ПРОЗА. Владимир Лось


ПРОЗА. Владимир Лось
ВСТРЕЧА

Он лежал на спине, напряжённо всматриваясь и вслушиваясь в темноту. Но, кроме шума дождя, резко усиливавшегося при порывах ветра, ничего не слышал.
Что это было?
Кажется, кто-то стучал в окно.
Стучал в окно? Тогда надо…
Стоп! Приглушённый, но не забытый рефлекс чуть не бросил его к двери. Чёрт побери, ведь это не Земля! Кто может стучать в окно на планете, где кроме них четверых, загнанных грозой в чрево Станции, нет ни одного человека! И никого из них не было сейчас снаружи. Он знал это точно.
Сергей успокоился и стал вспоминать сон, всё ещё наполнявший его своей реальностью.
Ему снилась Лена.
Тоска и мысли о ней, заглушаемые наяву, во сне овладевали им, разрастались, наполняли собой Вселенную. И центром её была Лена. Сон, который снился ему только что, тоже не был исключением.
…Он шёл с Леной под дождём, прикрыв её своим плащом. Вода лилась сверху потоками, стекала с плаща на голые икры, хлюпала под босыми ногами. Но Сергея наполняла такая невысказываемая словами радость, что ему было всё равно, он только старался получше прикрыть плечи Лены и крепко прижимал к себе её тёплое тело. Вспыхивали голубые молнии, и она сама испуганно прижималась к нему…
Он так явственно ощутил её рядом, что застонал. Дикая тоска вонзила в душу острые когти.
«Ну, ну, милый, хватит, — успокоил он себя. — Так и свихнуться недолго».
Сквозь сомкнутые веки пробилась ярко-оранжевая вспышка молнии. И вдруг…
Опять?
Он вскочил и, сидя на краю кровати, с колотящимся сердцем ждал.
И на это этот раз ясно, отчётливо — стук в окно.
Не отдавая себе отчёта в том, что делает, он бросился к окну, стал всматриваться в темноту, клубящуюся снаружи.
При очередной вспышке молнии он увидел… Нет, этого не может быть!..
Прижавшись всем телом к стеклу, на него смотрела Лена. Губы её шевелились, по щекам стекали капли.
…………………………………………………
— Серёжка, а ведь ты меня сглазишь, — сказала Лена.
Она сидела на краешке кровати, расчёсывая густые соломенного цвета волосы, спадавшие на плечи. Освобождённая от дождевика и сапожек, она была необыкновенно хороша в ярко-красном, туго обтягивающем её свитере и чёрной юбке, в прозрачно-зелёных глазах проглядывало лукавство.
— Откуда ты здесь взялась, Ленка?
Она засмеялась.
— Да ведь я тебе уже говорила.
— Ах, да! — Сергей сорвался с места и ринулся к двери, бросив на ходу: «Я сейчас!»
Через пару минут дверь открылась, и в комнату вошёл высокий блондин с заспанным лицом. «Ну, что там ещё?» — пробормотал он, потягиваясь, но, увидев Лену, застыл с открытым ртом. Опомнившись, повернулся и стремительно ринулся прочь. В дверях он столкнулся с низкорослым смуглым крепышом, который вошёл, недовольно ворча и потирая ушибленное плечо. При виде Лены он исчез ещё стремительнее.
Затем вернулся Сергей с двумя креслами в руках.
— Сейчас они придут.
— Кто?
— Мои друзья.
Они вошли друг за другом и по очереди представились.
— Йенсен, — волосы голубоглазого блондина рассыпались при поклоне, и он привычно пригладил их обеими руками. — Биолог.
— Николай. — Вторым был мужчина средних лет в зелёном свитере и коричневых брюках, с грубоватыми, но приятными чертами лица. — Специалист по ремонту электронных систем.
— По совместительству — наш руководитель и начальник — добавил Сергей, на что Николай поклонился вторично.
— Рахим, синоптик, — склонился в изящном поклоне смуглый крепыш. Он был в лёгком полуспортивном костюме, черноволосый, с раскосыми глазами азиата, в противоположность медлительному Йенсену — темпераментный и подвижный.
— Ну, вот и познакомились, — весело сказал Николай. — Очень приятно… Рахим, давай.
— Алле-хоп! — сказал Рахим и щёлкнул пальцами. Тотчас появился робот, кативший перед собой стол, на котором в окружении многочисленных блюд красовалась большая бутылка с горлышком, светящимся серебром.
— О, да он у вас ещё и фокусник! — засмеялась Лена. — По совместительству?
— Нет — серьёзно сказал Николай, — это его хобби.
— А мы здесь все такие, — сказал Сергей. — Нас мало, но мы универсалы… Прошу за стол!
Он взял бутылку, хлопнула пробка, зашипело, запенилось вино.
— Синтетическое? — спросила Лена, разглядывая бокал на свет.
— Ну что вы, Лена, как можно, — с притворной обидой выпятил губы Николай. — Сам готовлю.
— Неужели из винограда?
— А то как же! Солнечный период здесь короткий, но почва очень плодородная, есть в ней что-то такое… что больше по части уважаемого Сергея… Так что виноград успевает вызреть.
— За тебя, Сергей, — сказал затем Николай, поднимая бокал. — За вас, Лена.
— За вас, — подхватил Рахим, возбуждённо блестя глазами.
Йенсен молча поднял свой бокал.
Потом были ещё тосты, стало весело и шумно. Сергей сиял, сидя рядом с Леной.
— Как же вы попали в наше захолустье? — выбрав подходящий момент, спросил Николай.
— Представляете, — сказал Сергей радостно, — она отпросилась у своего начальства. Мимо Лимы шёл звездолёт, вот её и высадили. Здорово, правда?
— Конечно, здорово, — за всех ответил Рахим.
…………………………………………………
Дожди на Лиме мало походили на земные. Здешнее небо могло сверкать молниями, грохотать и изливаться потоками воды неделями и даже месяцами. Именно поэтому планета, во многом схожая с Землёй, оставалась незаселённой. Слишком много преобразований пришлось бы произвести в её кухне погоды, а землянам пока что было не до этого. Но и оставить планету без присмотра было нельзя. И поэтому на ней находилась небольшая станция для сбора информации с персоналом, сменявшимся каждые два года.
Впервые за всё время пребывания на Лиме Сергей не проявлял недовольства дождями. Они позволяли ему почти постоянно находиться рядом с Леной. Он был бы совершенно счастлив, если бы не одно «но»…
В дверь постучали.
На пороге стоял Николай, из-за его спины выглядывал смуглый Рахим и Йенсен.
— Серёжа, на минутку, — сказал Николай, бросив взгляд на Лену, сидящую за столом.
— Ну что? — выйдя в коридор, Сергей закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Насчёт Лены?
— Да, — твёрдо сказал Николай.
— Ну, так вот: убирайтесь!
— Не забывай, что мы твои друзья.
— Были! — отрезал Сергей.
— Зачем говоришь так? — возмутился Рахим. — Зачем обижаешь? — его чёрные глаза горели, скуластое лицо выражало негодование. — Какой плохой человек стал!
— Спокойно, — сказал Николай. — Не кипятись, Рахим.
— А зачем он… — пытался возразить Рахим.
— Ладно, ребята, — как можно добродушнее сказал Николай. — Вы идите, а мы тут сами с Сергеем разберёмся.
Он повернул Рахима за плечи и слегка подтолкнул. Йенсен, который до сих пор стоял в стороне, молча пригладил свои светложёлтые волосы и зашагал вслед за Рахимом. Когда они скрылись за углом, Николай повернулся к Сергею.
— Пошли ко мне.
Поколебавшись, Сергей побрёл за ним, в надежде, что, найдя общий язык с Николаем, найдёт его и с остальными.
Гор на Лиме почти не было, а Николай любил горы. Поэтому электронная стена-пейзаж в его комнате всегда демонстрировала разнообразные горные виды. Так было и сейчас. Снежные вершины сверкали в солнечных лучах, в ущельях лежали тени. На переднем плане пенилась меж валунов небольшая речка, качали вершинами мохнатые ели. Взглянув на пейзаж, Сергей ощутил какое-то странное облегчение.
— Садись. — Николай придвинул Сергею кресло и сел сам. Некоторое время молчал, сосредоточенно барабаня пальцами по колену. На его грубоватое лицо легла тень беспокойства, густые брови сошлись к переносице, и между ними пролегла глубокая морщина.
Сергей окинул взглядом привычную обстановку, — стол, ниша с микрофильмами, проектор в углу, на стене — светящиеся графики, — и не выдержал:
— Если ты снова будешь…
— Успокойся, — перебил Николай, — не собираюсь… А на Рахима не обращай внимания. Сам знаешь, он не со зла.
Сергей поморщился.
— Болит? — спросил Николай.
Сергей машинально кивнул.
— Давно?
— То есть?
— Ну, вчера, например, тоже болела?
— Болела, — сказал Сергей, не понимая, куда клонит Николай, и всё ещё держась настороже.
— А неделю назад?
— Тоже — подумав, ответил Сергей. — Но не так сильно.
— Так, так… — задумчиво произнёс Николай. — Кто она такая, твоя Лена, откуда?
— Слушай ты, пацифист-благодетель! — рыжеватые волосы Сергея взъерошились. — Предупреждаю: я убью любого, кто ещё хоть раз заведёт об этом разговор! С Земли она, понимаешь? С Земли! Моя невеста!
— Слыхали, — спокойно сказал Николай. — Ладно, не будем об этом. Есть тут у меня одна штука… — он достал из кармана что-то сплетённое из тонкой проволоки и, расправив на колене, подал Сергею. Это была круглая сеточка, которую, скомкав, можно было легко спрятать в кулаке.
— Что это? — удивился Сергей.
— Не догадываешься?
— Нет, хотя… — Сергей покрутил сетку в руках. — Надевать на голову?
— Догадливый. Только жаль, не всегда.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, ничего… А это — надень. Легче станет.
Сергей недоверчиво хмыкнул, но всё же попробовал натянуть сетку на голову. Она пришлась ему как раз впору.
— Вот и хорошо — сказал Николай, разглядывая его. — Почти незаметно в волосах… Ну, как голова?
К своему удивлению, Сергей действительно почувствовал облегчение. Боль, выворачивавшая мозг уже много дней, стихла.
— Ну и носи на здоровье, только не снимай, а то снова будет болеть. — Николай побарабанил пальцами по колену и снова так же неожиданно сказал:
— Четвёртый маяк в седьмом квадрате перестал работать. Пойдёшь со мной?
— Разве нельзя послать робота?
— Можно, конечно, но думаю, роботу это не под силу. Да и почему бы не прогуляться? Погода чудесная, взгляни, — кивнул Николай на окно.
Действительно, на улице сияло солнце, надоедливый дождь перестал.
Николай встал.
— Часа через два немного подсохнет, тогда и двинемся.
— Я возьму с собой Лену, — вызывающе сказал Сергей.
— Бери, — охотно согласился Николай, и Сергея удивило, что он так легко уступил ему.
…………………………………………………
Когда Сергей вернулся в свою комнату, Лена, просматривающая какой-то микрофильм, погасила объёмное изображение и внимательно, как-то подозрительно посмотрела на него.
— Что с тобой, милый?
— Ничего, всё в порядке, — не обратив внимания на её взгляд, бодро ответил Сергей. Он даже не осознавал, что причина его бодрости — отсутствие головной боли. Захотелось есть. Он сел к столу.
— Не пора ли пообедать?
— Не хочу. — Лена даже не сдвинулась с места.
— А я съел бы что-нибудь.
— Ну, так закажи себе.
Она снова как-то странно посмотрела на него. И неожиданно сказала:
— Я его боюсь.
— Кого, Рахима?
— Нет, Николая.
— Ну, что ты! Почему?
— Не знаю, — она поколебалась, словно не зная, продолжать ли.
— Он какой-то такой…
— Он совсем не такой, как кажется, — возразил Сергей. — Он добрый. Вот увидишь.
— О чём вы говорили? — взгляд её был пронизывающим.
«Неужели догадалась? — подумал Сергей. — И не удивительно.
Все эти разговоры… Да и отношение к ней в последнее время…
Этого тоже нельзя было не заметить…»
— Мы с Николаем летим сегодня ремонтировать четвёртый маяк.
— А я?
— Ты с нами.
Лена не выразила никакой радости, хотя обычно стремилась всегда быть рядом с Сергеем.
— Что-то не хочется, — сказала она.
Сергей удивлённо взглянул на неё и почесал затылок. Пальцы нащупали сетку. Что за нелепость? Лена не смотрела на него. Тогда он снял сетку и спрятал в карман.
И боль сразу вернулась — ещё более нестерпимая. Сергей нахмурился.
Зато Лена повеселела. Она подошла к Сергею и обняла его за плечи. Потом села напротив.
— А может, нам и в самом деле перекусить? — сказала она весело.
Но аппетит у Сергея пропал, и он только неохотно поковырялся в блюдах, привезённых роботом. Боль выворачивала мозг, и Сергей уже жалел, что не послушался Николая и снял сетку. Но не надевать же её сейчас, на глазах у Лены. Ещё смеяться начнёт.
«Быть может, какие-то местные излучения, — подумал он. — Лена здесь недавно, а мы… Чёрт их знает, эти чужие планеты, даже похожие на Землю!»
— Болит? — сочувственно спросила Лена, увидев, как лицо Сергея искривила болезненная гримаса. — Отдохни.
— Работать же надо.
— Не сбежит твоя работа. Ляг, полежи.
Она настояла на своём. Потом села рядом на край кровати и положила на лоб Сергею руку.
— Я же говорила, что тебе нехорошо.
В её голосе была озабоченность, но в глазах светилась затаённая радость. Это неприятно поразило Сергея. «Может, Николай и ребята правы?» — подумалось ему.
Рука у неё была сухая и горячая, он не чувствовал никакого облегчения, а она пыталась, — теперь он ясно видел это — пыталась, — изобразить сочувствие.
«Никакого корабля не было», — всплыли вдруг в памяти слова Николая.
Что это я? — ужаснулся Сергей. — Нет, хватит, так можно и с ума сойти.
Он посмотрел на Лену. Она сидела рядом, такая привлекательная и земная, что все его тревоги вмиг исчезли.
………………………………………………
Николай уже минут десять копался в схеме радиомаяка. Наконец он выпрямился и протянул руку.
— Вот! — на его ладони лежало несколько странных маленьких деталей, похожих на кристаллы.
— Я же говорил — роботу тут было бы не справиться.
— Что это… что это значит? — растерянно сказал Сергей.
— Это значит, что наш маяк использовали для подачи чужеродных сигналов. На другой частоте. Так сказать, маяк в маяке.
— Не может быть! — вырвалось у Сергея. — Кто?
Николай сжал руку и спрятал детальки в карман.
— Ловко сделано. Но не учтена перегрузка, благодаря чему и полетел промежуточный блок энергопитания.
— Но кто, кто? — снова не выдержал Сергей.
— Идём отсюда. — Николай двинулся к дископлану. — Теперь тут всё будет в порядке.
Через минуту он сказал:
— А вот кто — это мы скоро узнаем.
Жёлто-оранжевое солнце Лимы было почти в зените. От земли поднимался лёгкий туман испарений, под ногами хлюпали тёплые лужицы.
Николай шёл немного впереди. В его плечистой фигуре ощущалась напряженная сосредоточенность.
— Серёжа, — шёпотом произнесла Лена, — я боюсь!
У неё был обеспокоенный вид.
— Не бойся, — сказал Сергей. — Они нам ничего не сделают.
— Кто «они»?
— Ну, эти… — Он неопределённо махнул куда-то рукой. — Чужие.
Лена промолчала, и Сергей подумал, что ему не удалось её переубедить.
— Не такие уж мы и беззащитные, — положив руку на кобуру лучевого пистолета, сказал он как можно увереннее. — Не бойся, всё будет хорошо.
Она только как-то странно посмотрела на него.
Возле дископлана Николай резко обернулся.
— Не наступило ли время открыть карты?
— Не понимаю, — сказала Лена, потому что Николай обращался именно к ней.
— Думаю, слишком хорошо понимаете. Пора прекратить игру.
Может, наконец, расскажете нам, кто вы и откуда?
Высоко в густо-синем небе звенела невидимая птица — здешний жаворонок. Серая трава, полёгшая от ливней, шевелилась, распрямлялась, тянулась к солнцу. Весь склон холма, на котором стоял дископлан, и далее низина до самого леса вспыхивала цветными искрами — солнце отражалось в дождевых каплях, стряхиваемых травой. Шелестя цветными крыльями, взлетали псевдо-кузнечики, возле уха тонко пропищал комар.
Николай в упор смотрел на Лену, она не отводила глаз.
Как натянутая струна, звенела птица.
— Серёжа! — вдруг жалобно сказала Лена.
Оборвалась песня-струна, и вместе с ней оборвалось что-то внутри у Сергея. Он выхватил пистолет, на побледневшем лице чётко проступили веснушки.
— Вот что, Николай. Я обещал, что убью любого, кто ещё хоть раз заведёт этот дурацкий разговор. И я это сделаю, понял?
— Ну что ж. — Николай вытащил из кармана сетку. — Надеюсь, твоя на тебе? Хорошо. Тогда я надеваю свою.
«С ума он сошёл, что ли? — удивился Сергей. — При чём тут сетка?»
Но он удивился ещё больше, взглянув на Лену. Она, как зачарованная, смотрела на Николая, в её глазах был страх.
— Ну, как вам это нравится? — иронически усмехнулся Николай.
— Нет! — вдруг вскрикнула Лена. — Не надо!
Она отступила на два шага и подняла руки, словно защищаясь.
Сергей остолбенел, но, опомнившись, бросился к ней.
— Лена, что с тобой?
— Не подходи! — выкрикнула Лена и снова отступила. — Не подходи ко мне!
В её голосе и глазах было столько ужаса, что, поражённый, он остановился.
А она смотрела на них и понемногу пятилась, словно не в силах оторвать от них взгляда. И вдруг очертания её расплылись и сначала неуловимо, а потом всё яснее начали меняться. Сергей увидел, как она разделилась на две фигуры и одна из них была той хорошо известной ему Леной, а другая… Он не верил своим глазам.
Нет, этого не может быть, он бредит!
Обе фигуры разъединились верхними половинами, потом на мгновение слились снова, словно стремились удержать друг друга. Но вот первая, та, что была Леной, заколебалась, склонилась к земле и исчезла, как будто выпала из той, второй и просочилась в тело планеты. А то, что осталось… У неё были большие нечеловеческие глаза, нечеловеческое лицо и вся она была больше похожа на лемура, чем на человека. И стояла не как человек, а как будто на цыпочках, на полусогнутых ногах, одетая в такую же странную, как и сама, полусвисающую одежду. Не Лена и вообще не человек.
Сергей стоял бледный, всё ещё держа в руке пистолет.
А неизвестное существо, сверкнув на него круглыми глазами, повернулось и большими прыжками бросилось в лес.
Через некоторое время послышался тонкий свист, и в небе что-то промелькнуло, блеснув на солнце.
……………………………………………
Космическая канонерка отдалилась от планеты, нырнула в подпространство и вынырнула далеко от звёздной системы, к которой принадлежала планета.
Только тогда Она смогла спокойно проанализировать события. Может быть в том, что случилось, виновата она сама? Но где, в чём её ошибка? Разве не оставалась она до последней минуты верна законам звёздного братства, разве не был соблюдён Высший Принцип?
Поначалу всё шло хорошо, даже отлично. Опустившись на планету, она, к радости своей, обнаружила биоизлучения Разумных, выделила самый мощный из соответствующих Идеалу импульс и поступила согласно Высшему Принципу. Смущало, правда, немного то, что Разумные очень отличались от населяющих её планету, но ведь давно было известно, что все разумные во вселенной не могут быть одинаковы. Дело не во внешней форме, главное, чтобы они знали Высший Принцип и были готовы следовать ему. И ей повезло. Существо, чьим Идеалом она стала, приняло её с восторгом, и хотя излучение было слабовато, она использовала излучения других Разумных, чтобы иметь возможность сохранять форму Идеала.
Высший Принцип Симбиоза гласит: отдай всего себя партнёру по симбиозу и сделай всё для того, чтобы как можно полнее воплотить его Идеал. Жертвуй собой для него, и он пожертвует собой для тебя. Только тогда может быть достигнута полная гармония симбиоза, только так двое Разумных смогут стать Единым Мыслящим Разумом.
И она делала всё для того, чтобы соблюсти Высший Принцип.
Она жадно поглощала мозговые излучения, и существо, которое звали Сергеем, с радостью шло ей навстречу, всё увеличивая норму излучений на поддержание Идеала. Но почему-то не поглощало ответных импульсов и не хотело стать её Идеалом. Поразмыслив, она поняла, что Сергею не хватает излучений для того, чтобы стать Идеалом. И в этом тоже было его отличие как Разумного. Но что она могла поделать, ведь она была одна и не имела возможности слить свои излучения ещё с кем-то, как это сделали обитатели Станции. Тогда она решилась на шаг величайшего самоотречения во имя Симбиоза — отказалась от своего Идеала и все усилия направила на сохранение Идеала партнёра по симбиозу.
Ей казалось, что осталось совсем немного, ещё чуть-чуть, и они с Сергеем достигнут гармонии, станут Единым Мыслящим Разумом. И тогда перед ними откроются новые возможности и тайны.
Но со временем выяснилось, что различий между ними оказалось гораздо больше, чем ей представлялось.
Началось с того, что Сергей стал испытывать неудобства, отдавая ей свои излучения. Он называл это «головной болью». И хотя она не знала, что это такое, но видела, что он страдает, и страдала сама, не в силах помочь.
Потом от существа, которое звали Николай, она стала улавливать импульсы враждебности. Почему? В чём она провинилась?
Ведь она не могла воплотить несколько Идеалов одновременно.
Обстановка становилась всё более напряжённой и неопределённой. Импульсы враждебности стали поступать и от других.
Катастрофа, как всегда, грянула неожиданно. И произошла она из-за маяка.
Она использовала маяк, чтобы сообщить о своём открытии. В этом не было ничего особенного, — все они, разведчики, при встречах с Разумными, способными к симбиозу, использовали их средства связи для своих сообщений об этом. Разумные же без средств космической связи обычно не были способны к симбиозу, так что не о чем было и сообщать.
И вот тут, у маяка, и произошло самое страшное. Ещё перед этим приток излучений иногда прекращался, даже от Сергея. Это было странно и необъяснимо. Потом Сергей перестал излучать вовсе, и по дороге к маяку она использовала излучение Николая для сохранения Идеала.
Когда Николай надел сетку-экран, она всё поняла. Они не хотели, не хотели, не хотели Симбиоза! Разумные, отказывающиеся от Симбиоза! Это было ужасно, во вселенной не существовало более страшного преступления перед Разумом!
Она пыталась остановить их, объяснить, но не успела. Сохранение Идеала стало невозможным и ей пришлось отказаться от него. И тогда всё остальное потеряло смысл.
Бежать, только бежать!
…………………………………………………
Перерыв меж дождями оказался коротким. Ночью снова гремело и сверкало. Сергей дремал, как вдруг за окном, сквозь шум ветра, ему послышался голос Лены.
— Серёжа, открой, пусти меня.
— Не могу, не пущу, — мысленно ответил он.
— Пусти, разве ты забыл, что любишь меня?
— Но ты совсем не Лена.
— Я снова стану ею, если буду рядом с тобой. Пусти!
— Зачем? Чтобы ты высосала мой мозг?
— Я полюбила тебя, мне хорошо с тобой.
Шумел ветер, что-то гремело и стонало, струи дождя хлестали в окно.
— Пусти.
— Не могу, не могу, — отчаянно защищался Сергей.
Он защищался так почти всю ночь. Наконец, из-под окна донеслось:
— Тогда я пошла. Навсегда. Прощай!
Послышался тяжёлый вздох, потом словно тонкий свист пробился сквозь шелест ливня.
Он так и не понял, примерещилось ему всё это, или было на самом деле. А утром, выйдя на крыльцо, увидел вокруг Станции нечеловеческие следы. Больше всего их было под его окном…



Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 33
Опубликовано: 08.01.2017 в 18:45
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1