ПОЭЗИЯ. Николай Мариин


ПОЭЗИЯ. Николай Мариин
***

Как лиса,
подкралась
осень —
царства рыжего
сезон.
По дворам
он лист
разносит
и туманит
горизонт.
Тучи,
ползая по взгорьям,
тоже
стелятся
в подворьях.
В синих высях,
саблей звонкой
рубит
молния
потёмки.
А в кустах,
как пчёлы в сотах,
шебуршат
в тоскливом
танце
капли —
мокрые скитальцы.
Гулкий
гром
за окном,
как живой,
бормочет что-то,
словно сыплет он горох
на булыжники
дорог.


ЗАТМЕНИЯ

Ах,
какое редкое явление —
солнцелунное
затмение!
Я не знаю,
куда ведёт
кривая…
В орбитальном
находясь плену, —
то ль луна
светило закрывает,
то ль оно
само
ныряет за луну.
Но я знаю:
люди
— все —
лучатся
и затмеваются
по-разному
и чаще.
То ль плетень
на них наводит
тень,
то ли сами они лезут
за плетень.
Вон луна висит
на звёздном лучике
и бросает
тень
на годы мои лучшие.
А они,
как звёздочки, светились,
а теперь,
сермяжные,
затмились.
Засветился нынче я,
воруя
любовь-женщину чужую.
И,
от пересудов злых спасаясь,
словно солнце,
залуняюсь.
Женщина,
постельничая с франтами,
у которых
шелестит деньга,
собирает колокольчики,
как фантики,
чтоб повесить
мужу
на рога.
И вдруг тайное
заколоколит всюду,
и,
смешавши с кулаками
сердца боль,
пересчитает ребра
муж
иуде,
растрощит
хрустальную посуду.
и в черепки
он превратит
свою любовь.
А в солнечных
семейных отношениях
навсегда
поселится
затмение.
Я ж любовь
в поэмах воспеваю,
петь стремлюсь,
как в роще соловьи.
Пушкин с Маяковским
затмевают
тоненькие
книжечки мои.
В интернете
звёздочным затмением
промелькнут
мои стихотворения,
и читатели
всегда заметят,
что они
по-пушкински
не светят.
Но…
бывают на земле явления —
человека-
гнусные затмения.
Словно Бог,
Верша
свой
Страшный суд,
новые вожди
вселюдно распинаясь,
умерших вождей
пинают
и помои
из ушатов
на них льют,
и,
яловой
мыча коровой,
будоражат весь подлунный мир.
Так
был Сталин
залунён
Хрущёвым,
ну а Маркс —
капитализм затмил.
Но вернулись мы
к капитализму,
потеряв
полмиллиарда жизней.
…Закружит
душа
над ядом ада,
знать, дела её в загробии
плохи.
Может быть,
она в раю
присядет,
если
не затмят его
мои
грехи.


СЛЕПНУЩИЙ
Л. П. Руденко, исцеляющей зрение.

Я напрягаю
память зрения
до изнеможения.
Но
оно
ушло искать
светлых бликов вязь,
которая
едва лунеет
в карих туннелях
глаз.
Я нащупываю
луносвет
слепою тростью,
и, спотыкаясь,
на ощупь
выхожу на площадь
тусклых моих
надежд,
вздымая руки к Богу:
«О,
зряшны ли мои
незрячие тревоги,
пленившие
мой быт?»
И утешаюсь тем,
что
знаю:
страшней, чем тьма —
слепота ума
и слепота судьбы.
В клубок сплелись,
как змеи,
мои нервы,
чтоб обезглавить ядом
темень-стерву.
Но нервного клубка
змеение
не оживляет зрение,
и оно,
умирающее,
в саван тумана одетое,
хватается,
как утопающий,
за соломинку света.
И с горечью понимаю
зряшность и нелепость
моей души,
которая,
прищурясь слепло,
пытается увидеть краски
репинских полотен.
Но мазки
лишились цветной
плоти.
И вот сейчас
пишу
стихотворение
последним своим
черно-белым
зрением…


ГРАНИЦА

Читаю страницы
славянских
границ я:
все княжества
глухо
кордоном
закрыты,
чтоб даже мухе
иностранной
не пролететь.
В секретных дозорах
змеёй
ядовитой,
глаза не смыкая,
дежурит
смерть.
И кровоточат,
как раны,
эти
земные
шрамы.
Ах,
пограничные яды,
вы —
беспощадны!
Когда-то
жестокость
взломала
славянский рубеж
с Востока.
Звеня клинками,
зверинно визжала
и предков моих
на колья
сажала 1).
Дурь
убеждает людей
кулаками,
ум —
словами.
А разве о границах
нельзя договориться?
И где была
дипломатия,
мать её?..
Фашистство,
прорвав
кордон России —
тоже было
жестокое
и сильное.
Но «Катюш»
священные
снаряды
не были пощадны.
И гибли в огне
и люди,
и страны,
и кричали
земные шрамы:
«Разве о границах
нельзя договориться?!»
…Вселенная —
и та
не безгранична:
в границах звёзд вращаясь,
тихо
стынет.
И жизнь людская,
даже очень личная,
в кордонном
запуталась
серпантине.
Убьёт
мою любовь
змея-граница —
и в сердце
загнездится
чёрной птицей
боль.
Я не кочевник,
и живу осёдло.
И, может, потому, о, Бог,
я размотал
границ клубок
и отмежевался
от соседа.
Хитрости
плетень
опутал простоту,
выставив свои дозоры.
Свет
кордонит темноту,
а долины —
горы.
…Ах!
лишился золотого я
наследства,
что осталось
за границей детства,
и шагнул
из радужного царства
в царство
под названьем
«Суета»,
где за жирною чертой
богатства
копошится
нищета.
В неволе
потому ль рыдает
за рубежом свободы
звон кандальный?
Там трусость
провела границу
мелом
и никак
не переступит
в смелость.
А я —
не трус,
но умереть за зря
боюсь.
И,
подойдя к черте небытия,
сам себе
свечу
хочу
поставить я,
чтоб мерцала мне в загробье
вечно.
О,
кордоны,
шрамы рубежей
на земле
и на душе моей —
я и вам
хочу
поставить свечку!
А пока
стучит мой пульс —
как смертоносных змей —
границ боюсь.
И в моём сердце
страхи гнёзда вьют,
ядовитые,
как ртуть.

__________________
1 Автор имеет в виду татаро-монгольское иго.



Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 34
Опубликовано: 07.01.2017 в 13:45
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1