Параллельные любви (фэнтэзи в стихах)


Что можно сказать что-то ещё о любви?
Ведь о ней давно и всем известно.
Шекспир и Пушкин, Цветаева и Навои,
Поведали истории о любви прилестные.

Но всё же…попробую и я,
Хоть и не гожусь в подмётки поэтам тем.
Поведаю-ка и я о ней историю,
Хоть камнями забьют меня затем...

Как говорят- миры не одиноки,
И хоть путями они разными идут,
Петляя и кружа, как вода в потоке,
Но, к друг другу всё же путь найдут.

И если множество миров,
Раскинуто в просторах мирозданья,
Имеет множество возможностей любовь,
Осуществить свои предначертанья.

Вот двое встретились, каков их путь?
Как сложатся на свете их судьба?
Как им с предначертанного не свернуть,
Как не была б их дорога тяжела.

Так вот…Повстречались двое.
Он - назовём его Боярис,
И Она - звалась Роксаной,
Но по разному в других мирах звались,

Их имена. Немного по другому,
Звучали голоса и произносились звуки,
В мирах иных, но созвучно и знакомо,
Ведь их едины для Вселенной лики.

АСГАРД

Асгард – стержень мира,
Здесь живут боги, ваны, великаны.
Мир Одина, Фреи, Тора,
Здесь Одину всё подвластно.

И в этом мире повстречались,
Наследник царства великанов,
И как, наверное, вы догадались,
Княжна из царства ванов.

«Я Вам клянусь, я всё исполню!
Я нашу жизнь песнею наполню,
Лишь, Ваша Светлость, глазком моргнёт,
И тотчас всё что Вы хотели и произойдёт!

Лишь руку протяните, я весь Ваш!
Я исполню любую Вашу блажь!
Прошу, не дайте в муках умереть!
Позвольте любви моей песню спеть!»

Так говорил царевич наш Боярис,
Он таял весь, плыл, раскис.
А княжна руки протянула, он к ним прильнул,
И в глазах любимой утонул.

«Отец! Благослови меня с княжною ванов-
Боярис отца просил, - Её люблю и она тоже…»
«Мой сын! – вскрикнул царь, - великанов,
ОДИН в гневе жестоко уничтожит,

Как только возникнет ваш союз.
Таков его закон, его завет!
Я за весь наш народ боюсь,
От ОДИНА дождемся бед!

Давно, уж сотни, тыщи лет,
Как наложил он свой запрет.
На союз ванов и великанов,
И нарушивших закон, ждут его капканы.

Закон возник не на пустом же месте.
Мы с ванами сражались вместе,
Против этого ОДИНА-тирана,
И до сих пор не зажили раны,

В душе двух родственных народов.
За ту войну заплатили мы свободой.
Но всё ещё ОДИН в страхе,
Что старанья его пойдут прахом,

Если вступим мы с ванами в союз.
Союз, конечно, это плюс…
Но нынче и ваша жизнь под угрозой,
Вы для ОДИНА опасная заноза.

Теперь, как о вас узнает этот бог,
Добавится у нас, сын мой, тревог.
Бежать вам надо. Но куда?
Найдет вас ОДИНА охотников орда.»

Царь замолк, устало сел на трон.
В свои думы погрузился он.
А царевич стоял, словно шток,
Слова отца его повергли в шок,

Ему без княжны прожить нельзя,
Его душа горит, горит в огне.
Терзает его страсть, вперед зовёт.
Она ему силы придаёт.

Но вот поднял голову и царь.
« Сынок, говорят, когда-то встарь,
Жила одна колдунья – Гулльвейг,
С седою головою, словно снег.

Так вот, ведала Гулльвейг секрет,
Как провести ОДИНА- обойти запрет.
Да вот беда – от неё не осталось и следа.
Давно не видели её в селеньях, городах.»

Царевич вскинул голову и произнёс:
«Найду колдунью! Среди небес,
Из под земли из под воды достану..»
«Сын мой! Она из рода ванов.

Быть может, в их краю найдешь её,
И быть в том предназначение твоё,
Освободить нас от тирании,
Дать нам то, о чём давно забыли.

Гордо и привольно жить, как когда-то
А не пресмыкаться перед истуканом бородатым.
Вперед мой сын! И будь ты смел,
Не бойся вражьих копий, стрел.

Ещё есть в душе надежда,
Что вернешься ты с победой.
Ещё есть срок, ещё не поздно!
Но, сын, будь же осторожен.

Опасен, труден будет путь,
Но тебе с нее уже не свернуть.
Будь тверд, упрям, спокоен,
Ты мой сын! Ты воин!»

Царь взглянул царевичу в глаза.
Он передал сыну свой наказ.
Затем вынул из ножен меч,
И коснулся мечом сына плеч.

«Благословил я твой поход.
С тобою я и весь наш народ.
В тебя я верю, ты способен,
Станешь ты легендою в народе.

И этот меч тебе в пути поможет,
Ты дорогу им сквозь тьму проложишь.
Ступай же сын. И воротись скорее,
В мой дом. Не стань княжне потерей!»

Царевич взял в руки меч и им взмахнул,
Со свистом он воздух разрубил.
«Нет доблести в том, чтобы воздух разгонять,
Мечом, который может в страх врагов вгонять!

Сын! Будь этого меча достоин.
Но помни, не меч главней, а воин.»
Царь назидательно сказал,
И сына царь ободряюще обнял.

Боярис вложил в ножны меч,
И обратил к отцу он свою речь:
«Отец! Ответ мой будет краток,
Я восстанавлю тот миропорядок,

Который был тебе по нраву,
Верну то, что принадлежать должно по праву,
Тебе и народу твоему . И отрадой,
Будет тебе возвращение моё с Роксаной».

И царевич выступил в поход.
В поход не провожал его народ.
Покинул тайно царевич отчий дом,
Ушёл он в горы прямиком.

По горным тропам в страну ванов
Шёл царевич великанов.
Он надеялся найти колдунью,
Ванов древнюю ведунью.

А что княжна? Где Роксана?
Она в своей опочивальне,
Под свет свечи перебирает руны,
Из книг старинных, мудрых, умных.

Пытается княжна понять,
Как колдуньи след бы взять.
Да! Княжна узнала про секрет.
Но на него и у неё ответа нет.

Перечитав все о колдунье книги,
Она решила перейти горные отроги,
И дойти до страны великанов,
И с возлюбленным построить планы,

Как всё-таки найти Гулльвейг.
И потомок доблестных князей,
Взяв в руки меч и свои книги,
Поспешила в неведомое по дороге.

И, как водится, герои повстречались,
Среди гор, на границе. Они обнялись,
Молча глянули глаза в глаза.
Понять друг друга не надобны слова.

Взявшись за руки пошли герои в горы,
Где с вершин открываются просторы,
И можно оглядеть, пожалуй, и полмира,
И четче связь с космическим эфиром.

Достигли герои наши гор вершины,
Виднелись села. города в низине,
А в далеке виднелось древо Иггдрасиль,
Под которым змей Ермунганд набирает сил.

И из космоса эфир стал ближе,
Княжна раскрыла свои книжки,
Почитала, почитала, впала в транс,
А царевич не сводил с нее глаз.

«Ну, Ваша Светлость, каков план?
Не силен в книжках великан.
Что пишут о колдунье в книгах,
И есть ли правда в мифах?»

« В книгах пишут верно,
Колдунья была первой,
Кто ОДИНА сумела наказать.
За то он приказал огню её предать.

Но трижды она выходила невредимой,
А после она скрылась. Её не видим мы.
Она скрывается и от нас - ванов,
И тем более от великанов.

Найти её будет нам не просто.
Может она давно уж на погосте.
А может с нами рядом ходит,
Себе она места не находит.

Но в книгах дано одно её отличие,
Может быть она в любом обличии,
Может зверь, а может просто камень,
На котором стоят истуканы.

И думается мне, что не в ней самой ответ,
Нужно нам начать с одной из тех мест,
Где видели её в последний раз,
И это место где пируют ОДИН-ас,

Попробуем пробраться к асам в гости.
И если есть ответ, то только в этом месте,
А к асам можно попасть через Иггдрасиль.
Ну, я ответила тебе на то что ты просил?»

«Ответ хорош и план прекрасен,
И весь дальнейший путь мне ясен.
Всё просто и понятно, как божий день,
Берем врагов и головой об пень!

И признаться, это мне по нраву,
Мы найдем на ОДИНА управу.
Прокрадемся хоть к черту на рога,
И дадим мы бой своим врагам!»

Княжна вздохнула. «Мой герой!
Вон за той вон за горой,
Иггдрасиль соединяет все миры,
И змей там ждёт той поры,

Когда непрошеные гости,
Сложат под древом этим кости,
Погибнут в его ужасной пасти,
Вот такие ждут нас с тобой напасти.

Ты понимаешь? Чтоб в Асгард добраться,
Нам придется с Ермунгандом сражаться.
И не факт, что сможем победить,
Змей силён. Очень трудно будет нам его убить.»

«Что ж! Сразимся. Со мною меч и мой топор,
И ты не позабыла фехтованье до сих пор.
Убьем змея и в Асгард пройдём. Всего делов.
С тобою я ко всему теперь готов.»

Сделав шаг, приходится делать и другой.
Герои наши потешаясь над собой,
Пошли к древу Иггдрасиль, пошли на змея,
Никто их упрекнуть, наверно, не посмеет.

Ведь любовь всё-таки странна.
Ей власть над всем живым дана,
И совершают ради неё люди подвиг,
И меняет любовь человечий облик.

Она способна стать любого чище,
В ней всякий лишь светлое отыщет.
Вот и так влюбленные герои наши,
Стали смелы, стали чище, стали краше.

Дошли они до дерева. Змея победили.
И в Асгард дорогу проложили.
В Вальхаллу, в дворец богов-асов,
Пришли княжна ванов и сын великанов.

И пробились они в книгохранилище,
Пробились через побоище.
В сражении изранен был Боярис,
Но вскрикнула княжна: «Боярис, борись!»

А сама устремилась к книгам,
Чтобы прочитать их мигом.
Таков был дар у богов-ванов,
Ведь ваны – первейшие из магов.

И что требовалось, она найти смогла!
«Боярис, уходим. Я нашла!»
А Боярис уж стоит еле на ногах,
И всё тяжялее каждый его взмах.

Княжна на помощь бросилась к нему.
А ОДИН крикнул: «Быть им в плену!
Брать живою мне девку эту,
А из великана делайте котлету!»

Но помощь милой царевичу силы придала,
Словно выросли у него за спиною два крыла.
Он сквозь строй врагов прорубил дорогу,
Во время пришла княжна с подмогой!

И к дереву Иггдрасиль, они неслись,
И уже казалось: Всё! Спаслись!
И царевичу молвила княжна:
«Чтоб снять проклятье кровь новая нужна!

Но, как и где найти ту кровь - не сказано,
И про то, что с той кровью связано.
Поэтому к древу скорее поспешим,
Как дальше быть в своей стране решим!»

Успели! Спустились по древу в страну ванов.
Змей под деревом лежит в реке кровавой.
И догоняют царевича с Роксаной,
Асы, словно волчьей стаей.

Метнул свое копье в Бояриса ОДИН,
Поник Боярис, убит он вроде.
Увидев царевича погибель, Роксана,
Кинжал схватив врагам сказала:

«Не быть мне пленницей твоей, тиран!
В бою погиб возлюбленный мой от ран.
И я своей рукой себя убью сейчас же,
И придет время, когда вас за всё накажут!»

Сказав, княжна себя под грудь кинжал вонзила,
И из её раны кровь ручьём полилась.
Текла её кровь, текла кровь Бояриса.
И с кровью змея они вместе растворялись.

Пока асы шумно, буйно пировали,
Герои наши тихо, молча умирали.
Вот капля последняя из ран стекла.
И неведомая сила кровь воедино собрала,

Кровь царевича, княжны и Змея,
Словно чья-то то была затея.
Она немного постояла, покипела,
Тотчас тела погибших потеплели.

Не заметили пируя асы,
Этого торжественного часа.
Кровь забродив, вернулась в жилы,
Раны затянулись и герои вдруг ожили.

Они встали на ноги и оглянулись,
Словно они только что проснулись.
«Я же был убит вон тем копьем!»
«А я кинжал воткнула в грудь свою!»

Их заметили и асы и закричали:
«Оживил их ОДИН! Не быть в печали!
Снова битвой насладимся и их убьём!
И снова ОДИН пронзит царевича копьём!»

Но ОДИН стоял, не понимая, что происходит.
И чувствовал он что земля из-под ног уходит.
А Тор хвалился: «Размозжит мой молот,
Княжне череп, под ваш дружный хохот!»

И кинул он свой смертоносный молот,
Уверенный, что будет череп в миг расколот.
Но взмахнул мечом царевич и молот отлетел.
А Тор от бешенства взревел.

И ОДИН в ярости метнул своё копьё,
В надежде, что копьём своим двоих убьёт.
Ему навстречу взметнулись два меча,
Вместе легче удар врагов встречать.

Сталь ударившись о сталь завыла,
От удара копьё, мечи накалились.
Вдруг вспыхнул свет, полыхнули искры,
Копьё переломилось, не выдержав удара.

«Убейте их!» - дал команду ОДИН.
Но вдруг из-за геров из-за спин,
Раздался громогласный возглас,
И возглас этот посеял ужас,

Среди ОДИНа бойцовых псов.
«Испепелю я всех вас подлецов!
Боярис с Роксаной со мною одной крови,
Со мною, Ермунгардом! Отзови,

ОДИН, своих охотников обратно.
Иначе пожалеешь многократно,
Что не послушал мой совет».
А змей, который тыщи лет,

Вокруг Иддрагсиля на брюхе ползал,
И из повиновенья никогда не вылезал,
Вдруг расправил …крылья!
Отчего сам ОДИНпришёл в унынье.

«Да, я Ермунгард, но не змей…Дракон!
Сестра Роксана мне, и брат мне он!»
Махнул своей могучей головой,
На двух героев. «И за них пойду я в бой,

Со всею твоей, ОДИН, сворой,
И будет смерть их очень скорой,
Испепелю и отобедаю…Всего делов!
И если тебе не жалко их голов,

То прикажи убить нас снова!»
Но ОДИН оказался неготовым,
Принять такое сопротивленье и отпор
И кинулся бежать…Бежать для воина - позор…

Но ОДИН позабыл о чести воина-бойца,
Давно под властью золотого он тельца,
Гулльвейг так своим проклятьем наказала,
ОДИНА. За то сама и пострадала.

Бежит за ОДИНОМ его орда….
Грядёт на небесах новая беда.
Война. Война богов и великанов,
И нынче союзных великанам ванов.
*
ХЕЛЬХЕЙМ

Хельхейм – середина мирозданья,
Здесь живут странные созданья,
Эльфы, орки, тролли,
И у каждого роль своя и своя доля…

Эльфы живут в прекрасных городах,
Цветёт и богатеет их страна.
А орки с троллями живут набегами,
Не замутнен их разум книгами.

Но стены эльфийских городов крепки,
А стрелы метки и остры клинки.
И обходят орки стороною города,
Лишь тревожат сёла иногда…

…И в этом мире встретились,
Роксаниэль и Байарис.
Любовью их сердца зажглись,
И судьбы их в одну судьбу слились.

Байарис королю эльфов служит,
Роксаниэль ему готовит ужин.
Байарис границы стережет,
Роксаниэль семейный бережёт бюджет.

И всё у них прекрасно,
Всё в их жизни им ясно.
Вот Байарис пришёл домой,
«Любимая, меня с тобой,

Король в столицу призывает,
Он меня гвардейцем назначает.
Сотне гвардейцев я теперь начальник.
Ну, родная, давай устроим праздник!»

«В столицу?! К королю?!
Байарис! Я тебя люблю!
Столица! Праздники, балы!
Ты только меня сильно не балуй!»

Роксаниэль проговорила, чуть краснея:
«В начале по театрм и музеям,
Ты же знаешь, я ещё люблю искусство,
Искусство пробуждает чувства.

«Конечно же, родная!
И у меня в душе мелодия играет,
И я люблю тебя, Роксаниэль,
И не пройдёт и двух недель,

Как будем мы в столице,
И будут и балы, и новые друзья и лица,
Ну, а сейчас устроим пир,
Одену-ка парадный я мундир!»…

И вот они в столице,
Позабыта служба на границе.
Мелькают чередою дни,
Насыщены событьями они.

С утра Роксаниэль в музее,
В обед в театре грезит,
А к вечеру им во дворец, там бал.
Всё случилось, как Байарис сказал.

И плыла б их жизнь так ровно,
Но однажды под ночным покровом,
Убит король эльфийский подло,
Отребьем, гнусным быдлом.

И воссцарился по всей стране мятеж,
И перешли орки с троллями рубеж,
Королевства эльфов и жгут уже города.
Тролли с орками в союзе – такого не бывало никогда.

А эльфы… Эльфы делят трон.
И хотя по всей стране и вой и стон,
Эльфы меж собою бьются,
А их города оркам достаются.

Убийцы короля в сговор с орками вступили,
Их войско орков к столице пропустило,
И вот на стенах столицы,
Эльфы с луками стоят в бойницах.

Летят в орков стрелы, льётся масло.
Только всё это уже напрасно.
Орды троллей, орков,
Входят уже в город…

…Байарис, израненный, спешит в свой дом
«Любимая, Роксаниэль! Разгром,
Пал сегодня город, скорей бежим,
Не будет жизни нам под знаменем чужим.

Ещё есть силы, есть войско, есть друзья,
Есть король, об этом знаю я,
Вновь выбранный король ждёт часа,
Когда убийцы проявят свои голоса.

Чтоб к ответу их привлечь,
И должны мы свою страну сберечь!
Прорвёмся к войску, будем дальше жить,
И королю эльфийскому служить!»

«Я всё поняла, любимый, я готова.
Я всегда с тобою. Я знаю, снова,
Мы в столицу вскоре возвратимся,
И эльфийская страна из пепла возродится!»

Бегут Байарис и Роксаниэль, бегут…
Но их орки в подворотне ждут:
«Какая встреча! Какая цыпа,
Попала, братцы, в наши лапы!»

Главарь у орков зарычал:
«А эльфу голову снесу с плеча!»
За Байариса спяталась Роксаниэль.
«Потешимся и продадим её в бордель.»

Главарь у орков потирает руки,
Потирает свои руки-крюки.
Взгляд его по Роксаниэль скользит,
И подняв свой меч он эльфу говорит:

«Ну, эльф, пришла твоя сегодня смерть!»
« Что ж, готов за неё я умереть,
А ты готов ли чашу горькую испить?»
«Ха-ха, готов я за неё тебя убить!

Тебя убить и ею насладиться,
Ну, что готов ты биться?»
- Насладиться?! На же, насладись моим мечом,
Твоим он станет палачом!

Сталь ударилась о сталь со звоном,
И орк в грудь раненный упал со стоном,
Уж больше не смотрит он на эльфийку,
Поник орк грозный ликом.

Байарис занёс над ним свой меч,
И скатилась у орка с плеч,
Его дурная голова.
Но вся эта орочья орава

Всей сворой кинулась на эльфа,
А он с отвагою льва,
Бросился любимую спасать,
Не страшна ему вся эта рать,

Не знает промаха его рука
Но силы не равны и хоть рука его крепка,
Теснят орки его со всех сторон,
И вот снова ранен он.

В слезах, Роксаниэль,
Мечи у орков достигают цель.
Ещё чуть-чуть и падёт наш эльф,
За ним уже кровавый шлейф…

Слабеет и его рука,
Его сейчас убьют наверняка.
И помощь к ним уже не придёт.
Прервался и их любви полёт…

*
МИРГАРД

Миргард – мир людей, Земля.
Здесь горы, леса, моря, поля.
Здесь нет богов, здесь живут люди.
И люди давно уже не верят в чудо.

Здесь всё просто и понятно,
И даже кажется занятным,
Что починено всё людским законам,
Будто нет уже Небес каноны.

А может Небеса и позабыли о Земле,
Предоставили людей самим себе.
И потому здесь уже нет чудес,
Далеко людскому роду до Небес.

И в этом мире также двое повстречались.
На шумной вечеринке они вдвоём остались.
Борис Оксане так же слова любви сказал,
Но, сложилось так что он уж опоздал.

«Прости меня, но я уже обручена,
Другому я навеки отдана.
Как жаль, что поздно повстречались…
Как жаль…» - Оксана вся в печали,

Произнесла слова свои. Борис,
Как от удара отшатнувшись,
Назад отпрянул…Он поник.
Чернее ночи стал светлый его лик.

Он пошатнулся. Отвернулся, зашагал.
Убит её ответом Борис наповал.
Что ж. Бывает и такое в жизни,
Что становишься в чьей-то жизни лишним.

Что самый нужный в жизни человек,
Разлучен становится с тобой навек.
Как получается на свете так,
Ответ нам не получить никак.

Все говорят, что, мол, судьба…
Что глуха судьба к мольбам.
Но, поверьте, это не ответ…
В таком ответе правды нет.

Такой ответ лишь утешение,
Дает он лишь опустошение.
И правды не скажет нам никто.
И вправду…видно нас оставил Бог.

Прошли года. Борис женился.
Родились дети. Он трудился.
Тушил пожары он, так сложилось,
И жизнь его по накатанной катилась.

Сутки тушит, троё на гудёж!
В кабаках устраивает он кутёж.
Его жена давно уже привыкла,
И на его шалости глядит с улыбкой.

Она тоже сама по себе, её подружки,
Не прочь устроить у них пирушки.
В общем, всё так же как у всех,
Ведь отдохнуть чуть-чуть не грех!

Так и жили. Ни прибавить, ни отнять,
Прошло уже лет двадцать пять…
Борис уже седой, хотя не старый,
Лихо тушит всё ещё пожары.

И вот в один весенний день,
Когда палило солнце и цвела сирень,
Приняв изрядненько на грудь,
Шёл он домой, чтоб спокойненько уснуть.

Дома вся его семья давно уж спит,
Только у компьютера экран горит.
Борис, ругнулся: «Зря тратят свет,
А потом мне скажут, денег нет!»

Он выдернул было из розетки шнур,
Но на экране мельтешенье лиц, фигур.
«В «Контакте Однокласнников» опять,
Сидит, супруга. Мне не понять,

Охота ей время зря за компьютером терять?»
Кряхтел Борис. Но вдруг как из небытия,
Мелькнула до боли знакомое лицо…
И вмиг пропало. Провернул он мышки колесо,

И лента унесла знакомые черты.
А Борис стоял с раскрытым ртом…
«Кто это был? И что со мною?
И почему на сердце неспокойно?»

Но хмель взяла своё, в одно мгновенье
Развеяла она мимолетное виденье.
Борис ещё хлебнул с горла,
Пивка и жизнь по прежнему пошла.

Он отключил компьютер, пошёл спать.
«Завтра на работу, надо рано встать.
Полно работы и документов тьма».
Бормотал Борис, укладываясь на диван.

На работу он пошёл наутро.
Но…колотилось у него нутро.
Не с похмелья…а от своего виденья,
Которому он не знал объясненья.

Все сутки на дежурстве,
Его не покидало чувство,
Что он увидев кого-то на экране,
Понял, что жизнь его была обманом.

Не так он должен был бы жить.
Он должен был любить!
Но вот кого? Забыл Борис…
И вот Борис в тоске закис.

«А что тоска? О ком тоскую я?
И что сижу в обнимку с водкою?
Включу компьютер и на сайт,
Может сайт позволит мне узнать,

Кого я видел» . И вот лента,
Стала для Бориса инструментом,
Поиска причин его тоски,
И почему в виски давят как тиски,

Смутные, туманные воспоминанья,
Знакомый силуэт и очертанья.
И вот этот облик долгожданный…
Да…это же Оксана!

Дрожа, пальцы на «клаву» нажимают,
Он пишет, пишет…и стирает…
Не может он оторваться и уйти,
И письмо отправить сил не найти.

Но вот отправил он коротко:
«Привет!» и выпил одним глотком,
Стакан граненный горькой водки.
А ему в ответ приходят строки:

«Ой! Привет!» И его пальцы сами,
Строчат ответ. Не передать словами,
Как билось его сердце и рвалась душа….
Казалось, что забыл он как дышать…

Её глаза…её улыбка…её лицо
И обреченно Борис издал стон…
Прошли года…прошли года….
Какую же ошибку совершил тогда,

Поверил…что она обручена….
И что? Обручена не обречена!
Как он от любимой быстро отступил?
Что он со своею жизнью натворил?!

И вот с тоскою смотрит ей в глаза…
И у неё глаза в слезах.
«Привет мой милый…мой родной…
Что мы наделали с тобой?

Как случилось, что две половинки,
Две родных души и две кровинки,
Жизнь провели в дали? И наши тропинки,
Не слились. Вся жизнь в одна ошибке…»

«Не плачь, родная! Всё исправим!,
Мы теперь друг друга не оставим!»
«Нет! Поздно! Слишком поздно,
Жизнь вспять повернуть уж невозможно…»

«Нет! Так не говори! Наверно, есть же способ!
Может быть, это и не просто,
Но! Соединяют же люди свои судьбы…»
«Семья и дети…Ты прости…Но я и ты…

Уже не сможем быть мы вместе…
Не стану я уже тебе невестой…
Ну, разве что на том, наверно, свете…
И как сейчас, лишь только в Интернете…»

В переписке пролетали дни и ночи,
Переписке не могут поставить они точку.
И вместе быть ...никак...
Будто проклял их страшный враг.

Уйти нельзя остаться…
Где запятую поставить им удастся?
Что делать? Как им быть?
И друг друга уже не забыть...

…И вот Борис на службе,
И вместе с караулом дружным,
Выезжает тушить пожар,
Усмирить стихию - огня удар…

Но что там? Крик в окне,
Борису стало не по себе…
«Ребенок остался в доме,
И рядом никого, корме,

Меня некому его спасти…
Бегу, малыш! Держись!
К тому же, твоя жизнь,
Моей дороже! Борись!»

И в огненной бездне,
Борис исчезнул…
Идут секунды и минуты,
А Бориса всё нету.

Вот крыша, с грохотом упала…
И пламя всё вокруг хлестала.
Всё…Погиб Борис, сгорел в огне…
Что ж….На войне, как на войне…

*
СВАРТАЛЬВХЕЙМ

Свартальвхейм – мир рудокопов-гномов,
Пищеры, подземелья стали ихним домом.
Почти не видя Солнца света,
Трудятся они с рассвета.

Их мир устроен складно,
Здесь всё привычно и понятно.
Закон един для всех,
«Не трудиться – грех!»

Их день и ночь слились воедино,
Их жизнь течёт в полумраке чинно.
Мир этот из полутонов, полусветов,
Но и в этом мире есть любовь.

Она звалась просто - Рошка,
Чудная, чернявая малышка.
А гном отзывался на имя Бёрдс,
И он был ей как верный пёс.

За нею ходил он по пятам,
Встречались вместе они тут и там.
Росли друг с другом они вместе,
А, повзрослев, стали жених и невеста.

И благостно их жизнь идёт,
Бёрдс с зарёй встаёт,
И спешит на свою работу,
А у Рошки свои заботы.

Она нянчится с детьми,
Чтоб росли они в кругу семьи.
Приучает она детишек к ремеслу,
Искать руду и самоцветов жилу.

Так идут дни за днём, сливаясь в месяца.
А дети редко видят своего отца.
И Рошка заскучала. Ей чего-то не хватало.
Ей коротких встреч с любимым мало.

«Но я ж добытчик, я кормлю семью!
Скоро я наш дом самоцветами завалю,
Ты верь! Уж скоро я найду в пещере жилу,
Я ж тружусь чтоб мы богаче жили!»

Бёрдс посмотрел на Рошку,
Но она всё грустит немножко.
В чём причина? В чём печаль?
«Может не чист тот хрусталь,

Что подарил тебе на праздник?
Может кто из детей проказник?
Не слушается он мать?
Будем меры принимать!»

«Нет любимый. Дело не в детишках.
Прочитала я недавно в книжках,
Что есть на небе звёзды…»
«Что?! Ты пребываешь в грёзах?»

Вспылил рудознатец-гном,
«Любимая! Твоя забота это - дом!
А звёзд никто из гномов не наблюдает,
У гномов и без того хлопот хватает!»

Бёрдс гневно посмотрел на Рошку:
«Лучше вон, помой-ка кружки, ложки!
И приготовь на ужин кашу с маслом,
И вино держи с запасом.

Приду домой я не один, с друзьями.
Посмеёмся вместе над твоею блажью!
Отдохнём, родная, вместе,
Поглядишь, и будет голова твоя на месте.

Перестанешь ты чудить и грезить,
Перестанешь чушью всякой бредить.
Ну, я пошёл, и буду я не скоро,
И не надо со мною спорить,

Сделай всё как я велю,
Всё, пока! Я тебя люблю!»
Ушёл Бердс к себе в забой,
А Рошка осталась сама с собой…

По дому она молча побродила…
«Что я лишнего спросила?
Всего лишь посмотреть на звёзды,
Отчего стал Бёрдс грозным?

И почему он хочет посмеяться,
Надо мною? Желает издеваться.
Да! Он хочет мою мечту убить,
Во мне….Нет…Он обещал любить!

Любя не могут издеваться…
А впрочем, пора собраться,
И к матери, к себе домой,
А он пусть перебирается в забой.

Пусть добудет хоть все самоцветы,
Но он оскорбил меня своим ответом.
Всё, всё, пора собраться!
Всё, пора мне с ним расстаться!»…

…Пришёл с друзьями из забоя гном,
Но пуст сегодня его дом.
И хоть стол полон блюд,
Но его уже не ждут.

ЭПИЛОГ

Истории уж близится конец,
Миры, что соткал Творец,
Хоть и живут параллельно,
Но параллельность не беспредельна.

Древо Идрагсиль мирозданья стержень.
И мир уже не станет прежним,
Когда змей драконом стал,
И эту весть мирам раздал.

По древу волною весть прошла,
И адресатов всех нашла.
Адресаты – герои наши,
Про них ещё расскажем.

Байарис бросил прощальный взор,
Но Роксаниэль дала врагам отпор.
Она отважно эльфа защищает,
А эльф драконьи силы очущает.

К ним спешат на выручку друзья!
Эльфов войско встаёт из небытия.
Орки в страхе побежали,
Ну, что ж…Эльфов мы оставим…

....Вот и Борис стоит в окне,
Нет…Не сгорел Борис в огне!
На руках несёт он малыша,
Идёт спокойно, не спеша.

Жив малыш и жив герой.
Борис вновь встал в строй,
Он дальше продолжает бой,
С огнём и с самим собой…

А вот и Бердc спешит к семье,
А Рошка ждёт его сидя на скамье.
«Вот любимая, разглядеть звёзды чтоб,
Для тебя купил я телескоп!

Вместе будем мы ночами,
Наблюдать за небесами.
А самоцветы…Я найду!
Звёзды мне ответ дадут!»

Как сложатся дальше их судьба?
Зависит от войны на небесах.
ОДИН войско собирает,
А ваны-великаны это знают.

И они готовятся к войне,
Быть может и последней на земле.
Но страшной, беспощадной,
И сотрясутся небеса грозой печальной….



Рубрика произведения: Поэзия ~ Баллады
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 09.01.2017 в 03:51










1