Злата Андронова


Злата Андронова
ДОЧЕРИ МИТРИДАТА

Мёртвый мрамор и золота холод —
Наших дней западня.
Здравствуй, зарево, пепел и полог
Предпоследнего дня.

Мести, молоту, жерлу пожаров
Служит он рубежом.
И не страшно, не больно, не жалко —
Мы же живы ещё.

То ли Рим расшумелся сердито,
То ли просто прибой.
Как ты думаешь, Душеводитель —
Это ласковый бог?

Наш отец растерял свою ярость,
Стар, сестрёнка, и тих.
Он поделится, думаешь, ядом?
Хватит нам на двоих?
май 2003 г.


МИТРИДАТ ЕВПАТОР

Был осуждён,
Как любой из землян,
На исполненье
Заветных желаний.
Требовал трон
Царских страстей —
И на отточенных
Кромках мечей
Ставило солнце
Подпись сияньем.
Urbi et orbi
Именем смять,
Горькие снять
Рубежи горизонтов.
Конным аккордом
Славой степей
Силы столкнулись
Царских страстей:
«Рим возле стен!» —
Будит дозорный.
Золота звон
Сына сманил,
Гадесу царь
Тоже не мил:
Лишь дочерям
Путь открыл в умиранье.
... Был осуждён,
Как любой из землян,
На искупленье
Заветных желаний.
май 2003 г.


* * *

Л. Е.
Так две тонкие трещины в камне,
В некой точке лишь пересекаясь,
Обретают и звук, и значенье.

Так река и гроза делят капли,
В некой точке лишь пересекаясь,
Семицветное коло очертят.

Так срастаются пряные корни,
Так залив отражает закаты,

Так щекочет судьба по ладони —
В некой точке лишь пересекаясь.

И на тропах своих так же точно —
Кто из нас на земле не кочевник? —

Люди ищут, как чистый источник,
Точку некого пересеченья.
июнь 2003 г.


ЗАГОВОР

Где томишься ты, тайна тайная?
Что в сугробах водами талыми
На тропе лесной нашей прячешься,
Не поймать тебя, не запрячь тебя.

В кадрах дней потёртых, изношенных —
Двадцать пятым ты перевёртышем,
На тебя замыслит внимательный —
Ты за мыслию да за маскою.

Стану я силками заветными,
Сговорюсь с водою и с ветром я,
Ты пойдёшь петлять, да не скроешься.
Вот и встретимся мы на краешке.
июль 2003 г.


ТВОРЕНИЕ

Начало отсчёта.
Черта, перед коей ни бога, ни чёрта.
Предчувствие длится
Членением света и теней на листья и лица.

На воды земные
И воды небесные,
На ангелов с бесами,
На асов и йотунов,
На лево и право,
На Гамлета с Йориком,
На падре и раввина.

Начало отсчёта.
Ещё до дыханья, до белого с чёрным,
Предчувствий, обетов,
Огни ещё не засевали морозную бездну.
Ещё ни один из богов не проклюнулся:
Тримурти угрюмое,
Голодный Иегова,
Глаголящий: «Сва-сти-ка!»,
Ас Водан неласковый,
И Будды не съехались...
Они ещё дремлют, предчувствием брошены
Под Древо Предела, ещё не проросшее.
Начало отсчёта.
А бездна бесстрастно припомнит, как кто-то,
Предчувствие оформляя,
Поведал, что времени больше не будет,
И щёлкнул по кнопке пралайи.
октябрь 2003 г.


* * *

Барахлит креатив. Я позорно завис
Вниз дурной, безъязыкой, бесхозной башкой.
Даже эта — не запись, скорей, скоропись —
Курс на старый, душевный, родной непокой.
В дырах сытых извилин застряла строка —
Зубочисткою ручки её не извлечь.
И двенадцатый, наигнуснейший Аркан
Лёг на плечи арканом, ворующим речь.
Я безбожно завис. Креатив барахлит.
И какое заклятье меня исцелит?
ноябрь 2003 г.

КАКИЕ СНЫ?

Младенец спал и видел сны:
Его зрачки воспалены,
Холмы пустых измятых дёсен
Находят жало языка,
Густой и тёмный, будто дёготь,
Стекает воздух с позвонка
Седьмого, и клекочет чайкой,
В пещеры загнанной с вершин,
А сверху — жёлтая перчатка
В древесной графике морщин.
Невнятным шепотком, украдкой,
Среди халатов и родни —
Она. Её ладонь прохладна.
Её зрачки воспалены.
Он чуял свет и зов, и запах,
Оставив тело среди тел.
Младенец спал, младенец плакал —
Он просыпаться не хотел.
ноябрь 2003 г.


* * *

Не хочется трепать словами пустоту.
Она петляет вскользь тропою между знаков.
На перьях января её белеет тушь
И навий зов её повсюду одинаков.
Не звон, не знак, не звук. Судьба реки имён —
Впадать, как ни виляй, в безжалостное «Не».
Лишь видится: глуша тридцатилетний мёд,
Царапает во тьме глухой и пьяный Нестор.
Её проводники, мы следуем за ней —
На поиски луны выходим ровно в полдень.
А пустота растёт, как небо из ветвей,
Которое — небог, но вряд ли это помнят.
февраль 2004 г.


* * *

На солнце сером и сыром
Сердитый сыч трясёт крылом.

Сердитый сыч — насадка сна,
Столетий синяя блесна

Сквозит за ним и, восходя,
Хлыстом становится дождя.

Гроза рычит — продрогший пёс,
Во лбу заныл больной вопрос.

Трясёт крылом вопрос больной,
А сон проходит стороной,

Старается себя опять,
Не просыпаясь, разгадать.
февраль 2004 г.



Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 36
Опубликовано: 02.01.2017 в 03:02
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1