Теплоход Большевик Суханов. Воспоминания


Теплоход Большевик Суханов. Воспоминания
В том, что первый мой в жизни рейс третьим механиком был во всех отношениях удачным, основная заслуга принадлежала не мне, а коллективу машинной команды теплохода «Большевик Суханов». Конечно, сыграло свою роль и то, что на однотипном судне, «Солнечногорске» я уже отработал около года.

Я сел на пароход в Новороссийске, принял дела у штатного третьего механика, Николая Козлова, и вечером вышел в знакомый мне давно город. На центральной улице неподалеку друг от друга, находились переговорный пункт и ресторан «Черноморский». Позвонив жене и сообщив, что добрался нормально, я увидел нашего второго механика, Владимира Кошкуля, тоже выходящего из телефонной кабинки.

- О, Миша, привет! Какие планы на вечер?
- Да какие планы? Аванс у третьего штурмана просил, а он зажал. Думаю, к однокурснику зайду, узнаю, как тут наши в Новороссийске.
- Пойдем лучше поужинаем. Денег у меня тоже не густо, но что нам надо? По куску мяса и по 100 грамм. Пойдем, мне одному скучно будет.

Володя, ровно на два года старше меня, морской стаж имел уже солидный, так как работу в море начал в двадцать лет, после средней мореходки. Начальника он из себя не строил, и мы быстро нашли общий язык, обсуждая бывшие суда и рейсы. Кошкуль уже успел поработать вторым механиком новенького «Александра Блока», югославской постройки. И вот, тогда же в ресторане он с восторгом вспоминал и мощный главный двигатель, и свою двухкомнатную каюту, красивую мебель и прочие прибамбасы.

- И что ж тебе там не сиделось,на «Блоке»? - допытывался я. На «Суханове» ведь даже злектродвигатели постоянного тока, прошлый век! И главный, «Фиат», не сильно удачный. Головные подшипники все время летят!
- Да так -то так. Но там у меня стармехом Грязев был, Анатолий Васильевич. Слыхал о таком?
- Пока нет. Поделись.
- И лучше тебе его не встречать. Ты же знаешь нашу вахту. Второй только в пять утра засыпает. А уже в восемь каждое утро Грязев в мою каюту врывается и орет во все горло:
- Владимир Владимирович, вы спите!?
На этот вопрос можно ответить только отрицательно.
- Ну, а раз все равно не спите, так сделайте развод рембригады в машине. Очень вас прошу.
- И не надо мне, Миша, мне ни мебели югославской, не телевизора. Белый пароход – черная жизнь.

Внезапно официант поставил перед нами откупоренную бутылку водки. На мой молчаливый вопрос, он указал на столик, за которым сидел… наш третий помощник. Не сумев выдать мне аванс, он мне все же помог материально! Теперь у нас с Володей появилась возможность задержаться в ресторане и познакомиться получше.

Утром, однако, проявлять дружеские чувства к нему я не спешил. Субординацию никто не отменял, я тогда Володю не знал, и не мог предвидеть , как он себя поведет утром. К счастью, мои опасения оказались беспочвенными. Мы быстро подружились, и хотя после »Суханова» наши пути разошлись, иногда перезваниваемся. Дороги разошлись, но шли параллельно друг другу. Оба мы с начала 90-х перешли на иностранный флот, оба работали в море до семидесяти лет, оба сохранили легкость в общении и всегда рады слышать друг друга, как бы редки наши разговоры ни были.

А тогда, 45 лет назад, на судне сложились у нас замечательные отношения. Старшим механиком был Юрий Антонович Викулин, человек молчаливый, хладнокровный и авторитетный. А Володя быстро стал душой коллектива. Перед отходом из Новороссийска, шеф-повара капитан списал с судна. Шефом стал второй повар, по сути, поваренок. Поэтому мы частенько по вечерам готовили себе сами.
Весь левый борт надстройки занимала механическая служба и примкнувший к нам доктор. Четвертым механиком работал молоденький парень, Витя Пилицын, ремонтный, Игорь Плахотнюк, напротив, был старше всех, но разницы в возрасте никто не замечал. Жарили обычно картошку, на большее нас не хватало. Но когда подключался второй механик, меню резко менялось. Кроликов в белом соусе раз в неделю он готовил изумительно.

А электромеханик, фамилия его была ФурсА, оказался заядлым рыбаком, на Амазонке он ловил рыбу, не выходя из каюты. Представьте, рыба ночью хватает наживку, том большой советской энциклопедии начинает подпрыгивать на разматывающейся под ним леске. Электромеханик в футбольных трусах прыгает на стол и будит всех вокруг. Мы бежим вниз, подхватывать саками улов.

А Володя на следующий день бесподобно готовит рыбу. Электромеханика, как охотника и рыболова даже пригласили на охоту на крокодила. Юрий Антонович тоже поехал. Но вот подробности из моей памяти стерлись.

Раньше сухогрузы долго стояли в портах, часто играли в футбол. На «Суханове» была неплохая команда. Я в футбол играл только во дворе в детстве. Но тут вышел из строя вратарь и меня попросили его подменить. Высокий, молодой, я и в баскетбол играл, и в ручной мяч, и согласился выручить ребят. Поле оказалось песчаным, я падал и отражал удары, получая удовольствие. Противником были бразильские банковские служащие и мы у них выиграли 3:2. Пеле и Гарринчи у них не нашлось.

А я стал почти героем и уже в следующем рейсе в Латакии поехал с командой на матч опять. Сборная юношеская города во главе со своим тренером в роли инсайда, выдающего голевые пасы, навела на меня ужас. Сильнейшие удары в упор в сочетании с каменистой площадкой навсегда отвратили меня от подобных авантюр. 1:6! Очередной урок жизни «Не умеешь – не берись».

Шахматы – тоже ведь спорт, не так ли? Здесь уместно будет рассказать, как играли в шахматы на «Суханове». Ежедневно сражались судовой врач, в дальнейшем именуемый Док, и старпом – по нашему – Чиф. Оба играли в одну силу, с переменным успехом. Но когда Чиф был занят, Док звал играть меня и обычно обыгрывал.

В Одессе Док сошел с судна, оставив старпома без партнера. Страстный шахматист, тот долго кружил в поисках жертвы, пока не остановился на мне. Играть мне с ним было не интересно. Передвигающий фигуры с детства, высот я не достиг. Знал только детский мат в двух вариантах и знаменитый мат Легаля, с жертвой ферзя. Благодаря ему, иногда у меня в жизни встречались впечатляющие победы. Но для противодействия Чифу, этого было мало.

И вот, во время очередной стоянки, кажется в Италии, на очередном футболе – а я был уже зрителем - я встретил какого-то однокурсника, сходил к нему в гости и там увидел, а затем и выпросил «Учебник начинающего шахматиста» Панова. С тех пор жизнь переменилась. Я изучал дебюты, но память у меня на них была неважная, поэтому пришлось сосредоточиться на ловушках. Их в шахматах много.

Я провоцировал старпома, он, тоже не гроссмейстер, ловился на удочку, а я… я часто забывал следующие ходы. И, ссылаясь на срочную работу или боль в животе, убегал на пару минут заглянуть в свой Талмуд. Результаты мои улучшались с каждым днем. К концу рейса я стал обыгрывать Чифа, по крайней мере, играть на равных. И в дальнейшей жизни умение играть в шахматы позволило мне выиграть немало турниров местного значения.
Первый рейс на «Большевике Суханове» мы сделали в Бразилию, причем в Бразилию континентальную, называемую также Амазонией. Порт Манаус на рубеже 19 и 20 веков рос невероятно быстро. Причиной тому был бум автомобильной промышленности, которая требовала каучука. И вот именно здесь, и больше нигде в мире, росли в огромных количествах каучуковые деревья.

Манаус находится посредине континента, на реке Рио-Негру, Черной реке, крупном притоке Амазонки, в самом устье Черной реки. Непосредственно перед этим, Рио-Негру сливается с молочного оттенка Солиемос, другой, меньшей реки. Смешиваются воды рек не сразу, около мили можно наблюдать уникальное природное явление – «Свадьбу рек».

После того, как семена каучуковых деревьев увезли в Южную Азию, значение Манауса резко упало. А в конце 19-го века там было все, что можно пожелать, даже Оперный театр «Амазонас», который сохранился. И построен он был на века. В нем выступали даже Энрико Карузо и Анна Павлова.

Наш причал был понтонный, по другую его сторону стояло очень старое греческое судно без кондиционера. Радист с грека не раз заходил к нам в гости отдохнуть в холодке. Женатый на польке, он умел объясняться по-русски. В Бразилии всегда тепло, даже жарко. Все женщины в то время носили почему-то брюки, в основном, в продольную полоску.
Бразильянок пускали и в порт, так что на ветхий грек они доступ имели. Эта выставка бразильских девушек была у нас перед глазами. Один из мотористов, по прозвищу Композитор и спать, казалось, не ходил, будто прирос к левому борту.

Мы же проводили время более цивилизованно. Была организована экскурсия по Манаусу, во время которой мы увидели и Оперный театр, и дворец Рио-Негру, местный музей индейцев и плавучий рынок. Деньги местные тогда назывались крузейро. На два крузейро (около сорока центов) покупалась литровая бутылка питьевого спирта. Другие цены не помню, не впечатлили.
Продавались небольшие крокодильчики, как живые, так и засушенные. Наш помполит купил, а может быть не купил, а достал каким-то другим образом, довольно большого крокодила и поместил его в общественную ванну. Той ванной никто и не пользовался, но стоило там поселиться крокодилу, как доктор заявил о пользе «жемчужных ванн» с подачей сжатого воздуха и необходимостью оздоравливать членов экипажа.
Крокодил жил не долго. Кто-то из доброжелателей первого помощника помог ему отойти в мир иной, а с ним вместе исчезла и здоровая идея доктора.

Посетила нас некая Наташа, москвичка, вышедшая замуж за своего однокурсника из Бразилии. Приводили они и свою очаровательную дочку. Муж Наташи оказался очень приличным парнем, который помог и в организации экскурсии, и в поездке стармеха с электромехаником на охоту на крокодила. Больше желающих не нашлось. Жизнь, она ведь одна. А на Наташу многие засматривались, но и только. И красивая, и вроде, своя. Она очень скучала по родине и с удовольствием общалась с экипажем.

Перед самым выходом из Манауса, потек у нас холодильник масла главного двигателя. К счастью и холодильников было три, и масло в ту пору использовалось без присадок. Особого вреда вода не принесла. Весь переход через океан мы сепарировали масло, отделяя от него воду. И только в Средиземном море впервые дала о себе знать эта эмульсия. Перед прохождением Босфора проверили задний ход. Опять завис какой-то золотник.
Ну, у нас было кому устранить неисправность. Я же любовался спокойствием и невозмутимостью Юрия Антоновича Викулина. Не повышая голоса, не поторапливая никого, он спокойно ждал окончания ремонта. Далеко не каждый начальник ведет себя в критических ситуациях подобным образом

Наш следующий рейс был в Александрию, Бейрут и Латакию. Все механики оставались на судне, только Викулина сменил старший механик Белан и ушел с парохода Док. Всё это очень интересные порты, интересные города. Опять были и экскурсии, и футбольный матч, организовали мы даже баскетбольную игру, это уж совсем редкость.
Были также интересные встречи с пассажирским нашим лайнером, «Украина», который ходил как раз по этим портам, но гораздо быстрее нас, осуществляя челночные рейсы. Дело в том, что наш «комиссар» служил ранее именно на этом пассажире пожарным помощником.
И во всех портах, где мы с ними пересекались, навещал своих друзей и подруг. А в увольнение ходить одному было запрещено тогда даже помполитам. Поэтому он конспирировался и всё время организовывал какую- то самодеятельность, вечера встречи и прочие химины куры.

Для нас же, простых советских моряков с небольшой зарплатой жизненно важно было так называемое «отоваривание». Предыдущий, бразильский рейс в этом отношении был пустым, дома у каждого была семья, надо было что-то думать в этом направлении. К счастью, думали и местные торговцы. Они знали таможенные правили и нормы, которые часто менялись, лучше моряков.
Разрешалось тогда, как и раньше привезти сорок метров материи, но не более пяти каждого вида. По большому счету, все материалы в Латакии являлись парчой, но изобретательные и предприимчивые продавцы, отлично говорившие по-русски убеждали нас, что это совершенно разные материалы. Был у них и «космос», и «карнавал», и «фестиваль».
Сейчас ничего больше вспомнить не могу, а тогда был главным специалистом по выдумыванию названий, которые все заучивали и отстаивали перед николаевской таможней.

Да, мы пришли в Николаев и привезли к 8-му марта свежие помидоры, невиданные у нас в это время. Часть, конечно, пошла на стол, а часть была мгновенно продана в ресторан по 10 рублей за кг. На вырученные деньги наши гонцы закупили спиртное и деликатесы. Все наши жены уже знали друг друга. Стоянки проходили весело, но были они кратковременны. Ну, а меня в Николаеве сменил штатный третий механик. Честно говоря, это был первый раз, когда с судна уходить не хотелось.

Владимир Владимирович Кошкуль и многие другие проработали на «Суханове» долгие годы. Наш общий друг, ремонтный механик Игорь Плахотнюк попал в страшную автомобильную аварию и потерял в ней сына. Мы все, поддерживали его и его Надежду, жену, которая работала в поликлинике плавсостава. Наши друзья решились завести еще одного ребенка и все получилось отлично: сын. Вот только сам Игорь после всех этих потрясений прожил недолго.
А другие наши сослуживцы встречаются даже сейчас. По крайней мере, когда 10 лет назад, я навестил Володю ( а у него оба сына-моряки, старший - старший-стармех, младший-капитан), я встретил там нашего токаря, Витю Костина. К сожалению, сегодня, и его, и мотористов - Михи Козельского, Савочкина, и многих других тоже уже нет в живых. Что делать, они присоединились к большинству. Кому-то надо быть первыми.




Рубрика произведения: Проза ~ Мемуары
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 11.01.2017 в 13:44
© Copyright: Михаил Бортников
Просмотреть профиль автора










1