ПЕРЕВОДЫ. Людмила Храмкова


ПЕРЕВОДЫ. Людмила Храмкова
с испанского

Хуан Рамон Хименес


БЛАЖЕННО СПЯТ

Любовь ещё так юна,
так душа нежна,
Как первый цвет миндальный,
тонкий стебель майорана, —
Ещё под сердцем
спят блаженно радости,
не ведая обмана,
Грядущим горестям,
предательствам
и ранам —
уже посеянным —
ещё неведомы
ни время,
ни цена...


ПОЭТ

Томик берёшь неслучайный
И в сердце — сразу, как в храме...
Свет — легчайший, сладчайший!
И слово — так радостно ранит...
И чувства свежи — как будто,
Ребёнок смеётся счастливый.
Светом струятся минуты,
И время — неторопливо...
И, будто сокровищ чистых,
Своих ты ещё и не тратил, —
Радость — в глазах лучистых,
Блаженны листы в тетрадях...
И, будто б, любим и счастлив
И понят, бесспорно, всеми —
И жизнь прожил не напрасно,
И смерть знает только соседей...
И пишется — свято и просто,
И имя ты носишь — по праву,
И неслучайные гости —
Надежда, любовь и слава...


СИМФОНИЯ

Симфония отзвучала...
Рояль ещё Шубертом бредил...
И струны так долго качала
Высокой печали река.
Звезда подмигнула печально
И воздух был грустен и светел,
На клавиши тихо упала
Цветком туберозы — рука...


УТРО В САДУ

Спит дитя в колыбели...
Блики солнца играют на листьях дрожащих.
А беспечные птицы заливаются трелью...
Негу длит бесконечно и тянется утро...
Сколько тянется утро?
Без конца и без края...
Может целую вечность?
А может — мгновенье?
И не ведая вовсе о мгновенном и вечном —
спит дитя в колыбели...
Блики солнца играют на листьях дрожащих.
А беспечные птицы заливаются трелью...


ЗАБЛУДИВШИЙСЯ АНГЕЛ

Звон к вечерне,
закат,
даже ветви у дома —
Всё наполнено смыслом —
безмолвным и странным.
Исчезаю в тумане —
сам себе незнакомый,
Будто сонный ребёнок —
заблудившийся ангел...


БЫЛА МОЕЙ

Была моей...
Ты мне принадлежала,
как дерево, что в водах отражалось:
И я — не разлучаясь — уезжал,
И ты — не расставаясь — оставалась.
Но вот, однажды,
налетел нежданный ветер,
закрыл лазурь небес моих — я не заметил...
Как ты исчезла...


КОНЕЦ ОСЕНИ

Всё оно — от вершины до корня
Пожелтело — пожухли листы,
Стало дерево — символом скорби,
Склепом тихим, но всё ж золотым...
И готово к покою смиренно,
Примирилось — спокойно, легко...
Два томительных месяца бренных
Золотили листок за листком...


НЕ СЛАЖУ С СЕРДЦЕМ

И поезд — всё тот же, дорога — всё та же,
И те же предместья, и те же пейзажи.
И то же предчувствие боли и жажды,
На сердце всё та же безмолвная тяжесть.
Здесь дней моих прялась счастливая пряжа,
Пряжа рассвета, как мёд — золотого...
Сегодня — пустого, такого пустого, —
Что с сердцем не слажу, не слажу, не слажу...
Предчувствие моря, предчувствие пляжа,
О нём не посмеешь... О нём не расскажешь...
Как о любимой — предчувствие жажды...
Нет, не посмеешь... Нет. Сердце на страже...
Сердце на страже.
Сердце на страже...


КАК ТЫ ГЛЯДЕЛА…

Как ты глядела...
Как же ты глядела...
Казалось,
что жестокостью моей
твои глаза изранены...
И я рванулся.
Из последней самой дали...
К тебе — соломинке,
Я — тонущий, взлетел.
На вечный свет...
Негаснущего маяка...
На берегу твоей души...
Спасительной...


В ОТРАЖЕНИИ СТЁКОЛ...

Блики — на мраморе — стёкол витражных,
В блаженстве — зелёном, сиреневом, жёлтом,
Вечные жёны на вечных ромашках
Гадают — мечтательно, заворожённо...
О вечном воркуют голубки устало,
Смеётся фонтан — той лазури — старинной.
И жён нагота первозданно блистает —
Мальвой атласной, забытым муслином...
Женские взгляды блуждают лениво,
В закатный опал одеваются — тихий,
Спускается солнце в глубины залива
В блаженной, воркующей неразберихе...



БЕЗВЕСТНЫЙ АНГЕЛ
Из книги « Об ангелах »

Тоска о небесном...
Я — родом Оттуда!
Взгляните.
Крылья невидимы?
Лики немного не схожи?
Но я же — в одежде людей...
Я — безвестный прохожий.
Конечно, со мной вы давно...
Да, пожалуй, давно не знакомы...
Каким я был прежде?
Ну, разве же кто-нибудь вспомнит?
Туфли из кожи —
Вместо сандалий небесных,
Брюки и куртка —
Вместо туники белой.
Ну, кто же я всё-таки, люди?
Взгляните...
И всё же я — Ангел!
Я — родом Оттуда!
Поверьте!


Луис Сернуда

ОПУСКАЕТСЯ ВЕЧЕР

Густеют за окнами синие тени...
Смеркается... Шёпот вечернего ливня...
Дождя уходящего росчерки линий —
Фонарь отражает их хитросплетенья...
А у окна — несказанно счастливый —
Мальчик — уютом домашним обласкан,
И в тишине — только шёпотом — сказки,
Колышется тюль через сумрак пугливый...
Он позабылся в мечтаниях смелых —
Заброшены книжки, забыты уроки.
И время застыло — невидимы сроки —
Ушло от контроля безжалостных стрелок...
В глазах — безмятежная, нежная радость —
Не знает он целей своих и стремлений,
Не ведает он, что за окнами — время,
Что жизнь затаилась жестоко — в засаде...
Ночь опускается — сумрак темнеет.
Фонарь загляделся в застывшие лужи.
Над мальчиком сны безмятежные кружат —
В нём зреет жемчужина — пусть она зреет...


ПЕРЕД УХОДОМ

Мир зла, мне ничего не надо от тебя —
Ни зрелищ не хочу твоих, ни хлеба,
Я одного прошу — кусочек неба,
Глоточек синевы — я ухожу, любя...
Оставь другим весь рай твоих сует —
Успех и власть, химеры и награды —
Я ухожу один — мне ничего не надо,
Оставь в душе моей любви поющий свет...


* * *

Ты с улыбкою ждёшь той последней минуты,
Что последним ответом опуститься должна.
И в ожидании — вся жизнь твоя отражена...
В душе — молчание, небесный свет и тишина...
И ты уже не здесь... Уже не здесь как будто...

Антонио Мачадо

МОРСКОЙ ПЕЙЗАЖ

Притихшее море на солнце искрится —
Умолкли раскаты лазурного смеха.
И ласковый бриз долгожданной утехой,
Шёпотом тихим на берег ложится...
И грезится — спит зачарованный ветер.
Измученный долгим, тоскливым бессоньем,
Пронизанный морем солёным и солнцем,
Уснул он, мятежный, в ладонях рассвета...
Вдоль моря летит одинокая чайка —
Парит... Удаляется — плавно, лениво,
И вновь возвращается неторопливо —
Теряется в дымке, сливаясь с лучами...


СЕЯТЕЛЬ ЗВЁЗД

Может быть,
когда-нибудь,
Он —Сеятель Звёзд
выйдет однажды
из Обители своих звёздных снов,
вспомнит ту Мелодию Сфер,
прозвучавшую
в Первый День Творения
и возьмёт аккорд на Арфе Вечности...
И, может быть, тогда
к нашим губам
вернётся правда
немногих истинных слов...


Хорхе Гильен

МУСТАНГИ

В своей невинной, первозданной красоте,
Развеяв вдоль зари запущенные гривы,
В которых заблудился ветерок игривый,
В такой же шаловливой простоте —
Вдали темнеют кони... В полузабытьи,
Поникнув нежно головами друг на друга,
Не знающие — ни шлеи, ни клади, ни испуга,
Спят безмятежно... Средь лугов своих...
В сон уплывают, не смыкая взора.
Покой небес их охраняет сны...
А рядом — только эхо тишины...
Нам не постичь небесного простора,
Они же — к тайне той приобщены,
Стоят, как боги — совершенны и вольны...


Леон Фелипе

ПРОЩЕНЬЕ

Я постарел... Постарела обитель...
Всё в прошлом уже — и обиды, и мщенья,
Давно нет людей — тех, которых обидел,
Теперь и хочу — не попросишь прощенья...
Жизнь на исходе — в душе пепелище,
Что я могу? Что успел бы я сделать?
Разве пред первым попавшимся нищим
Встать на колени — нет больше удела...
Путь не прямой я прошёл, хоть и длинный,
Добрым я не был, а многие — стали...
Может, я слеплен из простенькой глины,
Которую плохо когда-то размяли?
Поблёкли глаза, как размокшая вата,
Раскаянья тщетны и нравоученья —
В живых никого — перед кем виноват я,
Ну, у кого же просить мне прощенья?
Надеюсь, что где-нибудь всё-таки бродит,
Хотя бы один, кто простит... Уповаю...
Память моя потихоньку уходит —
Теряю надежду. Слова забываю...
Обиженный мной — он достоит бессмертья...
Последнее слово — его не забыть бы, —
Которое вспомнится мне перед смертью, —
Будет единственным словом — «Простите».

с немецкого

Райнер Мария Рильке

ЕДИНОРОГ 1)

Молитвы стихли, разлетевшись на куски...
Святой очнулся вдруг от созерцаний тленных —
ему навстречу шёл, как будто из легенды,
зверь белоснежный... И глазами лани пленной
взирал на мир — исполненный тоски...
Слоновой кости проступала белизна
в движеньях — лёгких ног — непринуждённых,
по шерсти тёк прозрачный блеск — одушевлённый,
на лбу, как башня в лунном свете, — оживлённый, —
светился рог — и рос... Росла его длина...
И ноздри зверя жадно впитывали зной...
А пасть его — с пушком сиреневатым, нежным,
подсвечивалась белизной зубов его —нездешней,
и взор — поверх вещей — непостижимый и безбрежный,
замкнул весь цикл планеты нашей голубой —
Он образы метал кругом — живые...


НА ЧЁРНОМ БАРХАТЕ НЕБЕС...

Парк погрузился в чёрный бархат ночи,
в кустах запуталась ладья седой луны,
лишь звёздных искр недремлющие очи
на чёрном бархате небес видны...
Фонтана шёпот у разрушенной ротонды,
должно быть, грезит сказками... А въявь —
как будто капли падают с деревьев сонных —
спадают яблоки в прохладу влажных трав.
Тишайший ветер вместе с росной пылью
принёс с собой на грани сказочного сна,
мне на своих лазурных, нежных крыльях
дыханье зреющего, юного вина...

_________________________________
1 Единорог — мифическое животное с телом быка или лошади, иногда козла, име-
нуемое по характерному признаку — наличию одного длинного прямого рога на
лбу. Самые ранние изображения Единорога встречаются в памятниках культуры 3
тысячелетия до н. э., в частности, на печатях древних городов долины Инда, пред-
ставляя собой один из наиболее значимых священных образов. Единорог — как
символ чистоты и девственности, мог быть приручен только чистой девой, поэто-
му символ Единорога связывается с девой Марией и Иисусом Христом. (прим. пе-
реводчика)



Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэтические переводы
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 59
Опубликовано: 06.01.2017 в 23:37
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора








1