Татьяна Левченко


Татьяна Левченко
* * *

Поэта дар — конечно же, от Бога:
Слог поэтический доходчивей для всех.
От сердца к сердцу, по земным дорогам,
Несли поэты слово — не успех.

А нынче, коль признаться нам решиться,
Мы к бедам мира, всё-таки, глухи.
И полонят печатные страницы
Бессмысленно-заумые стихи:

Самовосторги — ах, как я умею!
И пессимизм — не стоит в мире жить,
Когда к что ждут желанья не имею,
А что умею — некому судить.

Та-аки-ие мы, элитные поэты!
Развращены в элитности своей,
Как Божий дар, себя подносим свету.
А после — и трава расти не смей!

Но, чтобы не услышать тебе снова:
«А для чего написан этот стих?»,
Поэт, служи доходчивому слову,
Понятен будь. Не только для своих.


* * *

Мы песни разные поём
И молвим разным слогом.
В итоге ж мы с тобой прийдём
К тождественным итогам.

Мы дело делаем одно,
Но каждый — в своей нише.
Нам в уравнение дано
Совсем не «принц и нищий».

На эмпиреи обречён,
Ты в облаках витаешь.
До истонченья утончён,
Так облаком и стаешь.

А я шагаю по земле,
Своим весомым ритмом
Вселяя души кораблей
В «разбитые корыта».

И ты, и я, и сотни НАС —
Единому лишь служим.
У каждого есть свой Пегас,
И каждый в деле нужен.

И не хвалить, и не хулить
Патрициев, плебеев, —
Нам в души свет дано пролить —
От недр до эмпиреев.


* * *

... И растекалися мыслию нашей по древу мы...
Древо стерпеть не сумело того и сломалося.
Бросили древо в костёр мы, с инстинктами древними.
Что же от мысли-то нашей, о, други, осталося?

Видели мы, как она исчезает, воочию:
Дымом и пеплом слова к небесам возносилися,
Искрами жгучими сыпались все многоточия,
Все восклицания, корчась, в вопросы скрутилися.

Пепел опал на повинные наши головушки.
Искры одежду пожгли в непотребные рубища.
Рылись в золе: отыскать то — единое — словушко,
Главное слово, какое прославит нас в будущем.

Что же мы, други мои, сотворили-содеяли?! —
Древо сгубили, и СЛОВО своё уничтожили...
Годы уносятся в прошлое — днями, неделями...
Нет главных слов... Только фразочки пустопорожние...


* * *

... Вдруг понял, что давно
ты никому не нужен.
Что мир вокруг тебя —
бардак, бордель, бедлам.
И ты — в чужих руках
холодное оружие,
Холодное по сердцу и делам.
Ты холодно глядишь
на рук своих творенье,
На слов своих —
холодных, словно лёд.
И знаешь, что уже
не будет вдохновенья:
В холодный мир ТАКОЕ
не войдёт.
Оно — из нежных грёз,
из трепета и света,
Оно не терпит смрад,
бездушие и тьму.
Не по сердцу тебе
придворным быть поэтом,
Ну, а толпе стихи —
подавно ни к чему...
Так что ж, по ставим крест?..
Поглубже в землю вгоним...
Но, начертав на нём
прощальные слова,
Мы всё же будем петь,
до хрипоты агоний,
О том, что всё равно
Поэзия — жива!


* * *

Если верить устанешь —
надеждой живи:
Пусть она освещает
твой путь Прометея.
Будешь счастлив ты
и в безответной любви,
Если только не создал себе
Галатею.

Если ноги устали —
на крыльях лети! —
Впереди ведь ещё
столько песен неспетых...
И ты — вечно в пути.
Ты навечно в пути,
Агасфером ПОЭЗИИ,
в сумерках света.

Если сердце устало
от бед и тщеты, —
Обратись к роднику,
что сквозь горькие соли
Пробивается к солнцу, к тебе.
Так и ты —
Проходя через жизнь,
собирай её боли.

Будет слово твоё родниковой водой —
Так светло и прозрачно, —
живительной силой.
Потому что поэт
вознесён над бедой,
Чтоб из сумерек вырвалось
жизни светило.


* * *

«В начале было Слово...
И Слово было Бог...»
А нынче, безусловно,
Подводится итог.

Слов наизобретали
Мы тьмы и тьмы, и тьмы.
Однако же, не стали
С того мудрее мы.

В изящные узоры
Сплетаем словеса.
В них мысли суть не скоро
Отыщет автор сам.

Витийствуем покуда,
Покуда мысль таим,
Безумно веря в чудо, —
Чудес не сотворим.

Ведь истинность свободы —
Мир СЛОВОМ создавать.
Царить в душе народа,
Но не повелевать.

Очисти мысль от плевел
Словесной шелухи.
И на твоём посеве
Тогда взойдут стихи,

Как истины основа,
Как истины итог:
Слова сольются в СЛОВО.
И СЛОВО будет бог.


* * *

Оденет осень в рыжий переплёт
Стихов моих печальные страницы.
Их шелестом напуганные, птицы
Умчатся в свой далёкий перелёт.

Стихи мои сугробами падут,
Подтают и застынут ропаками.
А после, сговорившись с рыбаками,
На сейнерах потрёпанных уйдут.

Узнают много в странствиях своих —
Как дико свищут шквалы, рвутся снасти.
И, может быть, сочтут потом за счастье,
Что каждый стих — всего лишь только стих.

Они увидят то, что не дано мне
Узреть воочию, в плену у суши.
И может, бретут они там душу —
Глубокую, как море, до бездонья.

А я, как суеверная морячка,
Их дожидаться буду у причала,
И слушать: что там чайка прокричала?
Вернутся же?! Ведь так, а не иначе?!

Но с мачт они сорвутся, раскрывая
Всё шире крылья — улететь, умчаться!
И больше нам уже не повстречаться:
Проносятся, меня... не узнавая...


* * *

Пляжный сезон. Однажды
Боль настигла лавиной:
Утром на людном пляже
Выбросились дельфины.

Словно настал день судный –
Страшно, сказать нельзя:
Нефтью с погибшего судна
Выжгло у них глаза.

Оба ещё дышали,
Вслушивались, как будто
Помощи ожидали
С минуты и на минуту.

Солнце пекло нещадно.
Люди ушли за камни.
Лишь папарацци жадно
щёлкал затвором камеры.

В том, что было глазами –
Влага слезою скудной.
“Люди, вы разве не знали
О затонувшем судне?!

Медлить нельзя ни часу!”–
Молча кричали дельфины.
Знали мы всё прекрасно.
Пальцем никто не двинул.

Зря папарацци, так то,
Поизводил всю ленту.
Ведь ни один редактор
Снимки не взял в газету:

Пляжный сезон. Замяли
Дело о двух дельфинах.
Судно ещё не подняли.
Да и когда поднимут?!

........................

Летнее пекло жгуче
Надолго остановилось.
Снова вопросом мучусь:
Было или – приснилось?

Сон?! Так – скорей проснуться!
Лучше: рывком и – сразу!
В этой жаре свихнуться
Можно на все три фазы...

Если же это было...
Кто мне ответит – где же
Плачут мои дельфины?!
Есть ли у них надежда?

... Встать бы средь мирозданья
И зареветь тифоном:
Сколько ещё — страданья
Будут “естественным фоном”?!


* * *

Под лязги, визги, грохоты, стенания
Танцует ломкий танец молодёжь.
Но, хоть какие приложи старания, —
В застолье эти песни не споёшь.

В кругу друзей, на торжествах и праздниках,
Заводят вновь про степь и ямщика.
Поют про Ермака, поют про Разина,
Про журавлей пою ещё пока.

Под эти песни, хоть и лет немало им,
Любой из “металлистов” тоже рос.
А если пожелают разудалую,
Затянут дружно: “Ой, мороз, мороз!”

Сейчас вся жизнь — как будто из синтетики.
Синтетикой и музыка разит.
Но русской песне не нужна косметика:
Ей никогда забвенье не грозит.

Давай и мы споём про то, что на сердце.
И ведь не “водку русскую” споём,
А вновь и вновь: про Ермака, про Разина,
И ямщику сочувствуем вдвоём.

А чтоб взбодрились мы, душой усталые,
Пусть даже в жизни всё — наперекос,
Давай затянем нашу разудалую,
Затянем дружно: “Ой, мороз, мороз!”


АПОКАЛИПСИС

Мир свернулся в клубок
обнажённого горького горя,
Выставляя все рубища,
язвы свои напоказ.
Ох, не будет пути
у последнего горе-героя,
Если он не сумеет
в пути обойтись без прикрас.
Безутешно трубя,
журавли проплывут в поднебесье,
Чёрный лебедь падёт
Падшим Ангелом в бурую топь.
А последний герой усмехнётся:
“Ах, как интересно,
Когда с мирной трусцы
переходят на смертный галоп!”
А из смрадных глубин
восстаёт, вся блистая, Блудница.
И не ждёт, когда будет
отстроен опять Вавилон:
Ей бы только успеть
Квазимодо своим разродиться
И, целуя уродца, твердить,
что прекраснейший — он.
... Мир наш вовсе не злой.
Мстить Природа совсем не умеет.
Она просто живёт —
выживает, с твореньем своим.
А творение — Тварь —
всё ещё называть себя смеет
ЧЕЛОВЕКОМ.
Мы — ЛЮДИ?!
Да, Господи!
Что ж мы творим?!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 82
Опубликовано: 02.01.2017 в 02:57
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1