Владимир Володин


Владимир Володин
ПРОГУЛКА ПО МИТРИДАТУ

Я, вне определённых дат,
В часы печали или грусти,
Иду на гору Митридат,
Надеясь, что меня отпустят
Узлы сомнений и забот,
Те, что плетём из года в год.

Рядами стихотворных строф
Остались позади ступени.
Здесь, в царстве солнца и ветров,
Живут забытых предков тени;
Здесь над просторами степей
Спит вечным сном Пантикапей…

Воронками истерзан склон.
Дот, немощный и жалкий ныне,
Навеки онемевший, он
Порос ромашкой и полынью.
Невдалеке погребены
Герои — честь и боль страны.

Чтоб подвиг их не забывали,
Как меч, что к бою обнажён,
Здесь памятник сооружён
Из горьких керченских развалин.
И по краям трёх серых скул
Три пушки встали в караул.

Чуть ниже, в зелени листвы,
Горой прикрытые от ветра,
Текут через бугры и рвы
Каскады улиц в стиле «ретро».
И дух прадавней старины
Отмечен оспою войны…

Весь, мной любимый, косогор
Укрыт душистою травою.
Он с детства дарит мне простор
С небес и моря синевою.
(Меж ними, вылез напоказ,
Российский Северный Кавказ.)

Я лягу навзничь на траву,
Грудь напрягая полным вдохом,
Вдруг осознав, что я — живу!
И в общем, всё не так уж плохо!
Я своему прозренью рад.
Спасибо, мудрый Митридат.


СТИХИ

Как в воде озёрной — облака,
Как зари оттенки в облаках,
Так мечта, свободна и легка,
Ясно отражается в стихах.

Стих с мечтой попробуй, раздели.
Это — словно музыка и слух;
Это — как вода и корабли;
Как июнь и тополиный пух.

С лёгкого бумажного листа,
По ступеням лестницы словес,
Чья-то дерзко-смелая мечта
Мягко приглашает в мир чудес.

Все мечты сбываются в стихах,
А рутина тает, словно дым.
Хочешь — рей, как птица в облаках.
Хочешь — вновь люби и будь любим.

Там на космодроме корабли
Старта ждут. Задержка за тобой;
Рати к полю боя подошли.
Дай команду: «В бой!», или «Отбой!»

Все мечты сбываются в стихах:
Подвиги, свобода и грехи…
Там — тоскуют принцы в женихах.
Феи след скрывают лопухи…

Парусом фантазий, не спеша,
Улови потоки красоты.
И поймёшь: жива ещё душа.
А в душе довольно чистоты.

И стихи рождаются в мечтах…


МАСКАРАД

Отцвёл цветком огромным, красным,
Увял закат.
Шла Ночь, хозяйкой полновластной,
На маскарад.

Легко, как будто на пуантах.
Беззвучен шаг.
В небесный бархат — бриллиантов
Просыпан мак.

На водоёмах и на долах —
Вуаль-туман.
И лунным серпиком заколот
Зарниц султан.

Вот, под её немым приказом,
Встряхнув листвой,
Куст обернулся дикобразом,
А пень — совой…

Театр теней: фигуры, лица…
Под звездопад,
До самого рассвета длится
Бал-маскарад.


БЕЛАЯ АКАЦИЯ

Лунный полог белую акацию
Мягко тронул краешком крыла.
Проявил листвы конфигурацию,
Отчеканил грацию ствола.

Посчитав подарками отменными,
Бриз влюблённый, сняв с морской волны,
Вплёл ей в кудри грозди белопенные.
И они изысканно нежны.

А она, в прелестном одеянии,
В подвенечном платье и фате,
Наполняет ночь благоуханием —
Молчаливым гимном красоте.


РАЗЛУКА

Звон. Трель свистка. Перрон качнулся
И от меня тебя унёс…
Я в тёмном тамбуре очнулся
Под звонкий лязг литых колёс.

Я вынул с адресом листочек,
Что ты вложила в мой карман.
На нём — лишь вереница точек —
Птиц, улетающих в туман.

И понял я, так запоздало,
Что в жизнь мою вошла беда;
Что в полусумраке вокзала
Ты растворилась навсегда.

И поздно думать о стоп-кране.
Я время вспять не поверну…
Как неслух, запертый в чулане,
Я в горьком тамбурном плену.


ПОСЛЕДНЕЕ СВИДАНИЕ

Скрылась в море солнца лысина.
Но почти ещё светло.
И заката цвет немыслимый
Красит облака крыло,
Что над водною пустынею,
В поднебесной глубине,
Ярко-розовым на синее,
Пало в мягкой тишине.
И глядим, как прежде рядом мы
На тускнеющий закат.
Только б не столкнуться взглядами.
Каждый — будто виноват.
Не соприкоснёмся душами:
Наши души взаперти.
Ты молчание нарушила
Горьким выдохом: «Прости…»
Звёзды высыпались крохами.
Одинокие шаги
Тают меж прибоя вздохами…
Вот такие пироги.
Поздно что-то сделать пробовать.
Хоть зови, хоть не зови…
Я прибоя слушал проповедь
О бессмертии любви.


НЕ ЗОВИ

Ты не зови меня. Напрасно:
Ещё обида сердце жжёт,
И повсеместно, и всечасно,
Как страж бессонный, стережёт.

Ты не ищи со мною встречи.
Былое счастье позади.
И ручек нежных мне на плечи,
В надежде тщетной, не клади.

Ты не заглядывай мне в очи.
Дыханием не обжигай.
И... на излёте дивной ночи,
Как сладкий сон, не убегай.


* * *

Мне бы чёрта-коня,
Да без края простор.
Там, где бубен, звеня,
Раздувает костёр.

Небо — звёздным шатром,
Степи — пышным ковром,
Где цыгане поют:
«Фэдрэмэлд бариром…»

Искры плавный полёт;
Блеск улыбок, очей;
Серьги, бусы вразлёт
И потоки речей.

Небо — звёздным шатром,
Степи — пышным ковром,
Здесь цыгане поют:
«Фэдрэмэлд бариром…»

Пусть стройна и нежна,
С жарких губ, навесу,
Даст отведать вина,
Как с бутона — росу.

Небо — звёздным шатром,
Степи — пышным ковром,
И цыгане поют:
«Фэдрэмэлд бариром…»


* * *

Всю ночь кричал циклоп-маяк
На берегу скалистом,
Что налетел циклон-маньяк
С дождём туманно-мглистым;

Что от его шальной гульбы,
Кипя от возмущенья,
Вставало море на дыбы
В слепом порыве мщенья.

Был трусоват циклон-злодей.
Как ни бузил, ни злился,
Седую бороду дождей
Смотал и удалился.

И видно стало поутру:
У скал маяк маячит,
Да волны стадом кенгуру
Равниной моря скачут.


* * *

В нашем посёлке дачном
Осени торжество.
Воздух такой прозрачный,
Словно и нет его.

Меж облаков сугробов
Синего неба щель.
Ветер бодрящий знобок,
Носит сырую прель.

Ворох опавших листьев
И хризантем цветы;
Шубою рдеют лисьей
Зябнущие кусты.

Там, где побольше света,
С солнечной стороны,
Рыжим котёнком, лето
Спит у сухой стены.


ОСЕНЬ ПРИШЛА

С утра всё холодом пронизано
(За то спасибо ветру шалому),
И, языком дождистым, слизаны
Со стен афиши обветшалые.

Поблёскивая мокрым глянцем,
В преддверье ранней темноты,
Грустят деревья-оборванцы,
Грустят оборвыши-кусты

О том, что ветер-шут неистовый
Раздел красавицу акацию,
Весь двор укрыв листвой цветистою,
Как мозаичной аппликацией;

Что тополь, сучья к тучам вздыбив,
Расставшись с жухлою листвой,
Вдруг стал похож на остов рыбий,
Зарытый в землю головой...

А рядом — море отдохнувшее
Волнами машет зло и весело.
И небо, влагою набухшее,
В него сырое брюхо свесило.

И злые тучи-барракуды,
Сбиваясь в серые стада,
Плывут, неведомо откуда,
Плывут, неведомо куда.


* * *

Лето устало. В отпуске лето.
Греется, видимо, в Африке где-то.

Звёздная перхоть с бархата неба
Сыплется, колкими крошками хлеба.

Сыплет на море. Сыплет на город.
Сыплет на голову, плечи, за ворот.

Стылые ветви мокро обвисли.
С тыла заходят постылые мысли:

Мол, не востребован. Дескать, не нужен.
Побыл отцом и почислился мужем...

Хоть и не стар я, но и не молод.
Я неприемлю слякотный холод.

Старых друзей разбросало по свету.
Видимся редко. Являются к лету.

Тает эпоха любви и успеха.
Вымрут «битлы». Отпоёт даже Пьеха...

Жизнь проживаю бесцельно-коровью.
Полон я нежностью. Полон любовью.

Кто бы добавил капельку ласки —
Вспыхнет Вселенная райскою сказкой!


* * *

Расхлюпалась, расплакалась погода,
В такой печали, что не передать, —
О том, что нам в ближайшие полгода
Особого тепла не стоит ждать.

Но из-за моря, по равнине зыбкой,
Примчался южный ветер в гости к нам.
И солнце, лучезарною улыбкой,
Игриво заскользило по волнам...

То — снег с дождём, да зябкие туманы,
То — солнцем ослеплённые дома,
Да небо — ярко-синим океаном:
Знакомьтесь. Это — крымская зима.


ЕЁ АПРЕЛЬ

То было явью или сном?
Позвав по имени,
Нежнейший голос за окном
Молил: «Впусти меня...»

В зарю покинули постель
С мечтой во взоре Вы.
А за окошком ждёт апрель.
Апрель лазоревый.

К окну приникли Вы в одной
Ночной рубашечке.
И водопадною волной
На грудь — кудряшечки.

Под первый луч — тугую грудь
И щёчек ямочки.
А взгляд, гляди, апрель, как жгуч
У юной дамочки.

Ух! Взгляда искромётный пыл!
Ох, губки бантиком!
Циничным скептиком я был,
А стал романтиком.

Не вьюга на душе — капель.
Вот так история!
А виноват во всём апрель.
Апрель лазоревый.


О САМОМ ГЛАВНОМ

Если не желаете — не верьте.
Мне и самому не по нутру,
Что я в мир явился перед смертью.
Скоро обязательно умру.

Разве что, сумею отучиться.
Да ещё, пожалуй, отслужить.
Если повезёт, то и жениться,
Чтоб не так охотно было жить…

Только я уверен, без сомненья:
В этот мир явился я не зря,
Ежели с вершины вдохновенья
Видел, как рождается заря;

Если в роще обнимал берёзку
Летней ночью в звёздной тишине,
И, деля с друзьями папироску,
У костра в лесу сидел на пне;

Восхищался пламенем заката,
Отражённым в ласковой волне,
И степным, пьянящим ароматом
Вдоволь надышался по весне.

Пусть и рано говорить о тризне,
Коль меня священник не отпел,
Всё, что я считаю главным в жизни,
Я, похоже, всё-таки успел.


РОЛЬ

Отец собой и мной гордился
В далёком, рядовом году.
А мир не знал, что я родился,
Как не заметит, что уйду.

Я не командовал войсками,
Не грабил и не убивал.
Всю жизнь, вот этими руками,
Я хлеб насущный добывал.

Мне не пришлось открыть америк.
Я и Сибирь не покорю…
А море так же лижет берег
И стаи птиц летят в зарю.

Насквозь пронизана ветрами,
Благоухает степь, звеня;
Курганы, тюркскими шатрами…
Всё — так же, как и до меня.

Наследства я не дожидался.
Умел обманывать беду.
Я не запомнил, как рождался
И не замечу, как уйду.

А в чём моё предназначенье,
От мальчика до старика?
Не в том ли, что и звёзд свеченье,
Или цветение цветка?..


* * *

Ранней юности года… Были? Не были?..
Судьбы на себя в мечтах лихо мерили:
Сочиняли для друзей сказки-небыли
И, рассказывая, свято в них верили.

И, стремясь за облака в гору, в небо ли,
Низвергаясь в глубь морской бездны-впадины,
Кем же мы в своих мечтах только не были!
Разве — трусом, подлецом или жадиной…

Я напрасно, видно, губы раскатывал.
Жизнь всего одна дана (или дадена).
Побывал не только тем, кем загадывал:
Где-то трусом, подлецом. В чём-то — жадиной.

Испытать пришлось и много, и всякого.
И, сверяясь нынче с вымыслом прошлого,
Нахожу я жизнь какой-то двоякою.
Но считаю, больше было хорошего.

Пусть судьба не только мёдом пропитана.
Много бед в пути я встречу непрошеных.
Может, более, чем было испытано.
Но я верю — перевесит хорошее!



Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 31
Опубликовано: 05.01.2017 в 23:55
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1