Страстные сказки средневековья. Глава 18.


Страстные сказки средневековья. Глава 18.
ПАРИЖ.
А де ла Верда, по-прежнему, сновал между двумя странами. Он столько раз уже пересекал пролив, что, казалось, знал в лицо каждую волну угрюмого Ла-Манша.
Он мало тогда думал о личной жизни, и позволял себе вспоминать о погибшей жене только на вечерней молитве. И раз за разом, молясь за упокоение души Стефании, он вновь и вновь напоминал Всевышнему - его жена мертва! "Невинно убиенная", чтобы там не толковал тонюсенький глас сомнения внутри! Мертва и всё!
Впрочем, дел было настолько много, что только оказавшись в Париже, дон Мигель позволял себе немного перевести дыхание и насладиться домашним уютом, который для него теперь создавала не только Хельга, но и Тереза.
Молодая женщина сразу же властной рукой забрала на себя бразды правления небольшим хозяйством графа. Если и были у них трения с немкой, то они остались от мужчин втайне. Присутствие хорошенькой испанки за столом придавало особую прелесть трапезам графа и секретаря.
Но вскоре их тихий мирок потрясла удивительная новость.
- Графиня жива,- довел до сведения де ла Верды секретарь, когда тот в очередной раз посетил Париж, - приехал её родственник - Карел Збирайда. Он имеет достоверные сведения, что донна Стефания находится в Копфлебенце, во владениях барона фон Валленберга.
Дон Мигель даже застонал от бессилья, болезненно уставившись на висящее на стене распятие:
- За что наказуешь, Господи? Конечно, я великий грешник, но этот крест слишком тяжел для меня!


МОРАВИЯ.
В последнее время Елена часто сталкивалась с приезжей француженкой мадам Аннет де Бревай. Иногда ей даже казалось, что куда бы она ни направилась, на дороге всегда оказывалась эта рыжая дама с приторной улыбкой.
Иноземка, конечно, была красива, но девушке почему-то бросалась в глаза её неискренность, фальшивая слащавость и манерность.
Впрочем, у неё у самой было слишком много проблем, чтобы думать о какой-то пришлой француженке. Отношения между крестницей и бароном, хотя пан Ирджих и не знал всей правды, становились все более и более натянутыми.
Как Еленка не хорохорилась, толкуя Генриху о внебрачном ребенке, чем более округлялась её талия, тем сильнее девушке становилось не по себе, и от хмурых взглядов придворных, и от откровенной ненависти маркграфини, и от предчувствия грядущего скандала с крестным отцом. И лишь любовь давала ей силы вызывающе смотреть в будущее. Именно вызывающе – чувство, по-своему гордое и смелое, но далеко не самое уютное, когда ждешь младенца.
Вот поэтому, привыкнув к излишним знакам внимания мадам Аннет, Елена не проявила никакого удивления, когда француженка как-то вечером предложила подвезти её до дома в своем портшезе.
Девушка как раз растерянно оглядывалась в поисках куда-то запропастившихся слуг, когда дама внезапно появилась из-за спины.
- Её высочество вас сегодня слишком задержала,- сочувственно заметила иноземка,- вот эти бездельники и утомились дожидаться! Наверное, сидят, в каком-нибудь шинке! Я собираюсь навестить монастырь цистерцианок, так что нам по пути!
Пани Лукаши не особо хотелось принимать приглашение этой особы, но с другой стороны, она так разозлилась на холопов, что решила их проучить. Пусть побегают, поищут, а потом ответят перед Збирайдой, как получилось, что их госпожу везут домой посторонние люди! Где бедной девушке было знать, что слуги с проломленными головами уже плывут вниз по течению Свратки.
- Ах, милая пани, составьте мне компанию, - между тем источала мед француженка,- поболтаем по-дружески!
Елена пристроилась в носилках. Некоторое время был слышен голос только мадам де Бревай.
- Ах, дорогая, вы ещё так плохо знаете жизнь! - убежденно толковала дама. - Любовь - вещь по-своему очень хорошая, но, увы, мужчины так изменчивы в своих вкусах! Доверившая свое сердце страсти женщина напоминает прохожего, мимо которого промчался всадник на быстром скакуне - толком ничего не разглядишь, да и не поймешь, и только пыль сожаления опускается на израненную душу!
Её юная спутница промолчала. Подобное сравнение не имело у неё особого успеха.
- Мужчины очень эгоистичны, и мало думают о последствиях любви!
И опять не угадала лукавая француженка. Её Генрих был совсем иным!
- Ты, милочка, являешься для нашего маркграфа всего лишь временным замещением в его постели женщины, которую он давно и страстно любит. Его светлость без ума от твоей сестры!
Елена ошеломленно покосилась на едва виднеющееся в сумраке портшеза лицо собеседницы. Уж не издевается ли над ней велеречивая иноземка? Причем здесь покойница Стефка?
- Здесь так темно! - хмуро заметила пани Лукаши.
Но стоило ей только потянуть руку к занавесам, как француженка резко вернула вощеную ткань на место.
- Что за беда, на улице все равно мрак!
Между тем, портшез внезапно остановился. Елена удивилась.
- Неужели мы уже приехали?
- За интересной беседой время бежит быстро!
Но когда она все-таки откинула полог портшеза и выглянула наружу, то увидела, что находится в незнакомом месте, да ещё в окружении странных людей. Хорошо вооруженные рыцари, почему-то плотно окружили носилки, как будто там находились не две беззащитные женщины, а пресловутый дракон.
- Пресвятая Дева,- ахнула изумленная девушка,- где это мы?
Может, она бы и ещё что-то сказала, но остро и противно пахнущая тряпка залепила лицо, и пока возмущенная Елена брыкалась, стремясь освободиться, сознание её покинуло.
Когда она пришла в себя, отряд Вальтера фон Валленберга уже был далеко от Брно. Трирцы успели выскользнуть из Старобрненских городских ворот перед самым закрытием, когда уставшие за день стражники уже не особенно усердствовали в досмотре, торопясь на покой, поэтому никто не обратил внимания на большой тюк, перекинутый через седло одного из скакунов.
Когда границы городских владений остались позади, Вальтер пересадил бесчувственную пленницу в свое седло, поэтому его лицо было первым, что она увидела, вышедши из забытья.
- Кто вы? - в ужасе пробормотала Еленка, едва шевеля распухшим от жажды языком.
Голова несчастной девушки раскалывалась от боли, и она с трудом соображала, что происходит. Кто её везет, куда? Но Вальтер не поспешил пояснить юной пленнице суть происходящего.
- Вскоре вы все поймете, пани Лукаши, потерпите немного!
- Но...
- Вы все узнаете позже!
На следующей остановке юную пани окончательно освободили от пут и посадили на лошадь, дав возможность продолжать путь самостоятельно. Как не была поражена девушка похищением, но ей ничего не оставалось, как следовать за незнакомцами. Елена была прекрасной наездницей, неутомимой и выносливой, поэтому, не смотря на беременность и осеннюю распутицу, не выказывала признаков усталости, хотя Вальтер не раз с тревогой посматривал на пленницу.
Все эти дни, опасаясь погони, их отряд скакал практически без отдыха, стремясь к встрече с отрядом старшего фон Валленберга. И вот из-за очередного поворота поросшей густым лесом, вьющейся по перевалам дороги показалась колонна, закованных в сверкающие латы рыцарей. Колеблющийся на ветру стяг сразу же подсказал Вальтеру, что это тот самый отряд, которого они так дожидались, а вскоре он узнал и роскошные, с изображениями сокола латы Гуго и его шлем, украшенный той же птицей.
- Мой брат встречает вас как дорогую гостью, пани Лукаши!- чуть наклонился он к Елене.
- Ваш брат?
Черные глаза девушки с таким недоумением уставились на собеседника, что тот все-таки счел нужным сообщить.
- Мой брат - барон Гуго фон Валленберг счел нужным лично вас поприветствовать!
А вот теперь самое время объяснить, почему братья Валленберги заинтересовались Брно и пани Лукаши, и зачем похитили юную возлюбленную маркграфа.


КАРЕЛ И ВАЛЛЕНБЕРГИ.
Карел не особо ломал себе голову над выполнением поручения маркграфа. Ему было все ясно с самого начала.
Стефания, живая или мертвая, все равно была отрезанным ломтем и принадлежала своему мужу. Де ла Верда не пользовался любовью их семьи, и, по общему убеждению, оказался отвратительным мужем для сестры. Конечно, Збирайды не знали и тысячной доли происходящего с юной женщиной в этом нежеланном браке, но и того, что стало известным - было достаточно! Мужчина, не могущий обеспечить безопасность своей жены, не достоин уважения, и неважно, какими титулами он осыпан и сколько владений имеет!
Но, так или иначе, такова судьба Стефки! Раз Господь в своей мудрости решил, что граф станет её супругом, знать так тому и быть. Пусть терпит бедняжка, на том свете ей это зачтется.
И однозначно, маркграф в этой истории явно лишний, как бы ни облизывался он на красавицу. Но Генрих был его сюзереном, и Карел не мог прочитать ему проповедь о целомудрии и отказаться выполнять поручение. Что толку? Во-первых, маркграф мог поручить это дело и кому-нибудь другому, а вот он бы навсегда потерял надежду хоть чего-то добиться в жизни. Во-вторых, дело было все-таки семейным. И кто, как не брат должен был помочь сестре освободиться из заточения?
Всё представлялось Карелу довольно простым. Откажет ли ему фон Валленберг в выдаче Стефки или наоборот, он обо всем сообщит супругу сестры, и тем самым и поручение маркграфа выполнит, и совесть свою успокоит. А вот какие силы он приведет в движение, шевельнув это баронское гнездо, ему и в голову не приходило!
Надо сказать, что сразу же все пошло не так, как задумывалось. Когда после долгого пути Карел в окружении нескольких человек сопровождения подъехал к монументальной крепости, то его не подпустили даже к первым воротам, нагло задрав подъемный мост прямо перед носом путешественников.
- Его милости, барона фон Валленберга дома нет! - проорал со стены караульный.
- Но кто-то же есть, с кем бы я мог обсудить свое дело?
- Когда господин прибудет в Копфлебенц, с ним и будете обсуждать!
- Я могу его подождать!
- В Трир поезжайте, добрый человек, в Трир! У нас нет странноприимного дома!
Вот таким образом молодой Збирайда и оказался в Трире - небольшом старинном архиепископском городе. Он немедля стал собирать сведения о Валленбергах, и вскоре понял, что это весьма неблагодарное дело.
Архиепископство Трира было важным церковным княжеством Священной Римской империи. Архиепископ Трира был вторым по чести из семи выборщиков Священной Римской империи. Ему была дана особая привилегия, по просьбе архиепископа Майнца, первым оглашать результаты выборов и имя нового императора. Церковное княжество включало города Кобленц и Трир, крепость Эренбрайтштайн, Кокхайм, Боппард и эксклавы в графстве Лимбург, герцогстве Шёнбург, Эгер, Монтабор, Майен, Даун, княжество Вормс, часть города Ладенбург, княжеское аббатство Прюм.
В общем, трирские архиепископы были далеко не последними людьми в иерархии Священной Римской империи, но к своим непосредственным вассалам фон Валленбергам относились с подозрительной враждебностью.
- Еретики,- как-то с нескрываемой ненавистью пояснил любопытствующему чужеземцу один из архиепископских викариев,- все Валленберги - еретики! И они рано или поздно дождутся костра, но у этих нечестивцев слишком могущественные покровители. Попробуй, сунься к ним - одну головную боль только и заработаешь!
И это была практически самая исчерпывающая и многословная характеристика Валленбергов. Остальные опрошенные отделывались лишь краткими замечаниями.
- Женат лишь только младший фон Валленберг, а сам барон пока холост!
- Говорят, есть у него любовницы, но кто? Черт его знает!
- Пленницы? Да пес его знает, какие у него там пленницы! Наверное, есть! Но нам до этого нет никакого дела!
- Шахматисты они! Малость свихнулись на этом деле.
В той или иной интерпретации все лишь вторили друг другу, да и то неохотно. Вот и получалось, что Валленберги проживали от Трира в паре часов пути, а сведения о них были не менее туманные, чем о маврах или песьеголовцах.
Однако всё, что происходило в Трире, оказывается, было хорошо известно в Копфлебенце.
В ожидании барона скучающий Карел часами бродил по узким улочкам старинного города, любуясь базиликами и храмами, бесцельно толкаясь на рынке и изучая содержимое лавок. И как-то на площади базилики св. Петра к нему подошел богато и щегольски одетый мужчина лет тридцати с хвостиком. Тонкое лицо незнакомца освещалось спокойными серыми глазами. Августовский день был жарок, но, похоже, мужчина не потел под бархатом котарди, настолько бледной и холодной на вид выглядела кожа его высокого лба под плоским шапероном.
- Я слышал, вы интересуетесь Валленбергами? - равнодушно спросил он.
Карел с любопытством окинул взглядом нежданного собеседника. Перед ним был человек явно высокого происхождения.
- Да! - настороженно откликнулся он. - Я приехал издалека, чтобы увидеть барона, но его нет дома!
- Издалека? Откуда же?
- Из Моравии, рыцарь!
Брови незнакомца удивленно взмыли вверх.
- Из Моравии? Действительно, путь не близкий! И что же вам нужно от Валленбергов?
Его любопытство можно было бы назвать навязчивым, но это слово не подходило к той ледяной отрешенности, которая светилась во всех жестах мужчины. Странный человек!
- У меня приватное дело,- Карел резко отказался удовлетворить его любопытство,- это касается только меня и Валленбергов!
Неожиданно незнакомец хмуро хмыкнул.
- А я и есть фон Валленберг! Вальтер фон Валленберг! Мой брат в Риме, и в его отсутствии я веду дела Копфлебенца! Итак, кто вы и что вам нужно? Почему вы беспокоите жителей Трира расспросами о моей семье?
Карел обомлел от неожиданности. Он не был готов вести такой важный разговор, вот так - походя, посередине полной народа площади, но Вальтер терпеливо ждал объяснений.
- Почти полтора года назад пропала моя родственница - пани Стефания, графиня де ла Верда! Мой господин - маркграф Моравский получил известие, что она находится в Копфлебенце!
Валленберг вполне правдоподобно недоуменно пожал плечами.
- Я не знаю, откуда у него такие сведения! В наших владениях нет такой женщины!
В его взоре сквозило такое невозмутимое равнодушие, что Карелу стало неуютно.
- Может, женщина находится у вас под другим именем? Его высочество уверил меня в достоверности этих сведений! Поймите, речь идет о моей сестре!
- Я понимаю ваше беспокойство, но его высочество ввели в заблуждение!
Что ж, оставался последний аргумент.
- Маркграф велел передать, что условия сделки нужно выполнять, иначе репутации вашего брата придет конец!
Вот только сейчас, похоже, Карелу удалось пробить безразличие собеседника. По крайней мере, его тонкие, словно нарисованные брови чуть дрогнули.
- Вы говорите загадками!
- Ключ от этой загадки в руках моего господина. Я всего лишь передал слова, но не знаю, что они означают!
Столь подробное пояснение понадобилось Карелу, потому что он неожиданно почувствовал смертельную опасность. Она ледяными волнами исходила от стоящего напротив человека, и молодой Збирайда догадался, что ему все-таки удалось ощутимо зацепить Валленбергов за живое.
Но Вальтер больше ничем не выказал своего беспокойства. Наоборот, он вяло посоветовал собеседнику:
- Я мало осведомлен в делах моего брата, поэтому будет лучше, если вы все-таки дождетесь барона!
- Но как долго мне его ждать?
- Думаю, не дольше месяца. Мой брат уже заканчивает свои дела в Риме, и вскоре вернется домой!
Карел зло выругался про себя, но ему не оставалось ничего другого, как бесцельно проедать выделенные Генрихом деньги в местных харчевнях.
Вальтер, между тем, вернулся в Копфлебенц озадаченным и расстроенным.
Конечно, он прекрасно осознал всю важность угрозы Генриха Моравского. Достаточно нескольких сказанных кому надо слов, и их хорошо налаженный фамильный бизнес постигнет катастрофа. Тайный поток золота, позволяющий Валленбергам все эти годы жить по собственному вкусу, тот час иссякнет, и начнутся далеко идущие неприятности. Но и выдать графиню сластолюбивому маркграфу было невозможно. Любовница брата ждала уже второго ребенка, и между ней и Гуго царило радующее весь замок согласие. Ещё Вальтера занимал вопрос, откуда маркграфу стало известно об обмане, но и это могло и подождать.
Вариантов возможных действий у младшего фон Валленберга было мало. Он толком не знал, что предпринять, но зато хорошо понимал, что время работает не на него. После напряженных раздумий о сложившейся ситуации Вальтер написал брату письмо и вызвал к себе Аннет.
- Собирайтесь в поездку, мадам,- приказал он черной королеве,- нам предстоит работа в Моравии. У вас хорошая головка, и если вы сумеете себя показать, то получите возможность снять черные одежды и выбрать мужа по вкусу!
Почему он тогда остановил выбор на Аннет? Потому что был высокого мнения о способностях бывшей королевы, да и прекрасно понимал, что его открытое появление в Моравии невозможно. Зато не было ничего проще, чем затесаться в свите красивой путешественницы. Женская красота всегда отвлекает внимание, обезоруживает, расслабляет и является лучшим прикрытием для шпионской деятельности.
Когда фон Валленберг пересек границы Моравии, он с трудом представлял, что ему нужно отыскать, но был уверен, что обязательно нащупает слабое место маркграфа, после чего уже будет значительно легче заткнуть рот этому ушлому государю. И нашел!
Аннет пришлось оставить в Моравии, для того, чтобы через неё диктовать Генриху условия Валленбергов, а Еленка становилась в этой грязной игре пресловутой обменной монетой. Оставалось только надеяться, что младшая сестра не менее дорога своему любовнику, чем Стефания.



ВСТРЕЧА.
Елена, конечно же, не подозревала, через какое испытание ей предстоит пройти. Девушка во все глаза смотрела на подъезжающий отряд.
- Кто этот высокий, могучий рыцарь? Ни разу не видела людей такой стати!
- Мой брат - Гуго фон Валлеберг отнюдь не дурен,- загадочно хмыкнул Вальтер, - но этим отнюдь не измеряются все его достоинства. Впрочем, вам предстоит это вскоре узнать!
Между тем два, двигающихся навстречу друг другу отряда, наконец-то встретились.
Барон не был в Риме, но дела, которыми занимался старший фон Валленберг, требовали особой тайны, поэтому его истинное место пребывания так тщательно и скрывалось. И вот теперь ему пришлось все бросить и устремиться на встречу с братом к границам Моравии.
Спешившись при помощи оруженосца, он галантно преклонил колено перед лошадью Елены. Девушка зачаровано смотрела, как он прикладывает к шлему подол её пропыленного дорожного платья, как светятся из-под открытого забрала небольшие в окружении светлых ресниц ярко-синие глаза. Она догадалась, что этот человек и есть главная фигура в её похищении, хотя от этой догадки ситуация не становилась понятнее.
- Мой брат, двенадцатый барон Гуго фон Валленберг,- церемонно представил его Вальтер, и тут же добавил, уже обращаясь к брату- пани Елена Лукаши, родная сестра графини де ла Верда, мадам Стефании.
Еленка удивилась, услышав имя сестры, но, тем не менее, приветственно качнула головой. Барон при помощи оруженосцев вновь забрался на коня. Весь отряд перестроился, и они двинулись по направлению к Вене.
Поначалу спутники ехали молча. Смущенная Елена, опустив глаза, ловила на себе внимательный взгляд барона, откровенно разглядывающего пленницу.
- Вы, пани Елена, красивая девушка! - наконец, проскрежетал тот весьма неприятным голосом.
- Благодарю вас,- и Елена решила воспользоваться оказией, чтобы разузнать, что этим людям нужно от неё,- но, может, хоть вы мне объясните, что происходит?
Но барон даже и не подумал ответить на прямо поставленный вопрос.
- И как же такая прелестная пани умудрилась настолько себя уронить, заняв малопочтенное место куртизанки при распутном властителе?
Елена надменно глянула на неприятного собеседника. Невоспитанный медведь! Вот ещё, будет она с ним объясняться!
- Кто вам дал право судить меня?
- Никто,- охотно согласился барон,- но у любого прохожего есть право кинуть в выставленную на паперти шлюху кусок грязи! Право нормального человека считать распутницей женщину, добровольно укладывающуюся в постель женатого мужчины!
- Да, как вы смеете! - от возмущения у девушки перехватило дыхание.
Но барон продолжил холодно и убежденно высказывать свои оскорбительные сентенции:
- Ваши высокородные предки преданно служили короне, показывая чудеса отваги и храбрости и не жалея своей жизни, именно за тем, чтобы их будущим дочерям и внучкам не приходилось, как простым смердкам, задирать подол перед каждым желающим их взять! Они кровью заслужили право на уважение своих женщин, а вы им плюнули прямо в лицо, расставив ноги перед мужчиной, который презирает вас!
- Генрих не презирает меня! - от унижения из глаз Елены хлынули слезы.
- Да!- издевательски протянул фон Валленберг,- неужели маркграф вас любит? Тогда почему он фамилию Лукаши выставил на всеобщее поругание? Почему он позволяет себе задерживать вас в своих покоях? Почему он не выдал вас замуж?
- Я сама не захотела этого!
- О, да,- кивнул, ухмыляясь, собеседник,- а он вас послушался! Генрих, конечно, не понимает, что вам всего пятнадцать и в голове у вас зияющая пустота, что вас надо за волосы оттащить к алтарю, хотя бы ради вашего чрева?
- Он признает ребенка бастардом!
- Допустим, но что после ждет вас? Официально признанная потаскуха! Представляю, что сейчас творится на душе у пана Збирайды.
- Крестный ничего не знает!
- Надолго ли?
- Но у всех властителей есть фаворитки,- Елене надоело оправдываться, и она перешла к нападению,- мой ребенок получит и титул, и земли, по праву своего высокого происхождения!
- О да, куда уж высокороднее! Сын куртизанки! Через год вы приедитесь своему любовнику, и ему захочется новых женщин, а ваша жизнь станет такой, что и монастырскую келью вы примете с радостью.
- Даже если и так,- презрительно сверкнула на него полными слез глазами Елена,- это мое дело!
Она вовсе не собиралась сдаваться, и чем оскорбительнее звучали обвинения барона, тем большую ярость и желание сопротивляться возбуждали. Неотесанный деревенщина, да что он мог знать об истинной любви и женском сердце!
- Зато,- мстительно заявила она, дерзко вздернув вверх подбородок, - я люблю мужчину, которого выбрала сама, а не того, которого навязали родители! И даже пусть потом будет монастырь, но год, два, день, неделю - сколько даст судьба, но в любви и страсти, а не в слезах и смиреной ненависти!
Удивительно, но в этот раз барон не нашелся, что сказать. Некоторое время братья задумчиво улыбаясь, молчаливо ехали рядом.
- Ты уверен Вальтер, что ничего не перепутал,- наконец, насмешливо спросил фон Валленберг брата,- они, действительно, сестры? В них же нет ничего общего!
- Подбородок,- серьезно пояснил Вальтер,- и лоб, особенно когда сердятся! Да и в характере есть кое-что общее - полная безголовость в подчинении у чувств!
Но Гуго лишь снисходительно покрутил головой, вновь остановив изучающий взгляд на пылающей гневом Еленке.
- Вам всего пятнадцать лет, пани Лукаши, только это и оправдывает вашу непроходимую глупость в моих глазах,- наконец, тяжело вздохнул он,- у вас такое же представление о чувствах мужчин, как у строгой жизни монашки о плотском грехе!
- Если я так непроходимо глупа, то к чему этот разговор?
- Надо же как-то сократить путь!
После такого нелицеприятного обмена любезностями беседа заглохла. Братья, правда, обменивались краткими репликами на трирском диалекте, который хорошо говорившая по-немецки Елена понимала через слово, но это были ничего незначащие фразы.
Несмотря на отчаянную браваду, она все-таки робела перед бароном. В его присутствии девушка чувствовала себя маленькой глупой девчонкой, которую застали в кладовой за кражей сахара, и ей это мало нравилось. Может, поэтому Елена дерзила барону и старалась выглядеть независимой и смелой?
Вскоре путники остановились на ночь в придорожной харчевне. Это была уже территория Австрийского герцогства, и путники немного расслабились.
Кстати, в гостинице пани дожидались служанки - две опрятные сильные немки, которые помогли ей вымыться с дороги, переодели и накормили. Елена с наслаждением вытянулась на простынях с незнакомыми гербами. Но девушки и на ночь не покинули её, оставшись ночевать с ней в одной комнате, и какой усталой не была пани, до неё быстро дошло, что это не столько горничные, сколько надзирательницы.
Путешествие в неизвестность она уже продолжила в тряской карете, и к вечеру следующего дня мягкую подушку укатанной дороги сменило звонкое дребезжание колес по брусчатке. Высунувшись из окна Елена увидела перед собой каменные дома вдоль узких улочек какого-то города.
- Вена,- пояснила ей служанка,- скоро ваша милость приедет домой!
- Мой дом отсюда очень далеко!
Острой болью кольнула в сердце тоска по дому. В памяти вспыхнули искрошившиеся башни и стены замка Лукаши, подслеповатое сморщенное лицо бабки Анельки.
Девушке было очень страшно. Как не ломала себе голову Елена, она никак не могла понять цели своего похищения. Куда она попала? Что её здесь ждет? Увидит ли когда-нибудь родной замок?


ПЕРЕПОЛОХ.
Если бы Елена знала, что близкие далеко не сразу хватятся пропажи, то ей, наверное, стало бы очень неприятно. Когда девушка на ночь глядя не появилась дома, то об этом сразу же доложила Збирайде обеспокоенная Хеленка.
Барон по своему обыкновению ждал экономку в постели.
- Наверное, - беспечно потянулся тот,- осталась ночевать в покоях маркграфини, иначе бы холопы подняли переполох!
Хеленка была другого мнения о причине отсутствия Елены, решив, что обезумевшая от страсти девчонка не смогла расстаться с любовником!
- Но все-таки могла бы и предупредить! - после некоторого раздумья нахмурился пан Ирджих. - Напомни мне завтра! Устрою ей основательную головомойку!
Хеленка задержала дыхание, выслушав его недовольство, и перевела разговор на хозяйственные дела.
Когда барон уснул, крепко прижимая её к себе, женщина смогла задуматься о том, что происходит между маркграфом и Еленкой. Она ждала больших неприятностей! И как знать, как отреагирует на бесчестье крестницы пан Ирджих? Могла пострадать и её голова.
Утро принесло новые тревоги. Еленка так и не появилась дома. Обеспокоенная Хеленка послала холопов разузнать, что-либо о юной пани, но те вернулись ни с чем. Збирайда же до позднего вечера пробыл где-то в городе, а ввалившись в спальню пьяный, наотрез отказался обсуждать дочь.
- Еленка? - пьяно пробормотал он. - В спаленке, поди! Не забивай мне голову всякими глупостями!
Понимая, что толку от пьяного буяна мало, Хеленка угомонила капризного сюзерена, но утром, не успел тот с похмелья продрать глаза, обрушилась на него:
- Девочка вторую ночь не ночует дома, мало ли что могло случиться? - позволила она себе в кои-то веки возмутиться. - Поезжайте в замок и наведите справки!
Мучавшийся головной болью Збирайда выругался, причем досталось и экономке, но опохмелившись, все-таки выехал из дома. Он и сам уже понимал, что здесь что-то не ладно. Осторожно кое-кого порасспросив, барон узнал, что две последние ночи маркграф провел, заседая с советниками по поводу новых требований неугомонного короля венгров Корвина, а маркграфиня со вчерашнего дня в отъезде на богомолье.
Допрошенная дворцовая челядь только недоуменно морщила лоб, с трудом вспоминая, когда последний раз видела пани Лукаши. Получалось, что девчонка мелькала в коридорах резиденции, где-то дня два назад. Все это настолько встревожило отца, что он попросил, не смотря на острую неприязнь, аудиенции у маркграфа.
Генрих его принял только во второй половине дня.
- Пропала, - рассеянно удивился тот,- но... как это могло случиться? Ладно, Стефка, а Еленка-то кому могла понадобиться?
Своевременное напоминание! И вот только теперь впавший в панику от ужаса Збирайда начал тщательный розыск, и выяснил, что вместе с дочерью исчезли и отвечающие за её безопасность слуги.
- Украли,- ахнул он, - опять украли! Да что я за несчастный?! Почему именно мои девочки глянутся всяким бесчестным негодяям!
Вот теперь уже и обеспокоенный Генрих вместе с отчаявшимся отцом взялся за розыск. Но пять лет назад было хотя бы понятно, в какой стороне искать, а сейчас?
Вскоре по дворцу поползли слухи о странной пропаже любовницы маркграфа. Они настолько обеспокоили архиепископа Моравского Антония, что тот решился встрять в альковные дела правителя.
- Мне очень горько, сын мой, начинать этот разговор,- после большой службы священнослужитель пригласил маркграфа к себе в ризницу,- но это мой долг пастыря!
Генрих раздраженно прикусил губу, но не осмелился перебивать такое высокое духовное лицо.
- Ходят пугающие слухи о непотребстве в вашей постели,- продолжил тот,- злые языки доносят до меня имя юной пани Лукаши - крестницы барона Збирайды!
- Я много работаю, иногда нервы совсем на пределе,- пожаловался смущенный маркграф,- надо же хотя бы немного рассеяться!
- Но не позорить же имя высокородной девицы! Да и о жене не нужно забывать! С тех пор, как она родила, вы ни разу не посетили её спальни, а новый ребенок только укрепит династию. Мало ли что может случиться? Маркграфиня жалуется духовнику на ваше пренебрежение. Кстати, что там с Еленой Лукаши? Куда исчезла эта девушка?
- Не знаю, но мои люди ищут её!
- Вы должны были и это учесть, - укорил его архиепископ, - недостойная связь с высокородной девицей, которая терпит прилюдный позор, не делает вам чести в глазах подданных. Как только вы убедились, что она понесла, надо было срочно её выдать замуж! Почему вы этого не сделали?
- Она не захотела!
- Конечно, прелюбодействовать гораздо приятнее, но вы-то должны были настоять на своем! Крестный отец пани в курсе ваших отношений?
- Нет!- облегченно перевел дыхание Генрих.
Но прелат лишь покачал головой.
- Как вы можете быть в этом уверены, когда слухами наполнены все коридоры вашего замка? А вдруг это барон убил свою крестницу, не выдержав позора?
Генрих прекрасно знал, что это не так, но разубеждать архиепископа не стал.
- Я проведу тщательное дознание! - твердо пообещал он его преосвященству.
Ответ на свои вопросы, уже потерявший надежду увидеть юную возлюбленную Генрих получил лишь на пятый день. Кто-то неизвестный подкинул условия обмена прямо под дверь его покоев. Валленберги в свойственной им наглой манере потребовали от маркграфа письменных подтверждений в том, что они выполнили взятые на себя обязательства, и даже обговаривали, в чем конкретно эти обязательства заключались. Подписать такое было смерти подобно, и надо было бы с гневом отказаться, но на другой чаше весов находилась похищенная Елена. Генрих прекрасно понимал, в какой опасности находится девушка.
Но прежде маркграф пожелал выяснить, что же произошло.
Шпильберг был наводнен соглядатаями, и ему понадобилось всего лишь два дня, чтобы найти свидетелей похищения, и тут же всплыло имя приезжей француженки - мадам де Бревай.
Маркграф не пожелал тратить попусту время на уговоры. Он был настолько зол и обеспокоен, что устроил допрос чужеземке прямиком в пыточной камере страшных подземелий.
Аннет нервно оглядела раскаленные в жаровне клещи и прочий пыточный инструмент, и сразу же рассказала обо всем, что пожелал узнать черный от гнева Генрих.
- Если вы не дадите согласие навсегда забыть о пани Стефании, и не дадите в этом письменное подтверждение, - доходчиво пояснила она,- то вашу любовницу сделают замковой шлюхой, а ребенка запишут в рабы!
- А если я превращу вас в кусок живого мяса? - угрюмо полюбопытствовал маркграф.
Мадам де Бревай холодно улыбнулась.
- Возможно, вам это и доставит удовольствие, но никак не повлияет на расстановку сил! Моя жизнь или смерть мало интересуют Валленбергов!
- Почему же вы ввязались в эту опасную авантюру?
- Вальтер фон Валленберг пообещал мне мужа по вкусу!
Генрих удивленно вздернул брови.
- И каков же ваш вкус?
- Ничего особенного - это должен быть дворянин с приличным состоянием!
Аннет пытать не стали, но решили не выпускать из тюремного подземелья до тех пор, пока Генрих все как следует не обдумает.
Казалось бы, все предельно просто - Елену нужно было спасать во чтобы то ни стало, но... всё переворачивалось внутри самолюбивого властителя при мысли, что его опять обманули, принудили поступить противно воле, буквально связали по ногам и рукам, и это настолько бесило Генриха, что хотелось больно уязвить Валленбергов, небрежно отвергнув их шантаж.
В бессильном отчаянии метался он по своим покоям, когда его камердинер нерешительно высунул нос из-за двери. В такую минуту только трехголовый мог осмелиться нарушить его покой, и вот!
- Чего тебе? - зло рявкнул взбешенный маркграф, в ярости запустив в слугу первым, что попалось под руку.
Янек ловко увернулся от тяжелого резного кубка.
- Там..., там..,. опять пришла та женщина!
Вот дурень! До женщин ли ему сейчас?
- Какая женщина, идиот?
- Хеленка!
Генрих от возмущения даже зашипел.
- Что ей нужно?
- Она хочет вас видеть!
И что?
- Гони её взашей!
- Но женщина говорит, что у неё важные известия о пропавшей пани Елене!
Янек естественно решил, что его господин так убивается по пропавшей любовнице, поэтому и отважился рискнуть собственной головой, нарушая его уединение. Но что рабыня Збирайды могла ему сказать нового?!
Хотя и этого краткого диалога оказалось достаточно, чтобы Генрих вспомнил об умелых ласковых пальцах и уютной пышной груди холопки.
- Где она?
- Сидит в караульном помещении и умоляет её принять!
- Приведи женщину сюда!
Прошло некоторое время, прежде чем женщина переступила порог его покоев, и этого вполне хватило Генриху, чтобы более-менее прийти в себя.
Холопка, почтительно склонив голову, робко протиснулась в комнату. Её одеяние простолюдинки отличалось безукоризненной опрятностью, а чепец на голове был ослепительно белым, внушая мысль о неразрывно связанных с ней аккуратности и порядке.
- Государь,- низко поклонилась она,- я хочу поговорить с вами о пани Еленке!
- Говори, женщина!
- Пан Ирджих уехал, а мне как раз сообщили, что тело одного из сопровождавших панночку холопов прибило к берегу вниз по реке,- горько заговорила Хеленка, нервно теребя передник, - неужели и её, нашу голубку, так же утопили?!
И женщина упала перед ним на колени.
- О, государь, - всхлипывая попросила она,- прикажите обыскать Свратку вдоль всего течения!
Придется обыскать, ничего не поделаешь! Но неожиданно при виде печально опущенных плеч холопки сердце Генриха пронизала совершенно несвойственная ему обычно жалость.
- Успокойся, Хеленка! - мягко положил он руки на плечи расстроенной женщины. - Ведь никто не видел пани Еленку мертвой. Нельзя терять надежды!
Женщина подняла на него засветившиеся беспредельной верой в его могущество глаза, и у Генриха непроизвольно раздвинулись губы победной улыбкой. На лице Хеленки отразилась, как в зеркале вся свойственная простолюдинам бесконечная надежда на доброту и высшую справедливость королей в противовес угнетающим их господам. В её глазах он был даже не властителем, а чуть ли не живым богом.
- Всё будет хорошо!
Хеленка поспешно вытерла слезинки на глазах. Раз он так сказал, то с её точки зрения, сомневаться было бы кощунством!
- Конечно, мой государь!
И вот именно в этот момент маркграф окончательно принял решение. Нужно забыть о Стефании, в конце концов, есть немало и других весьма привлекательных женщин - вот эта, например! И пусть красота Хеленки иного свойства, она немолода, да ещё и чужая рабыня, однако... однако, она ему была по сердцу!
Черт с ними, с Валленбергами! Надо вернуть Елену домой и сразу же, не слушая юную дурочку, выдать её замуж и больше никогда не подвергать своих любимых женщин подобной опасности.
Все эти мысли промелькнули в его голове, пока он заглядывал в широко распахнутые навстречу серые глаза прекрасной холопки. И придя к определенному решению, Генрих окончательно успокоился, но теперь его весьма заинтересовала женщина, тепло плеч которой приятно грело руки.
- Что же мне с тобой делать, Хеленка? - ласково спросил он, окидывая красноречивым взглядом прикрытую косынкой пышную грудь. - Вот ведь вопрос!
И, судя по тому, как она взволнованно задышала, женщина прекрасно поняла, что он имеет в виду.
- Я не могу ответить ни на один ваш вопрос, мой государь, - смущенно покраснела Хеленка,- потому что мой язык принадлежит моему хозяину. И если он скажет лишнее, его просто отрежут!
Генрих хмыкнул - что ж, исчерпывающе, а главное, убедительно!
- Иди, милая,- отпустил он посетительницу,- я прикажу обыскать течение Свратки!
В ту ночь маркграф снова не смог заснуть. Болела голова, ломило виски, и настроение было хуже некуда. Прокрутившись полночи среди влажных от пота сбитых простыней, и без толку выпив целый кувшин подогретого вина, Генрих не стал будить прислугу, а свистнув собак, напялил утепленный шлафрок и поплелся безлюдными переходами в покои жены.
Может, хоть Анна-Мария поможет ему заснуть, да заодно перестанет жаловаться на невнимание мужа всем подряд? Дежурные придворные дамы дремали у входа в покои жены, и маркграф со своим пушистым эскортом легко миновал этот иллюзорный караул, не потревожив ни одну из них.
Из-за бархатного полога кровати раздавались характерные звуки спящего человека, хотя и мало подходящие для молодой женщины. Храп второй половины Генриха особо не смутил, но когда он распахнул занавеси, то брезгливо отпрянул. Во-первых, из глубины алькова потянуло удушливой смесью чеснока, розового масла и несвежего белья, а во-вторых, головка жены в благопристойном ночном чепчике чем-то напомнила ему змеиную, а уж когда он разглядел тонкую струйку слюны, стекающую на подушку, то гневно вернул полотнище полога обратно. Вот ведь, мерзкая баба - одним только видом делает его бессильным калекой! Даже простолюдинки и то выглядят соблазнительнее маркграфини!
Хотя... Генрих тоскливо вздохнул - Анна-Мария тут ни при чем, она всегда была такой! Всё дело в Хеленке, в приятном ощущении чистоплотности, порядка и уюта, исходящих от этой женщины.
Маркграфу остро захотелось вновь увидеть прекрасную холопку. Может, поручить ей надзор за его бельем, да заодно и....! Вот именно "и"! Генриху достаточно было представить, как его враги будут с наслаждением передавать друг другу сплетни о столь недостойном увлечении. Хочешь, не хочешь, но фавориткой государя должна стать самая красивая и родовитая женщина государства, а не первой свежести холопка подвластного барона.
Он ещё немного потоптался у кровати спящей жены, но стоило только умолкнуть храпу, как Генрих малодушно ретировался прочь, испугавшись, что все-таки придется исполнить супружеский долг. "Потом, как-нибудь," - пообещал он сам себе,- "когда на ужин не будет чесночной подливки!"
Но мысли о Хеленке не оставляли маркграфа, и он, поплотнее запахнув одеяние, решительно направился по направлению к спуску в подвалы.
Можно только представить, что подумали караульные, в страхе распахнувшие глаза и узревшие перед собой полураздетого властелина.
- Эту француженку,- буркнул Генрих начальнику ночной стражи, - доставить ко мне в кабинет!
Пока судорожно зевающие сонные слуги зажигали свечи и затапливали камин, он задумчиво мерил шагами комнату, не обращая внимания на бегающего следом с одеяниями камердинера. Решив пренебречь сном, маркграф сразу же почувствовал себя легче. Уж таким он был - даже отдыхал на ногах! Вот только жаль, что таким образом невозможно было спать!
Мадам де Бревай выглядела значительно хуже, чем утром - соломинки в волосах, грязные руки, мятое платье, и страх перед будущим в глазах. Генрих удовлетворенно улыбнулся. Так-то лучше!
Но заговорил он с женщиной совсем о другом.
- Вы, мадам, говорили мне о своем желании выйти замуж?!
У Аннет от неожиданности округлились глаза. Она была готова ко всему, вплоть до смерти, но только не к разговору о замужестве!
- Да, мессир Вальтер пообещал мне найти мужа! - осторожно подтвердила она.
- А вот я уже нашел кандидатуру, если вам, конечно, не милее тюрьма! Пан Ирджих Збирайда богат, влиятелен, и ещё не стар!
Аннет соображала быстро.
- Это крестный отец пани Елены Лукаши?
- Он самый! Барон давно уже вдовец, имеет двух сыновей, и отличается крепким здоровьем!
Девушка недоуменно взирала на замкнутое лицо собеседника. Было непохоже, что он шутит, да и какие шутки глубокой ночью, да ещё при таких обстоятельствах?
- Пан Ирджих изъявил желание на мне жениться? - недоверчиво осведомилась она.
- Нет, дорогая,- легко перевел дыхание маркграф,- мало того, он, вообще, не хочет жениться. Но вы молоды, очень красивы, а Збирайда чрезвычайно падок на женскую красоту! Вскружите ему голову, и он ваш!
Аннет недаром прошла жуткую школу Копфлебенца, чтобы не поинтересоваться:
- Что от меня потребуется ещё?
Генрих одобрительно хмыкнул, благосклонно глянув на рыжеволосую красавицу, и доверительно пояснил:
- Збирайда уже лет двадцать живет со своей экономкой Хеленкой! Вы должны его так настроить, чтобы он остыл к ней, и мало того - дал рабыне вольную!
Девушка прикусила в задумчивости губу. С первого взгляда задание представлялось ей легким - обаять и женить на себе сластолюбивого старика, чтобы заставить его выгнать из своей постели пожилую рабыню. Здесь наверняка скрывался какой-то подвох! Но разве у неё был выбор?
Наутро из замка Шпильберг в сторону Вены помчался всадник, везя согласие Генриха на все условия Валленбергов в обмен на Еленку.




Рубрика произведения: Проза ~ Фэнтези
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 46
Опубликовано: 16.02.2017 в 22:32








1