Александра Синеглазова, Андрей Синеглазов


Александра Синеглазова,  Андрей Синеглазов
Александра Синеглазова


ПЛАЧ АЛЕКСАНДРЫ

Произведения Александры Синеглазовой не претендуют на звание поэтических творений. Это вопль раненного материнского сердца. И он будет понят тысячами и тысячами матерей, потерявших — внезапно, нелепо: войною ли взятых, трагической ли гибелью — сыновей. И тем более, если он обладал при жизни чистой, возвышенной душой, нежным, любящим сердцем, творческим даром.
И рвётся сердце материнское болью утраты, и изливается потоками причитаний, которым нет дела до правил стихосложения; они то почти бессвязны, то рифмуются внезапно. Это так знакомо: извечные плачи-причитания русских женщин.
В них — боль и скорбь, в них — порыв уйти следом и понимание своего долга перед памятью, в них смирение и непримиримость сливаются воедино.
Плач Александры Синеглазовой сродни Плачу Ярославны, изливавшей со стен Путивля древнего всё те же боль и скорбь, смирение и непримиримость, долг Памяти.
И как трагично, что века минуют, сменяются эпохи и события но всё звучат над Землёю Плачи матерей, жён, любимых — любящих, осиротевших, хранительниц Памяти, жизнью своею, болью своею продолжающих, поддерживающих то, чего не успел он, навек утраченный…
Татьяна Левченко


* * *

Мне страшно утром просыпаться,
Вставать, ходить и есть, и пить;
В пустую комнату твою входить…
Пытаться людям улыбаться…
В прохожих юношах
Твои черты искать…
И с нетерпеньем нашей встречи ждать…


* * *

Опять стою на берегу…
Я море больше не люблю.
И вижу жуткую картину,
Как сын нырнул в его пучину.
Пытался выплыть, или сразу
Ушёл с волною в глубину?
Он был один? А вдруг, кто видел?
Спасти не смог, или обидел?
Раздел, украл, пытал, убил?
Что было там, на берегу?
Узнать об этом не могу.
Когда и где — никто не знает.
А тот, кто знает — утаит.
Сведущ лишь Бог,
Но он молчит.


* * *

Никогда, никогда
Я тебя не увижу.
Никогда, никогда
Не вернёшься в наш дом.
Никогда, никогда
Ты не вырастишь сына
Никогда, никогда
Не построишь свой дом.
Ты ушёл в другой мир
Непорочным и чистым.
На девичьем лице
Не прольётся слеза.
Имя первой любви
В «Забинтованном сердце»
В зашифрованный стих
Поместил навсегда.
Никогда, никогда
Ты уже не позвонишь
И не скажешь мне в трубку:
«Мам, эт я!»


* * *

О, всемогущий Бог!
Жестокий и бездушный!
Теперь доволен ты?
Что нет Андрюшки?
Не пожалел,
Не спас
И не отвёл беду!
Я родила, растила и ночи не спала,
Лелеяла, любила
И надышаться не могла.
Ты всемогущ!
И говорят, что он — Твоё дитя!
Но кто же я ему тогда?


* * *

Я прячусь от людей.
Хожу, как тень.
Ищу места,
Где — никого.
Ониживут.
У них проблемы,
Которых у меня уж нет.
Я понимаю,
Им тяжело увидеть грустное лицо!
Потухший, обречённый взгляд, опять.
Нельзя людей пугать!
Прочь! Я изгой!
Уйди от них! Беги!
Закройся дома и сиди!
Смирись! Терпи! Молчи!
И никогда! И никому! И ничего!
Не говори!
Терпи! Терпи! Терпи!


* * *

Я им дышу и ем, и сплю.
Но не живу, но не живу.
Зачем ходить среди людей?
Мешать им жить?
Смотрю на них,
Но их не вижу.
Один Андрей передо мной.
И дни последние его,
И взгляд, и позы, позы…
Я слышу звук его шагов,
Шуршанье джинсов;
Как в кресле, смотрит телевизор,
Потом пошёл и зашуршал;
Затем, сидит он за столом.
И руки — как он приборы держит.
И аккуратно ест, не спеша.
Как улыбается и просит
Наварить варенья больше:
«Побольше, мам, побольше!»
Как после ванной, перед зеркалом
Расчёсывает кудри.
«Красив, чертяка!» — говорю.
Как за компьютером сидит,
С румянцем на щеках;
Как в играх на компьютере
Он покорил весь мир
И все ему платили дань.
А он смеётся…
Что в виртуальном мире он король!
Как я его будила по утрам,
Всегда с любовью, и словами:
«Андрей, сынок, доброе утро, вставай!»
И поцелую в щёчку,
И проведу рукою по кудрям,
А он поморщится и отвернётся,
Понежится ещё чуть-чуть,
Затем встаёт,
Убирает постель с дивана,
Идёт в ванную
И неспеша наводит чистоту лица
И тела.
Так было каждый день.
И так было всегда.
Я благодарна Богу,
Что дал такое мне дитя.
Хочу его обнять, прижать к себе,
Как в детстве.
И никогда, и никуда его не отпускать.
Ах, если б только знать!
Ах, если б знать тогда!
Я никуда бы не ушла,
И сына никому не отдала!
Собою б заслонила, защитила,
Завыла, завизжала, но спасла!
Ах! Если б только знать!
Ах! Если б знать тогда!



Андрей Синеглазов
(1980 — 2003)


«… Мам, чего ты за меня так волнуешься? Что со мной может случиться? Аж всего слезами залило, в душ ходить не надо!»
(Андрей Синеглазов, отрывок из письма от 5 июля 2002 года, написанного на борту судна БМРТ «Ланзардо»


НЕ ПОНИМАЮ

Не понимаю этот мир,
Такой зелёно-голубой,
И небо — вечности факир,
Что плащ из звёзд сорвёт рукой.

Не понимаю знойный день,
И дождь, и слякоть, и грозу;
Не понимаю я людей,
Как будто я колдун в лесу.

Не понимаю белый свет,
Но, правда, вдруг блеснёт, слепя.
На самом деле, столько лет
Не понимаю сам себя.


ИСТИНА

На горизонте серы тучи.
И чёрный ворон вьёт гнездо.
В моём саду, среди колючих
Ветвей, что оплели его,

Бежит ручей, с водой кристальной.
Вода мертва, в ней нет души.
Журчанье песнью погребальной
Пугает всех, кто к ней спешит.

Я крикнул, голос гулким эхом
Достигнул неба и упал.
С таким же мог бы я успехом
Кричать в чернеющий провал.

Вокруг так пусто и безлюдно.
С деревьев листья, облетев,
Давно все сгнили. В них уютно
Прижились черви. И для тех,

Кто попадёт сюда случайно, —
Могилы вырыты для всех.
И ворон каркает печально.
Нет здесь веселья и утех.

Вдруг, вижу чью-то тень в тумане.
Среди деревьев голых, к ней
Бегу, и будто, в дымке ранней,
Лицо я вижу всё ясней.

Мурашки по спине волною,
И комом в горле сдавлен страх:
Мертвец стоит передо мною,
С кровавой пеной на устах.

В пустых глазницах черви вьются,
Язык отрезан, культи рук
Торчат. Из ран струёю льются
И боль, и ненависть. Но вдруг

Узнал себя я в этом прахе!
Передо мной стена зеркал…
И, развернувшись, в диком страхе,
Назад, к ручью я побежал.

Живу — как будто в тёмной яме.
Не видно стен, лишь зеркала.
И я в удушливом тумане
Сгораю медленно дотла.


* * *

Я бы хотел научиться летать,
Только не знаю, как начать.
Взмыл бы я в небо, облаком став.
Крылья над грешной землёй распластав,
Долго парил бы, счастья искал.
А надоело, — на землю б упал
Белым сияньем, снегом шальным,
К морю сбежал бы ручьём заводным.
Вот, я сижу и мараю тетрадь,
Думая, как бы мне облаком стать.


* * *

Я хочу написать здесь прегрустный стих,
Про моих палачей и про судей моих.
Я хочу написать здесь про тех людей,
Что лишили меня и судьбы, и друзей.
Я хочу написать про темницу мук,
Про решётку стальную и сломанный сук




Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 21
Опубликовано: 05.01.2017 в 19:48
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1