ПУБЛИЦИСТИКА. Виктория Гартенштейн


ПУБЛИЦИСТИКА. Виктория Гартенштейн
ИШУНЬ

Судьба и военная доля занесли меня в 1945 году в деревню Ишунь под Перекопом. Название это я помнила из школьных учебников, и связано оно было с гражданской войной. Сейчас же, накануне Победы в Отечественной, деревня представляла собой жалкое зрелище. Несколько уцелевших хатёнок («порядок», как тогда называли), землянки, в которых продолжали ютиться обездоленные семьи, разрушенное здание правления колхоза, еле восстанавливающаяся МТС и, по сути, больше ничего. И самое главное — совершенно разрушенная школа, в которой я должна была преподавать.
Преподавать — это очень сильно сказано, так как за плечами у меня только десятилетка. Ни знаний, ни навыков, ни методик — ничего.
Школьные занятия проходили в трёх маленьких домиках, в один из которых я направилась сразу же в день приезда. Первое, с чем я познакомилась при выходе из дома, — это грязь. Липкая, тягучая, непролазная, она сразу же захватила мои ноги целыми пудами непосильного груза. А надо сказать, что на мне были лаковые лодочки — единственно ценное, что сохранилось после разных передряг в эвакуации. И вот с этой стопудовой ношей на ногах я добредаю до так называемой школы и вхожу в класс, совершенно обессиленная и буквально погибая от стыда. И вдруг ко мне бросаются две высокие девочки (все ученики были переростками), снимают с меня туфли, приносят какие-то разношенные мужские ботинки, выносят мои злополучные лодочки в коридор, и весь класс встаёт и смотрит на меня не с насмешкой, как я ожидала, а с уважением и даже с какой-то жалостью. (По окончании занятий мои лодочки, тщательно вымытые и высушенные, ждали меня в коридоре.)
Таким было моё первое знакомство с будущими учениками. Надо сказать, что прекрасные отношения с детьми у меня сохранились до самого конца моего пребывания в Ишуни.
Надо рассказать, что же тогда представляла собой вообще школа — на освобождённой территории, когда ещё не окончилась война. Парт в классе не было. Вдоль небольшой комнаты стоял длинный широкий стол с двумя скамьями по бокам. Места, чтобы выйти к учительскому столу, не было и при необходимости дети или проползали на четвереньках, или шагали прямо по столу. Роль классной доски исполняла фанерная дверь, а в качестве мела использовалось содержимое немецких ракетниц, которые мальчики разыскивали в степи. Из этой же размельчённой пасты делали чернила. Учебников не было. Тетради сшивали из старых газет и писали между строчек. Только к концу учебного года начали приходить кое-какие пособия из ОблОНО. А дети всё-таки учились, стремились к знаниям. Сказались почти три года «под немцем».
Не обходилось без курьёзных ситуаций. Мне тогда было двадцать лет, а на вид — не более шестнадцати. Вот как-то, во время урока распахивается дверь, в класс вломилась здоровенная бабища, руки в бока, и начала громогласно выяснять, «кто бил её Вовку». Я, конечно, стала лепетать, мол, идёт урок и прочие, с её точки зрения, глупости. И тогда она, ничуть не смущаясь, так двинула меня локтем, что я вылетела просто за дверь. На этом, как говорится, занавес опускается.
Но кроме работы, были, естественно, и дела чисто житейские.
Каждое утро начиналось с того, что я выходила на крыльцо и вглядывалась в окна соседних домиков: не мелькнёт ли где-нибудь свет. Туда я направлялась с совком: «дайте огоньку». Спички были только у некоторых счастливчиков, и огонь хранили пуще денег. Так, наверное, хранили его в первобытном мире. Нет огня — нет жизни. Принесённые угольки тщательно раздувались, и начинался день.
Хлебного ларька в деревне не было. Нам выдавали в месяц по восемь килограммов ржаной муки на человека. И я пекла ржаные лепёшки. А вокруг все хозяйки пекли хлеб в русских печах. Настал день, когда я решила, что «не боги горшки обжигают», и принялась за изготовление хлеба. Предварительно я получила консультацию у соседки, и всё сделала правильно. Беда была в том, что в моей хате не было русской печи, была только высокая «груба» с заслонками. Но соседки меня успокоили: в грубе тоже можно печь хлеб.
Я разложила приготовленное тесто по формам, поставила его подходить, а сама разожгла огонь в грубе и стала ждать, пока моя печь разогреется. Позднее я узнала, что заслонки были неисправны, и всё тепло уходило в трубу. А тогда… Когда мне показалось, что моя груба нагрелась достаточно, я посадила формы с тестом в печь и через положенный час заглянула внутрь. К моему ужасу, тесто от тепла полезло из форм и норовило вылиться в золу. Я пыталась его спасти, начала двигать ухватами, но мои городские навыки оказались смехотворными, и результат был весьма печальным. Сейчас эта история вспоминается со смехом. А тогда были слёзы. И целый месяц — даже без ржаных лепёшек…
В школе, кроме меня, служили ещё две учительницы. Раз в месяц одна из нас отправлялась за зарплатой в райцентр — посёлок Воинку. Хорошо, если попадался попутный транспорт: то тарахтела разбитая полуторка, то телега проезжала, запряжённая какой-нибудь клячей. Но однажды, когда была моя очередь, попутного транспорта не оказалось. До Воинки было десять километров. Я их благополучно прошла, но, увы, денег не оказалось и я, опять на своих двоих, отправилась в обратную дорогу. А тут начался дождь, сначала моросящий, а затем перешедший в ливень с грозой и ветром, который бил мне прямо в грудь. Дорога моментально превратилась в кисель, а воздух — в воду. Попутчиков нет, спрятаться в голой степи негде. Несколько километров я прошла по шпалам, но потом железная дорога отвернула в сторону, и остаток пути я, в слезах и в грязи, прошла по совершенно размытой дороге. В довершение всего, за ливнем я как-то пропустила нужный поворот, пришлось возвращаться тем же путём. Добраться до дому не хватило уже никаких сил, пришлось стучаться в крайнюю хату.
Вот таким в моих воспоминаниях встаёт 1945 год: незабываемая деревня Ишунь и все злоключения, которые со мной там происходили.


ОБЗОР ТВОРЧЕСТВА КЕРЧЕНСКИХ АВТОРОВ

Один из сборников стихов керченских поэтов называется «Пространство любви». Название очень удачное, так как оно выражает сущность этой поэзии: любовь к родному городу, к своей истории, к природе, к близкому человеку. В этом сборнике собраны стихи известных керченских поэтов: В. Левенко, В. Лося, Т. Цареградской, Е. Сницарь, З. Андроновой, Л. Храмковой, Ю. Котлер, В. Нестеренко, Е. Рабочей, М. Назаренко и многих других. Каждый из них — это целый мир с его разнообразием, верностью своей теме, с особенностями художественных решений.
Философское осмысление жизни отражают стихи Валерия Левенко:
Это видели вечные звёзды —
Время шло сквозь людей и сквозь дым.
Из одних оно сделало гвозди
И загнало в ладони другим.
Объединяет всех поэтов лиризм, высокие чувства, глубокие мысли, которые сумела, как обобщение выразить Наталья Трушкова в словах:
Не удержать кленовый лист
И соловья любовный свист…
Так точно не удержать глубокие чувства, их душевность, проникновенность и, наконец, всю эту поэзию.
Начиная с 2001 года «Керченское городское литературное объединение «Лира Боспора» выпускает сборники-альманахи «Лира Боспора». Невозможно в кратком обзоре охарактеризовать творчество всех его участников, но на стихах некоторых из них хочется остановиться.
Удивительное понимание природы, гамма разнообразных чувств поражает в стихах Владимира Лося. Многообразие тем и глубокое проникновение в смысл жизни звучат в поэзии Людмилы Храмковой.
Философское осмысление явлений, и в то же время прекрасная художественная отделка у Татьяны Левченко. Совершенно оригинальную форму находят Василий Нестеренко и Николай Мариин. Звенящее личное чувство в стихах Елены Рабочей. Использует фольклорные мотивы в оригинальных «чудиках» Михаил Чудновский, по-своему умеет выразить чувства Борис Случанко-Поплавский.
Но особенно необходимо выделить поэзию Владимира Володина. Это уже сформировавшийся большой поэт с яркой индивидуальностью и особым подходом к теме.
Очень радует, что в каждом сборнике мы видим жанровое разнообразие. Если первые выпуски альманаха содержали практически только стихи, то теперь они включают и литературные портреты (В. Маковецкий), и рассказы о войне (А. Бойченко-Керченский), и мгновенные зарисовки в прозе (Н. Трушкова). Рассказы об учёных А. Кузнецова, описание керченских святынь А. Кацубы, и какой-то особенный вид прозы в коротеньких сентенциях А. Чудновской, и исторические эссе Б. Случанко-Поплавского. Нашлось здесь место и для пародий (Е. Рабочая, Л. Панин, А. Вдовенко), и для басен (С. Бурова). Совсем по-новому зазвучали в «Лире Боспора» философские зарисовки Б. Васильева-Пальма.
Обзор будет неполным, если не сказать о молодых поэтах. Это Злата Андронова, Юлия Котлер, Елена Ромазанова и Константин Артёмин. От сборника к сборнику растёт их мастерство. Все они пишут в соответствии с современными требованиями к поэзии.
В заключение хочется процитировать отрывок из стихотворения Кости Артёмина:
Люблю людей, влюблённых в цель свою. —
Талантливых поклонников идеи.
Но больше всех талантов я ценю
Готовность жертвовать судьбой своею.


ТЕАТР
(в Керчи перед войной)

…А на горе был театр. В нём воскресали сны.
И девичьи мечты в нём становились счастьем.
И снов, и грёз прекрасные черты
В сплетенье с явью, виделись так ясно.
Как верилось в искусства волшебство —
В слияние добра, любви и вдохновенья!
Как верилось в свободы торжество
И красоты прекрасные мгновенья.
…Была во МХАТе я и ездила в Ленком —
Великие артисты там блистали.
Балет с Плисецкой видела в Большом,
И скрипачи прекрасно там играли.
Но на горе был мой ТЕАТР, театр детства моего.
И в мире не было прелестней места.
Прошла война, не пощадила ничего,
И там теперь… пустое место…


МИТРИДАТ

Приметы вечности застылой
Здесь удивительно сошлись,
Но вехи пошлости унылой
По тверди каменной прошлись.
Гора безлесна и пустынна,
Вся в шрамах промелькнувших лет,
И тени поступи старинной
Всё требуют от нас ответ.
Гуляет ветер по макушке,
И тихо шелестит трава,
И глухо стонет, как старушка,
Под грузом вечности, гора.
А современность шумно дышит
У ног истерзанной твердыни.
Лишь море, словно раны, лижет
Следы истории старинной




Рубрика произведения: Разное ~ Публицистика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 06.01.2017 в 23:40
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1