Страстные сказки средневековья. Глава 1


Страстные сказки средневековья. Глава 1
МОРАВИЯ. Черный лес.
Когда Стефании исполнилось пять лет, пан Лукаши женился снова, привезя новую жену откуда-то из Венгрии. Мадьярка была молоденькая, красивая, черноволосая и черноглазая.
- Этот Лукаши не в своем уме, - ворчал пан Ирджих, деля с Хеленкой постель в их общей спальне,- выбрала же ты мне со своей ведьмой бабкой родню! Дела у него хуже некуда, он почти совсем разорен, и, надумав жениться, выбрал себе девку без приданого!
Барон раздраженно фыркнул, машинально погладив любовницу по бедру. Чужая дурость всегда выводила его из себя, а тут речь шла о мачехе его дочери.
-Эта Мария, чья-то там воспитанница, крестница герцога каринтийского, а имущества только то, что на ней одето. Зато ты бы видела, что это за наряд! Какая-то дурацкая мода - колпак такой высоты, что она, и подняв руки, не может до его острия дотянуться, платье хоть и из хороших тканей, а какое-то нелепое, грудь сжата, живот наоборот выпячен. Черт знает что!
- Вам она не понравилась? - улыбнулась Хеленка, уткнувшись носом в его плечо.
Но против ожидания, Збирайда довольно хмыкнул.
- Ну, я бы так не сказал...,- задумчиво протянул он,- глазки у неё блестящие и игривые. Не знаю, как у них там в Венгрии, но в наших краях, когда мужчина ловит на себе такой взгляд, то тот час начинает действовать.
Понятно, какого рода действия собирался предпринять пан Ирджих!
- Конечно, мой господин, вы такой красивый мужчина, что пани Мария не смогла остаться равнодушной! - Хеленка за годы жизни с бароном усвоила твердо, что много лести не бывает.
Збирайда самодовольно улыбнулся, но все-таки счел нужным пояснить своей любовнице:
- Дело даже не в моей красоте, душенька, а в том, что если ты женился на юной красавице, то время нужно проводить с ней, а не в фамильной часовне за молитвами на пару со старой дурой Анелькой. Понятно, что мадьярка скучает, глядя на его постную физиономию. Если спустя даже полгода после свадьбы, Януш так и не сделал пани беременной, то зачем вообще женился, или он рассчитывает, что об этом, как и в первом случае позабочусь я?
Прошло уже столько лет, однако барон вел себя так, как будто дочь отняли у него только вчера. Но Хеленка давно перестала реагировать на его выпады, искусно переводя разговор на другие темы.
- А что, у вас есть такое желание?
- Пани Мария намекнула, что завтра собралась на прогулку в лес, и если это не приглашение на свидание, то можешь считать меня болваном!
- Любая пани сочтет за счастье обратить на себя ваше внимание!
- Вот завтра я ей эту честь и окажу,- рассмеялся барон, прижимая к себе экономку,- а ты не ревнуешь, милая?
Хеленка вполне искренне удивилась, недоуменно покосившись на Збирайду.
- Какой в этом смысл? Разве моя ревность что ни будь изменит?
- А вдруг я влюблюсь в кого ни будь и оставлю тебя?
- Вот тогда и буду расстраиваться! Да и не расстанетесь вы с хорошей экономкой, мне же достаточно просто быть с вами рядом, чтобы чувствовать себя счастливой!
Пан Ирджих повернулся на бок и пристально вгляделся в безмятежные черты женщины рядом.
- Меня всегда поражает твоя рассудительность! Неужели тебя не обидно, когда я предпочитаю других женщин?
- Мне итак невероятно повезло..., зачем гневить Бога и требовать большего!
На следующий день Хеленка проводила барона на свидание, и занялась своими обычными делами. Её немало позабавило, сколько времени он провел, прихорашиваясь перед зеркалом, в предвкушении свидания с юной пани. За годы их совместной жизни Хеленка его хорошо изучила. Пан Ирджих всегда загорался страстью к новой женщине и почти сразу же остывал, стоило ему добиться своего. Так было и на этот раз.
- Я думал мадьярки страстные,- делился он той же ночью впечатлениями о прошедшем свидании,- а пани Мария говорила и говорила, испортила все удовольствие. Терпеть не могу, когда во время занятий любовью женщины беспрестанно болтают! Ты, душенька, этим никогда не грешишь, поэтому я тебя так и люблю. Но пани не дворовая девка, я не могу её бросить после первого же свидания, придется еще хотя бы пару раз с ней встретиться, чтобы не обидеть!
Но пара раз растянулась на целые месяцы, пока не закончилось лето и любовникам невозможно стало встречаться из-за холода.
- Какая же она навязчивая,- тем не менее, жаловался барон Хеленке,- пани Мария осточертела мне до крайности, меня от неё уже тошнит!
- А её от вас,- скупо улыбнулась та,- сегодня был отец и сказал, что у Лукаши радость - молодая пани забеременела. Её мутит по утрам и тянет на соленое. Пани Агата и пан Януш из часовни не выходят, моля Бога о наследнике.
- Лучше бы он из спальни своей жены не выходил,- хмуро пробурчал пан Ирджих,- хотя теперь он уже, конечно, опоздал. Я что, нанялся производить детей для Лукаши? Сначала вы со своей бабкой отдали ему мою дочь, теперь его жена носит моего ребенка...
Но как Лукаши не молились, Бог остался глух к их просьбам, и пани Мария родила дочь вместо ожидаемого сына. И если мать и сын только смиренно склонили головы перед волей Всевышнего, то в замке соседа разразилась буря.
Сидящая за расходными книгами Хеленка, обреченно слушала очередной виток обвинений от своего хозяина, но теперь компанию ей составила ещё и пани Мария.
- Вот, вы со своей бабкой пристроили мою дочь в это семейство нищих, а теперь эта мадьярка опросталась девкой! Где Лукаши наберут приданное для моих дочерей?- возмущался барон,- как же мне неприятно, что мои девочки будут чего-то лишены из-за расточительности этого малахольного Януша! Благо ещё, что и в этот раз меня пригласили крестным отцом, но больше пани Мария в постель меня не затащит. Если им нужен еще один ребенок, пусть делают его сами!
Девочку окрестили Еленой.
Прошло ещё три года.
Особых событий в Черном лесу не происходило. Не считать же происшествием трех застигнутых в курятнике лисиц, да ежегодную травлю волков? Но на исходе зимы, пан Януш простудился на охоте и умер.
Хозяином покойный был никудышным, но все-таки пользовался авторитетом и среди соседей, и среди подданных. После же его смерти положение семьи начало стремительно ухудшаться. Как не билась, на всем экономя пани Анелька, дела шли плохо. Подвластная шляхта обнаглела, собранный оброк становился все меньше и меньше, а ведь ещё нужно было платить немалые налоги в казну маркграфа, церковную десятину и..., да мало ли было поводов у наглых сборщиков, чтобы обчистить карманы у бедной вдовы?
Пани Мария, оказавшись один на один с грозной свекровью, притихла и боялась слово молвить. Внучек бабка обожала, а от невестки требовала, чтобы та часами стояла в часовне на коленях.
- Вертихвостка,- жаловалась Анелька, заехавшему по делам Збирайде,- не прошло и двух лет со дня смерти мужа, а она уже готова и траур снять, блудница! Дочерей бы постыдилась! Что с ними со всеми будет, если меня призовет Господь, ума не приложу? Девчонки маленькие, сноха безмозглая курица, ни родства, ни приданого! Зачем покойный Януш на ней женился? Даже сына родить не смогла!
Барон только согласно кивал головой, кляня про себя старую дуру ведьмой и каргой. Все эти годы он помогал Лукаши и деньгами, и советами, без него они бы давно по миру пошли. Глупышка Мария, решив, что сосед это делает ради неё, сразу же пристала к бывшему любовнику с требованием, чтобы тот на ней женился.
- Только не хватало,- жаловался пан Ирджих Хеленке,- привести в дом эту настырную бабенку. Я не знал, как отделаться от мадьярки, когда был еще жив Януш, а теперь и вовсе она мне не нужна! Если бы ты в свое время, со своей ведьмой бабкой....
Экономка на время отключилась - она уже давно знала наизусть, что он ей скажет. Все-таки столько лет изо дня в день слушала одну и ту же речь, но в этот раз Збирайда закончил обвинение другими словами:
- Но как же мне вернуть под свой кров дочерей? - задумчиво нахмурил он лоб, вопросительно глядя на штопающую его рубашку женщину,- жениться, и в первую же брачную ночь придушить мадьярку?
Пани Марии барон объяснил все, конечно, по-другому.
- Дорогая, я не раздумывая сделал бы вас своей женой, и стал счастливейшим человеком на земле, если бы не связывающий меня священный обет. Я поклялся покойной жене, что не приведу сыновьям мачехи!
Понятно, что обет был делом серьезным, и огорченная вдова сразу же отстала с женитьбой.
На два года еще во владениях соседей воцарилось затишье. Но как только стала вытягиваться и хорошеть Стефка, в мирной до этого семье стали разгораться нешуточные страсти. Расцветающая красота падчерицы была очень не по нраву мачехе.
- Приданого для неё нет,- заявила она свекрови,- пусть идет в монастырь!
Помешавшаяся к старости на постах и молитвах пани Анелька эту идею приняла без возмущения, хотя кое-какие возражения у неё все-таки были.
- Для знатной шляхтянки нужен заклад! Не в простые же трудницы ей идти, как простолюдинке!
- А мы попросим её крестного, пана Ирджиха, внести заклад за Стефанию,- нашла устраивающий её во всех отношениях выход пани Мария, - он не откажет нам в столь богоугодном деле.
И не откладывая дела в долгий ящик, тут же обратилась с просьбой к барону.
Не знала молодая пани Лукаши насколько была близка в этот момент к смерти. Внимательно, изо всех сил сжав зубы, выслушал просьбу сосед и, пообещав подумать, уехал домой. Впервые за пятнадцать лет совместной жизни увидел он свою Хеленку в состоянии ужаса и паники. Ей обо всем рассказал отец.
- Они со старой ведьмой загубят мою девочку! - кричала та и чуть ли не билась головой о стену.
- Успокойся,- рявкнул на холопку барон, но, увидев тоску в любимых глазах, уже мягче добавил,- я не допущу этого, даже если придется их обеих прибить!
Барон думал всю ночь, ощущая, что рядом не спит и то же переживает Хеленка.
- Спи спокойно, я знаю, что нужно делать! Все будет хорошо!
Экономка сразу же успокоилась и уснула, доверчиво прижавшись к любовнику.
Рано утром, едва забрезжил рассвет, барон появился в замке Лукаши. Отказавшись от любезно предложенной простокваши на завтрак, он прямо перешел к делу.
- Елену вы тоже собрались отдать в монастырь?
Женщины недоуменно переглянулись.
- Конечно, нет,- возмутилась пани Мария,- она еще совсем маленькая!
- А что будет, когда вырастет?
Старая и молодая Лукаши опешили, было видно насколько они поражены и сбиты с толку его странными вопросами. И тогда, обругав про себя женщин "тупоголовыми стервами", Збирайда любезно пояснил:
- Лукаши - ленное владение. Стефания по праву старшинства является наследницей замка, и если она уйдет в монастырь, то и Лукаши отойдет монахам, а вы, мои дорогие, окажетесь на улице! Я, конечно, могу у вас выкупить замок, тогда хватит на вклады в монастырь для обеих дочерей покойного Януша. Но могу и просто наградить их приданным, как своих крестниц, но только при условии, что они выберут себе жениха не небесного, а земного!
А потом раздраженно наблюдал, как медленно доходит сказанное до глупых баб. И пока Мария хмурила лоб и кисло изгибала губы, пытаясь уяснить сказанное, её свекровь радостно встрепенулась. Несмотря на фанатичную веру, пани Анелька все-таки понимала, что из внучки получится плохая монахиня, да и дома на старости лет лишаться не хотелось. Зато её невестка вспыхнула от злости, она рассчитывала совсем на другое.
- Какое же приданное вы им дадите?- сухо поинтересовалась она, - надеюсь, уж Елену-то не обделите!
Дурочка чуть ли не открыто призывала его вспомнить, что он отец девчушки. Благо, что пани Анельке, в силу собственного целомудрия, и в голову не приходило, что она живет рядом с достойной кнута потаскухой.
- Они для меня одинаковы, за обеих пред Богом отвечать,- сердито заметил барон,- а приданное будет по женихам. И раз я его даю, то и женихов выбирать буду то же я! А чтобы чего не получилось (мало ли как складывается в жизни), то под заклад этих денег возьму у вас земли. Так будет надежнее!
- Да где их взять-то женихов? - тяжело вздохнула пани Анелька,- чтобы девочку вывозить, надо её одеть и не только её, но и Марию. А откуда достать денег?
- Я возьму это на себя,- пообещал им пан Ирджих, - но проконтролирую каждый грош. Я денег на ветер не бросаю, поэтому у меня они и есть. Слушайтесь во всем моих приказов, и я обещаю вам, что в ближайшее же время наша Стефка выйдет замуж.
Не любил барон бывать при дворе маркграфа, но в этот раз смирил свой независимый нрав ради дочери обожаемой Хеленки. Встретился с нужными людьми, переговорил с теми, с другими, и добился для Стефании представления ко двору. У пана Ирджиха было много влиятельной родни, людей зависимых лично от него и, тем не менее, он и не подозревал, какое противодействие вызвала его просьба у маркграфа.
- Стефания Лукаши,- недовольно приподнял тот брови, когда его советник Бургард передал прошение,- это не Лукаши из Черного леса?
- Они самые!
- Ёё отец был плохим вассалом и больше пресмыкался перед венгерским королем, чем служил своему господину. Даже женился второй раз на мадьярке! Мне бы не хотелось привечать его сироту, подавая пример абсолютно ненужного всепрощения.
Вчера во двор Бургарта из Черного леса привезли целый воз битой птицы, оленьи окорока и три увесистых свиных туши. Нужно было отрабатывать столь щедрый дар!
- Лукаши действительно вел себя не так, как подобает,- подобострастно согласился советник,- но Бог наказал его за нарушение вассальной клятвы. Род пана Януша угас, потому как после него остались только дочери, да и разорены Лукаши окончательно.
- Зачем же мне при дворе нищая дочь дурного подданного?
- За неё просит её крестный отец, барон Збирайда.
Маркграф надменно выпятил подбородок.
- Этот гордец и упрямец?
Что было, то было! Но целый воз мяса...
- Барон богат и в своих краях весьма влиятелен! Ссориться с таким человеком крайне неразумно. И Збирайда, не смотря на свою гордость, ни в каких комплотах никогда не участвовал, налоги за своих крестьян платит исправно, и вооруженных людей поставляет по первому требованию.
Последний аргумент оказался решающим. В то неспокойное время вооруженный человек ценился выше всяких богатств, и маркграф сменил гнев на милость.
- Да, - неохотно согласился он,- в этом отношении Збирайда никогда меня не подводил. Значит, он просит меня за свою крестную дочь? А своих дочерей у него нет?
- У барона только два сына и оба сейчас учатся в Пражском университете.
- Ладно, - государь все-таки принял нужное Бургарту решение, - чтобы не ссориться с бароном я приму эту сироту, когда маркграфиня вернется с сыном из Будапешта. Надеюсь, девчонка хотя бы хорошенькая?
- По слухам, что-то необыкновенное!
- Может, красота дочери поможет мне забыть дурное поведение отца?!
Вот таким образом и был решен вопрос о появлении при дворе юной пани Лукаши.
Но пока суд да дело, и близкие пытались каждый на свой лад решить её судьбу, как же жила сама Стефка? Не очень хорошо.
Больше всех знал о том, каково ей приходится, конечно, дед Вацлав. Но он благоразумно молчал, ни слова не говоря дочери. Во-первых, не хотел расстраивать Хеленку, а во-вторых, боялся гнева барона, который мог обрушиться на всю семью Лукаши, и тогда бы не поздоровилось многим. Эконом пани Анельки никак не мог понять, почему именно Стефка пользовалась такой любовью своего отца. Внебрачных детей у барона было достаточно, и мальчиков, и девочек - все они были прижиты от дворовых девок и крутились под ногами в замке отца, не вызывая в нем никаких чувств. Судьба же Стефании волновала его даже больше, чем собственных сыновей! Наверное, дело было в чувстве, которое он испытывал к Хеленке, сделав её практически хозяйкой своего замка на протяжении долгих лет. А может, могущественного барона задело за живое, что этого ребенка у него отняли и отдали в чужие руки, даже не спросив разрешения? Немалую роль играла и редкостная красота девочки - пану Ирджиху льстило, что он произвел на свет такую дочь.
Все может быть! Но только красота имела и оборотную сторону медали - Анелька, искренне любившая внучку, относилась к ней с подозрением.
- Все это от черта,- часто с опаской говорила она, поглядывая на нежные черты лица девушки, - только на грех толкает. Молись девочка, чтобы Бог дал тебе силы противостоять искушениям!
И заставляла внучку часами стоять на коленях перед распятием, постоянно выпытывая, нет ли у неё каких дьявольских, греховных мыслей? А когда однажды застала ту перед зеркалом, примеряющей головные уборы мачехи, то даже подвергла бичеванию.
С мачехой дело обстояло ещё хуже. Та просто ненавидела падчерицу. Пани Мария никогда не пропускала случая сказать девочке обидное слово, больно ущипнуть, походя, орать на неё за малейшие провинности, тайком от свекрови, конечно.
Стефка её не любила, но относилась, как к неизбежному злу с философским смирением.
Зато у непризнанного деда в каморке она чувствовала себя превосходно. Именно Вацлав научил её и читать, и писать, толковал с ней обо всем на свете, успокаивал, когда пани Мария доводила бедняжку до слез. Разговаривал с ней по-чешски, венгерски и немецки. По-хорошему, нужно было отдать девочек в монастырь учиться, но денег для этого не было. Когда же стало известно, что вскоре мачехе и падчерице предстоит появиться при дворе, пани Мария, скрипя сердцем, была вынуждена обучить падчерицу всему, что умела сама.
Барон приказал подготовить для себя и гостий свой долго пустовавший дом в Брно.
- Ты же понимаешь, сердце моё,- сказал он, расставаясь с Хеленкой,- что я не могу тебя взять с собой? Вдруг эта мадьярка что-то заподозрит!
Вся округа знала, какое место экономка занимает возле него, знали это и дамы Лукаши, но раз пан Ирджих хотел сделать вид, что никто ни о чем не догадывается, то Хелена не стала ему перечить. Впрочем, хватило его ровно на две недели, а потом он прислал за любовницей.
- Мне тоскливо без тебя, душа моя,- объяснил барон при встрече,- не с кем ни поговорить, ни посмеяться! Как-то поймал себя на том, что обращаюсь к подушке на твоей стороне, да и о нашей девочке я могу разговаривать только с тобой.
Хеленка так и замерла от восторга. Наконец-то, она оказалась в одном доме вместе со своей ненаглядной Стефкой, и теперь сможет увидеть её вблизи, услышать милый голосок и, может быть, даже к ней прикоснуться!
- Я не могла уснуть без вас ни одной ночи, мой господин,- благодарно поцеловала она руку барона,- наша кровать напоминала мне снежную пустыню, так же холодно, мрачно и бесприютно! Я так счастлива, что вы позвали меня к себе!
БРНО.
Только прибыв в Брно, Стефания поняла, какой глухоманью были родные Лукаши. Её глаза в тот момент практически постоянно были расширены от изумления при виде высокого холма с замком Шпильберг - резиденцией маркграфа, как будто парящим над окрестностями. Девушку поражали узкие городские улицы, с нависшими над ними эркерами домов, заваленные различными товарами прилавки приветливых улыбающихся торговцев. А уж когда Збирайда привел их с мачехой в забитую рулонами тканей лавку, её восторгу не было предела. Дома Стефка бегала в домотканых платьях, или, в лучшем случае, в перешитых из старых юбках и коттах, а здесь переливались таинственным светом шелка, нежил руки, как ласковый кот, венецианский бархат, а кружева и тесьма восхищали взор причудливыми узорами. Разделяла восторг падчерицы и мачеха.
Наконец-то, пани Мария смогла уехать из опостылевшего Лукаши. Её радовала вновь обретенная свобода после стольких лет заточения в грязной деревне наедине со сварливой суровой старухой свекровью. Юность она провела в свите венгерской королевы, при дворе короля Матияша - танцевала на балах, кокетничала с красавцами- баронами, но все прошло, когда её неожиданно выдали замуж за морава Януша Лукаши. Все было решено за её спиной - растерянную такими переменами в жизни девушку просто поставили в известность о времени венчания, не пожелав узнать её мнение о предполагаемом муже. А на что еще могла рассчитывать сирота без приданого?
Неужели Мария вновь увидит придворные празднества, любезных кавалеров, сможет надеть красивые платья, появиться хотя бы и при небольшом, но все-таки дворе моравского маркграфа? А все благодаря милости пана Ирджиха.
Мария с удовольствием вспоминала их сумасшедший роман, увенчавшийся рождением её маленькой дочери. И она была по-прежнему без ума от соседа. Какая же жалость, что он так необдуманно дал обещание покойнице-жене! Иначе, какой бы прекрасной была её жизнь с таким богатым и красивым мужчиной! Уж она бы покончила с его блажью жить в деревне, заставив перебраться его в Брно.
Пани Мария, разумеется, знала, что Збирайда уже много лет живет с дочерью эконома пани Анельки Хеленкой. Но она никогда её не видела, и никаких чувств у неё это известие не вызывало. Подумаешь, какая-то холопка-наложница! Не та это была фигура, чтобы о ней много думать.
Падчерицу она терпеть не могла, хотя и сама себе не признавалась, почему. Сама пани Мария в свои двадцать четыре года была весьма красивой женщиной. Она не раз задумывалась о том, что её большие темные глаза, черные как смоль густые волосы и аппетитная фигурка могут сослужить ей хорошую службу, если найдется состоятельный пан, которого не смутит, что она вдова и что у неё имеется маленькая дочь. Новый брак с достойным человеком мог бы волшебно изменить её тоскливую жизнь, а тут рядом вдруг появляется юная красавица падчерица, и все взоры сразу останавливаются на ней. Есть от чего взбелениться! Но с другой стороны, именно благодаря Стефке, она вообще смогла выбраться из моравского захолустья.
Все её планы и надежды не были тайной для Збирайды. Пани Мария невольно проболталась перед комнатными девушками, а те были его верными осведомительницами. Барон любил быть в курсе всего, что происходит в его доме.
- Замуж ей захотелось,- усмехался он, по обыкновению разговаривая с Хеленкой перед сном,- пусть забудет даже думать об этом, пока мои дочери не будут выданы замуж! Только отчима им и не хватало, который полезет под юбки девчонок!
Барон обо всех судил со своей колокольни. Впрочем, этот недостаток присущ многим.
- Но пани еще так молода и без мужчины,- осторожно возражала экономка,- понятно, что ей хочется замуж!
- Перехочется,- резко отрезал барон,- никогда ни один посторонний мужчина не появится рядом с моими дочерьми, пока я жив! Но это значит, что мне помимо нашего ангела Стефы еще и придется приглядывать за этой мадьярской шлюхой.
Хеленка промолчала. Пани Марию она боялась и не любила, инстинктивно чувствуя в ней врага. Они уже не раз с ней сталкивались в коридорах, но пани даже и не подозревала, что степенная с пышными формами женщина лет тридцати в платье простолюдинки и есть та самая Хеленка, о которой она так много слышала. Мало ли комнатных женщин проживает в доме пана Ирджиха!
Зато сама пани Мария, попав в дом холостого мужчины, сразу же кинулась наводить в нем свои порядки. Характера она была взрывного и часто выходила из себя, раздавая направо и налево пощечины подвластным людям. Барон досадливо морщился, но пока молчал. Он у себя в доме рукоприкладством не грешил, и если и наказывал своих людей, то только за серьезные проступки.
Все закончилось мгновенно, но бесповоротно расставив вещи по своим местам.
Маркграфиня с сыном и свитой должны были вернуться в Брно к Рождеству. Портнихи срочно шили и мачехе, и падчерице платья для придворного выхода. Те часами стояли на примерках, и все дворовые девки, сбиваясь с ног, помогали мастерицам. Воспользовавшись общей суматохой, Хеленка осторожно подобралась поближе к дочери. Подавая то нитки, то ленты и булавки она смогла встать с ней рядом и даже прикасаться к Стефке, заботливо расправляя складки и оборки на подоле. Любуясь на прекрасное нежное лицо, белокурые волосы и темно-синие глаза девушки мать чувствовала себя очень счастливой. Её дочь, её кровиночка!
Но тут что-то застопорилось в работе портних возле пани Марии.
- Что вы, коровы, все столпились вокруг панночки, когда нужны тут,- раскричалась та на служанок.
Почти все кинулись к ней, кроме Хеленки. Та даже не отнесла эти крики к себе. На неё уже почти шестнадцать лет никто не повышал голоса, разве только иногда пан Ирджих покрикивал, но совсем по-иному, без малейшего намека на злобу.
- А почему это ты встала столбом?- возмутилась пани, заметив её непослушание, - совсем вас распустил хозяин! Ну-ка, быстро ко мне! Иначе прикажу тебя выдрать розгами.
Только тут до удивленной Хеленки дошло, что мадьярка обращается к ней. Молча, она подошла к пани и поклонилась. Но что-то той в её смирении все-таки не понравилось, потому что Мария быстро и с душой дала ей несколько таких хлестких пощечин, что у Хеленки даже слезы повисли на ресницах.
- Знай свое место, холопка,- прошипела пани, с силой толкая её на пол к ногам, где портниха подшивала трен бархатного платья.
В комнате воцарилась напряженная недобрая тишина.
Пани Мария даже толком не поняла, что произошло, и когда и кто так быстро умудрился сообщить обо всем Збирайде, но только через несколько минут барон был уже в горнице. Обведя всех находящихся в комнате тяжелым взглядом, он остановил его на стоящей на коленях Хеленке, и что-то такое сверкнуло в его взоре, что дворню как ветром сдуло из комнаты. Следом, что-то почувствовав, моментально испарились портнихи.
Недоумевающая пани Мария растерянно оглянулась, она никак не могла понять, что творится вокруг неё, а когда подняла глаза на приближающегося к ней барона, то крик ужаса замер у неё в груди. Она не узнала в этом разъяренном мужчине всегда любезного и обходительного пана Ирджиха.
- Ах ты, мадьярская шлюха,- прохрипел он, сжимая руки на её горле,- да как ты посмела хотя бы пальцем дотронуться до моей Хеленки!
- Ирджичек, не надо! - в ужасе закричала экономка, в первый раз за их совместную жизнь забыв о дистанции между ними.
Хеленка кинулась к барону и попыталась оторвать его руки от уже посиневшей пани Марии. Тот раздраженно откинул её от себя с такой силой, что она упала на пол, но руки все-таки разжал. Но не успели женщины и оцепеневшая от страха Стефка перевести дыхание, как барон схватился за откуда-то взявшийся в его руках хлыст.
- Я покажу тебе, потаскуха, как угрожать моим людям розгами! - взревел он, набросившись на побледневшую от ужаса женщину, особо даже не заботясь, куда попадет.
Пани Мария закричала от боли и страха. Тут опять к пану бросилась Хеленка, и вновь он досадливо отбросил её прочь, но на помощь мачехе пришла Стефания.
- Крестный,- закричала она, бросаясь между ними,- вы же убьете несчастную!
Вид испуганной дочери охладил расходившегося от бешенства барона. Тяжело дыша, он отбросил хлыст и отрывисто приказал Стефке и Хеленке.
- Оставьте нас наедине! Быстро! Не трону я её больше!
- Вот что, дорогая,- уже мирно сказал он пани Марии,- если я еще хотя бы раз услышу, что вы здесь корчите хозяйку, то прикажу вас отправить в Черный лес, а вам на смену вызову пани Анельку. Пусть она и старая, но внучку на балы сопровождать сможет, и её одеть мне встанет значительно дешевле, чем вас! Что же касается моих людей, только посмейте на них повысить голос, и увидите, что потом будет! Запомните, вы здесь никто!
Пани Мария к Збирайде всегда относилась хорошо, даже больше, чем хорошо. Но она была дамой знатного происхождения, пусть и волей случая оказавшейся в незавидном положении, поэтому навсегда затаила жгучую ненависть за унижение, которому он подверг её из-за какой-то холопки. В представлении людей их круга подобное поведение можно было смыть только кровью. Но кто бы пролил эту кровь, если у пани Марии не было ни братьев, ни отца? Оставалось только терпеть и строить планы мщения. Збирайда прекрасно понимал чувства пани Марии, но относился к ней с таким презрением, что даже скрывать этого не пожелал.
- Пусть засунет свой венгерский гонор подальше,- заявил барон Хеленке,- со мной этот номер не пройдет! Подумай, душа моя, она осмелилась тебя ударить! Если пани ещё раз что ни будь подобное вытворит, я убью её и этим решу все наши проблемы, взяв девочек под опеку.
- Это страшный грех, мой господин,- возразила Хеленка, успокаивающе поглаживая его плечо.
- Мой господин,- насмешливо передразнил её тот,- а как ты сегодня на людях назвала меня "Ирджичек"?!
- Я не знаю, как у меня это вырвалось,- расстроилась и смутилась женщина,- наверное, от страха и волнения!
- Ладно, милая, не переживай, Ирджичек так Ирджичек, я разрешаю тебе иногда меня так называть, но только наедине, разумеется!- улыбнулся в ответ барон.
Представление ко двору Стефании произошло накануне сочельника.
Маркграфиня с сыном и своими придворными дамами была при дворе венгерского короля и только вернулась домой после долгой отлучки. Прибыл вместе с ней, так же старший сын и наследник принц Генрих.
Это был молодой человек двадцати трех лет с приятным лицом, каштановыми кудрями и орлиным профилем всех Люксембургов. Его свиту составляли молодые шляхтичи из самых знатных моравских родов, но он подчеркнуто предпочитал общество маркграфини, потому что всегда был более близок с матерью, чем с отцом. Они обожали болтать друг с другом, перебрасываясь шутками и остротами.
Сейчас сын и мать сидели рядом, занимаясь собаками и толкуя о перспективах охоты. Несколько дней бушевала вьюга, и заниматься любимым развлечением не представлялось возможным. Придворные дамы маркграфини и молодые дворяне из свиты наследника между тем активно флиртовали и состязались в острословии. Это не лишенное приятности времяпровождение было неожиданно нарушено распорядителем маркграфа советником Бургардтом. Тот вошел в женскую половину вместе с двумя дамами и пожилым красивым мужчиной. Барона Збирайду присутствующие прекрасно знали, а вот дамы вызвали определенный интерес.
- Пани Лукаши из Черного леса с падчерицей пани Стефанией,- представил дам Бургард.
Маркграфиня милостиво кивнула головой, приветствуя двух деревенских простушек - наличие советника при представлении говорило, что муж особо был заинтересован в этих людях.
- Я рада видеть при своем дворе таких красавиц,- снисходительно улыбнулась государыня,- но почему при дамах оказались вы, барон?- обратилась она уже к пану Ирджиху,- это ваши родственницы?
- Это мои соседки по поместью, ваша светлость,- учтиво поклонился барон,- пан Януш Лукаши давно умер, а так как пани Стефания моя крестная дочь, то долг рыцаря повелел мне помогать беспомощным женщинам в их желании выразить вам свое нижайшее почтение и восхищение вашей неувядающей красотой!
Маркграфиня с усмешкой покосилась на сына, приглашая того посмеяться над этим льстецом и с удивлением обнаружила, что Генрих, не отрывая глаз, смотрит на вновь представленных дам. Тогда уже и мать более внимательно присмотрелась к пани. Мачеха была хороша собой, спору не было, но вот падчерица! Давно, немало повидавшая маркграфиня не видела такой красавицы. Нежное с совершенными чертами лицо поражало фарфоровой изысканностью черт, темно-синие бархатистые глаза, волосы темного золота, изящная, еще до конца не сформировавшаяся фигурка. Немудрено, что сын так загляделся!
- Ваша крестница настоящий ангел,- милостиво похвалила она девушку,- подойди ко мне, дитя мое!
Смущенная Стефка робко приблизилась к нарядной строгой даме с темными насмешливыми глазами. Её до слез смущал пристальный, странный взгляд сидящего рядом с маркграфиней молодого мужчины.
- Ты любишь танцевать, милая?
- Да! - чуть слышно ответила девушка.
- Тогда я приглашаю и тебя, и твою матушку на рождественский бал!
Стефка вспыхнула от радости и удовольствия, подняв на добрую госпожу засиявшие глаза.
- Это великая честь для меня, ваша светлость!
- Я рада, Стефания, что сумела доставить эту радость,- надменно кивнула головой маркграфиня и отвернулась к сыну.
Сообразив, что аудиенция закончилась, Стефка тихонько отошла к мачехе и барону и встала с ними рядом. Они еще какое-то время постояли в стороне, пока их не вывел из залы Бургард. Но все это время Стефка ловила на себе темный взгляд наследного принца, от которого ей было здорово не по себе.
- Повезло,- облегченно вздохнул барон, выходя со своими дамами с аудиенции,- на балу ты окажешься на виду у всего именитого панства! Не может быть, чтобы твоя красота не привлекла взоры самых достойных. Останется только выбрать наиболее подходящего...
При дворе маркграфа царил легкий фривольный дух той эпохи, когда Европа уже познакомилась с открытиями Возрождения, освободившись от гнета суровой средневековой морали, а обратный процесс сворачивания всплеска человеческого духа, который явил миру титанов мысли, еще не начался. До откровенного разврата, конечно, не доходило, но определенная вольность все-таки была. Маркграфиня сквозь пальцы смотрела на шалости своего сына и с придворными дамами и со смазливыми горожанками.
- Вы совсем разбаловали принца,- не раз выговаривал ей супруг, не одобрявший этих развлечений, считая, что наследник мог бы заняться и более серьезными делами, чем флирт и охота.
- О,- с кокетливой улыбкой отвечала жена,- молодость явление приходящее и быстротечное! Генрих ещё успеет поседеть за государственными делами и нажить такие же морщины, как и у вас, мой друг!
Но женщина она была далеко не глупая и неплохо разбирающаяся в людях.
- Я вижу, Генрих,- заметила маркграфиня, спустя некоторое время после того, как барон с дамами покинули зал, - что юная Лукаши тебе приглянулась?
- Приглянулась,- фыркнул тот,- она мне запала в самую душу! Какая красавица!
- Да, девушка очень хороша,- согласилась мать,- и я понимаю, что пока король Матиаш и твой отец решают на какой королевский двор обратить нам внимание в поисках руки принцессы, тебе нужна подружка. Но это не тот случай!
- Почему?- недовольно приподнял брови Генрих,- кто такие эти Лукаши, кто о них, что и когда слышал? Наверняка, какая ни будь голытьба с хорошей кровью! Насколько я понял, Стефания сирота без отца и матери, такая за честь должна посчитать мои чувства к ней!
- Конечно, мой мальчик,- охотно согласилась со своим отпрыском маркграфиня,- твое расположение для неё великая честь. Но ты не обратил внимания на одну маленькую деталь -крестный отец девушки барон Збирайда. Это не тот человек, крестницу которого можно обидеть безнаказанно. Он один из самых влиятельных вассалов твоего отца и если ты поссоришься с ним, маркграф будет в гневе!
Генрих промолчал в ответ. Мать не могла поручиться, что принц безоговорочно принял к сведению её аргументы, но что он все-таки будет более осмотрительным, она не сомневалась.
- Когда приезжает из Италии твой наперсник, граф Ярослав Палацкий?- перевела она разговор на другое.
- Я ожидал его сегодня, но очевидно буря застала графа где-то в горах. Но надеюсь, что к балу он прибудет. Ох, матушка, я так по нему соскучился, без Ярослава все развлечения скука смертная.
Маркграфиня усмехнулась, искоса глянув на сына. Граф Ярослав Палацкий был богатым и влиятельным вельможей, его ленные владения занимали немалую долю маркграфства. Рано оставшись без родителей, он воспитывался во дворце, вместе с принцем, хотя и был его на несколько лет старше. Они немало покуролесили и набезобразничали на пару. Когда до маркграфа дошло, что его сын и крестник разыгрывают хорошеньких горожанок в кости и спят с ними по очереди, он так разозлился, что приказал последнему отправляться на учебу в падуанский университет. Тот вынужден был подчиниться, два года послушно изучал латынь и право, а потом его потянула непонятно куда жажда странствий. Граф целых два года скитался по Италии, Франции, Испании, Германии, присылая отовсюду достаточно забавные и занимательные письма о своих впечатлениях. И вот теперь ему наконец-то разрешили вернуться домой. Генрих весь извелся от нетерпения, дожидаясь своего приятеля.
В первый день рождества в доме барона Збирайды царила радостная суета. Пани одевали к балу. Стефания волновалась и места себе не находила от тревоги. Одно дело танцевать дома с мачехой и сестрой, другое - у всех на глазах во дворце, а вдруг что-то не получится?!
Второе, что беспокоило, лишая покоя и заставляя странно замирать сердце, был взгляд, которым смотрел на неё принц. Стефка не раз ловила на себе восхищенные взгляды мужчин, она прекрасно знала, что красива и нравится лицам противоположного пола. Но в этом взгляде не было привычного любования, он был какой-то уж слишком откровенный и даже неприятный. Бабка Анелька ей так долго вбивала в ум понятие о грехе, как о самом омерзительном и тяжелом, что есть на свете, так долго морочила голову тем, какие опасности ждут девушку от мужчин, стоит им только высунуть нос за ворота родного замка, что она поневоле представляла себе, как он выглядит. Это было что-то черное, извивающееся, лохматое и с неприятным запахом серы и гнили, потому что вело несчастную заблудшую душу прямиком в ад. Но, встретившись несколько раз взглядом с глазами принца, девушке вдруг пришло в голову, что грех может выглядеть и по-другому, в виде приятного симпатичного мужчины с темными глазами. Но, став пригляднее на вид, он от этого не стал менее опасным!
В парадной зале Шпильберга в тот день собралось такое количество народа, что наши героини затерялись в шумной толпе именитого панства.
Стефка опасливо поискала глазами принца. Генрих находился неподалеку от тронного возвышения в компании молодого мужчины. Что-то в одежде и манере поведения незнакомца выдавало в нем человека, приехавшего издалека.
К облегчению девушки, принц никакого внимания на неё не обращал, и вообще, наверное, вряд ли заметил её присутствие. Вон сколько красавиц собралось сегодня под старинными сводами огромной рыцарской залы, с чего бы он помнил о простой деревенской девчонке?! Впрочем, долго рассуждать на такие темы девушке не дали - какой-то пан пригласил её на танец и она, взявшись с ним за руки, встала в ряд, исполняя медленные па под заунывные звуки маленького оркестра на хорах бальной залы. Напряженно следя за тем, чтобы не ошибиться и не сбиться с такта, Стефка выпустила из виду и так волновавшего её молодого человека, и уж тем более, его собеседника. Между тем, их глаза как раз остановились на ней.
- Девица в синем бархатном платье с кружевным энненом на голове,- показал Генрих кивком головы на танцующий зал,- из-за низко опущенной вуали лицо видно плохо, но уверяю, там есть на что посмотреть!
- Конечно, глядя отсюда, трудно, что ни будь определить,- произнес в задумчивости Ярослав, отыскав глазами тонкую фигурку юной пани,- но двигается эта девочка приятно. Ладно, я приглашу её на следующий танец, а потом скажу, стоит ли тратить на неё усилия!
Каждая девушка мечтает о возлюбленном и, так или иначе представляет его себе. Пусть смутно, неопределенно, но все же мысленно рисует портрет того единственного, который должен прийти и покорить её сердце. В воображении Стефки это был высокий черноволосый и чернобородый красавец с синими глазами и обворожительной улыбкой, немного похожий на крестного отца, барона Збирайду, по которому давно уж сохла её мачеха, пока он не угостил пани Марию хлыстом.
Человек, который сейчас шел к ней, никакого сходства с воображаемым идеалом не имел. Был светловолос и сероглаз, бороду не носил вовсе, но что-то было в чертах его лица такое, что сердце девушки сначала сладко замерло, потом ухнуло вниз, а затем так громко забилось, что она сразу поняла: "Он!"
Молодой мужчина поклонился и подал руку, приглашая на танец. Очарованной девушке показалось, что время странно замедлило свой бег, когда она, неуверенно заглянув в серые лучистые глаза, подала ему ладонь и задвигалась под музыку. Смятенный ум отмечал какие-то мелочи - темно-бордовое бархатное котарди, расшитое золотом, нагрудную цепь с эмалевым гербом на груди, круглый бархатный шаперон на волнистых русых волосах... Её заворожил, лишил разума внимательный ласковый взгляд из-под густых бровей, от которого горячо таяло сердце.
"Что со мной происходит?"- в растерянности думала Стефка, с трудом заставляя себя отвести глаза от партнера. Девушка одновременно желала, чтобы сводящий её с ума танец закончился, и в то же время ей хотелось ощущать под своей ладонью его крепкую и сильную руку. В общем, к тому моменту, когда музыка умолкла, Стефания окончательно потеряла голову от стыда, смущения, волнения и тревожного счастья.
Незнакомец отвел её к барону, раскланялся и отошел прочь.
- Надо же,- проворчал недовольный Збирайда,- граф Ярек появился из дальних странствий, и не раньше не позже, как к твоему первому балу! Еще тот прохвост и распутник! Пусть только сунется, я ему быстро бока обломаю. А тебе, я заметил, он пришелся по душе, моя кошечка?
- Кто это, крестный?- в ответ поинтересовалась Стефка, потому что мало что поняла из речей Збирайды.
- Отчаянный сорвиголова, близкий друг наследника! Они так четыре года назад отличились, что у маркграфа лопнуло терпение, и он изгнал распутника из Моравии. Но, видимо, в конце концов, сменил гнев на милость, раз Ярек тут.
Стефка еще хотела поговорить о графе, но её вновь пригласили на танец.
Между тем, на другом конце зала обсуждали саму пани Лукаши.
- Ну, как она тебе?- заинтересованно расспрашивал приятеля принц,- понравилась?
- Понравилась,- задумчиво улыбнулся тот,- бесхитростная девушка, вся как на ладони! Но из таких пани получаются хорошие жены, матери семейства, но никак не занимательные, страстные любовницы. В постели с ней, скорее всего, будет скучно! Такая совершенная красота, как правило, является признаком определенной холодности. Я не заметил в пани Лукаши ни скрытого огня, ни кокетства, ни затаенной страсти, только холодная высшая красота, как на витражах соборов. Она проста и незатейлива, как хлеб.
- Может, ты просто плохо смотрел? - с иронией заметил Генрих, и они оба рассмеялись.
- Что мешает тебе рассмотреть получше? - усмехнулся Ярек,- пригласи её потанцевать, да попробуй, разговори. Мы с ней молчали, как два монаха-трапписта!
Заметив приближение принца, Стефка сжалась от неловкости. Она его боялась, и танцевать с ним не хотела, но и отказать было невозможно. Робко подав руку, девушка застенчиво поникла головой.
- Вы любите танцевать?- между тем поинтересовался принц.
- Да!- односложно ответила Стефка.
- Что вы еще любите делать, помимо танцев?
- Гулять по лесу, вышивать..., да мало ли дел! Но почему это интересует такую высокопоставленную персону, как вы, ваша светлость?
- Молодой мужчина всегда интересуется занятиями очаровательной пани!
- Я слишком незначительная особа, и не стою вашего внимания!
- Разве девушке, чтобы заинтересовать мужчину нужно быть значительной и высокородной? Разве синие глаза, золотые кудри и подобные бутонам роз губы не более прельстительны, чем самые гордые гербы и титулы?
- Право слово, вы льстите мне!- не удержалась от улыбки Стефка.
Подобные слова ей были приятны, хотя мало нравился собеседник. Хотя, где уж ей было тягаться в остроумии, с поднаторевшем в таких играх принцем!
- Красота делает любого мужчину рабом женщины независимо от того, кто она! Король и пастушка, королева и паж... Женщина правит, используя свою очаровательную власть над мужским сердцем. Никаких преград не знает любовь, равняя всех - и герцогинь, и судомоек. А вы уже познали её силу?
Стефка удивленно вздрогнула. Как умудрился их внешне вполне безобидный разговор стать столь бесстыдным?
Не так уж она была наивна, чтобы не сообразить, что его высочество обхаживает её? Но зачем? Не мог же принц настолько забыться по отношению к порядочной девушке? Все это смущало Стефку, сбивало с толку, и ей хотелось, чтобы скорее заглохла музыка, и высокородный партнер оставил её в покое.
- Это, конечно, Диана,- поделился принц впечатлением с другом,- с колчаном и стрелами, но я не заметил ничего мешающего сотворить из неё, как из пены морской, любвеобильную Венеру!
- И, однако, такое препятствие есть,- сухо заметил Ярослав,- это её крестный, барон Збирайда, который никогда и ничего не слышал ни о Диане, ни о Венере, но из своей крестницы блудницу сделать не даст!
Но принца не остановили доводы приятеля, наоборот, чем значительнее становились препятствия, тем больший азарт он испытывал.
- А Збирайда об этом ничего не узнает! Если все продумать хорошенько, можно воспользоваться девчонкой и без его ведома. Видишь, рядом с пани черноволосую красотку не первой свежести, это её мачеха. Мачехи и падчерицы, как правило, никогда не ладят, надо прощупать эту бабенку, не окажется ли она нам полезной?
- Что вы задумали Генрих?- настороженно поинтересовался граф.
Принц разочарованно глянул на приятеля - раньше Ярек понимал его с первого же намека.
- Ничего из рук вон выходящего, - фыркнул он,- мне захотелось узнать, кто скрывается за этим синим безмятежным взором? И кто из нас прав? Ты, считая её холодной возвышенной натурой, или я, думая, что Стефания прирожденная шлюха с внешностью ангела! И не вижу серьезных препятствий в установлении истины. А ты, мой лучший друг, поможешь мне удовлетворить любопытство. Я думаю, это будет презабавное приключение!
У Палацкого окаменело лицо, впрочем, он растянул губы в улыбке.
- В чем же будет заключаться моя помощь?
Генрих пожал плечами, прищуренными глазами наблюдая за танцующей Стефанией.
- Надо подумать! Для начала поухаживай за её мачехой! Пригласи на пару танцев, наговори комплиментов, расположи к себе эту глупую бабенку. Думаю, это будет несложно, пани Мария поедает глазами всех мужчин на балу.





Рубрика произведения: Проза ~ Фэнтези
Ключевые слова: любовь, средневековье, приключения,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 36
Опубликовано: 06.01.2017 в 21:39










1