Елена Лапченко


Елена Лапченко
КОРАБЛЯМ

По застуженным и завьюженным
Штормовым океанским далям
Волны корпусом вы утюжили
И об отдыхе не мечтали.

А закаты холодные, стылые,
Друг на друга похожие очень.
Звёзды в мачтах устало застыли
Огоньками сигнальными ночи.

Всё же выпала с Керчью встреча,
Хоть моря потрепали очень.
Но помогут вам и подлечат
Золотые руки рабочих.

И стрелою портальнного крана
Повстречает знакомый причал,
Чтоб опять, в соответствии с планом,
Ваш прощальный гудок зазвучал!

Волны пенятся россыпью чаек,
Занялся торопливо рассвет...
До свиданья, стальные керчане,
С Керчью вы не прощаетесь, нет!


КРЕПОСТЬ ИЛУРАТ

Стрелы, копья, мечи.
Ужас, крики в ночи.
А над степью набат —
Илурат, Илурат!

Проплывали века,
Как зарёй облака
Цветом крови окрашен
Свод колодцев и башен.

Кочевые ветра
От ночи до утра
В чёрных дырах свистят:
Илурат, Илурат...

Эхом стонут сычи.
Там, в степях близ Керчи,
Пять столетий назад
В землю врос Илурат.


МОЙ ДЕД

Сквозь сеть невидимых преград,
Под колоколом неба —
Я вижу, как упал солдат,
Тот, что мне станет дедом.

Вставай, солдат, вглядись скорей.
Наш род полвека ждёт!
Но в поле, где полынь, пырей,
Ты пулей пригвождён...

Спешу скалистою тропой,
К тебе я поклониться.
Из твоей ли каски боевой,
Глянь, стрепет пьёт водицу!

Осколки, гильзы с давних лет
Ржавеют до сих пор —
А мождет, это ты, мой дед,
Врагу здесь дал отпор?

Но знаю я — в сынах моих
Твои отвага, стать.
Я верю: смогут и они
За Русь Святую встать!


КЕРЧЬ-ЕНИКАЛЬСКОЕ ШОССЕ
Москвичке, воевавшей в Керчи,
А. М. Позняк
посвящается
Керчь-Еникальское шоссе.
До берега — рукой подать:
Немного, километров шесть,
Но нет приказа отступать.

Связистки, девочки совсем —
Москвички, ленинградки...
Безумнно жить хотелось всем,
Все плакали украдкой.

Им повезло: мотор ревёт,
— Занять места, связисты!
И над проливом перелёт
Продлится дольше жизни.

Их самолёт перелетел.
Горела переправа, —
Пролив под грудой мёртвых тел
Вдоль пенился кроваво.

И вот из этого огня,
Из мясорубки самой,
Девчонка выжила одна,
И стала чьей-то мамой!

И будет мама вспоминать
У детской колыбели,
Как волны, поднятые вспять,
От крови багровели...


В ЦЕРКВИ

Сумерки, свечи, строгие лики.
В золоте Храма тусклые блики.
Мыслю себя в тишине послушать,
По камертону настроить душу.
По камертону молитвы вечной —
Искренне, светло, чистосердечно.
Буду я тихо и молча внимать,
И, для начала, себя понимать.
Чтоб из глубинной сакральной тиши
Мне в громыхающий мир не спешить.
Сердце и разум, дух и душа —
Всё воедино слилось, не дыша...
Трепетно в мир сокровенный войти
Господи, мне помоги. И прости!


ДЕТСТВО

Предрассветной зыбкой сенью
Сладко в детство заглянуть.
Полог сказочных мгновений
Приоткрыть бы как-нибудь.

Оглянись, светлей и чище
Струны серда запоют...
Ведь душа, как прежде, ищет
Тот потерянный уют.

Зорька свежей розой зреет
В синь озёрной стороны.
Помнишь, были мы добрее
И самим себе верны.

Были мы, наверно, лучше,
Благодарней и смелее.
Детства семицветный лучик
В ясной зорьке заалеет.

Рассыпая свет и тени
Там, в предутренней тиши,
Безупрёчное сплетенье
Мира, счастья и души.


МУРКА

Мурка — белая пушистая кошка — любимица всей семьи. Для маленького Саши она была самым дорогим существом на свете, после мамы, папы и бабушки. Но бабушка всё же называла Мурку «источником инфекции».
Примостится Мурка у Саши на руках, и давай его вылизывать, как котёнка! Папа говорит, что это срабатывает материнский инстинкт. Мурке и Саше одинаково по четыре года. Но кошка уже давно взрослая, а вот Саше ещё расти и расти.
Ехать на дачу собирались с вечера. Кошке определили место в корзинке. Обычно на даче Мурке нравилось. Она грелась на травке, подставляя солнышку круглые бока. Мурка ждала котят. Мама советовала бережно с ней обращаться. Шерсть на кошкином животе ходила едва заметными волнами. Это внутри у неё шевелились котята.
Добрались быстро. Дачный домик приветливо встретил новыми, свежевыкрашенными, окнами. Среди молодых деревьев и кустарников виднелись аккуратно сложенные остатки стройматериалов. Строительство дачи подходило к концу. Работы оставалось немного: доделать крылечко и настелить полы в самой большой комнате.
На это раз Мурка вела себя странно: убегала от Саши, забивалась в тёмные углы и не хотела играть. Мама приказала оставить кошку в покое. Впрочем, было не до неё. С утра пришли рабочие. Необыкновенно свежо пахли доски, резво скользил рубанок. Таких больших гвоздей Саша ещё никогда не видел! Было так интересно, что про кошку он просто забыл.
— Сколько золотистых стружек! — радовался Саша. Вот что значит, стелить полы.
Папа радовался тоже, человек он был основательный, делал всё добротно. Толстые надёжные доски и крепкие гвозди! Папа был доволен:
— Бегай, малыш, сколько хочешь!
— А прыгать можно?
— Можно. — разрешил папа.
Саша бегал, прыгал, скакал, кувыркался.
Рабочие пригнали последнюю доску, папа с ними расплатился и они ушли.
В комнату внесли обеденный стол и мама расставила тарелки. Бабушка принесла аппетитно пахнущий борщ. На даче всё всегда вкуснее!
— Что там у нас на второе? — спросил изрядно проголодавшийся папа и открыл крышку сотейника. Вкусно запахло рыбой. Все сели обедать.
— Мяу! — донеслось откуда-то глухо. — Мяу, мяу! — повторялось настойчиво.
— Странно мяукает Мурка. — сказала мама.
Мяуканье продолжалось. Звук доносился как будто из-под пола. Страшная догадка мелькнула на папином лице. Мама с папой дружно упали на пол. Сомнений не оставалось: Мурка сидела под полом. Первым пришёл в себя папа. Он вскочил и помчался искать инструмент. Мама оставалась лежать на полу и нежно сюсюкала:
— Мурочка, не бойся, мы тебя спасём!
Саша упал рядом с мамой и стал кричать громче всех.
— Ну и семейка! — вздохнула бабушка, — у них даже кошка ненормальная!
Прибежал с топором и гвоздодёром расстроенный папа. Следом пришёл очень весёлый сосед дядя Вова. И началась работа по спасению кошки...
Когда удалось сорвать первую доску, мяуканье внезапно стихло и раздался негромкий писк. Писк усиливался и постепенно превращался в дружный хор. Через сорванную половицу папа пытался нащупать кошку. Но Мурка осталась безразличной и равнодушно восприняла попытки её освободить. Напрасно мама звала её и шарила куском колбасы под полом. Мурка забилась в дальний угол и всецело предалась материнским заботам: мыла, облизывала и кормила своих деток, которые только что у неё родились, прямо под полом!
— Оставьте её! — разумно оттеснила всех бабушка: — когда-нибудь проголодается — выйдет сама.
Папа грустно осмотрел сорванный пол и, съёжившись, ушёл вместе с соседом. Мама с бабушкой отправились разогревать остывший обед. А маленький Саша, засунув голову под половицу, нежно выводил:
— Мурочка, умница, сколько у тебя деток?



Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 34
Опубликовано: 02.01.2017 в 02:27
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1