Краеведение, публицистика. Ада Токарева


Краеведение, публицистика. Ада Токарева
БРОШЕННЫЕ ДЕТИ КЕРЧИ В ЛЕСАХ СЛОВЕНИИ
Продолжение повествования «Ребята нашего двора». Ранее: альманах «Лира Боспора» выпуски IX — XVI

Уже двое суток детей ничем не кормили, говорили, что кончились продукты, сказали, что сейчас они завезут их в лес, будете мол охранять машины, а мы пойдём искать продукты, часа через два вернёмся. Дети сидели долго, в животах бурчало от голода, разговаривать не хотелось, ждали своих учителей, а время шло к вечеру. Первым догадался, что их просто бросили, Борис Горячев. Он был самым старшим из всех ребят, он молча пошёл проверить, где лежат вещи учителей и шофёров, — их нигде не было. Значит, они просто удрали, бросив ребят. А ведь можно было их отпустить в Симферополь, подонки, а не учителя.
Горячев молча подошёл к ребятам и сказал: «Нас бросили, не ждите, никто не придёт, сейчас вместо еды пейте воду, считайте, что вы поели, и ложитесь спать, завтра рано утром мы будем отсюда выбираться, пойдём по следам машин, которые сюда нас завезли, будем искать людей, кто-то нам поможет. И, глядя на Кольку, сказал: «Если кто-то сам убежит, искать не будем, уйдём, надо быть всем вместе, мы не знаем языка, не знаем их обычаев, по одному идти очень трудно». Это Кольку он предупредил взглядом: хорошо знал его и по школе, и по улице: Колька сначала делает, потом думает, что он что-то не так сделал, сожалеет, но уже поздно.
Борис Горячев — это тот мальчик, который в детстве ходил на пляж через их двор и старался кого-нибудь малыша шлёпнуть, дать подзатыльник или шалабана. Это вы можете прочитать в «ЛиреБоспора» в X номере стр. 347. «Невыдуманные истории».
Сейчас в этот трудный момент он решил взять ответственность, суметь и накормить ребят, и вывести их из леса, и найти людей, кто бы им помог вернуться в Советский Союз.
Все эти ребята с Соляной слободки г. Керчи, и не сами они пошли учениками автослесарей — их немцы и полицаи заставили идти, пригрозив, что могут отправить в Германию. А Бориса Горячева на базаре схватили во время облавы, мать выплакала его у фашистов, и они оставили его дома, но заставили быть учеником автослесаря.
Вот и утро, собрались молча, Горячев приказал внимательно смотреть искать на земле и траве отпечатки колёс: они выведут на дорогу. Ребята шли молча, внимательно следя за отпечатками шин, которые ещё сохранились на земле, но вот скоро они услышали цокот копыт лошадей, гул машин, разговор людей на неизвестном им языке, и вот они вышли из леса и закричали: «Ура!» — замахали руками. Горячев зашумел на них: «Что вы к себе внимание привлекаете, какой-нибудь дурак скажет, что мы шпионы, и заберут нас в полицию, а там попробуйте поговорить, если мы не знаем языка!» — все замолчали. «Сейчас сидите тут около леса и ждите меня, я пойду на разведку, может удастся хлеба где-то взять и узнать, куда они идут все, может, русского или украинца найду». Кольке сидеть невмоготу, смотрит за движущимися повозками и людьми и спрашивает ребят: «А как вы думаете, куда идут люди, лошади с груженными повозками, и всё в одном направлении?»—и начали думать: действительно, идут сами, никто их не гонит, идут добровольно. В это время пришёл Горячев и раздал ребятам — кому хлеба, кому калач, в общем всех накормил, не сытно, но в животах перестало бурчать.
«Все эти люди идут на базар, — объяснил он, — и мы пойдём, может, там услышим или увидим русских или украинцев.
Вот и базар, народу уйма. Горячев говорит: «Старайтесь друг от друга далеко не отходить, но прислушивайтесь, может кто-то заговорит нашим языком. Долго они ходили по базару прислушивались к речи людей и всё на непонятном языке, но вот сам Горячев услышал русскую речь и ребятам дал знак прислушиваться, о чём говорит русский, около него стоял украинец и тоже «балакал» мешая русскую речь с украинской, они говорили о том, что кто-то должен был прийти к ним на связь, а сам не идёт, а время уже ушло, и они решили уходить с базара, тем более, они заметили, что около них стоят какие-то мальчишки и прямо глазами их едят. Они пошли к выходу, но тут их окружили дети и заговорили: «Милые, родные дядечки, возьмите нас с собой, нам здесь страшно!» — «Тю, скаженные! Откуда вы здесь взялись?! — они аж опешили: русские дети, а после засмеялись: — А мы думаем, что полиция к нам приставила своих ищеек».
Дети рассказали, как их увезли из Керчи под дулом автоматов, а потом бросили их в лесу, там остались две грузовые машины, а учителя и шофёры удрали, бросивших. Сами не знают, куда идти, чтобы вернуться в свою страну. «Ну что, пойдём, поведём их до нашего начальства, пускай они их судьбу решают». И, взяв детей, пошли в лес. Они жили в лесу в палатках, а часть людей жила в небольшом посёлке. Это была часть Власова. И там один человек ребятам сказал, что они, эта армия уже вне закона, чтоб дети от них бежали, как от чумных, но в то же время ему их жалко, ведь пропадут среди чужих, и он решил их оставить у себя «Авось Советский суд не будет этих мальчишек наказывать».
Керченские ребята остались в армии Власова, их к военной повинности не привлекали, только один принял присягу служить честно, бить врага — это Борис Горячев, ему шёл 19-й год, а Колю взял к себе командир, сделав его денщиком: Колька убирал в его домике, готовил обед. По вечерам Колька пересказывал своему командиру то, что когда-то он читал матери, и думал: «Что сейчас думает мамочка?» — он знал, что в Керчи уже нет фашистов, да и во всём Крыму их изгнали. А командиру нравился Колька, у него всю семью вырезали фашисты, и он решил, что они будут жить с Колькой, как родные братья.
И вот небольшой отряд пошёл в сторону югославских партизан, они решили захватить провизию. В этом отряде был и Борис Горячев,  отряд вернулся, а Бориса и ещё одного солдата не оказалось, — они не были убиты, а просто сдались в плен. Когда об этом узнал командир, он был в ярости и приказал на следующий день разведчикам вернуть их, и как перебежчиков, наказать перед всем гарнизонам — повесить, их ночью разведчики нашли, рты им заткнули и утащили в полк, а утром всех выстроили на плацу и объявили о наказании, ребята прибежали к Кольке со страшной вестью и вместе со всеми ребятами Коля побежал на плац и стал просить о помиловании, они на колени упали упрашивали о помиловании, а командир говорит: «Что заработали, то и получат!» Колька вспомнил Керчь, площадь и повешенных в сквере мужчину, парня и мальчишку. Он встал, весь побелевший и кричит на весь плац: «Ты не командир, ты фашист!» — и хотел руками за шею его взяться, может что-то бы и получилось, но он уже не соображал, взмахнув руками упал и стал биться в судорогах. Командир, увидев, до чего он довёл мальчишку, отменил приговор и сказал: «Быстрее запрягайте лошадей и везите Кольку в больницу. Кто знает славянский язык, пойдёт и объяснит, что с мальчишкой случилось, чтоб знали, от чего его лечить. А у самого перед глазами стоял образ Кольки и слово: «Фашист ты!»
В больнице Кольку положили около окна, открыли форточку, чтоб свежий воздух доходил до его тела, огородили ширмой, и там дежурила медсестра, сбивая ему всё время температуру, только на третий день он очнулся, врач спросил, что с ним случилось? И он напрягся и вспомнил что его друга повесили и заплакал, а врач начал успокаивать, что нет, его простили, и Коля начал поправляться, ему разрешили гулять в садике при больнице, он чувствовал, как крепнут ноги, нет головокружения и один раз он решил погулять по городку.
Городок был небольшой, и скоро Колька добрался до железнодорожного вокзала, там он увидел большую группу людей, спросил куда они едут, оказалось, что это русские, украинцы, белорусы, освобождённые из плена, и все ждут, когда их повезут в Россию. И Колька побежал в больницу, даже удивился, что он ещё, оказывается, может бегать, конечно не сильно, но всё-таки. Прибежав в кабинет врача, он стал просить, чтоб тот выдал ему бумагу о том, что он здесь лечился, что он хочет в Россию: «Домой хочу, к маме». Врач посмотрел подумал, действительно зачем его задерживать, тем более, он возвращается к маме, в Керчь, и дал эпикриз с печатью, что он лечился. Врач предложил ночь-то в больнице переночевать — Нет, нет, а вдруг ночью поезд отправят. Его накормили, дали бутерброды, и он ушёл на вокзал, к людям, которые ждали отправки в Советский Союз.
Недалеко от людей, которые отправлялись в Советский Союз расположились казаки вмести со своими семьями. И жёны, и дети, они просили, чтоб их отправили в Англию, но пришёл какой-то человек и прочитал Наказ Сталина: все люди, принадлежащие Советскому Союзу, должны ехать на Родину. Да, в Советском Союзе не хватает рук, чтоб восстановить страну, а как будут восстанавливать? Кто свободной, а кто и по лагерям пойдёт, если докажут, что он стрелял в своих соотечественников. И вот, один казак не выдерживает и кричит: «Чтоб я служил «усатому»?! Не будет этого!!» И он хватает саблю и летят головы жены и детей, и сам себя заколол. Все были в шоке, конечно, сразу подошли бойцы и позабирали все сабли у казаков и стали их грузить в вагоны. А Колька опять побледнел и стал оседать на землю, ноги ослабели, а сам думает: «Надо встать, встать», но вот он чувствует, что кто-то ему помогает, и ведёт к вагону, говоря: «Не надо было тебе это видеть, зачем пошёл?» Люди видят, что он совсем слабый, дали дорогу и ему, и его поддерживающей девушке. «Я хотел посмотреть, кто такие казаки?»
Сталин до Отечественной войны не любил казаков, считал, что они враги народа и в любую минуту смогут предать, переметнуться на другую сторону, к врагам. Сколько он отхватил шомполов казачьих, когда в царское время агитировали и собирали рабочий народ на баррикады, на демонстрации, за восьмичасовой рабочий день, за повышение зарплаты, а правительство царское разгоняло людей при помощи казаков, у которых и плётки прикреплены были, ещё и нагайки, которые кожу в кровь разбивали, врезались на лошадях в толпу людей, хлеща их направо и налево этими плётками, разбивая лица и шеи в кровь. А тут ещё генерал Краснов пошёл против Советской власти, так что, было чего бояться казакам.
Девушка, которая подхватила Колю под руки, чтобы он не упал, когда он сомлел от увиденного, как на земле лежали головы детей и их матери, просила людей дать водички Коле, сбрызнуть ему лицо, охладить, чтоб он пришёл в себя, люди расступились, давая им дорогу пройти в вагон, так что, она его усадила около окна за столиком. Чтоб его отвлечь от воспоминаний, предложила ему погадать, — «А что, у тебя есть карты?» — «Нет, я тебе погадаю на бобах». И она сообщила, что у них в семье прибавление. Колька сразу смекнул, что это Фёдор, отец Виталика с войны вернулся. Потом девушка долго, долго смотрела на Колю, на его глаза руки и сказала: «У тебя жизнь будет, как зебра» — «Это как?!» — «То радостная, то грустная, даже горькая, слёзы будешь проливать. А конец будет радостным. Жить будешь долго, до семидесяти лет, и мало будешь мучиться, быстро тебя Бог призовёт к себе. Ну, а я уже приехала, обняла его, вышла из вагона. Николай вспоминал, где она вышла, так и не вспомнил, рассказывая эту часть своей жизни.




Рубрика произведения: Проза ~ Мемуары
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 41
Опубликовано: 15.02.2017 в 12:37
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1