чего у неё такие бока? Это оттого, что она поела? «Это у неё морковки в животике», — ответила мама и присела, чтобы погладить кошечку. А тут и Саша осмелел, стал гладить её по спинке, по голове. Морковка от удовольствия закрывала глаза, тёрлась головой о колени Саши, выгибала спинку, поднимала хвост трубой. «Ой, мама, она разговаривает с нами?» — спросил он, улыбаясь. Глазки его были прищурены. Он чувствовал себя к ней другом. Кошечка была для него существом, которому он хотел помочь, с которым мог поговорить, поиграть. «Это она так поёт нам свою песенку за наше внимание к ней. Мурлычет. Гладь её смелее, не бойся. Она добрая». Саша гладил и смотрел какая красивая у неё шёрстка. Вся она какая-то особенная, мягкая, а главное — похожа на живую игрушку. Он впервые гладил такую кошечку. У дедушки Васька царапается, а в садике не особо разрешали гладить Барона. Да и Саша его побаивался, глядя как он расправляется с рыбой. А эта Морковка! У неё такие зелёные глаза! «Мама, мама! Смотри, она прямо мне в глаза смотрит!» «Ну, вот и познакомились», — сказала мама. «Пойдём, сынулька. Скоро папа придёт. Кушать надо готовить, а тебе стихотворение к утреннику учить». Саше уходить не хотелось. А Морковка тёрлась мордочкой о Сашины ноги, ушками, лобиком. «Ладно. Я с тобой ещё увижусь», — сказал серьёзно Саша. «Доедай молоко и отдыхай. Каждый будет делать своё дело. Пока-пока!» — он помахал ей одними пальчиками руки и быстро пошёл к лестнице.
Всю неделю Саша носил Морковке пищу. Он познакомился с её хозяйкой — черноглазой и черноволосой девушкой. Она была небольшого роста, худенькая и походила больше на подростка. «Зови меня тётя Света», — сказала она и Саша был доволен — он приобретал друзей, как говорила мама. Сегодня он был по-особенному счастлив. Когда он шёл, чтобы положить для Морковки пищу в чашку, что стояла у дверей, то увидел тётю Свету. Она улыбнулась Саше, и её чёрные глаза стали как полуприкрытые щёлочки. «Ты к Морковке? Хочешь, зайди. Посмотришь, какие у неё котятки появились». Саша с радостью согласился и вошёл в квартиру. В коридоре стояла огромная чашка. В ней лежало много тряпок, а на них восседала Морковка. Около неё были малюсенькие детки-кошечки. Морковка всё время лизала их язычком. «Это она их моет», — объяснила тётя Света. «Какие они смешные! Они даже встать не могут. А лапки слабенькие и совсем бессильные», — умилённо говорил Саша. «А почему у них закрыты глазки? — удивился он. — Спят?» «А ты приходи через две недели и тогда увидишь их глазки».
К себе в квартиру Саша бежал бегом. Только открыл дверь и громко крикнул маме, которая была в комнате: «Мама, а у Морковки котятки. Два чёрненьких, а один как сама Морковка. Совсем как она, только уж очень малюсенький. Они все как игрушечки. Я их лапки трогал!» — в его глазах, в лице было столько восторга, что можно было только улыбнуться, глядя на него.
Через две недели Саша спустился из своей квартиры вниз, чтобы положить очередную порцию пищи для Морковки в чашку, что стояла у дверей квартиры тёти Светы. Саше очень хотелось войти к ней и посмотреть на маленьких котят, да и на Морковку тоже, но звонок был расположен высоко, не достать. Саша стоял и ждал — вдруг тётя Света выйдет. Он смотрел на маленьких две рыбёшки, что лежали на бумажной салфетке около Морковкиной чашки. «Не я только кормлю. Кто-то ещё жалеет кошечку», — думал мальчик. Вдруг он услышал шаги. Кто-то шёл по лестнице. «Может, сюда придёт, тогда я попрошу его позвонить». Саша с нетерпением ждал: «Кто же это так медленно идёт?»—наконец, появился мужчина. Он был толстый, с большим животом, с тросточкой. На его голове был набок сдвинут берет, волосы седые и длинные выставлялись из-под берета. Куртка расстёгнута. Он тяжело дышал. Увидев Сашу, он спросил: «Подкармливаешь? Молодец. Значит тебе не безразлично, когда наши собратья голодают». Когда он говорил, его брови — широкие и короткие, двигались, а глаза были добрые. «А вы можете позвонить? Я ещё не достаю до звонка. «А-а, конечно, конечно. Для тебя, друг, я всё сделаю. Ты мне нравишься. Я вас с мамой видел, как вы ворон кормили и голубей, а на море чаек. Это хорошо. Мо-ло-дец!»—он ласково потрепал голову Саши и нажал кнопку звонка. «А меня зовут дядя Саша. «Ой, а я тоже — Саша», — с щедрой улыбкой и широко открытыми глазами удивлённо ответил Саша. «Ну, вот и добро». Дядя Саша стал подниматься вверх по лестнице. «Спасибо вам! —спохватился Саша. Но мужчина ничего не ответил. — Жаль, не услышал», — уже тихо сказа лмальчик.
Открылась дверь. Тётя Света в ярком цветном, длинном халате стояла перед Сашей. Чёрные волосы были распущены по плечам, и переливались синевой. «А-а! Это ты? Заходи! — она забрала всю пищу, что была у дверей и положила на большую тарелку, которая стояла у стола на кухне. Подошла к Саше. — Пойдём. Смотри наших маленьких». Они вместе присели около чашки, где лежала Морковка, а возле неё, упираясь лапками в её живот, лежали трое её котят. «Они подросли!» — заметил с восхищением Саша. «Ты попал на завтрак», — смеялась тётя Света. Морковка лежала с закрытыми глазами. Иногда она открывала то один, то другой глаз и опять погружалась в дремоту. Она ни на кого не обращала внимания. «Они долго будут есть? А я так хотел у них глазки посмотреть». На лице Саши было разочарование, но тётя Света успокоила: «Я тебе покажу их глазки». Она взяла одного из котят. Он запищал тоненьким голосочком. Лапки его задвигались — он крутил головой то в одну, то в другую стороны, весь напрягался, а глаза, как две бусинки, блестели, и Саша не мог понять какого они цвета: или чёрные, или синие. Он был уже не такой, как тогда, когда их впервые увидел Саша. Шёрстка подросла и даже хвостик был немного пушистый. «Ой, какой же он смешной. Они все теперь будут жить у вас?» «Что ты, Саша. Я их уже подарила. Двоих. Третьего кто-нибудь возьмёт. Вон того, что похож на Морковку. «Жаль, — серьёзно сказал Саша. —Мы не можем взять, — часто уезжаем. Мама не соглашается, а я её просил…» «Ничего, Саша. А может, ты поможешь устроить нашего последнего?»—неожиданно спросила тётя Света. «Я подумаю», — и Саша действительно стал думать, поднимаясь к своей квартире, и у мамы спрашивал: «У тебя, мамочка, есть добрые друзья, чтобы им котёночка подарить?» Мама улыбалась. «А ты не спеши» — как говорит тебе всегда папа. Всё решится, если ты…что задумал?» Мама смотрела в глаза сына. Сама улыбнулась и сказала громко: «Доброе. Вот именно», — заключила мама.
На следующий день в саду уже все знали о котёнке, которому нужен добрый хозяин, и такой хозяин нашёлся. Это были родители Ромы, что был в одной группе с Сашей. Саша с гордостью и осторожно принёс на следующий день малыша-котёнка. Он нёс его в капюшоне от своей куртки, а ещё котёнка положили в пуховый тёплый старый носок. Его уже давно никто не носил, а котёнку в нём тепло.



* * *

Не обижайте матерей.
Как бескорыстна мать в любви!
Не торопись уйти скорей,
Самой любимой назови.
И сердце отогрей её,
Ты для неё как свет души.
Как можно чаще будь вдвоём.
С ней все дни жизни хороши.
Ещё при жизни дай понять,
Что будет счастлива с тобой.
Попробуй всю любовь отдать —
Не будет матери другой.


* * *

Мы все идём из года в год
Путём доверия и мира.
Любовь прекрасна у Шекспира,
А в жизни, вдруг, наоборот.
Где правда, ложь?
Попробуй знать…
Всё неожиданно смешалось.
А что же чистое осталось?
Ответ лишь сердце может дать.


* * *

Заливает светом день-деньской
Мои окна в малой комнатушке.
Луг цветов на диво расписной
Вскармливает вновь земля-старушка.
Кто- же постарался расписать
Каждую былинку и цветочек?
Кто же столько красок смог создать,
Каждый куст украсил, уголочек?
Почему есть горы и холмы?
Почему вода прохладна в реках?
Почему мы на Земле должны
Жить и называться человеком?




Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 37
Опубликовано: 16.02.2017 в 23:17
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1