ПОЭЗИЯ. Владимир Володин


ПОЭЗИЯ.  Владимир Володин
ОДНАЖДЫ В ПОЛЕ

Тучки — белые барашки,
Стадом к югу побрели.
Веет запахом ромашки,
Перекопанной земли…

Как не совестно кукушке
Куковать сто раз подряд? —
У разбитой нашей пушки
Вечный сон сморил ребят.

Лихо вырулил на пашню
Трактор, траками звеня.
А на нём — с крестами башня,
Да жестокая броня…

Не водить мне девок боле
В рощу, слушать соловья.
Двое нас осталось в поле:
Вон он — танк и вот он — я.

С головы сорвав повязку,
Под ракитовым кустом
Я вяжу гранаты в связку
Окровавленным бинтом.

Не завидую вражине
(Да и кто ж тому виной?):
Он погибнет на чужбине.
Я — в сторонушке родной.

А пока он прёт, надеясь
Всю Россию покорить,
Я под солнышком согреюсь
И успею докурить.


КРУГИ ИСТОРИИ

От огня гражданской войны —
Пепелище из края в край.
И клялись вожди-крикуны,
Что из пепла воздвигнут рай.

Не случился единый рай.
Но оплоты его крепки:
Магадан, Усть-Кут, Кустанай,
Беломор-канал, Соловки…

Похлебавши потерь и бед,
Так сыночку твердил мой дед:

«Что пылает — догорит. Что болеет — отболит.
Что застыло — то оттает, отогреется.
Что роняли — соберём. Что утрачено — вернём.
Надо только ждать и верить, и надеяться».

От Отечественной войны
Победителям — слава, честь…
Под руинами — треть страны,
И погибшей родни не счесть.

Наш народ состоял из тьмы
Искалеченных душ и тел.
И нуждались, и мёрзли мы…
Долго пепел сражений тлел.

Тяжелы были те года,
Но отец мне твердил тогда:

«Что пылает — догорит. Что болеет — отболит.
Что застыло — то оттает, отогреется.
Что роняли — соберём. Что утрачено — вернём.
Надо только ждать и верить, и надеяться».

Много кануло в Лету лет.
Что-то с нами случилось вдруг.
Ни сражений нет, ни побед,
Но, похоже, замкнулся круг.

Вновь смолкает работы шум.
Снова — стылые города.
И не хочет поверить ум,
Что опять у ворот нужда…

А в верхах лишь базар-вокзал…
Но я сыну вчера сказал:

«Что пылает — догорит. Что болеет — отболит.
Что застыло — то оттает, отогреется.
Что роняли — соберём. Что утрачено — вернём.
Надо только ждать и верить, и надеяться».


МОЙ ГОРОД

Я становлюсь наивен и доверчив,
Когда, полынным ветром опьянён,
Блуждать пускаюсь улицами Керчи
И взглядом проникаю вглубь времён.

Пусть, молодясь, обличие меняет,
Но, утопая в зелени садов,
Старушка-Керчь моя объединяет
Почти десяток древних городов.

Античные колонны, словно свечи,
Кургана зев и плечи крепостей…
В них дремлет эхо множества наречий,
Высоких чувств и низменных страстей.

Прошёл мой город через муки ада
(Уж так ему судьбою суждено):
То — лязг мечей, то — грохот канонады
И корабли, идущие на дно.

Бывая и руинами, и пеплом,
Чтоб не томиться вражеской уздой,
Керчь возродилась, выжила, окрепла
Теперь с геройской Золотой Звездой.

Листая город мой — преданий книгу,
Я как в машине времени плыву.
И каждому свершившемуся мигу
Признателен за то, что в нём живу.

Окраинами Керчь уходит в степи.
А может быть, приходит из полей
Сюда, где стонут якорные цепи,
Смиряя нетерпенье кораблей.

По городам знакомым, незнакомым, —
Куда б меня дороги ни вели,
Приехал в Керчь и чувствуется — дома,
На самом крайнем краешке земли.

И снова я наивен и доверчив.
И снова вольным ветром опьянён.
Блуждать пускаюсь улицами Керчи
И книгу перелистывать, времён.


ЗАВИСТЬ

Червячок и два крыла —
Мотылёк.
Что на свете есть дела —
Невдомёк.

Он с цветка легко порхал
На цветок.
Рядом поле бык пахал.
Изнемог.

Бык лежит в траве густой
На боку,
Полон зависти пустой
К мотыльку.

«Ах, зачем судилось стать
Мне быком?
Как приятно бы летать
Мотыльком!»

В биологии пробел
У быка:
Незавиднейший удел
Мотылька.

Две недельки длится жизнь,
Хоть легка.
Попорхал и в гроб ложись.
И… пока.

А итогом бычьей нормы
Труда
Будет отдых, сытный корм
И вода.

Да еще отыщут тёлку
В хлеву.
Вот тебе и тет-а-тет.
Рандеву!

Жизнь хотя и непроста
У быков,
Но длиннее, чем у ста
Мотыльков.

Погнушался почему
Ты судьбой?
Не завидуй никому.
Будь собой!


БУКЕТ РАЗДОРА

Понагнало облаков с моря.
Посходились облака в тучи.
Положили б мы конец ссоре,
Нам тогда бы зажилось лучше.

Нам тогда бы зажилось легче.
Облегчение пришло б сразу.
Нам тогда бы и спалось крепче,
Не полезь я доставать вазу…

Подхватил бы я её, всё же,
Если б стулу — попрочней ножки.
Уцелел тогда б сервиз, может
И осталась бы цела кошка…

Не задень я головой люстру —
Не упала бы на стол. В шпроты.
Хорошо — ты удалась шустрой,
А не то б тебя зашиб слёту…

От упрёков мне уже дурно.
А пришёл — такой была доброй!
Зашвырнул бы тот букет в урну —
Не болели бы теперь рёбра…

Натянуло облаков с моря.
С моря часто облака тянет.
Ждали радости. Пришло горе.
А букет лежит в углу. Вянет.


ДЫРКИ

В детстве, в буфете заезжего цирка,
Бублик купили мне. С маком. И с дыркой.
Сели. Я глазом приник по наитию
К дырке. И сразу же сделал открытие!

Всё умещается в дырке от бублика:
Звери, артисты, арена и публика
С трюками, шутками, аплодисментами,
Даже с оркестром, с его инструментами…

Не было «тетрисов», кубиков Рубика.
Был я доволен и дыркой от бублика
Со стрекозой, над осокой висящею,
С ватною тучей, над рощей парящею,

С ящеркой прыткой, кукушкою звонкою
И с озорною, в веснушках девчонкою…
Время прошло… В полусумраке кубрика
Иллюминатор мне — дыркой от бублика.

С белою чайкой, с волною широкою,
Сине-прозрачною, тёмно-глубокою,
С лунной дорожкой, штормами жестокими
И с берегами родными, далёкими…

Стала Державой родная республика.
Каждому выдала дырку от бублика
С ложью циничной — речами-былинами,
Судеб людских и заводов руинами,

С вольною волей воров и грабителей,
С сытыми харями руководителей…
В прессе, по радио каждая рубрика —
Новая, свежая дырка от бублика.

Клятвы наивные в них, заверения
И обещаний пустых повторения,
Грязи потоки и струи елея
Льют, ни своих, ни чужих не жалея.

Часто у многих в карманах — ни рублика…
Вертят законами дырки от бублика
Жадные, шустрые и обнаглевшие,
Стаю собак на преступности съевшие,

С трюками, драками, аплодисментами…
(Разница с цирком — слегка и моментами.)
К правде стремленье с её идеалами
Нам заменили они сериалами

Глупыми, пошлыми, вялотекущими,
Время крадущими, разум гнетущими,
Голь на Канары, под пальмы, зовущими,
Как оказалось, увы, всемогущими:

Жалкая, пьющая, мало живущая,
За подлецов голоса отдающая
Сутки за сутками нищая публика
Смотрит в экраны на дырки от бублика!


КОГО?!

О возрастанье личного дохода
Ругаются и спорят депутаты.
До драки. На глазах всего народа…
Кого ж мы понавыбрали, ребята?

Себе урвали пенсии смешные,
Почти что в тридцать три моих зарплаты.
У них желудки, видимо, иные…
Кого ж мы понавыбрали, ребята?

Пока Нацрада тешится «базаром»,
Гнём спины от рассвета до заката:
Кто за гроши, а кто — совсем задаром…
Кого ж мы понавыбрали, ребята?

Без спроса нас поссорили с Россией;
Без спроса нас затягивают в НАТО;
О языке нас тоже не спросили…
Кого ж мы понавыбрали, ребята?

Наш президент, наверное, считает,
Что едоков в державе многовато.
И населенье неуклонно тает…
Кого ж мы понавыбрали, ребята?

И, презирая наших жизней ценность,
Свои они оберегают свято,
Попрятавшись за неприкосновенность…
Кого ж мы понавыбрали, ребята?

Заводы, предприятия с доходом —
Родне, друзьям — тем, кто и так богаты.
Руины, свалки, пустыри — народу.
Кого ж мы понавыбрали, ребята?


ВАРВАРЫ

Слетаются на веточку
Воробышки, чирикая.
В развалинах, под веточкой
Лежит страна великая.

А мы и на развалинах
Живём вполне отличненько.
Мы вскоре и развалины
Растащим по кирпичикам.

Нас — тьма. Не сосчитаете,
Хотите, не хотите ли.
Вы нас прекрасно знаете.
Нам имя — расхитители.

И голь, и «шишки» важные,
В азарте рьяном, бесятся.
И рвутся руки каждого
К кусочку поувесистей.

Мы ушлые и шалые.
Помощников не надо нам.
Пред нами — дети малые
Сам Чингисхан с Бен Ладеном.

Да! Мы на всё способные!
Вне всякого сомнения,
Мы — гвардия особая!
Мы — вандализма гении!

Мы держим ногу в стремени,
По строгому обычаю,
Пока в пространстве-времени
Хоть что-то есть в наличии.


РОДИНА
(три страницы одной биографии)

1

Серые, тёплые брёвна родимой избы.
Ставенок сонные веки прикрыли оконца;
Стелется сладкий дымок, вдоль двора, из трубы;
Из-за ольхи у ворот выбирается солнце.

К запахам хвойного леса и близкой реки —
Запах крапивы и сена, с оттенком навоза;
В дальнем лесу рассыпают «ау!» грибники;
Ржанье коней за околицей, у перевоза.

За молоком, только что, в луговину ушла
Добрая, пегая, наша корова Маруся…
В этих картинках мне память привет принесла
Прямо из детства, из милой моей Белоруси.

2

Небо присвоили стаи ничьих голубей.
Редкие тучки прилипли к нему, как заплатки.
Город застенчивой юности, давней моей!
Горьким назвали тебя. Для меня был ты сладким.

Древние, красные стены кремля за спиной;
Бронзовый Чкалов глядит за широкую Волгу.
Здесь, на зелёном холме, с сормовчанкой одной,
Мы о сердечных делах говорили подолгу.

Волга, Ока… Пароходы натужно сопят,
Тихие плёсы, порою, гудками тревожа.
В этой земле мои деды и прадеды спят.
И оттого мне она и родней, и дороже.

3

Кончилась смена. У нас впереди выходной.
В бане оставили грязь и заботу дневную.
Шумным потоком идём к заводской проходной.
В центре столицы удобно иметь проходную.

Звали друзья на пикник в Голосиевский лес;
Ждали на склоне Днепра, в ресторане «Кукушка»…
Киев готовит мне бездну красот и чудес!
Уж не взыщите, простите, друзья и подружки!

Золотом жарким сияют его купола.
Древний, но юный он, самый, наверно, красивый.
И отражают нарядных витрин зеркала
Скверики, парки, сады и лесные массивы.

Помнит меня он ещё женихом-удальцом,
В доброе верить с желанием, неистребимым.
Помнит и мужем. Тем более, помнит отцом.
Я его помню родным и, конечно, любимым.

4

Мать Украина! Родная! Ну, как я смирюсь?
Как я душой ваши распри и дрязги осилю?
Нежная, добрая бабушка мне — Беларусь!
И, до могилы, Отчизною будет Россия!


ЧИСТО КРУТОЙ, ТИПА, РОМАНС, В НАТУРЕ

Базара нет, я лохонулся.
Глухой облом. Любви — кранты.
Вчера мне кореш колонулся:
К нему на стрелку ходишь ты.

Тебе, прикольной, клёвой тёлке,
Таскал, как лох, собак дразня,
Я гладиолусов метёлки.
А ты, блин, кинула меня…

Но, вдруг понты — кента наколка,
На отморозе гнал пургу?
А я теперь любви осколки
Собрать и склеить не смогу.

Да лучше б я свой «мерс» угрохал!
Или на бабки бы попал!
Не по понятиям. Всё плохо.
Опущен занавес. Финал.


ЗАГАДКА

Загадку мне держава загадала.
Я в тонкость сути смысла не проник:
Ограбила меня, обворовала,
И я же у неё кругом должник…


ОТКРОВЕНИЕ

Восторг души! Сознанья прелесть
Открылась для меня, друзья:
Гомер, Эйнштейн и Пушкин грелись
Под тем же Солнцем, что и я!

Простейший мысленный анализ:
Невесть когда, в тиши ночной,
Шекспир и Моцарт любовались
Вот этой самою Луной.

Постичь ли замыслы Господни?
Кто в землю лёг в глуби времён,
В ней пребывает и сегодня,
Как те, кто мною погребён.

И не тревожусь я отныне,
Что сердца стихнет метроном.
В одну планету лягу с ними,
В тягучем времени одном.


ЛЮБОВЬ

Я б серенады пел тебе ночами
О том, как без тебя мне жизни нет.
Уставил бы я комнату свечами,
И в ней молился бы на твой портрет.

Цветов охапки клал бы каждый вечер
Я к алтарю порога твоего.
Любого б за тебя я изувечил.
Быть может, даже и не одного.

В лепёшку бы готов я был разбиться,
Моральных и физических утрат
Не убоялся б, чтоб тебя добиться.
Увы! Я на тебе уже женат.

Поэтому вразвалку, на диване,
Я в телевизор пялюсь, как баран.
А вот и чай закончился в стакане…
«Эй!! Слышишь?! Принеси ещё стакан!»


ВЫБОРЫ

Стены зданий раскрасил, увы, не закат:
Остановки, заборы, перроны
Превратились в один бесконечный плакат —
Всяк Мюнхгаузен лезет в бароны.


УРОК

Пусть видят наши дети, наши внуки
И, кстати, наблюдатели извне:
За власть дерутся лебеди и щуки,
А Раком стать приходится — стране.


* * *

Я в детстве сказку прочитал
С мечтательной улыбкой:
Вот, если б я её поймал —
Ту Золотую Рыбку…

С тех пор промчалась бездна лет.
И вот она — везуха!
Пока что Рыбки, правда, нет,
Но есть уже старуха.

И, как положено, клянёт
Она свою «стиралку».
И, чувствую, вот-вот пошлёт
На море, на рыбалку.

Но приступ алчности, порой,
Рождает монстров, пугал.
И я заброшу невод свой…
В сарай, в далёкий угол.


ПЕССИМИСТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ

Скрыл туман степные дали,
Сникли травы-ковыли.
Радостей — как не видали.
Как вода, в песок ушли.

Быта серого заботы,
Дел зыбучие пески
Засосали, как болото
И зажали, как тиски.

Душит, давит, напирая
Бытовой могучий пресс…
Лихо, скорость набирая,
Мчится жизненный экспресс.

Остановки две, всего-то,
На маршруте кольцевом:
«Дом» — «Работа» — «Дом» — «Работа»…
Остальное — за окном.

За окошком смех и гомон,
Лиц и красок круговерть.
Еду мимо. Еду к дому,
Как в растянутую смерть.

И жую, как жвачку, фразу
Весь унылый этот путь:
«Может, лучше было б сразу?
Для чего её тянуть?»

Дети сытые. В обновах.
Повзрослели. Бунтари.
За обидным, дерзким словом
Не полезут в словари.

Хлещут душеньку словами,
Как ногайскими плетьми.
Чем я, детки, перед вами
Провинился, чёрт возьми?

А жена? Хозяйка — диво,
И собою хороша.
Но попробуй, угоди ей,
Хоть убейся — ни шиша!

Что ни скажешь — смех с презреньем;
Что ни сделаешь — укор…
Хоть терпи до одуренья,
Хоть хватайся за топор.

Я молюсь, как на икону,
На подрёберный мотор:
Он поможет мне с балкона
Улететь в ночной простор.

От засилья и бессилья —
В степь, где травы-ковыли,
По-ле-те-е-ел!..
Но где же крылья?!
Их на мусорник снесли…


БЕРЕГ

В час, когда с собою в ссоре,
Я к прибою выхожу.
Пусть печали смоет море.
Ими я не дорожу!

Если жизнь ломает крепи,
И в башке — одна мура,
Я иду на берег степи.
Пусть трезвят меня ветра.

А когда поманит небыль
В мир фантазий и мечты,
Прихожу на берег неба —
Берег вольной высоты.

Золотясь, в тройном просторе,
Ждёт песчаная коса.
Слева — степи, справа — море,
Остальное — небеса.


К ЛЮБИМОЙ

Я приду к моей любимой
Через степи и тайгу,
Сквозь туман, тропой незримой,
Сквозь болота, сквозь пургу.

Через полюса и горы,
Волн безумные стада,
Через ураган, который
Напрочь сносит города,

Сквозь дождей седые космы,
Бурь песчаных круговерть…
Я прорвусь к ней через космос,
Через боль и через смерть.

Я приду к моей любимой
Вопреки любой беде!
Мне б разведать только имя,
Вызнать, кто она и где.



Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 29
Опубликовано: 08.01.2017 в 18:52
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1