Часть 6. Солнце оптовых смертей


6. СОЛНЦЕ ОПТОВЫХ СМЕРТЕЙ

* * *
1.
Здесь арабские танки утюжат песок пустынь,
Словно мир – это чья-то сорочка. Но ты остынь:
От всего, что мы знали, останется лишь зола –
Человеком безумным смертельно больна Земля.

2.
Есть пространство и время, энергия и любовь.
И любовь здесь важнее всего, потому что кровь,
Потому что звезда стремится к другой звезде.
Человек есть бездна – она говорит везде.

3.
Человек есть бездна – в неё улетает мир.
Если кто-то и скажет, что деньги, еда, сортир,
Покажи ему лёгкую скрипочку, нотный стан.
Человек есть бездна – его выдают уста.

4.
Человека уста выдают, но гигантский гриб
Вырастает в пустыне, где вместо сонаты хрип
Умирающих в муках. Потом тишина и снег.
Что всего здесь ничтожнее?.. Думаю, человек.

5.
Человек так ничтожен, поскольку он так велик.
«Загорайся, любовь!» – он остывшей звезде велит.
И горячее Солнце на землю лучи посылает вниз!
Даже если ты сомневаешься, то заткнись!

----------------------------------------------------------

1.
Плоть побеждает душа, чтобы в горе своём одиноком
времени ход отразить, донкихотствуя, но не сгорая.
Небо стоит надо мною, как мать над убитым ребёнком.
Стужа, и хмурые сосны, и снег без конца и без края.

Можно пойти на Восток, например,
или можно на Запад,
воду живую и мёртвую взять и бестрепетно выпить.
чтобы прозреть, чтобы выплакать
честно больные глаза над
этой несчастной землёй,
где Кутузов, Раевский, Столыпин,

где мертвецы вопиют, но живые завидуют мёртвым,
где героизма и подлости так бесконечны примеры.
Хмурые сосны, и снегом, сквозь небо протёртым,
Бог засыпает наш мир. Ассирийцы кричат и шумеры

на городских площадях, и кончается век интернета.
Липкая тьма расползается так на равнинах российских.
Люди опять надевают звериные шкуры, и где-то
имя в расстрельных моё фигурирует каменных списках.

2.
Пассажиры пьют апельсиновый сок, и кто-то
рассказывает, какие в Хургаде отели, где…
И в этот момент раздаётся взрыв. – Какого чёрта! –
вырывается крик у пилота, но па-де-де
огромного лайнера переходит в штопор.
Нечеловеческим воплем раскалывая салон,
пассажиры видят, как вырванный поролон
загорается, крылья отваливаются…
Европа. Точнее, аэропорт Домодедово.
Сорокалетний дурень
мечется от безучастного ко всему табло
к справочному окошку. Уже бо-бо,
уже самолёта нет, и некто, весьма культурен,
произносит: – Трагедия, извините… Далее тишина.
Полгода отчаянья, непоправимой жизни на
снотворном и чтения Рэя Брэдбери (три дня на одной странице).
Тёща сказала: – Поедешь в Крым… – Ну, конечно, да…
Загорелые девушки на песке, набегающая вода
и в кафе случайная встреча: – Вы были в Ницце?..
– Нет, я больше на Севере… – А пойдёмте смотреть закат!..
И они идут, но ни шутки, ни общего языка.
И хотя она влюблена, понимает: ему всё пофиг.
А ему, действительно, пофиг: – Пока-пока…
И она уходит, прекрасная, как Паллада.
В небе южные звёзды смотрят, мигая, вниз –
на любовь человека, на горе, на тёмный мыс,
где лицо овевает морская, внимательная прохлада.
Это значит: земля прекрасна! Измученный мой,
пожалуйста, улыбнись!

3.
Броня крепка, и страна побеждает врагов повсеместно.
Президента характер крут. Солдаты шагают в ногу.
Воровство пресекается – пятнадцать суток ареста
особо злостным, и Патриарх говорит: «Помолимся Богу!»

Дети в школе изучают менеджмент и другие науки.
В тюрьмах полный порядок, ибо все невиновны.
Инвалиды занимаются спортом – вероятно, от скуки –
на каждой лестнице пандус исключительно ровный.

В больницах больные выздоравливают, как мухи.
Старики наслаждаются старостью, ибо она прекрасна.
Правозащитники иногда погибают, но это слухи.
Танцуют все! И в колбасе иногда попадается бычье мясо.

Даже тигры мочить козлов не хотят! Смотрите,
у нас вегетарианские времена! Ну, кто там
против что-то имеет? Ассистенты! – эй! – уберите
из кадра эту голодную лётчицу! Что она смотрит чёртом?..

4.
Страшное
солнце оптовых смертей
неугасимо горит над землёй.
Женщины катят в колясках детей,
словно пакеты с холодной золой.

Спи, моё дитятко, баю-баю.
Чьей-нибудь смертью
ты станешь в ночи.
Гадина? Да! Но тебя я люблю,
хоть и пойдёшь ты опять в палачи.

Нож ли засадит мне в сердце братва?
Тело порвёт ли мне пуля дум-дум?
Плещет волна, зеленеет листва:
мир так хорош – так прекрасен и юн!

Можно сказать, совершенен почти,
и наполняются влагой глаза.
Ты, моё дитятко, ангел, прости:
можно бы жить – да похоже, нельзя.



Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 39
Опубликовано: 10.01.2017 в 18:22
© Copyright: Сергей Аствацатуров
Просмотреть профиль автора










1