Страстные сказки средневековья. Глава 5.


Страстные сказки средневековья. Глава 5.
ЛОТАРИНГИЯ.
Так куда же столь упорно стремился папский отряд, окольными путями блуждая по всей Европе?
Брачные прожекты, борьба с ересями, поддержка притязаний инквизиции, разбирательство с выплатами бенефиций - все это было всего лишь попутными маленькими поручениями на дороге к самой главной цели. Посольство, вооруженное собранной за это время кучей верительных грамот, тайн, соглашений и интриг подбиралось к главному европейскому узлу того времени, завязавшемуся между французским королем Людовиком ХI и герцогом Бургундским Карлом Смелым.
Этот конфликт давно уже исчерпал все возможности мирного развития, и на землях Франции должна была вот-вот разразиться война, в которую оказалось бы втянуто большинство европейских государств. Не мог остаться в стороне и Рим. Роль третейского судьи всегда выгодна - здесь и привилегии, и бенефиции за оказанные услуги, да и вообще в минуту растерянности и поражений люди чаще вспоминают о Боге. Но надо отдать папе справедливость - Сикст был настроен решительно против войн католиков против католиков, когда в христианском мире столь неспокойно из-за наступления ислама на юго-востоке, да и еретики в самой Европе все более нагло поднимали головы, оспаривая незыблемые церковные доктрины. Вот куда нужно было направлять усилия государям, а не устраивать глупую братоубийственную бойню.
А вот Карл Смелый был не склонен слушать мнение Рима, хотя устами легатов и говорил здравый смысл. Но де ла Верда кроме отеческих увещеваний вез ещё и проект выгодного брачного союза между единственной дочерью герцога и сыном императора, который моментально усилил бы позиции первого, а взамен тоже рассчитывал на некоторые уступки со стороны бургундского упрямца. Ведь все властители Европы родственны между собой, и здесь от согласия папы зависело очень многое!
Путь посольства пролегал во Фландрию, потому что герцог вдруг изменил намерение посетить свою древнюю столицу Дижон, и прислал гонца с известием, что ждет легатов в Брюгге.
Можно только представить, как расстроились граф и епископ, получившие это известие от Карла Смелого. Вместо того, чтобы проехав через Лотарингию и Нанси, вскоре прибыть в Дижон, им теперь предстояло резко забрать на север, да ещё побывать во владениях Людовика. Туда они тоже намеривались попасть, но только значительно позже, уже что-то имея на руках для начала миротворческой деятельности. Да ещё предстояла встреча с лотарингским герцогом Рене - человеком нелегким, склонным к изощренным интригам и лукавству, и играющим далеко не последнюю роль в нарастающем конфликте.
И, конечно же, незапланированная двухнедельная остановка в Конствальце до предела сократила запас времени. Да ещё до этого благоволившая путникам природа вдруг решила показать свой нелегкий характер, залив ледяными дождями застрявший на горном перевале отряд.
Дул ураганный ветер, все залепило мокрым снегом, дорога раскисла, опасно скользя под копытами измученных лошадей. Злой, насквозь промокший граф настоял на том, чтобы епископ перебрался в повозку к графине, куда стащили все имеющиеся в отряде теплые вещи, одеяла и жаровни.
- Прижмитесь к моей жене поплотнее,- кричал, позабыв про уважение к сану, дон Мигель на дрожащего от холода итальянца-епископа,- не бойтесь, не попадете вы из-за неё в ад, а вот на то свет от простуды, запросто! Хельга, укладывайся на дно повозки и грей им ноги! Ты же, Тибо, согревай донну с другой стороны, и если она, хотя бы раз чихнет, я вас так взгрею, что мало не покажется! Ты, вагант, помогай вознице! Да смотри, чтобы лошади не понесли!
- Бог мой, Хельга,- позвала Стефка служанку, как только отъехал супруг,- встань, ничего со мной не случится, зачем ты мои ноги ставишь на свой живот?
- Нет уж, госпожа,- стуча зубами, возразила та,- лучше я полежу на дне повозки под вашими маленькими ножками, согревая их своим телом, чем под плетьми вдоль дороги, которыми меня прикажет угостить ваш муж, если вы, не дай Бог, подхватите лихорадку!
Стефка приняла было к сведению эти увещевания и, сбросив туфли, поставила ноги на её упругий живот, но не прошло и нескольких минут, как она их отдернула, испуганно воскликнув:
- Хельга, у тебя там кто-то шевелится!
Служанка смущенно хмыкнула.
- Да, донна, я ношу ребенка!
Графиня озадаченно нахмурила лоб, при наличии рядом явно не глухого епископа, неизвестно зачем понизив голос:
- А кто его отец?
- Трудно сказать, попадая под пилу, какой зубчик тебя поранил,- легкомысленно рассмеялась немка - может, это был Курт, а может испанцы вашего мужа. Да какая мне разница от кого его рожать. Страдать-то все равно мне, а не им!
Беспечность Хельги потрясла Стефанию, прежде всего потому, что она точно знала, мужу это известие вряд ли понравится.
- Мессир знает?
Откуда-то из кипы меховых одеял показалась насмешливая рожица Тибо.
- Ещё бы граф не знал, кто на ком и сколько раз скакал, - зевнув во весь рот, с удовольствием заявил он,- сколько раз давала крошка, завывая словно кошка! Знает сколько звезд на небе, и когда мы все доедем до веселого конца, превратившись в мертвеца!
- Тибо, попридержи язык,- рассердилась Стефания,- не до твоих дурацких шуток! Насколько я знаю дона Мигеля, твоя беременность, Хельга, не вызовет в нем особой радости!
- Значит, Хельга будет рожать без его радости,- буркнул откуда-то из-под полога снаружи Гачек,- а что он, подсылая к ней испанцев, не знал, чем это может закончиться?!
- Наивней графа только его большая шляпа,- охотно поддакнул Тибо,- он думал, что если девка юбку задерет, то всех испанцев сразу ветром унесет!
- Ах, ты уродец,- моментально взъярилась Хельга,- это почему же от меня мужчин ветром унесет? Я держу себя в чистоте!
- Хельги чище, только пруд, где даже жабы не живут!
Немка с диким шипением попыталась вцепиться в его шевелюру, но тот, взвизгнув, нырнул в меховые одеяла, укрывавшие хозяйку. И Хельга не нашла ничего умнее, как заколотить кулаками поверх полости, тот час попав по ноге его преосвященству.
Братичелли был добрым человеком, и все это время старательно делал вид, что дремлет, не замечая ни соседства двух женщин, ни холода, но в этот момент его терпению пришел конец.
- Ох, дочь моя,- с досадой проскрипел он, приоткрывая веки и зябко кутаясь в подбитый куницей плащ,- совсем вы распустили свою свиту! Да разве подобает жене испанского гранда общаться на равных с блудницей, дерзким вольнодумцем и безмозглым дураком? Вашему господину вряд ли понравится роняющая его честь и достоинство жена!
От такой суровой отповеди Стефка моментально сникла - больше всего на свете она не желала вызывать недовольства мужа. Тибо обиженно нахохлился, нахлобучив на уши колпак с бубенчиками, Хельга же опасливо втянула голову в плечи, но зато не промолчал вновь заглянувший за полог Гачек:
- Заботящаяся о своих людях госпожа не только не роняет свою честь, но и может служить примером истинно христианского милосердия. Вы, как священнослужитель, должны это прекрасно понимать и не расстраивать, возможно, беременную женщину.
Странно, но епископ не разгневался на наглого ваганта, он только недовольно заметил:
- Вы ещё слишком молоды, сын мой, чтобы учить меня, как себя вести! И не нужно пока говорить о том, в чем не уверен. Не будите в графине, быть может, напрасных надежд..., представьте, какое горе она и так испытает, если не угодит своему господину?
Стефка тайком вздохнула. Она прекрасно знала, чего от неё все с нетерпением ждут, и сама мечтала о младенце, но епископ был прав, все могло закончиться и ничем! А вдруг она вообще бесплодна? Есть ведь на свете такие несчастные женщины! Страшно было даже подумать, что её ждет в таком случае - дон Мигель уж точно разлюбит свою неудачницу жену!
Юная женщина так расстроилась и разволновалась, что тайком ощупав свой живот и прочитав молитву о ниспослании зачатия, решила отвлечься от мыслей о плохом.
- А правду говорят, что во Франции была Столетняя война? Или её просто так называют, потому что воевали слишком долго? - спросила она епископа.
Епископ выпрямился, окончательно стряхнув дрему. Он любил поговорить.
- Война шла сто шестнадцать лет, дочь моя, и официально до сих пор не закончилась, по крайней мере, соглашение по всем спорным вопросам между Англией и Францией не подписано!
- Но что можно выяснять сто шестнадцать лет? Наверняка, даже внуки тех, кто её начали и то забыли, в чем была причина раздора!- поразилась Стефания.
- Как раз о причине никто никогда не забывал,- это вмешался в разговор, оказывается, внимательно слушающий их Гачек.
- Да,- недовольно вздохнул, колко покосившись на невежу, его преосвященство,- Господь покарал Францию за то, что нечестивый король Филипп Красивый жестоко оскорбил папу Бонифация, и пленил папский престол в Авиньоне! Он вскоре умер, все его сыновья оказались не способными произвести на свет потомков мужского пола, и династия прекратила свое существование. Корона перешла в руки побочной линии Валуа. А потом развалилось под ударами англичан и все королевство, которое Валуа не удается собрать до сих пор!
- Все говорят о деньгах тамплиеров,- заметил, высунув нос из-под одеяла, дотошный шут,- ославивших Капеттингов, как жадных изуверов. Мол, чтоб долги не отдавать, король их приказал в огне сжигать!
- Тамплиеры на святой земле продались дьяволу, чтобы тот сделал их богатыми,- раздраженно не согласился его преосвященство,- они были еретиками и вероотступниками, в чем и признались на допросах. А миф о проклятии тамплиеров придуман приспешниками сатаны!
- А я слышал,- раздался насмешливый голос Гачека,- что во всем виноваты три невестки короля! Красотки-принцессы так загуляли с любезниками из королевской свиты, что король вынужден был их заключить в монастырь, где они и сидели вместо того, чтобы рожать своим мужьям сыновей! В конце концов, с этим могли бы справится и любовники, если не получалось у принцев! А дочь короля Филиппа английская королева Изабелла, муж которой увлекался не женщинами, а мужчинами, так им завидовала, что сначала их выдала своему отцу, а потом потребовала французскую корону для своего сына.
О таком вопиющем распутстве провинциалке из дремучего моравского захолустья слышать ещё не приходилось. У шокированной Стефки округлились глаза.
- Что, все три стали изменять своим мужьям?- ужаснулась она,- разом? Как это может быть?
- Ваш муж бы сказал, что без козней дьявола не обошлось!- ехидно заметил вагант.
- Это была кара Господня!- загромыхал в неожиданном гневе обычно миролюбивый и снисходительный епископ,- три принцессы настолько забыли о своем долге перед мужьями, что стали прелюбодействовать. Это ли не прискорбно? Именно их возмутительное поведение погубило могущественное королевство! Естественно, что это произошло при богопопустительстве, и понятно, что их на блуд толкнул дьявол.
- А может быть, принцы? - фыркнул Гачек. - Ведь не на второй же день после свадьбы супруги начали им изменять! Скорее всего, их высочества были настолько хороши в постели, что их жены срочно принялись себе искать любовников!
- Но ведь на что-то существует и верность, и порядочность, и целомудрие, - уже тише возразил его преосвященство,- и что может, в какой-то мере, позволено Хельге, никак не может быть позволено принцессе. А уж о вассалах нарушивших свой долг перед сеньором и говорить не приходится! Только позорная смерть их удел. Кстати, в Бургундии, куда мы направляемся, супружеская измена карается плахой.
На Стефку это известие не произвело никакого впечатления - в её родном маркграфстве процесс казни блудниц был страшнее: неверных женщин по шею замуровывали в стену подвалов замка Шпильберг, а на их головы капала вода, из-за этого они сходили с ума и умирали в муках.
Зато немку слова епископа заставили расстроено ахнуть.
- За такую малость и плаха?- в изумлении округлила она глаза,- вот так закон! Уж лучше кнут, спина все-таки поболит и пройдет, а голова на место не прирастет!
Нет, эти люди как будто поставили своей целью заставить его преосвященство согрешить:
- О какой малости ты говоришь, неразумная, когда у тебя от этой малости во чреве растет ребенок! Уже с самого детства, он будет носить пятно незаконнорожденного и будет лишен отцовской любви!
Увы, его гневная отповедь не имела успеха среди слушателей!
- Уж лучше ублюдков от ветра рожать,- философски заметил Тибо,- чем немощных меринов ублажать! И если любовникам любится всласть, тогда всё равно, что на плаху им класть!
- Да уж..., конечно проще, чем искать общий язык с женщиной,- зло поддержал шута Гачек,- просто пригрозить ей плахой и спать спокойно, ни о чем не думая. И, тем не менее, разве в Бургундии не наставляют рогов мужьям? Все равно изменяют, потому что потребность в любви у женщин настолько велика, что их не запугаешь смертью! И плевать им, принцессы они или нищенки, плаха их ждет за любовь или награда!
- Тебе бы сонеты писать, вагант!
Гачек вздрогнул от неожиданности, завидев суровое лицо под промокшим капюшоном. Дон Мигель появился, как всегда, вовремя, чтобы призвать к порядку распоясавшуюся свиту жены.
- Ты прирожденный трубадур сладострастия и разврата! Только учти, твои мысли вряд ли вызовут одобрение у мало-мальски нормального человека, а я себя считаю именно таковым! Поэтому проповедуй свои идеи подальше от ушей моей жены, если не хочешь лишиться языка! - в голосе графа звучало нескрываемое призрение, но стоило ему только нагнуться и заглянуть в повозку, как суровый тон изменился. - Вы не замерзли, душа моя? Этот болтун не довел вас до головной боли? Потерпите немного, скоро небольшой городок и мы сможем сделать привал.
- Нет-нет,- поспешно успокоила супруга расцветшая улыбкой Стефания,- мы тут обсуждали с его преосвященством причины столетней войны, и он рассказал мне о принцессах-прелюбодейках.
- Это не совсем так,- мягко поправил её епископ,- об этом прискорбном факте вам поведал вагант, а я уж больше говорил о последствиях.
Дон Мигель внимательно осмотрел их теплую компанию, причем, под его взглядом и Тибо, и Хельга нервно вздрогнули и растворились под одеялами. Стефка уже давно этому не удивлялась, она знала, что за исключением епископа и жены, сурового испанца боятся даже лошади их кавалькады.
- Король Филипп Красивый повел себя в этой истории, как распоследний осел, хотя в других делах проявлял себя человеком далеко не глупым,- наконец, хмуро заявил он. - Нужно было, не вынося сор из дворца, тихо отправить блудниц на тот свет, а не позорить на века свой род. Сыновей он должен был как можно быстрее женить на других девушках, и тогда уже глаз не спускать с новых принцесс.
Телега качнулась на повороте, и его голова на несколько минут исчезла, чтобы после вновь появиться в проеме полога.
- Глупо вытаскивать на поверхность свои рога и давать повод для насмешек!- жестко фыркнул граф. - Любовный же зуд изменницы можно легко успокоить домашними средствами, безо всякой плахи и дурацких судилищ. Могильная плита фамильного склепа, как правило, служит прекрасным покрывалом для неуемных страстей.
- Это же убийство,- упрямо буркнул Гачек,- тяжкий грех!
- Ничего,- легко вздохнул епископ, - его можно отмолить! Сделать большой вклад в монастыри, много жертвовать нищим, самому хорошенько помолиться, купить индульгенцию, в конце концов! Но не потакать разврату и греху! Муж отвечает перед Богом за свою жену, поэтому за её грехи спросится с него.
Вообще-то, весь этот разговор был затеян де ла Вердой и епископом для сведения юной графини, но Стефка с весьма умеренным интересом слушала полемику. Какое отношение это могло иметь к ней? Измена мужу воспринималась ей далекой от реальности страшной сказкой из жизни каких-то неведомых племен. Да и как она бы смогла ему изменить, если при одном взгляде на супруга у неё таяло сердце, хотелось оказаться в его объятиях и ощутить на своих губах его губы. Даже в этот промозглый холодный денек и то при виде фигуры супруга, графиню окатывала совсем неуместная жаркая дрожь желания.
Между тем, поставив точку в неуместном разговоре, дон Мигель вновь вернулся в головную часть отряда. На улице по-прежнему шел проливной дождь со снегом, и у него было достаточно хлопот и без головной боли об окружении жены.
На постоялом дворе супругам отвели отдельную комнату с жарко пылающим камином. Дон Мигель разделся при помощи Хельги, торопливо скинув на руки той насквозь промокшее платье.
- Ах, дорогая,- утомленно пробормотал он, вытягиваясь на постели, - как же я устал!
Он нежно поцеловал жену в висок и тут же заснул сном до предела измотанного человека.
Это была странная для Стефки ночь.
С одной стороны, ей было очень жаль супруга и хотелось, чтобы он отдохнул и выспался, но с другой стороны... Дон Мигель возбуждал в ней сильнейшее желание - ей до боли во всем теле хотелось, чтобы он обнял её, приласкал и занялся с ней любовью. Тело жарко и невыносимо горело от близости его горячей груди. Юная женщина искусала себе губы, в попытках сдержаться и не накинуться на утомленного мужа с поцелуями, и только под утро, измучившись окончательно, задремала тяжелым сном. Проснулась Стефания оттого, что он занимался с ней любовью, особо не церемонясь, просто подсунув руки под ягодицы, двигал её на себя. Она ещё до конца не пришла в себя, как уже все закончилось. Небрежно поцеловав, супруг тот час испарился из комнаты, оставив её в таком расстройстве чувств, что Стефка разочарованно расплакалась на плече у верной Хельги.
- Успокойтесь, донна,- растерянно гудела та,- подумаешь, слишком быстро.... Это ведь лучше, чем совсем ничего! Вот будет большая остановка, тогда граф уделит вам больше внимания, вот увидите!
Но в последующие ночи вплоть до Нанси, де ла Верда, вообще, не появлялся в комнатах супруги, ночуя неизвестно где и с кем. Стефка совсем извелась от тоски и ревности, потеряв покой и сон. Она отказывалась понимать, почему постель рядом с ней пуста. Неужели, муж разлюбил её?
- Да нет у него никого,- смеялась над её подозрениями Хельга,- просто у епископа старческая бессонница, вот они все ночи напролет и болтают о своих делах, о которых нам с вами лучше не знать, чтобы крепче спать! А ночует граф, где придется, но в основном, вообще не спит!
Непогода не давала отряду двигаться быстро, и прошло целых две недели, прежде чем они оказались в Лотарингии.
В Нанси их поселили в доме одного из членов капитула господина Луазье, пожилого торговца тканями. В большом красивом особняке он проживал вместе с женой, госпожой Катриной и охотно сдавал помещения, когда в город приезжали знатные гости. Луазье это делал из тщеславия, ему льстило знакомство со столь значительными личностями, и он любил блеснуть громкими именами на заседаниях магистрата. Правда, на этот раз постояльцы его не особо порадовали - свора угрюмых испанских рыцарей вкупе со множеством священников в рясах, да ещё епископ и граф.
С такими не почешешь язык в поисках занимательных историй! Зато госпожа Катрина - симпатичная пожилая дама растаяла от умиления, едва завидев очаровательное золотоволосое дитя, не иначе как по недоразумению попавшее в эту грозную компанию. Да и кого бы ни тронул беззащитный взгляд темно-синих печальных глаз? Стефания выглядела измученной тяжелой и долгой дорогой, но на самом деле тревожило её совсем другое.
Она медленно обвела взглядом резные башенки уютного дома и тяжело вздохнула. Когда же она обретет свой угол и свою постель, в которой будет не одна? Кочевая жизнь и неопределенность отношений уже порядком ей надоели.
А между тем, дом господина Луазье представлял образчик жилища богатого и состоятельного бюргера той эпохи, когда не в пример Новому времени, с его войнами и реформацией, преуспевающие торговцы не жалели денег на роскошь. Первая комната его особняка была украшена картинами, изображавших членов семьи. В другой ещё большей по размеру были собраны музыкальные инструменты -- арфы, фисгармонии, виолы и лютни. Третья зала была предназначена для развлечений иного рода - здесь были расставлены столики для игры в шахматы, триктрак и шашки. Гордился Луазье и своей библиотекой, совмещенной с часовней, потому что книги в основном были религиозного содержания. Богато украшенные тяжелые фолианты в переплетах из дерева и слоновой кости или бархата, сверкали медными и позолоченными застежками, и располагались на специальных пюпитрах. В конторе - рабочем кабинете господина Луазье в особых открытых обозрению шкафах хранились драгоценные камни, пряности и меха. Была у него и оружейная комната. Здесь достопочтенный торговец хранил оружие - большие арбалеты, украшенные искусной резьбой, луки, пики, кинжалы, кольчуги, щиты разной формы, а также узорчатой чеканки доспехи.
Было довольно забавно, глядя на толстенького коротышку Луазье представлять его с арфой или с пикой наперевес - курьезней не представишь зрелища. Но мода, есть мода!
Сама же госпожа Катрина вложила всю душу в убранство комнаты юной гостьи, разложив на кровати шелковые одеяла и подушки, застелив кровать тончайшими простынями, и заставив прислугу раскатать на полу восточные мягкие ковры. Увы, проку от этого было мало!
- Мигель меня разлюбил,- расплакалась Стефания, вновь не обнаружив своего супруга в постели,- но сейчас-то он где? Почему шарахается от меня, как от чумы? И вообще, зачем граф женился, если ему не нужна жена?
Её близкие расстроено наблюдали за взрывом отчаяния своей госпожи. Они бы то же с удовольствием задали этот вопрос сумасшедшему испанцу, который предпочитает общество папских викариев ночам любви с красавицей женой.
- Графа пытаться понять,- как всегда емко выразился опечаленный Тибо,- только время напрасно терять! Та каша, что у него в голове, не придется по вкусу ни мне, ни тебе!
- Вроде бы здоровый мужчина! - недоуменно чесала голову и простодушная немка.
Но хороший, по-житейски, совет Стефка получила не от своей экстравагантной свиты, а от пожилой хозяйки дома. Госпожа Катрина довольно быстро разобралась в причинах грусти юной гости и небрежно отмахнулась.
- Ах, ваша светлость, ваш муж ещё не привык к мысли, что у него есть жена, и ведет себя как холостой мужчина! Ничего не поделаешь, но мужчины всегда охотнее вспахивают чужое поле, забывая о своем! Хотите вернуть его в брачную постель? Тогда не ждите, когда он вспомнит о жене, а постарайтесь сама привлечь его внимание.
- Как? - оживилась Стефка.
Женщина неопределенно улыбнулась, с неожиданным кокетством поправив кружевные отвороты высокого чепца. Несмотря на годы, она была большой щеголихой.
- Тут уж у каждой свой рецепт! Когда я была молоденькой, а мой Жан постоянно пропадал в своей лавке, то я при каждом удобном случае поправляла в его присутствии подвязки на чулках!
- И действовало?
- Ещё как! Ведь каким-то образом мне удалось родить восьмерых детей от такого увальня, как мой благоверный! Но предупреждаю, это рецепт только для тех, у кого красивые ножки!
Стефка немедля задрала свои юбки и произвела придирчивый осмотр.
- Хорошие ножки,- вылез откуда-то из-под стола пронырливый карлик,- стройны всем на диво, и то что повыше, без спору красиво!
Хельга тут же понеслась, размахивая тряпкой за бесстыдником, а тот, изворачиваясь, влетел головой прямо в живот внезапно появившегося на пороге графа. Надо же, что он, столь долго пренебрегавшей женой, решил навестить её именно сейчас. Стефка приглушенно ахнула и торопливо опустила юбки, но было уже поздно.
- Что происходит? - нахмурил брови де ла Верда, с брезгливой силой отталкивая от себя шута.
Тот с пронзительным визгом забился обратно под стол. Хельга пугливо вжалась в угол, зато графиня, невинно округлив глаза, охотно пояснила:
- Я поправляла подвязку на чулке!
И тот час вновь задрала юбки, показав опешившему супругу бархатные ленточки. Что ж, на войне как на войне - если ему не стыдно бросать жену в постели одну, то ей тоже нужно отбросить излишнюю стыдливость! Иначе вместо младенца рискуешь получить покрывало монахини и попреки, что так и не сумела зачать!
Госпожа Катрина оказалась права. Глаза графа полыхнули при виде её ног, только не понятно отчего, может от желания, может от гнева. Разве у этих испанцев что-нибудь поймешь?
Дон Мигель между тем подошел к жене, и она увидела распятое на его пальцах жемчужное ожерелье.
- Вот, душа моя..., принесли от ювелира!
Стефка сразу же узнала жемчуг, и ей стало настолько горько, когда она вспомнила, каким образом они его собрали! Слезы поначалу непроизвольно побежали по её щекам, а потом хлынули таким потоком, что юная женщина, разрыдавшись, уселась прямо на пол, прижимая ожерелье к груди. Когда она пришла в себя, то мужа уже не было, одна только хозяйка дома с сочувствующим лицом протягивала ей стакан воды.
- Все будет хорошо,- улыбнулась госпожа Катрина,- ваш муж осознал свою ошибку!
Но колокольчики на колпаке Тибо зазвенели угрюмым несогласием.
- Что бы ошибки осознать,- буркнул тот, вылезая их своего убежища,- испанцу нужно пол на время поменять!
Хельга то же подозрительно завздыхала, окончательно испортив настроение своей госпоже. Но, когда вечером подавленная Стефка уже забралась под одеяло, дверь внезапно распахнулась, и на пороге все-таки появился муж.
- Дорогая,- сказал он, с кряхтением стягивая при помощи Хельги сапоги,- в голове у меня все, что угодно, только не любовь! Но если я вам так необходим...
- Больше, чем небо птице, и вода рыбе, - разом повеселела жена,- я сниму вашу усталость, мой господин! Ведь не для того же вы меня так настойчиво учили любви, чтобы эти таланты я оставляла втуне.
Со справедливостью этих слов графу пришлось довольно быстро согласиться, потому что на протяжении долгого времени жена не дала ему сомкнуть глаз, бесконечно целуя и лаская залученного с таким трудом в постель супруга.
- Вы стали ненасытной, любовь моя,- заметил дон Мигель, в конце концов,- взяв в жены северянку, я опасался, что в любви вы будете холодны как снег. Но теперь вижу, что в вопросах страсти вы заткнете за пояс любую испанку.
Он вроде бы подшучивал над ней, но все равно Стефка почувствовала себя весьма неуютно. Ей почудилась в его словах мимолетная, но все-таки нотка недовольства.
- Я истосковалась по вашей любви,- поспешила оправдаться она,- я вас так люблю, мой господин, так желаю, что даже смотреть на вас спокойно не могу. Вы не представляете, что я испытала, когда вы спали рядом со мной на постоялом дворе после урагана. Я горела, как в аду!
Граф как-то странно покосился на супругу. Его темные глаза стали непроницаемы как ночь.
- Я не знал, что вы настолько сладострастны!
- Это плохо? - тревога острой иглой кольнула где-то внутри,- вам это не нравится?
- Помилуйте,- глубоко вздохнул дон Мигель,- что же мне здесь может не нравиться? Всё хорошо! Вот ещё бы..., - и его рука многозначительной тяжестью легла на её живот,- когда вы меня сможете порадовать известием о беременности? Признаки есть?
Стефка растерянно наморщила лоб.
- Живот ещё не растет!
- Помимо этого есть ещё признаки,- пояснил ей судорожно зевающий супруг, - порасспросите вашу дуру немку, она пояснит!
Через минуту он уже крепко спал.
Хельгу было спрашивать бесполезно. Она только плечами пожала, буркнув, что поняла, что беременна, когда её малыш зашевелился.
С госпожой Катриной они встретились перед обедом, когда хозяйка была по уши занята на кухне, наблюдая за обедом для столь высокопоставленных особ.
- Баранье жаркое с чесночным соусом и черносливом, пирог с дичью и каштаны на первую перемену блюд,- выговаривала она прислуге, но услышав просьбу молоденькой гостьи, оставила все свои дела.
- Что случилось, донна Стефания? - Катрина торопливо сняла передник со своего нарядного платья,- вас опять обидел супруг?
- Нет, но .... - и Стефка изложила просьбу графа.
Пожилая женщина изумленно наморщила лоб.
- Какая разница,- не поняла она,- почему графу столь важно знать об этом сейчас? Почему он не может подождать пару месяцев?
- Не знаю...,- растерялась юная женщина, - а что вы мне можете сказать?
- Прошло так мало времени с вашей брачной ночи, трудно сказать определенно, но... когда у вас были в последний раз дамские неприятности?
Стефка задумалась.
- Давно!
- Но если ещё пару недель будут отсутствовать, может, тогда стоит надеяться!
Надо сказать, что в Нанси папское посольство задерживалось не по своей вине. Герцог Рене почему-то накануне приезда легатов соизволил уехать на охоту, отложив встречу до той поры, пока набьет достаточно дичи.
Дон Мигель и епископ с большой тревогой отреагировали на этот демарш. И дело даже не в том, что у них было мало времени для столь неопределенной задержки, но за невинным развлечением эти два опытных дипломата усмотрели попытку уклониться от общения с посланниками его святейшества. И теперь легаты вели бесконечные консультации, стремясь достойно подготовиться ко всевозможным неприятностям.
Дом господина Луазье в эти дни больше напоминал штаб действующей армии, чем мирное пристанище служителей церкви. Выезжали и въезжали на взмыленных лошадях курьеры, сновали толпы подозрительных личностей и священников. Понятно, что в таком цейтноте дону Мигелю было не до переживаний о жене, о чем он ясно высказался вечером того же дня.
В комнате графини собрались все близкие ей люди, приплелся даже откуда-то Гачек, который в эти дни редко появлялся около Стефании, пропадая неизвестно где. Госпожа Катрина и графиня болтали за шитьем, Хельга им помогала, вагант рассказывал забавные байки о герцоге Рене, а шут комментировал на свой лад его слова.
- Его светлость большой женолюб, говорят, что его жена давно потеряла счет метрессам герцога.
- Герцог любит женщин слишком, - хихикнул Тибо,- заменяя качество излишком! Никого он не обходит, ни уродку, ни красу, лишь бы пика не устала быть все время на весу!
Женщины бросили на карлика укоризненные взгляды, но тому, как с гуся вода. Он подбежал к Хельге, и, потешно пританцовывая, потянул её за юбку за собой.
- Попляши со мною, красотка, да не тухни, как селедка!
- Кто тухнет? Я! Ах ты, сморчок!
И Хельга с замысловатыми немецкими ругательствами запустила в шута мотком лент. Тот понятно, ловко увернулся, и размотавшиеся в полете ленты, конечно же, приземлились прямо на вошедшего в комнату графа.
- Это что, делается специально? - холодно поинтересовался тот, выпутываясь из шелка,- то в мой живот врезается шут, то на голову мне опускаются ленты! Чего ждать в следующий раз?
Бросившая недовольный взгляд на Тибо, Стефка подскочила навстречу мужу.
- О, мессир, это просто неудачная шутка!
- Все шутки вашей свиты, донна, обычно неудачны! Но я пришел сказать вам, что намерен закрыть этот балаган! Вы узнали то, о чем я вас просил?
Графиня неловко поежилась, покосившись на Гачека, ей было неудобно обсуждать столь интимные дела в его присутствии.
- Госпожа Катерина,- тихо ответила она,- говорит, что точно можно определить только месяца через два!
Де ла Верда недовольно поморщился, почему-то с упреком глянув на жену.
- Плохо!
- Что плохо? - робко спросила грозного супруга Стефка.
Прежде чем ответить, граф прошел вглубь комнаты и с досадой опустился на стул между двумя женщинами.
- Если вы беременны, то я намерен отправить вас в Испанию,- заявил он,- к моей матери. Незачем и дальше колесить по дорогам и странам! В тиши нашего родового замка вам будет покойнее выносить нашего первенца, да и я не буду отвлекаться от важной миссии на ваши бесконечные капризы.
Бедная Стефания онемела от такого поворота дела. В Испанию?! Не надо было иметь большого ума, чтобы понять, что следующая встреча с супругом может состояться, когда их первенец уже будет не только ходить, но и говорить. Он просто отделывался от неё, как от ненужной вещи!
- Ваша свита, графиня, вряд ли понравится моей матери - женщине почтенной, богобоязненной и серьезной. Поэтому шута я заберу с собой и подарю герцогу Бургундскому, он любит всяких уродцев. Ты же, вагант, ступай своей дорогой!
Воцарилось молчание. Пока растерянная Стефка пыталась осознать все тяжесть разразившейся катастрофы, первым подал голос Гачек.
- Что же будет с Хельгой? Она будет сопровождать вашу жену?
Граф перевел ледяной взгляд на смельчака.
- Почему я должен думать об этой глупой немке? Неужели вы всерьез считаете, что я позволю блуднице переступить порог моего родового замка? Если она тебя так заботит, забирай её с собой, вагант! Вы будите отличной парочкой!
При таком повороте дела Стефания, наконец-то, пришла в себя и отвлеклась от шокирующей мысли, что в следующий раз она разделит страсть с супругом только года через два! Перепуганные глаза несчастной Хельги и потухшее лицо Тибо требовали от неё решительного вмешательства.
- Нет,- твердо сказала она, презрев обычный страх вызвать недовольство в супруге,- я не допущу, чтобы вы таким образом распорядились моими людьми. Тибо император подарил мне, и я с ним ни за что не расстанусь, понравится он вашей матери или нет! И Хельгу не брошу на произвол судьбы, куда она такая денется? Кто будет кормить и её, и ребенка?
- Почему это должен делать я? - сухо поинтересовался граф.
- Потому что я ваша жена!
- А, по-моему, вы сейчас, как раз об этом забываете!
Скандал развивался по проторенному тысячелетиями существования брачных отношений сценарию, только его главные действующие лица об этом не знали в силу отсутствия опыта.
Госпожа Луазье, наоборот, опыта имела в избытке, поэтому встревожено попыталась сгладить ситуацию.
- Ваша светлость,- почтительно обратилась она к испанцу,- не преждевременен ли этот разговор? Может статься, что ваша жена и не беременна, и тогда нет надобности отправлять её в Испанию и лишать верных слуг!
Но прежде, чем дон Мигель возразил или согласился с этим замечанием, вспылила его юная оскорбленная жена.
- Графу все равно, беременна я или нет! - с горечью заявила она,- он мечтает избавиться от меня, сплавив куда угодно, только с глаз долой! Ему вообще не нужна жена!
Де ла Верда встал и, сохраняя оскорбленное выражение лица, демонстративно удалился из комнаты. Проводившая недоуменным взглядом его гневно выпрямившуюся фигуру Стефка пришла в себя и растерянно оглянулась.
- Что теперь будет? - расстроено прошептала она, обращаясь ко всем присутствующим.
Вагант только раздраженно пожал плечами.
- Дон Мигель не будет топить горе в вине! И не умрет от разбитого сердца!
Госпожа Луазье была склонна оценить ситуацию более трезво.
- Ах, дорогая, вы ещё так молоды, но запомните на будущее - никогда не ссорьтесь с мужем при посторонних! Это не дает ему возможности с честью отступить, а ничто не злит мужчин более чем пререкания с женой!
Расходились спать присутствовавшие при супружеской ссоре люди в угнетенном молчании. Все прекрасно осознавали, что над юной женщиной нависла угроза, и граф должен был каким-то образом наказать супругу, чтобы в следующий раз той было неповадно устраивать ему сцены.
Понимала это, конечно, и сама перепуганная Стефка. Как же она корила себя за несдержанность!
Тихо и смиренно раздевшись, она отпустила подавленную Хельгу и залезла под одеяло. Сон бежал от неё, отгоняемый неясным предчувствием ожидаемой беды, но все равно она умудрилась тревожно задремать, когда дверь жалобно скрипнула, распахнутая сильным толчком взбешенного мужчины.
Дон Мигель грозной громадой навис над вжавшейся в постель перепуганной женой. Его черные глаза гневно сверлили ослушницу.
- Ты только с виду ангел,- жестко прошипел он,- а на самом деле, строптива, словно дьяволица! Когда я решил спасти тебя от бесчестья, то, прежде всего, пожалел твою невинность! Там, в Моравии ты показалась мне созданной из солнечного света! А сейчас..., мне даже смешно вспоминать об этом! Так ошибиться!! Где был мой разум? Ненасытная, бесстыжая блудница! Вот кем ты стала под влиянием этого достойного кнута палача ваганта! Забыла о целомудрии, смирении, чистоте! Разве супружеская постель - ложе для разврата? Твоя несдержанность внушает мне отвращение!
Стефка окаменела от боли, и, глядя на расходившегося супруга остановившимися глазами, бледнела и бледнела до тех пор, пока он не выкрикнул последнее ругательство! Оно ей показалось чудовищнее всех предыдущих оскорблений. "Отвращение!" Может, поэтому он и перестал посещать супружескую постель и так стремился отправить её подальше от себя? А она..., она так его любила, так желала! Горечь оказалась настолько непереносимой, что Стефка провалилась в обморок с мимолетным чувством странного освобождения.
Очнулась юная женщина от сотрясающего её тело болезненного судорожного озноба. Не понимая, что с ней происходит, она удивленно и вопрошающе оглядела толпящихся возле её постели людей. Вокруг с напряженными озабоченными лицами собрались и епископ, и Гачек, и хозяйка дома, уж не говоря о Хельге, и о торчащих из-за спинки кровати унылых колокольчиках Тибо, ну и конечно, с тревогой взирал на жену, крепко державший её за руку дон Мигель. Увидев последнего, Стефка мучительно застонала, вспомнив о произошедшем, и опять почувствовала страшную, режущую боль в сердце.
- Уйдите,- прошептала она,- вы разбили мне сердце! Я не могу вас видеть!
Внезапно боль стала нестерпимой, скрутив все её тело. Увидев, как она скорчилась на постели, схватившись за живот, Гачек хмуро сказал графу:
- Похоже, донна теряет ребенка!
Де ла Верда обвел безумным взглядом столпившихся вокруг людей.
- Что-нибудь можно сделать?
- Молиться, сын мой! - и епископ сочувственно потянул его за локоть прочь от зрелища мучившейся в корчах схваток жены,- больше вы ничем ей не сможете помочь!
Граф покорно простоял рядом с епископом на коленях перед распятием весь остаток ночи, неистово твердя все молитвы, которые только знал, но на рассвете к ним в молельню почтительно протиснулся один викариев.
- Все кончено!- с сочувствием перекрестился он.
- Графиня жива? - побледнел дон Мигель.
- Да, а вот плод погиб!
И де ла Верда покорно склонил голову перед наказанием небес, поручив душу своего не родившегося сына Всевышнему. Ему было так больно, так отвратительно плохо, как будто уход этого малыша, разверз в его душе страшную черную пустоту.
Поглядев на бледное, покрытое капельками пота и искаженное мукой лицо своего подопечного, епископ мягко предложил:
- Может, вам станет легче, если вы покаетесь, сын мой?
Дон Мигель согласно кивнул головой - он осознавал, что без помощи Всевышнего ему не преодолеть своего горя.
На горизонте уже восходило солнце, когда отслуживший утреннюю мессу епископ приготовился к принятию исповеди.
- Что мучает тебя, мой сын? В чем ты хочешь покаяться Господу?
Дон Мигель истово перекрестился и, встав на колени, начал говорить.
- Меня мучает мысль о моей несчастной жене и не родившемся ребенке!
- Вы чувствуете себя виноватым?
Де ла Верда, помолчал, собираясь с мыслями и, наконец, твердо сказал:
- Да! Это моя вина... Мне не стоило жениться на этой женщине, но раз я все-таки это сделал, то нужно было больше уделять ей внимания, а не оставлять практически в одиночестве в окружении совершенно неподходящих людей!
- Поэтому вы решили отправить жену в Испанию?
- Нет, - после небольшой заминки не согласился граф,- это не так! Дорога полна опасностей, наша миссия довольно специфична, и у меня много врагов. Прежде всего, я хотел защитить жену и будущего ребенка, отправив под опеку моей мудрой матушки!
- А её свита? Разве вы не хотели избавиться от них?
Дон Мигель тяжело вздохнул.
- Что делать задиристому эльзасскому уродцу-зубоскалу в глуши каталонской провинции? Там его шуткам не только не будут рады, но как бы ему и голову без времени не сложить! А Хельга. - неизвестно от кого беременная бестолочь! Моя мать разумная женщина, но есть вещи, которых она не потерпит в своем доме! Стефания кинется защищать своих любимцев, матушка разозлится и мой дом превратится в ад!
- Значит, все ваши поступки были продиктованы заботой о жене? Но тогда, что вас так беспокоит, сын мой? Почему стенает ваша душа?
Дон Мигель нервно и задумчиво перебрал четки.
- Я..., отец мой, я... виноват!
- В чем заключается твоя вина? Обнажи душу перед Господом!
- Я не пожелал впустить эту женщину в свое сердце! Вместо того чтобы открыться для супружеской любви, я наоборот, держал жену на расстоянии, боясь, что это чувство ослабит меня, сделает беззащитным! И Стефания перестала мне доверять!
Епископ слабо улыбнулся, перекрестив склоненную перед ним голову.
- Любимая женщина всегда делает мужчину уязвимым, а как же иначе, ведь она его неотъемлемая часть, коль сделана из ребра прародителя! Что же касается вашей супруги, то вы слишком долго имели дело с женщинами иного рода, отсюда и все проблемы! Но Господь, в мудрости своей, незримым покровом оберегает заключивших священный обет супругов, не оставит он и вас!
Его преосвященство прочитал разрешительную молитву и на душу графа опустился если не покой, то хотя бы смирение перед волей Всевышнего. Действительно, Господь явственно показал ему свое недовольство, но, в конце концов, в безграничной милости своей дал возможность всё исправить.
- Найдите ваганта,- отдал он приказ своим людям, после того как вернулся из молельной комнаты.
Пока того искали, де ла Верда задумчиво сидел за пустым столом в столовой, в ожидании завтрака. Гачек появился в тот момент, когда подали еду, поэтому его неожиданно любезно пригласили разделить трапезу не только с графом, но и с епископом и хозяевами дома.
Овсяная похлебка с мясом отнюдь не радовала ни глаз, ни желудок, но, пожалуй, едоки мало обращали внимания на содержимое тарелок, настолько серьезным был разговор.
- Я не буду кривить душой, вагант,- прямо обратился к собеседнику дон Мигель,- толкуя, что ты мне не нравишься! Отнюдь, мне встречались люди и гораздо худшие, но если даже они не стали моими врагами, то ты тем более не удостоишься такой чести. Да и вообще, зачем же нам делить неделимое? Донна Эстебана - моя жена, нравится тебе это или нет! Прими это к сведению, смирись, и предлагаю тебе продолжить путь в Париж уже в одиночестве - в конце концов, именно это ты намеривался делать, пока не встретил наш отряд!
Гачек давно уже ждал подобного разговора, но когда приговор все-таки был вынесен, восстал:
- Я не могу сейчас оставить донну Стефанию, она нуждается в моем участии!
Дон Мигель задумчиво осмотрел его взволнованное лицо.
- Потеря ребенка наше общее с ней горе, значит, я тоже нуждаюсь в участии? И ты можешь проявить его, немедля покинув нас!
Вместо ответа вагант упрямо уткнулся носом в тарелку, решив про себя, что все равно не оставит её светлость, даже если придется плестись вослед за папским посольством. Дон Мигель, страдальчески приподняв брови, переглянулся с епископом, но неожиданно в его поддержку выступила обычно молчавшая в присутствии столь значительных гостей госпожа Луазье,
- У женщины не может быть сразу два мужа,- тихо заметила она,- а в ни в ком другом донна Стефания сейчас не нуждается!
Гачек дернулся было что-то возразить, но подавленно промолчал.
- Я могу проститься с графиней? - спросил он уже в конце трапезы.
- Конечно, вы ведь земляки! - сухо усмехнулся дон Мигель.
Стефка все последующие после выкидыша дни находилась в страшном, пограничном между реальностью и обмороком состоянии. Она никого не хотела узнавать, хотя и лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Юная женщина не желала ни есть, ни пить, доводя свое окружение до невменяемости от тревоги за её жизнь. Не отреагировала она вначале и на появление Гачека, но когда он заговорил...
- Ваша светлость, мне жаль вас оставлять, когда вы в таком горе, но ваш муж настаивает на моем отъезде!
Женщина горестно поморщилась.
- Вы покидаете меня, пан Славек?
- Да, я... - вагант окончательно пал духом,- ваш муж считает, что так будет лучше для всех! Он ревнует!
Стефания измученно глянула на земляка.
- Чтобы ревновать, нужно любить! Но, может, вы и правы, решив покинуть нас!
Когда за Гачеком закрылась дверь, наша героиня почувствовала себя настолько одинокой, что горько расплакалась от тоски и печали. Сочувственно прикусившая край передника расстроенная Хельга тихо подвыла в унисон.
- В жизни многое что происходит,- заметил на этот взрыв отчаяния тяжело вздохнувший Тибо,- друзья приходят и уходят! И одиночеству дано в тоскливый уксус превратить вино!
На третий день к Стефке в спальню зашел сам епископ. Он дал ей поцеловать свой пастырский перстень и с удовлетворением увидел, что святая сила, заложенная в нем, действует - женщина шевельнулась на своем скорбном ложе и обратила на него болезненный взгляд. У Братичелли сочувствием защемило сердце при виде осунувшегося бледного лица. Ему с трудом верилось, что перед ним находится тот самый светлый ангел с золотыми косами, который уже семь месяцев сопровождал их отряд. Куда делась её солнечная улыбка, где безмятежный согревающий душу взгляд?
- Дочь моя,- отечески заговорил с больной его преосвященство,- вы должны понимать, что супружеская жизнь - это не дорога, усеянная розами! Ведь в брак вступают не ангелы, а люди. А им свойственно гневаться, ошибаться, быть несправедливыми друг к другу. Вы со своим мужем пережили страшное горе, потеряли вашего ребенка, так не терзайте же друг друга и дальше. Простите его, как и подобает истинной христианке.
- Я не держу зла на графа,- тихо проговорила Стефка, и слезы полились из её глаз,- знаю, что виновата сама, потому что слишком сильно его любила. Так сильно, что мне кажется, той ночью он вырвал у меня сердце, оставив вместо него рваную рану.
Епископ вздохнул про себя, прочитав краткую молитву. Эта женщина скорбела не о том, о чем нужно, но что взять с несчастной?
- Время лечит все, - заметил он,- раны заживут, и вы вновь проснетесь для любви и счастья. У вас появятся ещё дети.
- Я не хочу детей! Я больше ничего не хочу и не жду от своего супруга!
- Все уладится, дочь моя,- епископ задумчиво перебрал четки, - вот увидите! Вы еще слишком молоды, и мало что смыслите в жизни. Ваш супруг любит и заботится о вас, и если он даже и бывает суров, то только для вашего блага!
Но, похоже, его слова не достигли своей цели. Подопечная не обратила на них никакого внимания, бессильно откинув голову на подушки. Епископ решил сократить визит.
- Молитесь, дочь моя, и Господь облегчит ваши страдания! Мы же, в свою очередь, со всеми братьями, сопровождающими наш отряд, будем молиться за дарование вам здоровья!
Может, помогли молитвы, а может, верх взяла молодость, но только через пару дней донна Стефания все-таки встала с постели.
- Где Гачек? - спросила она у Хельги.
- Ушел, госпожа,- всхлипнув носом, ответила та,- по дороге на Иль-де-Франс! А ваш муж и его преосвященство уехали на встречу с герцогом Рене в Мец!
-Да? - задумчиво заплела косу Стефания,- что ж, уедем и мы!
- Куда? - изумленно ахнула немка,- что это вы задумали?
Но юная женщина только небрежно пожала плечами.
- Куда обычно стремятся люди? Домой!


ШАМПАНЬ.
Мец. Очередной имперский город на пути папского посольства.
Почему же, не дождавшись герцога Рене в Нанси, наши спутники были вынуждены искать встречи с ним в Меце?
Иногда бывает так, что элементарно не везет. Вот вроде бы все идет гладко, хорошо, и цель близка, а потом раз - и судьба накидывается на человека, отыгрываясь за все, в чем раньше благоволила.
Так получилось и у дона Мигеля. Он не собирался надолго задерживаться в Лотарингии, заехав в Нанси всего лишь затем, чтобы получить от герцога уверения, что тот не вмешается в конфликт между Карлом Смелым и Людовиком XI, и, казалось бы, ему ничто не должно было в этом воспрепятствовать, но…
Двухнедельная задержка в Конствальце дала возможность хитроумному лотарингцу пренебречь ранее достигнутыми договоренностями, и ускользнуть дабы на осеннюю охоту, а когда и этот срок прошел, то неизвестно почему тот из охотничьего замка отправился прямиком в епископство Меца, опять сославшись на какие-то неотложные дела.
Можно было, стиснув зубы, дождаться его в Нанси, но дон Мигель заподозрил верткого, как лисица, человека в тайном сговоре с Людовиком, за спинами, ни о чем не подозревавших союзников по Лиге Общего Блага. После того, как Людовик объявил о разрыве Перронских соглашений, нечто подобное должно было иметь место.
Напрасно епископ отговаривал своего спутника от этого шага, мудро указывая, что вряд ли их присутствие, что-либо существенно изменит в ситуации.
- Нужно выждать,- увещевал он,- нет ничего тайного, чтобы не стало явным! Появившись в Меце, мы только продемонстрируем нашу заинтересованность там, где должны выказывать полную беспристрастность. Да и… ваша супруга больна! Было бы лучше, пользуясь затишьем в наших делах, попытаться наладить вашу семейную жизнь!
Братичелли был умным человеком, и к его советам нужно было прислушиваться. Но испанец закусил удила.
- Нет ничего предосудительного в том, чтобы посетить епископство! В конце концов, мы не можем торчать здесь вечно. А Стефания…, она все равно ещё не здорова. Пусть пройдет время, донна успокоится, страсти улягутся, и тогда…, в общем, нам пора в дорогу!
Наверное, дон Мигель сам находился в растерянности, не зная как уладить семейный конфликт и, наивно уповая на время, рвался прочь от скорбного ложа супруги к каким-то конкретным делам, далеким от внутрисемейных дрязг.
Сказать, что их миссия закончилась полным провалом, было бы не совсем точно. Если даже герцог и собирался провести в Меце тайные переговоры с целью заключения союза против Карла Смелого, то присутствие папских легатов сделало эту идею невозможной, но и заручиться, что Рене публично осудит разрыв Перронских соглашений, тоже не удавалось.
- Герцог Бургундский - вассал французской короны,- отвечал он на все уверения,- и различные соглашения, лиги, союзы и прочее, это их внутреннее дело. Зачем вмешиваться в распри других государств, когда своих забот хватает?
И так далее и тому подобное.
- Мир и только мир, вот чего хочет в доброте и святости души его святейшество,- волновался дон Мигель,- но если мы все будем твердить, что свара соседей не наше дело, то война постучится и в наш дом!
- Вы предлагаете уберечь дом от поджога, собственноручно разложив под ним костер?
И пока посланцы без пользы ломали головы и языки, бесцельно переливая из пустого в порожнее, дни летели, как мгновения.
- Мы теряем время,- грустно подвел итог дон Мигель,- нужно признаться в поражении, и двигаться дальше, иначе мы опоздаем к началу военных действий, и вся проделанная работа пойдет насмарку! Надо послать в Нанси за Стефанией, и ехать во Фландрию.
Но когда отряд уже снаряжался в путь, в Мец прискакал испуганный гонец.
- О, ваша светлость,- в отчаянии упал он на колени,- можете казнить вашего плохого слугу, но произошло страшное!
- Стефания мертва? - все краски сбежали с лица мгновенно окаменевшего дона.
- Нет, мой господин, но её светлость пропала!
- Как пропала?
Посланец виновато склонил голову под возмущенным взглядом господина.
- Никто ничего толком не знает, но однажды графиня ушла в свои комнаты сразу после обеда, сославшись на плохое самочувствие, а когда госпожи хватились, то уже прошли практически сутки!
Дон Мигель от растерянности едва устоял на ногах. Произошедшее едва ли укладывалось в его голове.
- А где была эта бестолочь Хельга?
- Немка то же исчезла!
Де ла Верда хмуро хмыкнул. Всё мгновенно прояснилось. Его глупышка жена, прихватив в союзницы дуру немку, подалась в бега, и если они ещё…
- А шут?
- Исчез вместе с ними!
Если бы речь шла не о его собственной жене, то графа бы немало позабавила мысль, как столь забавное трио движется по дорогам Европы, но, увы, сейчас ему было не до смеха.
- Неужели графиня пустилась вслед за вагантом?
Дон Мигель, не медля, собрал военный совет. Семейные дела вновь неприятно вторглись в его планы, угрожая оставить от них мокрое место.
Что делать? Искать графиню или двинуться во Фландрию на встречу с Карлом Смелым? Дилемма достойная Цезаря - долг против долга!
- Сын мой,- сжалился над графом епископ,- нужно разделить наш отряд. Вы поедите на поиски супруги, я же проследую на встречу с герцогом Бургундским.
Это было благородное, щедрое предложение, но дон Мигель понимал, что толку от этого будет мало, и он не оправдает оказанное ему доверие его святейшества.
- Нет! Я не могу подвести папский престол, отказавшись лично участвовать в переговорах с герцогом, даже из-за побега графини. Мы пошлем вслед беглецам людей Эстебана! Они найдут графиню и воссоединятся с отрядом!
Епископ тяжело вздохнул. Ему мало понравилось это предложение - негоже внутрисемейные дела перегружать на чужие плечи, но с другой стороны, похоже, другого выхода не было.
- А куда направилась донна?
- Куда же, как не вслед своему другу,- зло огрызнулся де ла Верда,- похоже, они сговорились о побеге во время последней встречи!
Братичелли поежился. Только этого им и не хватало в довершение всех проблем!
- Надеюсь, что вы не будете столь уж суровы по отношению к провинившейся жене?
- Разберемся,- небрежно отмахнулся дон Мигель,- только бы удалось их всех обнаружить, пока они не влипли, в какую-нибудь неприятную историю!
Хмурый Эстебан получил краткие, но недвусмысленные инструкции, и немедля пустился в путь.
Солидно поредевшее посольство вновь пустилось в путь на запад, проезжая по благословенной Шампани по дороге на Иль-де -Франс, с тем, чтобы потом забрать резко на север.
Вокруг были прекрасные пейзажи - просторные холмы, засаженные виноградниками, перемещались с чудесными солнечными рощами Арденнских лесов. Погода то же благоприятствовала спутникам - так тепло и сухо редко бывает в начале ноября. Запахи осени и молодого вина причудливо вплетались в общее ощущение окружающей благодати.
К сожалению, вряд ли кто из ехавших под папским знаменем путников мог оценить это великолепие, настолько подавленной была обстановка в отряде. Даже бесконечные разговоры между епископом и графом и то лишились прежней конструктивности, потому что о какой бы особой важности проблеме они не заговаривали, мысли и первого и второго все равно занимала тревога о судьбе юной женщины, бредущей по беспокойным дорогам Европы.
- А вдруг она задумала в одиночку пробираться домой, в Моравию? - однажды, не выдержав напряжения, прервал обсуждение очередной папской буллы его преосвященство,- и сейчас находится где ни будь возле Конствальца?
Дон Мигель принял это замечание, как должное, только недоуменно пожав плечами.
- Стефания, конечно, не отличается особым умом, но все-таки на плечах у неё голова, а не горшок! Ведь её сразу же узнают в первой же придорожной корчме! Нет, она ринулась в след ваганту, чтобы с его помощью, через чешское землячество в Париже, вернуться в Моравию.
- Не слишком ли мудрено для графини?
- Так ведь не она автор плана побега! А Гачеку вполне по силам выдумать столь простую схему, и с ближайшей же оказией, отправить её в родной Черный лес.
Единственное, что порадовало его преосвященство в этой речи, так это то, что подопечный не выказывал признаков ревности и не спешил свою жену обвинить в адюльтере, остальные же умозаключения вызывали большие сомнения!
Они уже пересекли Рейн, поворачивая на северо-запад, когда после переправы на левый берег их настиг отряд Эстебана, и взору изумленных путников предстал порядком измученный и помятый, с заметными кровоподтеками на лице Гачек.
- Какого черта,- выругался дон Мигель по-испански, обращаясь к верному слуге,- я ведь приказал его навсегда обезвредить! А ты вместо этого притащил бродягу сюда! И где донна?
Но тот только ткнул пленника кончиком копья в спину.
- Я не знаю, где донна Стефания,- правильно истолковал этот угрожающий жест испуганный Гачек,- клянусь девой Марией и непорочным зачатием, что я ничего не знал о её планах побега, да и если бы знал, то непременно бы отговорил графиню от этого безумного шага!
- Я расспрашивал всех, кто только попадался мне на пути,- подтвердил его слова и Эстебан,- он все время шел один, и никому не попадались на глаза две женщины и карлик!
- Неужели повернули назад? - помертвел от страха дон Мигель,- только не это!
Действительно, вновь показаться на территориях, где столь отличился в борьбе с ведьмами её супруг, было бы со стороны графини сущим безумием. Та же мысль пришла в голову и побледневшему Гачеку.
- Господи,- перекрестился он,- да её ведь там сразу же опознают, и я даже не берусь предположить, что будет дальше!
Граф даже взвыл, схватившись за голову. Фландрия была уже близко, так же как и дожидавшийся посольства герцог, а вот даже приблизительно определить, где жена, не мог никто. Нужно было возвращаться в Нанси и начинать все сначала - шаг за шагом отслеживая путь весьма заметной троицы. У него не было на это ни времени, ни возможностей! Решение пришло внезапно, стоило лишь только кинуть взгляд на взволнованное, заплывшее от кровоподтеков лицо ваганта.
- Ты во всем виноват! Это оттого, что ты настраивал графиню против меня, она отважилась на столь безумный шаг! - жестко высказался дон Мигель, - у неё ведь представление об окружающем мире не менее туманное, чем у потаскухи о непорочном зачатии. Я не могу сейчас искать жену, мой долг призывает меня во Фландрию. Но ваш долг, Гачек, отправиться на поиски донны! Наивная глупая девчонка, беременная кретинка немка и злоязычный, без царя в голове уродец - это гремучая и опасная смесь! Они могут быть и убиты, и изнасилованы, и вообще… Короче, найдите беглецов и уберегите от этого ужаса! Возьмите людей, будет очень мало толку, если вас самого убьют! А я попытаюсь быстро сделать в Брюгге то, что без меня никто не сделает и догнать вас,- тут он задумался, что-то посчитав в голове,- недели через три!
Если ваганту что-то и пришлось не по вкусу в этом предложении, он благоразумно промолчал, согласно кивнув головой, да и справедливости ради стоит заметить, что Гачек сам находился в состоянии тревоги, и в особом принуждении не нуждался.
На этом они и расстались. Папское посольство заспешило на северо-запад, а Гачек с эскортом из пяти вооруженных до зубов человек на юго-восток. Перечитывая рекомендательные письма, которыми его снабдили папские легаты, Гачек поневоле изумился, как странно складывается для него путь в Сорбонну. Никогда, за всю свою жизнь он не передвигался так быстро, да ещё с таким мощным сопровождением, как правило, обходясь посохом странника и лютней, но в обратном направлении от цели странствия.
Вернувшись в Нанси, вагант начал всех подряд расспрашивать о беременной женщине, в сопровождении юной девушки и карлика. И хотя Гачек плохо изъяснялся на лотарингском диалекте, он вскоре с огромным облегчением понял, что следует по правильному пути.
Правда, путь этот был не менее странен, чем сами разыскиваемые - неизвестно по каким причинам графиня, сначала вышедшая из Нанси по направлению к Страсбургу, потом вдруг изменила свое решение, и, сделав солидный круг по Лотарингии, устремилась на юг, в сторону Дижона, оттуда почему-то повернув на северо-запад, на Бар. Было такое ощущение, что перед ним отряд слепцов, ведомый сумасшедшим поводырем без цели и толка!
Забавную троицу не только видели, но и обратили внимание на странные выходки карлика, который вел себя непонятно, для человека пытающегося замести следы.
- Этот уродец,- жаловался хозяин одной из харчевен,- настоящий дьяволенок! Перевернул на себя и спутниц мясной соус, да так его размазал, что женщины потом два дня не могли пуститься в дорогу, дожидаясь пока просохнет их платье!
Возмущенная хозяйка другого трактира, держа на руках солидных размеров бело-рыжего кота, высказывалась ещё определеннее:
- Этого недомерка в клетке держать нужно на показ, а не к людям выпускать! Так разозлил моего Рыжего, что он двух постояльцев поцарапал, и мне потом пришлось платить за испорченное платье! Выгнала я их взашей, хоть и жалко было юную демуазель - уж такая она была тощенькая, ну такая бледненькая, просто светилась, как прозрачная!
Гачек только улыбался, слушая эти истории. Умница Тибо специально оставлял знаки, чтобы помочь преследователям как можно быстрее разыскать беглецов. Очевидно, шуту самому мало нравилось шастать по опасным дорогам в столь ненадежной компании, но и не присоединиться к женщинам он не мог, опасаясь за юную госпожу.
Вагант довольно легко проследил за похождениями графини, преследуя милую троицу вплоть до Шампани, и когда уже уверовал, что вот-вот догонит маленький отряд, их следы внезапно оборвались



Рубрика произведения: Проза ~ Фэнтези
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 61
Опубликовано: 14.01.2017 в 12:34










1