Елена Рабочая-Маринич


Елена Рабочая-Маринич
ПОЛУЛУНИЕ

Сияет мне в окошко пол-луны,
Рождая полугрёзы-полусны.
И в час полуночный не сразу и поймёшь,
Что — полуправда в них, что — полуложь.
Я просыпаюсь, я ищу ответ.
Но полулунье! Всё — ни да, ни нет.
И, размышляя, поняла я вдруг,
Что часто друг — наполовину друг.
Что полутьма уже не значит «мрак».
И враг, быть может, вполовину враг.
И что я зря любви твоей ждала, —
Полулюбима я тобой была.
И что живём мы все, — хоть ты, хоть я, —
Полуобиды давние жуя.
И покупаем мы за полцены
Себе те вещи, что полунужны.
А, умничая, — наш удел таков, —
Поддержку ищем полудураков!
Глаза закрыв, я вижу, как, легки,
Несутся стаей полудураки.
Галдя, толкутся вещи возле касс,
За полуцену покупая нас.
Берёт билет в далёкие края
Полулюбовь уставшая твоя,
И, полуоправданием больна,
С ней, с багажом, моя полувина.
… Насторожённо, будто полудруг,
Глядит в глаза мне лунный полукруг.
И полуявь сменяет полусон,
А полусмех похож на полустон…


СКРИПАЧ

На сцене стоя, старый музыкант
Нанизывает бриллианты звуков

На нитку времени. Ах, как захвачен он
Твореньем драгоценных этих чёток!
Как горбоносый профиль напряжён
И строй движений выверенно-чёток!

От зала, что в волнении затих,
Сейчас далёк он, будто небожитель,
Ваятель звуков и огранщик их,
И им до смерти преданный служитель.

Но выйдет срок: изящны и легки
Закончат свой полёт ноктюрны, вальсы.
Цветов преподнесённых лепестки,
Опав, застынут у подножья вазы.

В квартире, где так незатейлив быт,
Где по шкафам хранится хлам бесценный,
Где зеркало устало подтвердит
Печальный смысл речей часов настенных,

Где по углам пылится тишина
И добрых слов уже никто не скажет.
Где скрипка лишь, как верная жена,
Привычно на плечо его приляжет.


СНЕГ

Наш зимний гость, твой взор небесный ясен.
Зачем же ты доверчиво летишь
На скользкое самодовольство грязи,
На узость улиц и на серость крыш?

Ну для чего, спускаясь к нам без страха,
В наш бренный мир, в его тщету и ложь,
Ты на асфальт ложишься, как на плаху
И под колёса голову кладёшь?

Того ли стоят шумных улиц нервы
И декабря простуженного грязь?!
А снег летит, весёлый, чистый, первый,
Парит, в закатных отблесках искрясь.

Он в поднебесном кружится просторе,
Как белый сон, как белые стихи,
Собой земные прикрывает хвори,
Прощая миру все его грехи.

Он каждый куст обнимет на рассвете,
Земли и неба празднуя родство.
Ах, как он свеж, как первозданно светел,
Пока не затоптали мы его…


СОБИРАТЕЛЬ КАМНЕЙ

Вот я иду. А он — опять за мной.
Он неотступен. И, должно быть, злится.
Какой кошмар ему ночами снится,
Что он так тяжко дышит за спиной?!

Он, будто тень, идёт, неутомим,
Придерживает пазуху руками.
Себя назначив судиёй моим,
На каждый грех мой заготовил камень.

Он подбирал их — чтоб потяжелей.
И добавлял, мои грехи итожа.
И всё весомей становилась ноша.
И он всё больше горбился над ней.

Своею беспристрастностью кичась,
Он камням счёт опять ведёт, насуплен.
Моей расплаты предвкушая час,
Их гладит и хмелеет от зазубрин.

Я под его тяжёлым взглядом стыну.
Как объяснить, — бессильная стою, —
Что даже все их запустив мне в спину,
Он вряд ли сможет распрямить свою…


ОТВЕТ ВАСИЛИЮ НЕСТЕРЕНКО НА ЕГО СТИХОТВОРЕНИЕ
«СТАЛ ДРУГ НЕСНОСЕН И ЖЕНА…»
Стал друг несносен и жена,
Ему поддакивая, рдела…
… С женой давно разведены
И где-то сын живёт отдельно…
… Одной даря сынка с дочуркой…
… О Боже, что ты с нами сделал…
… Кричу Чёрт что ты с нами сделал…
… Пап это что ты с нами сделал…
… Ну натворил ты это сделал…
В. Нестеренко


Да, друг твой рядышком сидел.
И, может, даже я и рдела.
Но до моих, Василий, дел,
Скажи, тебе какое дело?

Ты позабыл: я не жена.
Я рядом в качестве соседки.
Давно сменились времена,
А так же Томки, Натки, Светки…

Втащив меня в свои стихи,
Да прав ли ты, сосед Василий?
А наши давние грехи
Достойны ль нынешних усилий?!

Дожить похвально до седин,
Писать, свой славный путь итожа.
Но ГДЕ живёт родной твой сын,
Неужто позабыл ты тоже?!

А вот в страстей апофеоз
Ты вплёл неведомую дочку.
Не время ль подлечить склероз,
Ну а на мне поставить точку?!

Хотя, что я. Но, вдруг, во сне
МАРИНА на дороге белой
— Вот что ты, Вася, сделал мне! —
Воскликнет, — Больше так не делай!


* * *
…Озвучивался брод, мыча по-человечьи.
(В. Нестеренко, слова из песни «Боспор»)


Что сделалось кругом?!
Трясётся каждый дом,
Волнуется пролив, в экстазе девы Керчи!
А это, впавши в раж,
Поёт Василий наш,
Про свой чудесный сон мыча по-человечьи!


* * *
…Пробьёт свой час —
И прошлогодний снег
Ковром зелёным
Под ногами ляжет.
(Л. Храмкова «У порога»)


Храмковой час пробил в обед сегодня.
На улицах царит переполох:
Зелёный снег, к тому же, прошлогодний,
Ковром под ноги горожанам лёг.

Застыл весь транспорт… Мэр в недоуменье…
На всех Людмила смотрит, весела, —
Мол, бегайте, ищите объясненье!
Давно я часа этого ждала!


* * *
О, небо Родины! О, вкус родной земли!
(Л. Храмкова «Возвращение к истокам»)


Вкусна земля в моём родном краю!
Бывало, в детстве я сойду с дороги,
Присяду, и жую её, жую,
Лишь сплёвываю камушки под ноги.

О холодок набитых ею щёк!
В ней все гнилушки разгрызу легко я.
А если попадётся червячок —
Так это ж удовольствие какое!

… Вот наконец-то в край родной назад
Приехала я, вышла в чисто поле,
Подумала и побежала в сад:
Там удобрялось и червей поболе!..


* * *
Как мало я знаю, хоть, в общем, не дура,
Ищу корень истины, стержень опоры,
Вгрызаюсь, как червь, в макулатуру…
(Е. Бондаренко «Единороги»)


Я шум услыхала и думаю сдуру:
Червяк поедает макулатуру.
Да больно большой! Подхожу понемногу…
И что же я вижу? Знакомую ногу!
То пятка в бумажках мелькнёт, то коленка…
Ещё подхожу… Так и есть! Бондаренко!
Червём она вьётся, разута, раздета,
Картонки жуёт и кусает газеты.
Пытаясь добраться до корня и смысла,
Огромные дырки повсюду прогрызла.
Ах, Лена, не в этом призванье твоё!
За книжки берись! Не грызи вторсырьё!


* * *
Если бы корабли
Умели совокупляться,
Как далеко раздавался бы их стон?

Если бы мы,
Как корабли, тёрлись боками…
… Арбузные корки перетирая
Ржавыми корпусами…
(А. Ткаченко «Светлане»)


Пили водку, вино. Вечер наш, несомненно, удался.
Вот закончился он, и в постель мы со Светой легли.
Всё пошло хорошо, и уже я стонать собирался,
Только вдруг обожгло: ну, а как они там, корабли?!

И застыл я над Светой, от страшной догадки немея,
Поднялся, свет зажёг и по книгам вопрос изучил.
Не ошибся я, нет! Так, как мы, — корабли не умеют,
Ведь никто же их этому не научил!

Утром вышел, гляжу: вон линкор подплывает к линкорке,
Вон трудяга буксир подрулил к толстобокой барже…
Нет обняться бы им, так взялись за арбузные корки!
Трут и трут, понимаешь, хотя и декабрь уже…

Сколько я ни глядел, непонятно мне, братцы,
Что они в этих корках такое нашли?!
Решено! Я на личном примере
совокупляться
Научу
все на рейде стоящие
корабли!


* * *
Да, мы — грешные люди!
Так чего же скрывать?
Любим белые груди
Между пальцев сжимать.
Часто пьём без закуски,
Но, не зная преград,
Как ракеты на пуске,
Наши члены стоят.
(А. Вдовенко «Жрецы Афродиты»)


Ой, мужики, что знаю я!
Дрожи, планета!
Ведь есть у каждого своя
В штанах ракета!

Дерябнем водки ли, вина,
Да без закуски,
И вот, родимая, она
Стоит на пуске!

… Собрался как-то в дальний путь
Я ночью душной.
Держу в умелых пальцах грудь,
Как руль послушный.

Мне все задачи по плечу,
Стартую смело!
Лечу, лечу, лечу, лечу!
И вдруг заело…

Дымит мой двигатель… Дела…
Горит проводка…
(Палёной, видимо, была
На рынке водка…)

В полёт ракету снарядить
Пытаюсь снова.
А пассажирка зло глядит,
Убить готова.

И где видала, говорит,
Таких пилотов!
… Назавтра, точно, предстоит
Разбор полётов…



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 78
Опубликовано: 06.01.2017 в 00:12
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1